Проклятие Галактики

– Не! Страшимся! Воевать! – выпучив от напряжения глаза, проорал Студенец. Футболка на его спине почернела от пота.

– Не! Страшимся! Воевать! – хором подхватил второй учебный взвод.

– Нам! К борьбе! Не привыкать!

– Нам! К борьбе! Не привыкать! – дружно рявкнуло три десятка глоток.

– Если! Поступил! Приказ!

– Если! Поступил! Приказ!

– То! Настал! Наш звездный! Час!

– То! Настал! Наш звездный! Час!

Внутри периметра базы положено перемещаться бегом, при этом что есть мочи выкрикивая дурацкие речевки. Еще одно правило, к которому пришлось привыкать. Вероятно, так бойцам пытались привить командный дух. «Дисциплина и взаимовыручка – вот залог успеха», – любил повторять дрилл-капрал Груда.

Результаты стрельб он оценил как весьма скромные, в связи с чем взвод вынужден был полчаса скакать на месте, подтягивая в прыжке колени к груди, а теперь нарезал круги по плацу бодрой рысцой. Две трети бойцов уже успели основательно взмокнуть, прежде чем Груда решил, наконец, прекратить экзекуцию и отдал подчиненным приказ разойтись.

– Ноги болят, – пожаловался Раймон Лесанж, без сил падая на соседнюю с Максовой койку.

– Поболят и отвалятся, – обнадежил его другой товарищ по совместному проживанию, Адам Ковач. – Кто опять спер мою кружку?

– Вечно ты бросаешь свое барахло где попало, а потом ищешь, – проворчал Лесанж, стягивая с отекших ног ботинки. По комнатке пополз густой непередаваемый аромат.

До ужина оставалось примерно полчаса, и Макс вполне мог потратить это время с пользой, например, отправить родителям короткое видеосообщение. За последние дни он получил от матери целых три послания, в которых та интересовалась, как он живет и чем его кормят. Кормили их как на убой, а распорядок дня был таким, что скучать по дому времени особенно не оставалось. Равно как и думать о Тине, хотя порой Макс мечтал ночами даже об аппетитных округлостях лейтенанта Коберн.

«Пад» хранился в закрытом на кодовый замок ящичке, доступ к которому в свободные часы разрешался без ограничений. Включив экран, Макс развалился поверх заправленного в матрац одеяла. Так и есть: в правом верхнем углу мигал значок нового сообщения.

– Здравствуй, сынок, – раздался из гарнитуры знакомый с детства голос, и в голубоватом свечении «пада» появилась такая родная и ласковая улыбка, – мы тут все ужасно по тебе соскучились…

– Здравствуй, сынок, – прогундел, передразнивая, Ковач, – мы тут все хотим поцеловать твою нежную розовую попку…

Лесанж радостно заржал, и Макс запустил в него подушкой. За все время, пока они жили в одной комнате, Адаму не прислали ни одного письма, наверное, потому, что он был единственным из всего отряда, кто родился и вырос здесь, на Сайноре. Зачем записывать видео, когда можно навестить сына лично? Однако визитов, насколько Макс знал, тоже до сих пор не случалось. Ковач ничего не рассказывал о своей семье и, кажется, совершенно не тяготился тем, что о нем не вспоминают родственники. Он вообще держался независимо, нарочито грубо, и даже казался немного старше своих лет, по крайней мере, Макс втайне завидовал проступавшей на его смуглой коже черной щетине, в то время как сам он даже не пробовал бриться.

– У нас все в порядке, правда, папа немного приболел, но ничего серьезного. Мы очень беспокоимся о тебе, особенно в свете последних событий. Расскажи нам, все ли у тебя хорошо и что там вообще у вас происходит?

– А что там у нас происходит? – заинтересованно бросил Лесанж.

– Сейчас узнаем, – отозвался Макс, переключая «пад» на местный новостной канал. Все равно не дадут нормально досмотреть. Да и вообще, письма из дома – дело интимное, Макс чувствовал себя очень неуютно всякий раз, когда случайным свидетелем маминых сообщений становился кто-то посторонний. К тому же его немного тяготило родительское внимание. Несмотря на то, что он уже взрослый, мама продолжала обращаться к нему как к маленькому ребенку, и Макс ужасно боялся потерять в глазах сослуживцев остатки уважения.

Пролистав появившийся перед глазами список доступных репортажей, Макс ткнул пальцем в один из подходящих заголовков. На экране возникло изображение заполненной народом улицы. Толпа колыхалась, словно зажатый в горном ущелье бурлящий водный поток, гулко хлопнуло, послышались встревоженные крики, над морем людских голов всплыло жидкое облачко дыма. В воздухе замелькали камни.

– В ходе массовых акций протеста, охвативших провинции Биап, Марпилу, Гринфис и Эльмонт, произошли ожесточенные столкновения с полицией, – послышался бархатистый голос автодиктора, с безукоризненными интонациями льющего на слушателей закадровый текст, – на улицы вышли тысячи работников добывающих объединений корпорации «Юнайтед Аэроспейс», требующие немедленных выплат причитающегося им жалованья. Напомним, что из-за внутренних проблем компании платежи были полностью заморожены еще несколько недель назад, в то время как в целом ряде регионов предприятия «Юнайтед Аэроспейс» являются градообразующими. Если положение не улучшится, люди могут попросту остаться без средств к существованию. Руководство «Юнайтед Аэроспейс» воздерживается от комментариев. В то же время в нескольких населенных пунктах ситуация уже близка к критической. Например, в Эльмонте демонстрация сотрудников перерабатывающего завода вылилась в уличные беспорядки, в ходе которых было практически полностью разрушено представительство Международной Космической Ассоциации. Погибло шесть человек.

Оператор показал крупным планом перекошенное от ярости лицо какого-то мужчины, остервенело швыряющего в оконное стекло уже наполовину разломанное офисное кресло. Кто-то попытался схватить его за рукав, мужчина грубо отмахнулся локтем.

– А я знаю эту рожу, – невозмутимо произнес Ковач, заглядывая Максу через плечо, – он на Ассоциацию работает, в Эльмонтском представительстве.

– Они что же, собственную контору громят? – недоверчиво переспросил Лесанж.

– Похоже на то.

– Вот придурки, – пожал плечами Раймон.

Под потолком коротко взвыла сирена, призывая личный состав на построение. Макс торопливо выключил «пад», а Лесанж, прыгая на одной ноге, принялся снова надевать брошенные на пол ботинки.

Глава 5

– Я не знаю, как тебя зовут, но это сейчас и неважно. Важно другое. Если ты получил это послание, значит, ты еще жив. Приятная новость. Однако для того, чтобы продлить это состояние, придется немного потрудиться. Времени у меня мало, так что давай по делу. Здесь ты в относительной безопасности, по крайней мере, до тех пор, пока они испытывают в тебе необходимость. Поэтому для начала несколько простых советов. Больше слушай, меньше говори. На рожон без причин не лезь и никому не доверяй. Особенно Баррозо… Запомни: у тебя нет друзей, потому что друг – лишь тот, кому ты можешь безоговорочно верить, а для этого нужно знать человека, как самого себя. Что порой очень непросто, как видишь…

Изображение мигнуло, словно споткнувшись о склейку, расфокусировалось, но спустя мгновение снова обрело четкость.

– В общем, старайся не предпринимать необдуманных действий, не разобравшись в ситуации. «Пад» хорошенько спрячь и в Инфонет с него не выходи. Об этом сообщении никому не рассказывай и ни с кем не советуйся. Я свяжусь с тобой позже.

Картинка задрожала и погасла.

За последние несколько недель Ник прокрутил этот короткий ролик уже, наверное, сотню раз, хотя на всякий случай его стоило бы, конечно, стереть. С каждым просмотром Ника все сильнее и сильнее терзали сомнения и постепенно нарастающая тревога. Действительно ли он видел на экране «пада» самого себя? Голос, интонации, мимика – все это определенно принадлежало ему, но все же сквозило в послании что-то неуловимое, какая-то особая, невидимая грань, подсознательно не дававшая покоя. Он решительно не представлял себе, где и при каких обстоятельствах могло быть создано сообщение, и тем более не мог понять, почему автор этой записи упомянул, будто не знает его имени. С другой стороны, если человек на экране – не он, то тогда кто же? Чем больше проходило времени, тем больше возникало вопросов. Все это ужасно беспокоило Ника, но сильнее всего страшила неизвестность.

За истекший с момента пленения срок в его положении практически ничего не изменилось. Баррозо поручил Ника заботам обаятельной женщины по имени Эстер, которая каждый день приводила его на борт «Проклятия Галактики» и в присутствии нескольких специалистов подключала с помощью нейроинтерфейса к бортовой вычислительной системе. Сути этих экспериментов Ник, как и прежде, не понимал. Все остальное время он проводил за чтением нескольких обнаруженных в «паде» книг или за просмотром новостей в небольшой каюте, которую ему отвели в жилом секторе верфи. Видимо, в силу длительного бездействия настороженность Ника значительно возросла и внимание все чаще привлекали наметившиеся перемены в окружающем его крошечном мирке. День ото дня на базу прибывало все больше народу, вокруг постоянно мелькали новые лица – инженеры, техники, а также множество мужчин и женщин в серых форменных костюмах Ассоциации. Ник неоднократно ловил на себе удивленные взгляды, а несколько человек даже попыталось поздороваться и заговорить с ним, как со старым знакомым, хотя Ник определенно видел их впервые. Вчера он заметил, что в ангаре суетятся многочисленные автопогрузчики, затаскивая какие-то контейнеры в гостеприимно распахнутые створки трюма, а часть стапелей оказалась разобрана, обнажив заостренный хищный нос корабля. Что-то определенно затевалось.

Когда в комнату, постучавшись, вошла Эстер, Ник как раз заканчивал завтрак. Мясной концентрат ему уже изрядно поднадоел, зато соевое пюре оказалось с овощным вкусом, тем самым, который нравился ему больше всего.

– Доедайте, я подожду, – сказала Эстер и с отстраненным видом отвернулась, видимо решив не смущать Ника.

– Что-то случилось? – спросил он, запивая пюре изрядным глотком сока.

– С чего вы взяли?

– Вы сегодня рано. Обычно вы появляетесь около полудня, а сейчас всего лишь десять утра по Общему. Кроме того, на вас комбинезон сотрудника Ассоциации, а не деловой костюм, как обычно. Комбинезон вам, кстати, очень идет.

Эстер сдержанно хихикнула и с интересом посмотрела на Ника. Любопытно, сколько ей все-таки лет? Тридцать, тридцать пять? Стройная и подтянутая фигура в наше время не говорит решительно ни о чем: такая может быть и у совсем юной девчонки, и у шестидесятилетней женщины. То же самое касается состояния кожи, наличия или отсутствия мимических морщин. Остается разве что манера держаться, вести разговор да выражение глаз. Какие у нее глаза? Глубоко посаженные, большие, внимательные. Кажется, серые. Или серо-голубые?

– Вас хотел видеть сэм Баррозо, так что я пришла по его поручению, – будто бы оправдываясь, пояснила она и зачем-то добавила: – Он уже на борту.

– Вот как? – удивленно приподнял бровь Ник. – Не думал, что он так скоро по мне соскучится. Что ж, пойдемте.

Сегодня на корабле было особенно людно. По переходам между отсеками сновали люди, под ногами крутились сервис-боты, жизнь кипела и била ключом. Ник на несколько секунд задержался в кают-компании, не в силах пропустить открывшуюся его взгляду удивительную картину. В довольно просторном по меркам корабля помещении, удобно устроившись в мягких креслах, рассевшись на широком столе, да и просто развалившись на полу, галдела разношерстная толпа молодежи, – человек не менее пятидесяти. Одетые как попало, лохматые, короткостриженые, бритые налысо, они оживленно болтали о чем-то своем, совершенно не обращая внимания на окружающую действительность. Эта толпа казалась абсолютно неуместной на боевом корабле, слишком уж напоминала она со стороны какую-то модную тусовку, по соседству с которой Ник внезапно ощутил себя глубоким стариком. Среди множества парней он даже разглядел нескольких девчонок, наряженных по последней моде: прозрачные топики, практически не скрывавшие маленькие упругие груди, и зауженные шорты, одна штанина короче другой.

– Наши эр-си-пилоты, – с трогательной гордостью в голосе пояснила Эстер в ответ на его вопросительный взгляд.

– У вас есть дроны? – искренне удивился Ник.

– Полторы сотни единиц, – кивнула она, – ребята отлично с ними управляются. Все-таки у людей постарше получается хуже, реакция уже совсем не та. Пойдемте, сэм Фадеев, нас ждут.

Сэм Баррозо, судя по проступившей на обвислых щеках щетине и изрядно помятому виду, находился на борту еще со вчерашнего дня. Сейчас он суетливо бегал по рубке, отдавая распоряжения и, кажется, весьма досаждая окружающим самим фактом своего присутствия.

– Всегда отмечал, что у сэма Эмиля есть внутренний стержень, – обернувшись к своей провожатой, вполголоса произнес Ник, – правда, большей частью он расположен пониже спины и имеет форму шила.

Эстер залилась добродушным смехом.

– Вот вы где, – подскочил к ним Баррозо, и Ника обдало приторным кисловатым ароматом дорогого дезодоранта, – проходите, обожаемый, проходите. Познакомьтесь с нашим капитаном, сэмом Норманом Мортоном.

Сидевший слева от входа грузный человек в белой форменной сорочке с нашивками пилота первого класса на рукаве бросил в сторону коротышки тоскливый взгляд и приподнял ладонь в знак приветствия. В правой «чашке» расположился подтянутый парень лет двадцати пяти, сейчас внимательно следивший за трехмерным экраном, на котором крутился предстартовый чек-аут.

– Второй пилот, сэм Каспер Бо, – представил его толстяк. – Госпожа инженер, займите, пожалуйста, ваше место.

– Слушаюсь, сэм Баррозо, – щелкнула каблуками Эстер и ловко нырнула в ведущий под палубный настил лаз. «Вот, значит, и хозяйка той самой рубки, – подумал про себя Ник, – интересно, знает ли она о тайнике? Не исключено. А если знает, то значит… Значит…»

Додумать мысль о связи Эстер с автором таинственного послания Нику не дали: коротышка подхватил его под локоть и повлек к закрепленным возле переборки откидным креслам.

– Пойдемте, обожаемый. Сегодня у нас ответственный день. Так сказать, ходовые испытания. Большей частью испытания для нервов, но и технике тоже придется потрудиться. Присаживайтесь. Вот, взгляните.

Повинуясь жесту Баррозо, вспыхнул голопроектор, и рядом с креслом, в котором разместился Ник, материализовалось изображение главного пульта ходовой рубки и поста бортинженера. Он мог в мельчайших подробностях наблюдать за работой оборудования, однако не имел даже малейшей возможности вмешаться в управление.

– Здесь гораздо больше приборов, чем необходимо для орбитальной навигации, – осторожно заметил Ник, внимательно изучая картинку.

– Верно, – кивнул Баррозо. – Потому что эта посудина теоретически способна перемещаться вне магистральных каналов.

Ник поднял на него полный недоумения взгляд.

– Да-да, вы не ослышались, – довольно улыбнулся толстяк, отчего сделался похож на обожравшегося сметаны кота, – именно так. Вам что-нибудь известно о двигателях Рутта, сэм Фадеев?

Капитан Мортон, на мгновение оглянувшись, бросил в сторону собеседников заинтересованный взгляд, но тут же вновь углубился в свою работу.

– Только то, что около десяти лет назад была выдвинута теория…

– Эта теория сейчас находится под вашей задницей, обожаемый, – хохотнул Баррозо.

– И что же, двигатель работает?

– Я же сказал: теоретически, – поморщился толстяк. – Сегодня обойдемся без крайностей и пройдем до места назначения через гейт. Корабль имеет массу триста десять стандартных единиц, так что протащить такую тушу сквозь канал будет непросто. Но мы справимся.

Ник прикинул в уме, какой объем балласта придется перебросить сквозь гейт в обратном направлении, чтобы обеспечить подобный переход, и тихонько присвистнул.

– Вот-вот, – удовлетворенно кивнул Баррозо. – Хорошо, что транспортная сеть принадлежит нам, иначе мы бы уже давно разорились.

– Запускаемся, – коротко предупредил их Мортон.

Включился панорамный экран, демонстрируя изображение с внешних камер обзора. Величественно поползли в стороны тяжелые створки ангара, и внутрь эллинга хлынул отраженный свет зеленовато-синей поверхности Джанезии, на которой кто-то заботливо расстелил пушистое покрывало облаков. В лучах выглянувшего из-за голубоватого горизонта солнца сверкнули льдинки замерзшего воздуха и брызнули испуганной россыпью искр в пустоту.

– Малый газ, – скомандовал капитан.

– Есть малый, – откликнулся Каспер Бо. – Захваты освобождены, рули держу.

Зияющий прямоугольник открытого космоса медленно и неторопливо поплыл им навстречу.

– Джанезия-контроль, восемь ноль один, разрешите опорную, – произнес в интерком Мортон. Ник почувствовал, как в его сознании прозвучало эхо этой фразы, а значит, капитан настроил пси-транслятор таким образом, чтобы он мог слышать весь радиообмен. Очень любезно с его стороны.

– Доброе утро, восемь ноль один. Выполняйте схему выхода по стандарту.

– Разрешили стандарт, восемь ноль один.

Если до этого Ник испытывал какую-то подспудную тревогу, то теперь, стоило огромной машине вынырнуть из тесных объятий ангара, его окутала уютная волна спокойствия от привычного ощущения полета. В наполненной деловой суетой рубке он чувствовал себя в полной безопасности, вполглаза наблюдая за изменением показаний приборов на инструментальной панели. Здесь ничего не может случиться, здесь все под контролем. Тут ему куда надежнее и увереннее, чем там, где мягкие и рыхлые громады кучевых облаков, прилегшие отдохнуть меж тяжелых грозовых наковален, – над головой, а не как обычно, внизу, под ногами.

Включились маршевые двигатели, корабль начал разгон, готовясь спустя несколько витков сойти с опорной орбиты и устремиться в межпланетное пространство, туда, где его поджидало, плавая в пустоте, огромное кольцо гейта – тонкая и хрупкая нить, связывавшая воедино тысячи обитаемых миров.

– Куда направляемся? – поинтересовался Ник, поражаясь про себя удивительной мощи быстро набирающей скорость машины.

– Недалеко, – отозвался Баррозо, – есть тут одна планетка… Быстренько слетаем и вернемся.

– Название-то хоть у нее есть? – обернулся к нему Ник, раздражаясь привычкой толстяка уходить от ответов на прямые вопросы.

– Есть, – словно не замечая его напряженного тона, ответил Эмиль, завороженно вглядываясь в расстилающуюся перед носом корабля пустоту. – Сайнора.

– …В отдельных регионах продолжаются уличные беспорядки и народные волнения, за последние сутки количество жертв увеличилось еще на двадцать пять человек. В больницах продолжает оставаться до сотни раненых. Управление полиции провинции Эльмонт призвало население к спокойствию. Окружной комиссар Андре Гарманд заявил, что в случае, если демонстранты в ближайшие часы не разойдутся по домам, полицейские получат право использовать для усмирения толпы табельное оружие. На всей территории провинции Эльмонт введен комендантский час, объявлено чрезвычайное положение. В то же самое время в крупных городах уже наблюдаются перебои с поставками продовольствия. Министерство экономики и финансов пока не готово озвучить конкретные сроки решения этой проблемы. Воспроизвести новость сначала? Вернуться к списку новостей?

– Давай список, – сказал Макс, и «пад» послушно отобразил на экране перечень новостных заголовков.

– Номер семь.

– Пятнадцатый день, седьмой месяц по общему стандарту, Эльмонт, Сайнора. Руководство Международной Космической Ассоциации выступило с резкой критикой в адрес корпорации «Юнайтед Аэроспейс», обвинив ее в организации многочисленных провокаций. Напомним, что несколько дней назад протестующими работниками «Ю Эй» в ходе устроенных при полном попустительстве корпорации уличных беспорядков был уничтожен и полностью разграблен офис представительства Международной Космической Ассоциации на Сайноре. В ходе столкновений погибло шестеро сотрудников Ассоциации, включая руководителя местного отделения, уничтожено различное оборудование, а также похищены ценные документы. По предварительным оценкам, совокупный ущерб составил не менее ста тридцати миллионов дариев. В своем выступлении, состоявшемся на международной экономической конференции в Эрроне, планета Норис, глава Международной Космической Ассоциации Алан Кристофер Долтон призвал руководителей «Ю Эй» немедленно компенсировать нанесенный Ассоциации ущерб, пообещав в случае невыполнения этих требований принять, как он выразился, радикальные ответные меры.

В голубоватом свечении «пада» возникла сухопарая, тщедушная фигурка, терявшаяся в глубине огромного инвалидного кресла, словно паутиной опутанного разноцветными проводами и прозрачными трубками.

– Мы не допустим насилия в отношении наших представителей и произвола в отношении нашей собственности, – заскрипел противный искусственный голос, – мы готовы отстаивать свои интересы любыми доступными методами, вплоть до силового решения конфликта.

– Совет директоров «Юнайтед Аэроспейс» в ответном заявлении сообщает, что вопрос о выплате компенсаций будет рассмотрен после проведения тщательного и всестороннего расследования. С целью обеспечения безопасности в регионе Международная Космическая Ассоциация направила в сектор Сайноры недавно введенный в эксплуатацию боевой корабль «Проклятие Галактики», накануне вечером прибывший на орбиту планеты. Информационные агентства следят за дальнейшим развитием ситуации. Воспроизвести новость сначала? Вернуться к списку новостей?

– «Проклятие Галактики», – произнес Макс. Адам и Раймон придвинулись поближе, склонились над его плечом, чтобы лучше видеть экран.

– Выполняется поиск по запросу «Проклятие Галактики», – охотно отозвалась псевдоинтеллектуальная оболочка «пада». – Поиск завершен. Обнаружено одна тысяча триста шестьдесят восемь вхождений, из них релевантных текущему контексту – шестьдесят пять процентов. Вывести изображение? Вывести сопутствующую информацию?

– Вывести изображение.

Перед глазами притихших зрителей возникла медленно вращающаяся объемная картинка.

– Здоровая, дура… – восхищенно протянул Лесанж. – Такая шарахнет, мало не покажется.

– Думаешь, шарахнет? – повернулся к своему сослуживцу Макс.

– Хрена с два, – ответил вместо него Ковач. – Удар по населенной планете противоречит всем международным соглашениям. Комитет безопасности их за это в порошок сотрет. Пугают, точно тебе говорю.

– А если десант высадят? – не унимался Раймон.