Помоги проекту - поделись книгой:
— Они охраняли кое-что, — позвал второй из темноты.
Агатон и Зартат последовали к нему.
— Что ты нашел, брат Эксор?
Технодесантнику не нужно было отвечать. Это легко можно было увидеть, окруженное щебнем и многомесячным мусором и покрытое толстым слоем пыли.
Десантно-штурмовой корабль. С нанесенным символом ордена Злобных Десантников — крылатой молнией.
Агатон кивнул Зартату, и тот с проворством паука поспешно проник внутрь через рваную дыру в фюзеляже.
Прошло несколько минут, прежде чем он снова появился.
— Ну? — спросил капитан Саламандр.
— Куча тел, все принадлежат Злобным. Похоже, что он их всех убил.
Тревога Агатона усилилась.
— А наша добыча?
Зартат покачал головой.
— Только его запах. Он жив, но он не здесь. Лишь пепел остался.
Легкая добыча
К. З. Данн
Переводчик: d_xenon
Первым признаком того, что Темные Ангелы попали в беду, стал болтерный выстрел, который пробил насквозь визор в шлеме Иеремиила, болт взорвался в мозгу и убил брата на месте. Огромная фигура космодесантника неловко покачнулась и через секунду рухнула на пыльную землю городских трущоб, густая алая кровь окрасила темно-зеленый керамит силовой брони. Раздался резкий звук еще одного выстрела, однако, только что ставший свидетелем участи Иеремиила брат Тирах, опередил стрелка и ушел под прикрытие сборно-разборного барака. К этому времени третий выстрел дал о себе знать эхом, угодив в гофрированную металлическую стену наобум поставленного строения. Именно такие дома все вместе составляли сумбурное подобие городка, Тирах тут же засек местоположение стрелка и тип его оружия. Невидимый противник стрелял из болт-пистолета, что само по себе выглядело странно. Небольшой горняцкий планетоид по технологическому уровню недалеко ушел от использования паровых машин, но гораздо больше брата Тираха тревожила меткость стрельбы. Довольно сложно прицелиться и попасть в небольшой визор шлема со стометрового расстояния. Попасть в него с двухсот метров — божий дар, с трехсот — на грани невозможного.
Попасть с расстояния в четыреста метров может только сверхчеловек.
Четвертый болт-снаряд оставил по себе метку, за ним тут же последовал пятый, выстрелы пробили тонкий металл внешней стены жилища, потом то же самое произошло с задней стеной. Пара отверстий — ”зведочек” появилась чуть выше плеча Темного Ангела, как некое доказательство прогресса. Прежде, чем стрелок нажал на курок еще раз, Тирах выбрался из укрытия и, двигаясь зигзагами чтобы затруднить прицеливание, перебрался к следующему бараку. Звук шестого выстрела раздался в холодном ночном воздухе…
Поначалу их миссия казалась такой простой. Этот мир собиралась зачистить Инквизиция, хотя ни Иеремиил, ни Тирах не посчитали нужным даже запомнить его название — оно не относилось к делу. Когда Ордо Еретикус запросила у Адептус Астартес помощи, отделение Темных Ангелов было отправлено, чтобы содействовать Инквизиции. Культ Слаанеш пустил в этом мире глубокие корни, они проникли в Администратум, который управлял добычей полезных ископаемых. Планетоид не просто мешал контрабандистам и пиратам, которые вели в подсекторе свой промысел, из-за запасов руды он представлял собой нечто большее. От идеи Экстерминатуса вскоре отказались, руда была жизненно необходима для производства некой миниатюрной детали, которая использовалась в танках, создаваемых соседним миром-кузней. Задача Темных Ангелов заключалась в уничтожении на планете всего живого, при этом инфраструктура должна была остаться неповрежденной и пригодной для повторного заселения.
Космические десантники быстро справились с истреблением потенциальных еретиков в двух больших населенных пунктах, и только зачистка удаленных горняцких поселков проводилась разбившимися на пары Темными Ангелами, которые несли туда правосудие Императора. Они не ожидали сопротивления и не собирались его терпеть…
Седьмой выстрел разбил окно и Тирах поспешно присел. Пока он добирался до следующей непрочной металлической конструкции, восьмой, девятый и десятый выстрелы безвредно просвистели мимо. Теперь Темный Ангел имел четкое представление о местоположении стрелка и, когда грянул двенадцатый выстрел, заметил, как дульное пламя вырывается из вдребезги разбитого окна рядом с дверью барака, в котором укрылся противник. Вытащив оружие, космодесантник на ходу открыл огонь и переместился к последнему сборному сооружению перед целью. Едва он оказался под прикрытием здания, как грянули выстрелы начиная с тринадцатого по семнадцатый, болты беспорядочно ушли в сторону Темного Ангела. Стрелок, очевидно, дошел до отчаяния, теперь Тирах мог использовать это в своих интересах.
Темный Ангел смело выбрался из укрытия, в автоматическом режиме ведя обстреливая хибару, в которой укрылся противник. Добираясь до позиции вражеского стрелка, он полностью опустошил обойму. Из дома доносились крики, готовясь встретить сопротивление, Тирах поменял в болтере обойму, после чего сорвал переднюю гофрированную стену жилища так же легко, как ребенок обдирает с подарка оберточную бумагу.
В углу сборно-разборного барака, съежившись, прятались шахтеры, их было около десятка. Обостренные чувства Тираха уловили запах пота, который почти заглушал запах страха. Некоторые люди были уже мертвы, потому что попали под огонь Темного Ангела, другие же, плача и рыдая, умоляли Императора о пощаде. Главарем этих оборванцев оказался дрожащий старик, болт-пистолет он неуверенно навел на космодесантника, слезы стекали по морщинистому лицу, промывая глубокие дорожки в угольной пыли, покрывавшей щеки.
Тирах вскинул оружие, готовясь расстрелять еще одну обойму, но в этот миг догадка коснулась его, космодесантник слегка опустил болтер и в задумчивости склонил голову.
— Подождите. Как вы…?
Конец вопроса замер на губах, нечто обжигающе-горячее вонзилось между лопатками Тираха, вонь перегретого водорода и жареного мяса наполнила тесное пространство хибары. Тирах разжал пальцы, выронил болтер и свалился на колени, пытаясь набрать воздуха в израненные легкие, тем временем огромная тень накрыла и его, и испуганных шахтеров.
— Готово, — произнес голос, подобный уксусу и меду. — А теперь уходите.
Шахтеры не заставили просить себя дважды, помогая тяжелораненым и бросив мертвецов, они покинули разгромленный барак.
— Мое оружие, — произнес голос, когда старик попытался уйти.
Тирах чуть-чуть повернул голову и увидел, как старый горняк, перед тем как скрыться вслед за товарищами, передает болт-пистолет закованной в зеленую броню Темных Ангелов руке.
— Пожалуйста, брат. Тут какая-то ошибка… — произнес Тирах.
Второе сердце дрогнуло, хотя он понимал, что все равно умирает.
— Я уже давно тебе не брат, — ответила фигура, которая обошла по кругу сраженного космодесантника и остановилась перед ним.
Вновь явившийся носил стихарь поверх силовой брони, капюшон скрывал черты его лица. Ножны висели у незнакомца на поясе, он держал болт-пистолет в одной руке, и плазменный пистолет — в другой.
— Что ты здесь делаешь?
Тирах на мгновение растерялся.
— Я… Я здесь, чтобы исполнить волю Императора. Чтобы сохранить его владения свободными от порчи и еретической скверны.
— Император, ты говоришь?
Фигура в капюшоне на мгновение умолкла и присела так, чтобы лицо оказалось на одном уровне с лицом Тираха.
— Я знаю Императора. Это… — он указал на пронизанные болтами тела шахтеров в углу барака. — Это не его воля.
Прежде чем Тирах успел запротестовать, ствол пистолета одетой в стихарь фигуры очутился возле прикрытого шлемом лба Темного Ангела. Затылок Тираха разлетелся темно-красными брызгами, звук выстрела эхом отразился от металлических стен барака.
Эхо еще не замерло, а фигура в стихаре, словно призрак, уже исчезла в трущобах.
Чтобы помнили
Аарон Дембски-Боуден
Переводчик: Stahlmanns Eisenfrau
Некроном молча шел по городу мертвых — духовному центру этого в остальном бесполезного мира. Помощник следовал — точнее, тащился — за ним, отстав, как предписывала программа, на три шага. Он что-то бормотал себе под нос и постоянно крутил головой, наводя встроенный в глаз имагифер на разные объекты. Бормотание сервитора казалось неуместным, но с этим ничего поделать было нельзя. Привычка говорить с самим собой входила в число многочисленных поведенческих расстройств, которыми сервитор обзавелся за тридцать девять лет — именно столько времени прошло со дня, когда Эска купил его у старьевщика на своем родном мире.
Другим расстройством была хромота. Бионическая нога сервитора не сгибалась полностью, что осложняло ходьбу, и поэтому он передвигался неловкими, прерывистыми полушагами, а Эска был вынужден слушать грохот, с которым искусственная нога его помощника волочилась по мостовой.
— Провожу экспокоррекцию, — пробормотал сервитор, наклоняя голову, и до Эски донеслось механическое урчание, которым сопровождалось это движение. — Коррекция перспективы завершена. Дополнительные запоминающие устройства заполнены на сорок семь процентов.
— Да, — тихо отозвался Эска. — Как скажешь, Солюс.
Имя «Солюс» выбрал для сервитора старьевщик, чтобы как-то к нему обращаться, отдавая команды. За все это время Эска мог бы уже отдать помощника на перепрограммирование — лоботомизированный бионический раб возражать уж точно не стал бы, — но одна мысль об этом вызывала в нем необъяснимое чувство вины.
Некроном натянул на голову капюшон, укрываясь от пронизывающего ветра. На этой планете даже в ветре чувствовался запах пепла. Иногда прошлое оставляет такие следы, которые не стираются годами.
«Если вообще когда-нибудь стираются», — подумал он.
Он приблизился к первой из гробниц, тянувшихся вдоль очередной аллеи. Памятник, вырезанный из черного камня, изображал еще одного воина-гиганта, лицо которого было скрыто под величественной, но ничего не выражавшей маской шлема. Статуя была установлена на постаменте из черного с белыми прожилками мрамора — камень, добытый на другой планете, привезли сюда, чтобы исполнить последний, самый священный долг. По двадцать таких статуй стояло вдоль каждой аллеи в этом городе мертвых: место поминовения для Адептус Астартес, а для ученых вроде Эски — еще и центр паломничества.
Эска встал на колени перед бронзовой табличкой и приложил лист пергамента поверх выгравированных букв. Хотя фиксировать все имена и надписи было обязанностью Солюса, некроном любил иногда делать собственные записи. Ему казалось, что так его отчеты обретают содержательность. В работе некронома нет ничего сложного, но трудность в том, чтобы выполнить ее
Стараясь не обращать внимания на боль в коленях, Эска начал тереть куском угля по пергаменту, делая оттиск надписи, что повествовала о подвигах воина. В который раз он поймал себя на том, что, опускаясь на колени, он упорно делает вид, что все еще достаточно молод для этого и может обойтись без стонов и вздохов, что в свое время издавал его отец, точно так же склоняясь у могилы.
А затем он услышал шаги.
Эска поднял голову. Зрение было уже не то, и ему пришлось пристально всматриваться, чтобы разглядеть дальний конец аллеи. Пять фигур, пять оживших статуй, и они идут в его сторону. Идут огромными шагами, и расстояние сокращается за мгновения.
— Здравствуй, — сказал идущий первым, тот, кто был облачен в черное. У его шлема была личина в форме черепа с глазницами, горевшими алым; череп скалился в ухмылке, словно знал все тайны мертвых.
— Я… Я… — Горло Эски сжалось, когда он попытался одновременно сглотнуть и закончить фразу. — Я…
— … мастер поговорить, — сказал другой, чьи плечи украшала перевязь из уродливых черепов каких-то ксеносов. Остальные воины-гиганты отозвались на это смешками, которые донеслись из вокалайзеров их шлемов как потрескивающий рокот.
— Я… — попробовал Эска еще раз. — Мне разрешили здесь находиться. У меня есть пропуск.
Только один из воинов носил черный доспех. Броня остальных была глубокого синего цвета — такого цвета бывают океаны на иных, лучших планетах, оставшихся незапятнанными. Один из них, в алой мантии поверх доспеха, опирался на тяжелый топор.
— Пропуск у него есть, — сказал он.
— Потрясающе, — изрек другой. У него был белый шлем и громоздкая перчатка на руке, оснащенная сканером, который постоянно пощелкивал, и набором инструментов вроде трепанов и медицинских пил. Эска с трудом заставил себя отвести взгляд от этих пыточных орудий и трясущимися руками стал рыться в сумке в поисках пропуска.
— Хватит, — сказал воин в черном. На плече он держал зверского вида боевой молот, изобильно украшенный письменами на готике. — Мои братья лишь подтрунивали над тобой, они не хотели тебя оскорбить. Вот он — сержант Деметриан, а это брат Имрих, брат Тома и апотекарий Вэйн. А кто ты?
— Эска, — ответил он. — Эска из Тереша. Я некроном, лорд, и здесь по поручению моего ордена. Я записываю…
— Мне известно, чем занимаются некрономы, Эска из Тереша.
Все еще дрожащими руками старик протянул воину пропуск. Он так и не поднялся с колен. Он не был уверен, что сможет.
— Вот он, лорд. Мой пропуск. Посмотрите.
— Не нужно показывать мне пропуск, Эска, и я никакой не лорд. Я капеллан, а зовут меня Арго. Обращайся ко мне или по званию, или по имени. Зачем ты здесь?
Старик опять с трудом сглотнул и указал на статую, у ног которой стоял:
— Я записываю истории павших. Их имена. Их подвиги.
— Я спрашивал тебя не об этом. — Капеллан поднял руки к горжету и расстегнул гермозатворы. С тихим шипением вырвался наружу сжатый воздух, и воин снял шлем. Лицо его оказалось… молодым. Эска едва мог в такое поверить. Настоящий гигант, а на вид — лет двадцать-тридцать.
У воина были светло-голубые и на удивление добрые глаза.
— Я спрашивал, — продолжил капеллан, и без потрескивания вокса его низкий голос обрел чистоту, — зачем ты прибыл на Мир Ринна? Имена всех наших павших записаны. Все внесены в списки, и в не одной сотне архивов.
Эска почувствовал, что, кажется, краснеет.
— Я не только выполняю свой долг, но и совершаю паломничество. Мне всегда хотелось побывать здесь, в Некрополе, хотелось увидеть его собственными глазами. Мой орден ищет места, где смерть оставила особенно сильный отголосок, места, где прошлое и его переживания не стерлись. Мы… мы собираем память о мертвых. Символы, их олицетворяющие. Нерассказанные истории. Случаи, которые в итоге забудутся и никогда не попадут в обычные безликие архивы.
Арго присел рядом со старым некрономом. Силовой доспех издавал беспрерывное гудение, от которого у Эски заныли зубы. Черная керамитовая броня отзывалась глухим рыком на каждое движение ее владельца.
— Это кладбище Багровых Кулаков, — тихо сказал капеллан. — Иногда — очень, очень редко — мы и сами совершаем сюда паломничество. Приходим, чтобы помолиться, подумать, вспомнить — а затем вновь отправиться к звездам. Ненависть ведет нас в новые крестовые походы. Сожаление заставляет вернуться домой. Стыд не дает остаться.
Арго помог старику подняться на ноги и поддерживал первые несколько шагов.
— Хочешь добавить кое-что к своим архивам? Что-то кроме сухого и бесстрастного перечня имен? — Воин указал на забытый лист пергамента, так до конца и не заполненный.
— Почту за честь, лорд.
— Арго, — поправил Эску капеллан, еле заметно улыбнувшись.
Один из воинов выступил вперед. И наплечник, и вся левая рука у него были выкрашены в серебряный цвет; на доспехе был изображен символ Священной Инквизиции.
— Я Тома. Воина, с чьего надгробия ты делал оттиск, звали Атрен. Да будет записано в твоем иноземном архиве, что Атрен стрелял из болтера с нещадной меткостью. Ни разу не видел, чтобы он промахнулся.
— Я Имрих, — заговорил следующий, тот, кто носил перевязь из черепов ксеносов. — Однажды Атрен побил меня в кулачном бою. За это я его так и не простил.
Затем вперед вышел воин в белом шлеме:
— Я Вэйн. Именно я извлек геносемя Атрена. Его генетическое наследие живет в другом воине ордена. Пусть это будет записано в твоем архиве, Эска из Тереша.
Последним выступил гигант в алой мантии, вооруженный топором:
— Я Деметриан. Атрен умел смеяться так, что его братья забывали обо всех сомнениях. Запиши, что он — один из тех погибших воинов, кого нам, выжившим, больше всех не хватает.
Эска лихорадочно записывал каждое слово, не обращая внимания на боль в пораженных артритом пальцах. Наконец он посмотрел на Арго:
— А вы, лорд?
Капеллан не ответил. Между ним и старым некрономом промелькнуло что-то — мгновенное понимание, которому слова не нужны. Арго повернулся, снял латную перчатку и вынул гладиус из ножен на бедре. Провел клинком по ладони — кровавая линия окрасила алым металл. Ничего не говоря, воин прижал рассеченную ладонь к груди статуи.
Так же поступили и остальные воины. Все пятеро почтили павшего брата, прикоснувшись к холодному камню обагренными ладонями. Единство, перед которым смерть бессильна. Дружба, для которой даже могила не станет преградой.
— Солюс, — прошептал Эска.
Поделиться книгой: