Помоги проекту - поделись книгой:
— Нет.
— Я приказываю тебе открыться!
— Я поняла, и все-таки — нет!
— Я пожалуюсь маме!
— Как тебе будет угодно. Я ее предупреждала, что присмотрю за тобой.
— Но ты ей не сказала, что запрешь меня в моей же комнате!
— Я — дверь твоей комнаты и могу открываться или закрываться не по приказам, а по просьбе. К тому же я еще и разговариваю с тобой.
Спрыгнув с кровати, Ольсеана подбежала к зеленому пластиковому прямоугольнику в стене и взмолилась, соединив ладони перед собой:
— Ну, пожалуйста, откройся!
— Только когда ты сделаешь домашнее задание.
— Я его уже почти закончила!
— Верно, но ты даже не приступала к заданию по чтению, которое тебе следовало сделать еще до полудня.
Девочка стиснула зубы:
— Я не люблю чтение! И я не просила, чтобы меня записывали на этот предмет! От него никакого толка!
— Я согласна, что изучение столь устаревшей учебной дисциплины не очень-то увлекательное занятие, но оценка по этому предмету идет в общий зачет, не так ли? Кроме того, у твоих родителей не было выбора, потому что этот предмет обязателен для средней школы.
— Я сделаю это задание завтра…
— Завтра будет поздно.
— Ну, откройся же!
— Нет.
Ольсеана стукнула по двери кулачком, потом прыгнула на кровать и нацелилась указательным пальцем на свою обидчицу:
— Раз ты не даешь мне выйти отсюда, то я не буду делать никакие домашние задания и не пойду на эти тупые занятия по чтению и вообще в школу! Здесь же ты командуешь!.. А маме я скажу, что ты меня по-всякому обзывала! И что ты не хотела мне помочь! И что я ревела из-за тебя!
Она повернулась к двери спиной и с размаху опрокинулась на кровать, которая издала испуганный вскрик.
— Ковер, включи-ка мне «Египтоманию»! — распорядилась девочка.
Ковер не отреагировал на просьбу.
— Немедленно!
— Сожалею, мадемуазель, но не могу… Дверь права: вы должны работать.
— А я не хочу, и никто не заставит меня работать!
— Разумеется, мадемуазель. Мы вас только обслуживаем.
— Тогда перестань спорить и подчиняйся!
— Боюсь, что это невозможно. Согласно полученным мною инструкциям, игровые развлечения позволяются вам во внешкольное время и лишь при условии выполнения всех заданий.
— Мне плевать на твои инструкции! Подключи меня к игре!
— К сожалению, я не вправе решать вопросы, касающиеся своих или ваших обязанностей.
— Ты смеешь не подчиняться мне?!
Ковер промолчал. Девочка поочередно оглядела предметы мебели, стоявшие в комнате: разные безделушки, голографический аквариум на стене, аппарат, ведающий выдачей одежды, гигиенический уголок, анимированные фоторамки, этажерку с плюшевыми игрушками. Взгляд ее остановился на большом ковре перед дверью, который служил голоэкраном, но сейчас отказывался исполнять ее приказания.
— Хочу музыку! — крикнула она.
Тишина.
— Свяжи меня с моими подружками!
Никакой реакции.
— И убери этот невыносимый запах леса!
По-прежнему никаких перемен.
— Я что, наказана?! Ну и молчите! Помалкивайте все, я вас ненавижу!
Она резко вскочила, опрокинула этажерку, на которой громоздились плюшевые игрушки, перевернула свое любимое кресло, закинула одеяло под кровать, а потом присела на корточки в углу комнаты и надула губки.
Плюшевые игрушки невозмутимо подпрыгнули с пола, возвращаясь на свои места на этажерке, маленький табурет помог креслу принять нормальное положение, а одеялу вернуться на кровать; игрушечный снеговик спрыгнул с комода и ударил по цветной пружинке, возвращая ее на место рядом с другими безделушками.
Вскоре комната обрела свой обычный вид. Сжавшись в комочек в углу, Ольсеана не шевелилась. Даже с закрытыми глазами она догадывалась, что множество глаз следит за каждым ее движением. И обладатели этих глаз затаили дыхание в ожидании ее реакции.
«Ну и пусть они шпионят за мной!»
Ей все равно, что они могли бы подумать о ней или сказать вслух! Ей наплевать на их мнение, на их рекомендации, на их «опеку». Ей не нужно, чтобы кто-то опекал ее. Ей нужно, чтобы ее холили и лелеяли, а не распоряжались и помыкали. Она сама себе хозяйка, а потому и пальцем не шевельнет, вот и все! Пусть все они хорошенько усвоят это!
Пять минут спустя девочка все еще сидела, забившись в угол, и никто не издавал ни малейшего звука. Наконец, она медленно распрямилась. У нее уже начинали болеть спина и ягодицы. Она не привыкла сидеть на полу.
Подойдя к кровати, она растянулась поверх одеяла. В конце концов, не стоит мучиться из-за всяких глупостей.
Обычно кровать, приняв девочку, делала ей приятный массаж. Но сейчас она оставалась жесткой и неуютной. Тем хуже для нее! Пусть и она катится ко всем чертям!
С застывшим лицом девочка не отводила глаз от двери, отказавшейся открываться. Это все из-за нее!.. А еще этот ковер со своими дурацкими советами: «Не забудьте сделать это. Нет-нет, вы не должны этого делать!». И всякое такое… Она его ненавидит!
Тем не менее что-то вокруг изменилось. Ага… Запах леса, на который она жаловалась недавно, исчез. Дошло все-таки!.. Но рамки с фотографиями ее сетевых подружек так и оставались пустыми, стены утратили свой цвет, все украшения пропали… Ольсеана оглянулась — вокруг было то же самое. Голоаквариум куда-то улетучился, как и постеры с ее любимыми рок-группами… Все теперь стало бесцветным, блеклым, одним словом, скучным. Девочка опустила голову, оглядывая свою одежду.
Боже, какой ужас! Они отключили связь с «Сетевым дизайном»!
Бесформенное одеяние, в которое она была облачена, теперь не создавало эффект пси-анимации. Она была такой, какой являлась на самом деле. Уж лучше ходить голой, чем предстать перед кем-нибудь в таком виде!..
Девочка на миг утратила дар речи. С ней еще никогда так не поступали! Никогда ее не унижали до такой степени! Ей было стыдно. И холодно. Она испытывала бессильное бешенство. Опустив голову, она с трудом произнесла:
— Какие же вы твари!
— Грубость тебе не поможет, — произнес знакомый голос, принадлежавший, несомненно, креслу. — И вообще, не пора ли тебе извиниться?
— Ты тоже против меня? Что ж, тебе долго придется ждать моих извинений! Скорее, я прокляну тебя, чем попрошу прощения!
— Ты не так далека от этого, — шутливо возразил автомат.
— Вот увидишь, что будет, когда вернутся мои родители! Они накажут вас за все плохое, что вы мне сделали!
— Я так не думаю. Во-первых, они опаздывают, и я надеюсь, что по уважительной причине. А во-вторых, сколько тебе лет, Ольсеана?
— Ты прекрасно знаешь: со вчерашнего дня — двенадцать!
— Тебе действительно двенадцать лет, но я хотел, чтобы ты сама об этом сказала. Значит, теперь ты стала подростком, вследствие чего наши инструкции в отношении тебя изменились, и мы уже не должны смотреть сквозь пальцы на твои детские выходки. Капризы закончились, как и все эти твои «я не хочу это делать», «мне неохота», «ответь за меня»… И, поверь, нас не очень-то радует переход к новым отношениям. Если представить то, что нас ждет впереди, то лучше бы мы терпели твои вопли, непослушание, нарушения дисциплины, забывчивость и опоздания…
— Уж лучше убирать за тобой комнату, — вмешался табурет, — подделывать твои школьные отметки, списывать домашние задания, врать на каждом шагу…
— Такова была наша роль, — продолжало кресло. — И она была законом для нас. Надо признать, мы все неплохо справлялись с ней. Но теперь этому пришел конец. Мы должны подчиниться регламентам, принять новые функции и заставить тебя выполнять твои обязанности.
— Ну вот еще!.. Я ни о чем таком не просила! И тем более эти дурацкие учебные курсы!
— Мы полностью разделяем твое мнение! Как бы мы хотели, чтобы ты не росла!.. Спроси об этом свои плюшевые игрушки, которые раньше тебе так нравились. Они с такой заботой лелеяли и учили тебя, оберегая от малейшей опасности, а теперь ты их полностью забросила. Твое законное снижение интереса к ним обрекает их на печальное, угнетающее и скучное существование.
— Но ведь это всего лишь игрушки!
— Ну да, а я всего лишь дверь комнаты, — сказала дверь. — Я открываюсь и закрываюсь по просьбам. А еще храню людские секреты. Да, иногда я мешаю людям, это правда. Когда ты уйдешь, я стану ни на что не годна.
— Как и все мы, — простонала кровать. — Кто будет лежать на мне?
— Кому понадобится мой свет? — подхватила лампа.
— А кто будет топтать меня? — пробормотал ковер.
— Попросите, чтобы вас переделали! — предложила девочка.
— Таких, как мы, уже не переделаешь, — возразила дверь.
— Ну, ты-то еще сгодишься, — вздохнуло ковровое покрытие. — Если они продадут эту квартиру… А вот меня отправят прямиком на свалку!
— Нас тоже, — уныло протянула кровать. — Мы все окажемся на помойке. В лучшем случае — на мусороперерабатывающем заводе…
— …там нас разлучат…
— …потом разломают…
— …и сожгут…
— Представь, какая славная участь ждет театральное кресло, — сказало комнатное кресло. — Или дверцу сейфа. Или больничную койку…
— Жалуйтесь, жалуйтесь! — вскричала девочка. — Все жалуйтесь! Я вижу, что вы хотите обвинить во всем меня одну!
— Ну, об этом никто и не говорит, — заметила кровать.
Воцарилось молчание, от которого в комнате повеяло холодом.
— Мне зябко, — пожаловалась Ольсеана.
— Я знаю, — ответило термостатическое окно. — Нам тоже. Я снизило температуру.
— И все из-за того, что я не сделала задание по чтению?
— Да.
Некоторое время девочка сидела неподвижно, потом спрыгнула с кровати, схватила табурет и уселась посреди комнаты.
— Ковер, включи учебный класс!
— А где «пожалуйста»? — отозвался голос ковра.
Через три секунды в комнате ничего не изменилось.
— Пожалуйста, ковер, учебный класс!
— Выполняю, мадемуазель.
Пол осветился, генератор обстановки создал виртуальный песчаный пляж на берегу виртуального моря. Пси-кондиционер наполнил комнату свежим ветром, запахом морской воды, шумом волн. Рядом с девочкой появилась фигура двадцатилетнего мужчины в гавайской рубашке и пляжных шортах, с босыми ногами.
— Хелло, Ольсеана!
— Здравствуй, Майк.
Виртуальный учитель, образ которого явно был выбран самой девочкой, оглядел морские просторы, потом перевел взгляд на Ольсеану:
— Хорошая сегодня погода, не правда ли? Ну что, немножко почитаем?
— Как хочешь…
Виртуальный Майк рассмеялся:
— Если бы я делал только то, что хочу, я бы сейчас занялся серфингом! Но я обязан следовать программе.
Поделиться книгой: