«Если», 2012 № 10

Откуда ни возьмись в руке учителя появилась книга, и он уселся прямо на песок.

— Садись рядом со мной… Поехали?

Девочка нерешительно смотрела на него. Скрытый под виртуальным песком табурет толкнул ее своей ножкой:

— Давай, не трусь! Я тебе помогу!

* * *

20 час. 05 мин.

Жилой корпус № 812, квартира № 21156, стандартная семейная комната № 13A, класс Д.

— Столик!

Вызванный предмет мебели не заставил себя долго ждать:

— Да, мадам?

— Ты собираешься сегодня кормить нас ужином? Или ты считаешь, что я недостаточно задержалась из-за этих забастовок транспортников?

— Э-э… Нет, мадам. Просто возникла небольшая проблема. Мой коллега кухонный автомат отказывается выдавать вам еду. Он желает, чтобы вы с ним поговорили.

Мать Ольсеаны ошарашенно уставилась на столик:

— Что?

— Он хочет поговорить с вами. Боюсь, ему не хватает вашего внимания.

Потирая левое бедро, которое что-то кольнуло, мадам Ксинава вздохнула, поднялась с дивана, на котором сидела с дочерью, и подошла к дверце кухонного автомата:

— В чем дело? Почему ты не хочешь накрывать на стол?

— Глубоко сожалею, мадам, но я вынужден следовать тем строгим инструкциям, которые во мне заложены.

— Насколько я знаю, эти инструкции обязывают тебя готовить для нас еду.

Женщина взялась за ручку генератора блюд и тщетно попыталась открыть дверцу.

— Открывайся!

Дверца осталась закрытой. Мать Ольсеаны вновь потрясла ручку, и вновь безуспешно.

— Вы меня разочаровываете, мадам, — объявил голос автомата. — За кого вы меня принимаете? За банальную печку прошлых веков? За обычную кулинарную машину, которая обеспечивает лишь выбор блюда, смешивание ингредиентов и добавку пары витаминов?

— В конце концов ты кухонный автомат!

— Да, и эта функция возлагает на меня обеспечение питания семьи Ксинава и ее гостей в полном соответствии с хартией сбалансированного питания, которую мы вместе с вами подписали.

— И что? К чему ты клонишь?

— Ваше дыхание, мадам…

— Причем здесь мое дыхание?

— Входная дверь мне все сказала! Декстрогированная глюкоза, диглицерид жирной кислоты, мятный эфир… В итоге, процент деградации равен двенадцати. Иначе говоря, в течение двух последних часов вы ели сладости!

— Э-э… Ну да! Я съела мятную конфетку в вагоне Транс-Т. Женщина, которая сидела рядом, угостила меня… Мы так долго ехали вместе… Ты же знаешь, что я сильно задержалась из-за пробок!

— За сто шесть минут до приема пищи! Вы не отдаете себе отчета в том, что произошло. Все параметры питания изменились! Ваш пищеварительный, вкусовой, желудочно-кишечный баланс стал другим! И я не могу вас обслужить в таком виде!

— Нет, ты должен!

— Об этом не может быть и речи! Это запрещено этикой профессии.

— О господи, я ведь съела всего одну конфетку!

— Я несу ответственность за ваше здоровое питание, мадам. И никакие компромиссы или отступления от норм недопустимы. Даже если бы вы проглотили полграмма сахара, я должен был бы это учесть при приготовлении блюд.

— Однако ты не проявляешь такую щепетильность, когда Ольсеана весь день напролет что-то жует… наверняка и сегодня тоже!

— Прошу прощения, но ваша дочь относится к категории 2-с, допускающей более гибкую схему питания. Кроме того, я осуществляю контроль потребностей ее организма каждое утро, и следующая проверка будет произведена завтра.

Мать Ольсеаны открыла рот — и тут же его закрыла, не говоря ни слова. За стеклянной дверцей кухонного автомата блюдо оставалось безнадежно пустым.

— Ладно, что будем делать? — наконец, спросила женщина.

— Мне нужно скорректировать дозировку всех ингредиентов, — вздохнул кухонный автомат. — Я жду результаты анализа крови, который заказал у дивана, когда вы сели на него. Это не займет много времени.

— Анализ крови? Из-за какой-то конфетки?!

— Повторяю, мадам: моя роль заключается в том, чтобы следить за вашим внутренним балансом, жизненно важными параметрами — различными способностями и возможностями. Я могу выслушать ваши кулинарные предпочтения, капризы и пожелания, связанные с питанием, но должен соотносить их с вашей программой питания, компенсировать витаминные излишества, злоупотребление белками и калорийной пищей. Если анализ крови окажется неудовлетворительным, мне придется пересмотреть ваше меню на всю следующую неделю. Сегодня к ужину я планировал подать на первое суп-пюре, на второе — псевдокабачки в сухарях, а из напитков — восстановленный компот. И я бы с удовольствием это сделал!

— Значит, тебя надо было предупредить о том, что я собираюсь пососать мятную конфету?

— Да, мадам.

— И сообщить состав этой конфеты?

— Совершенно верно.

— И ее вес?

— Было бы идеально!

Мадам Ксинава медленно покачала головой.

— Значит, я должна ждать? — смиренно спросила она.

— Я рад, что вы меня понимаете.

— Тогда я пошла?

— Я все записал, мадам. И как только смогу продолжить ваше обслуживание, сразу сообщу об этом.

— Может быть, все-таки ты пока дашь что-нибудь Ольсеане?

— Конечно, мадам. Она не должна страдать из-за ваших безрассудных поступков.

— Понятное дело, — вздохнула женщина. — Пожалуйста, выдай ей чашку теплого супа.

— Оптимальное время варки составляет семнадцать секунд с четвертью, и блюдо подается при температуре шестьдесят два градуса. При недостаточном нагреве ароматы и содержание витаминов в синтезированных элементах пищи не достигнут нормы.

— Ты прекрасно знаешь, что Ольсеана не любит горячее!

— Я вас понимаю, мадам. Однако моя программа была разработана лучшими теоретиками промышленной кулинарии. И я никак не могу выдать вам блюдо, вкус и свойства которого не соответствуют требованиям идеальной дегустации.

— Ладно, давай. Она подождет, пока суп остынет.

— Как ей будет угодно, мадам, но ждать придется долго. Один поставщик предложил мне новые термоблюда для сохранения тепла в течение неограниченного времени, и я не стал отказываться.

— Давай сюда чашку!

— Как хотите. В любом случае, я уже закончил.

— Знаешь, ты меня достал! Открой дверцу!

— Да, мадам.

Дверца генератора блюд разблокировалась. Мать Ольсеаны взяла суп и села рядом с дочерью, которая не пошевелилась, развалившись на диване и небрежно положив ноги на журнальный столик. Она смотрела по Сети показ мод, где в роли моделей выступали виртуальные манекены в одеяниях из биоэнергетической неоткани.

— Вот, возьми, моя радость.

— Ничего не хочу, мамуль, — протянула Ольсеана. — Я не голодна.

— Ну, нет! Съешь что-нибудь, иначе они запишут нам еще один минус!

— Ага, а ты сама ничего не ешь!

— Меня скоро обслужат. Ну, давай, съешь суп, тебе не станет от этого хуже.

— Ну, мам!..

— Пожалуйста, Ольсеана, не пререкайся.

— Ладно, мам. Я могу уйти в свою комнату? Тогда я не буду тебя утомлять.

— А ты съешь свой суп?

— Обещаю.

— Тогда иди.

— Спасибо, мам!

С чашкой в руке девочка исчезла в коридоре. Ее мать не питала иллюзий: как только дверь за Ольсеаной закроется, суп будет напрочь забыт, и дочь примется болтать по Сети со своими подружками. Наверное, этим она и занималась до прихода матери. В конце концов, сама мадам Ксинава поступала точно так же, когда была в возрасте дочери. Она осталась в одиночестве, сидя на краешке предателя-дивана и чувствуя себя усталой. Очень усталой…

— Ковер, выключи эту передачу.

— Слушаюсь, мадам.

Воцарилась тишина. Но ненадолго. Стол перед женщиной осветился и вкрадчиво предложил:

— А что, если мы воспользуемся этой паузой, чтобы поработать над нашей аккредитацией?

— Ох, это так некстати…

— Прошу вас подумать над моей просьбой. Вы не закончили модуль номер одиннадцать о контроле радиоактивных изотопов в соединениях с ароматическими углеродными полимерами. Мы отстаем от графика. В принципе, не мы, а вы. Печально. Вам осталось набрать лишь несколько баллов для получения аккредитации на надомную работу. Разве вам хочется проводить каждый день по несколько часов в транспортных пробках?

— Я уже сама думала об этом, — пробормотала мадам Ксинава. Она вновь вздохнула. Бывают такие дни, которые, кажется, никогда не закончатся.

* * *

23 часа ровно.

Лестничная площадка третьего этажа с зеленым синтетическим покрытием с антибактериальной и противогрибковой пропиткой. Стандартное ночное освещение рассеянного типа. Входная дверь из искусственной древесины согласно стандарту «В».

— Откройся!

— В чем дело? Представьтесь, пожалуйста.

— Да я это, я!

— Ах, это вы, мсье? Ваш график не предусматривал столь позднего возвращения домой.

— Ну, понимаешь, работа и все такое…

— Меня не информировали о том, что ваша фирма задержит вас позднее обычного.

— Да нет, не в этом дело, просто… Да дай же мне войти, я и так задержался!

— Я согласна с вашей оценкой ситуации. Ваша супруга тоже прибыла позже обычного. Однако ее причина вполне уважительна: автоматические стрелочники железных дорог объявили о забастовке.

— А почему ты думаешь, что у меня нет уважительной причины?