Помоги проекту - поделись книгой:
— Видите? Это место подавляет и сильнейших. Теперь даже герр Пауэлл испуган.
— Я не испуган, — окрысился тот. — Я сам кого хочешь испугаю.
Доминик заметил, как он вытаскивает из-под пиджака темный предмет. Револьвер.
— Бесполезно, — продолжал хихикать Лео. — Детская игрушка.
— Молчать!
Лео продолжал вспоминать, широко раскрыв глаза.
— Мои товарищи отправились в «Воронку» с АК-47 и полным запасом бронебойных пуль. Самым смертоносным на то время оружием. А вернулся только один. И то без мозга. Думаете, вас спасет маленький пистолетик? Как?
Пауэлл ударил его по лицу.
Лео с мрачным удовлетворением вытер кровь, проступившую в уголках рта.
— Я прав, герр Пауэлл. Вы боитесь.
Пауэлл занес кулак.
— Ах ты старый…
— Хватит! — рявкнул Доминик. — Лео не дурак. Вам стоило его послушать. Потому что сейчас дураками оказываемся мы. А вы ведете себя так, словно все это игра в шпионов на заднем дворе. Мы совершенно не владеем информацией о том, что тут происходит. Эксперименты! Жуткие преступления! Хуже того, вы не поняли, что все это
— Он прав. — Скарлет вынула пистолет из потайной кобуры. — Прикрываем друг друга.
— И это связано с рыбаком, тем, который… — Ларчетт схватился за голову, словно проверяя, на месте ли еще череп. — Боже… Мы можем стать следующими.
— Может, перевернуть машину? — предложил Пауэлл.
— Даже если получится, на спущенных шинах мы далеко не уедем.
— Пойдем, — вклинился Ларчетт. — Если выступим сейчас, то хоть доберемся до дороги. А оттуда вызовем полицейских.
Он вытащил мобильный и жалко сморщился.
— Сигнала нет. Черт, черт! Скарлет, попробуй свой.
Через несколько секунд стало ясно, что все телефоны в этом диком углу бесполезны.
— Либо пристрелите меня, — сказал Лео, — либо идите за мной. Иначе никак.
Ларчетт, почувствовав надежду, засветился дружелюбием.
— Сколько идти, Лео?
— Примерно двадцать минут.
— Значит, мы выйдем на дорогу до наступления полной темноты, — заметила Скарлет.
— Ну что? — Лео улыбался. — Доверите мне свои жизни? Какая ирония.
Закат окрасил небо во все оттенки красного, глубокие тени только подчеркивали его красоту. Воздух загустел от сильного запаха земли и грибов. Доминик заметил, что по мере того, как они отходили все дальше от уничтоженного комплекса, лес становился гуще. Там, где под грунтом не было бетона, деревья смогли как следует разрастись. Он представил себе бледные корни, которые тянутся в темноту и влажную землю и проникают в бункеры времен холодной войны. По всему миру. Доминику казалось, что они переступили какой-то порог, вышли в чуждый ландшафт доисторического леса. Здесь мертвые пели свои меланхоличные баллады. Призрак волка готовился проглотить луну, чтобы положить конец роду человеческому.
Они шли, а Ларчетт все никак не мог успокоиться и лихорадочно трещал:
— Уже недолго осталось, да? Правда? Это же старая дорога к хайвею?
Заброшенная дорога поросла мхом. Ежевика понемногу разрушала ее, выбрасывая все новые побеги. Скелетные ветви сосен сплетались над головой, создавая своеобразный тоннель, в который почти не проникал свет. Холодный ветер с Арктики шевелил ветви. Стволы трещали. Тут и там виднелись остатки колючей проволоки, которые от ветра звенели, как струны под пальцами сумасшедшего гитариста, внося металлический диссонанс в проглотившее их древесное царство.
Доминик заметил, что все трое его «коллег» отлично экипированы. Довольно скоро они достали тонкие фонарики, чтобы осветить путь. Встревоженные чайки кричали где-то над лесом. По краям дороги тянулись изъеденные ржавчиной предупредительные знаки, на которых еще можно было разобрать русские слова, предупреждавшие об опасности. Подними вился готический шрифт. Доминик смотрел на черепа со скрещенными костями, проглядывающие среди веток. Умирающие знаки и развалины раньше служили огневыми точками, которые защищали комплекс. Двойные прорези для пулеметов напоминали глазницы, из которых тянуло холодом и ненавистью. Здесь не любили чужаков.
Ларчетт нервничал.
— Тут не может быть далеко… эй! — Он обернулся, словно отслеживая что-то, мелькнувшее между деревьями. —
— Боже, приятель, держи себя в руках.
— Но я что-то видел! Что-то белое… похожее на голую кожу.
— Если ты начнешь гоняться за лешими, мы никогда не выберемся отсюда. — Пауэлл шагал по заросшей колее. — Ты трус, Ларчетт. Я так и напишу в своем рапорте. Ты конченый…
На этот раз Пауэлл замолчал сам. И злость исчезла из его голоса, когда он добавил:
— Надеюсь, у всех крепкие желудки.
— Мы покойники, — мрачно и удовлетворенно протянул Лео. — С тем же успехом мы могли бы лежать в гробу. Кормить червей.
То, что заблокировало заросшую дорогу от внешнего мира, оказалось десятифутовой сетчатой оградой, поверх которой тянулась спираль из колючей проволоки. Эти ворота явно установили в то время, когда базу срочно эвакуировали. Но не сама ограда вызвала у Лео такой мрачный комментарий.
Все стояли, уставившись на то, что свисало с проволочной ограды. На мрачные плоды, созревшие на этом северном ветру. Невозможно было отвести взгляд от десятков трупов, которые болтались на проволоке. От мелких, таких как воробьи, вороны, кролики, до крупного северного оленя. От порывов ветра кровавые останки колыхались, черви сыпались с них на траву.
— Посмотрите на головы, — выдохнула Скарлет. — Посмотрите на их головы.
— Все, как у того рыбака на берегу, да? — Лео явно наслаждался ужасом тех, кто с удовольствием его допрашивал. — Ну что? О чем говорят вам улики? Вы все еще уверены, что вернетесь домой к своим семьям?
Трупов было около сорока, считая птиц и оленя. Все они были изувечены. В лучах фонариков белели аккуратные срезы черепов и было видно, что мозг извлечен, глазницы пусты, а сами черепа тщательно вычищены.
Холод, казалось, пронизывал насквозь и пытался вырвать души из пока еще живых, но смертных тел. Стволы деревьев со стоном раскачивались, трещали ветвями; обреченные бетонные бункеры смотрели на чужаков, словно зная, что с приближением ночи их ждет нечто похуже хищных теней.
Раздался выстрел.
— Вот он! — Ларчетт опустил пистолет с дымящимся дулом. — Вы не могли его не видеть!
Он завопил и рванулся в лес за ускользающей фигурой.
Пауэлл ее видел. Точно видел, судя по выражению его лица. Отвращение и ужас. Пауэлл попятился и вдруг побежал.
Доминик обратился к Скарлет и Лео:
— Возвращаемся на пляж. Мы можем пройти вдоль берега до…
Закончить он не смог. Из кустов выкатился паук.
— О господи… — Скарлет вцепилась в руку Доминика, как перепуганный ребенок.
Потому что паук ни капли не походил на обычных. В свете фонарика Скарлет Доминик увидел паукообразную форму. Но слишком большую, футов десять в диаметре. Бледное, почти безволосое нечто с тестообразным телом. Существо было составлено из обнаженных человеческих тел: восемь человек были повернуты лицами вниз, верхушки их голов соприкасались. Черепа были срезаны так, чтобы обнажить мозг, а затем сцеплены вместе при помощи какой-то странной хирургической техники, причем видно было, что и спинной мозг тел тоже был объединен. Сшитые поверх места крепления скальпы создавали примерно тридцать сантиметров волосатого пятна в центре спаянной плоти. Люди, соединенные головами, были вынуждены двигаться на четвереньках. Они бежали, упираясь ладонями и ступнями, как обезьяны, выучившие странный танец. В основном жуткое объединенное существо двигалось боком, словно гигантский краб, позвоночники выпирали из кожи, видны были ребра, голые ягодицы смыкались и размыкались по мере движения.
— Они умирают, — прошептал Доминик. — В таком состоянии им не прожить дольше нескольких дней.
Лицо одного из соединенных людей было синюшным. Один глаз был закрыт, второй свисал из глазницы, как красная вишня. Справа в лесу раздался треск, знаменуя появление очередного странного существа. Восемь пар двигающихся конечностей создавали жуткую мешанину, но видно было, что объединенные мозги работают с идеальной синхронностью. Ноги двигались с четкостью и слаженностью настоящей многоножки, движение распространялось волнообразно, а руки, которые теперь оказались словно под «животом» существа, служили опорой для сплавленных голов. Чайки перестали кричать над деревьями, и внезапная тишина позволила расслышать звуки, которые издавало странное существо. Каждый из сцепленных людей хрюкал, стонал, тяжело дышал и всхлипывал от боли.
Доминик оглянулся на трупы, висевшие на ограде. Странные трофеи или материал для новых экспериментов?
Еще пятеро подобных существ вышли из леса на заросшую дорогу. Самое большое двигалось неловко, потому что один из «компонентов» был давно мертв. Конечности безжизненно свисали, и другие тела отчаянно пытались компенсировать их отсутствие. Разложившийся труп оставлял склизкий след на траве. У оставшихся тварей не было никаких проблем с передвижением: они скользили по земле с изяществом и грацией, словно танцевали в темноте. Страдальческие стоны сменились возбужденным хрюканьем, вспотевшие тела выгнулись вверх, чтобы позволить лицам, обычно повернутым вниз, смотреть на чужаков. Из леса с воплем выскочил Ларчетт. В одной руке он сжимал фонарик, в другой — пистолет. Не переставая кричать, он подскочил к одной из «звезд», составленных из человеческих тел. И выстрелил в переплетение торсов. Из восьми глоток раздался рев, существо поднялось на две пары ног. Конечности забились в воздухе, напоминая щупальца жуткого осьминога. В центре твари отчетливо виднелись восемь лиц. Кожа на линии роста волос была перечеркнута и перетянута стежками, отчего они казались бесформенными, искаженными. Шестнадцать глаз с растянутыми веками с яростью и болью смотрели на Ларчетта. Он послал в центр существа оставшиеся две пули, попав туда, где срастались черепные кости. Существо взвыло, и издалека ему ответили другие. А потом раненая тварь рухнула на землю, бешено заколотила ногами, сбивая ногти в кровь. Миг спустя она застыла.
Ближайшая к Ларчетту тварь прыгнула, сбила его на землю и накрыла собой. Конечности сомкнулись, на миг напомнив пальцы огромной руки. Доминик, к счастью, не видел, что делали с Ларчеттом шестнадцать рук, но вопль ужаса был долгим, очень долгим, потом перешел в отчаянные хлюпающие всхлипы… И наконец настала тишина.
Доминик не помнил, когда побежал. И куда. Он знал только, что бежит в одиночестве по ночному лесу. Бледные стволы деревьев выскакивали из темноты, как призраки. Холодный ветер шумел в ветвях над головой. В мелком кустарнике пряталась проволока. Металлический звон резал уши. Сильные порывы ветра трепали траву, и казалось, что земля передергивается от ярости. Он пробежал мимо заброшенных пулеметных гнезд, мимо бетонных куполов, щели которых следили за ним с холодным равнодушием. Где-то позади топотали многочисленные ноги. Один раз он позвал Скарлет. В ответ раздалась какофония жутких воплей.
Вернувшись на место, где раньше стоял корпус «Воронки», он понял, что бежать было бесполезно. Десяток человеко-крабов ждал его там. Некоторые стояли на двух парах конечностей, расправив остальные, как лепестки цветка. Многочисленные лица смотрели на него, жадно разглядывая каждую черту.
Он не стал бороться, когда твари бросились на него. Не видел смысла в борьбе с таким странным противником. Мощные руки вцепились в него, обездвижили, потом забросили на мускулистые спины и прижали сильными пальцами. Лицо Доминика кололи жесткие волосы в центре твари. Вонь пота и пережженного адреналина забивала нос. Сознание не справлялось с этой жутью, поэтому Доминик погрузился в какое-то подобие транса. Он думал о том, что это похоже на поездку на собачьей упряжке. Почти у самой земли. Быстро, гладко, без рывков… скольжение…
Он ехал на спине соединенных людей, двигавшихся, словно крабы, и представлял себе, как открывает дверь в свою пустую квартиру и вместо одиночества его встречает улыбающееся лицо. «Как прошел день, любимый? Случилось что-то интересное?» Он попытался пошевелиться, и тут же одна из рук твари схватила его за горло. Над головой звезды высыпали на небо, они падали, падали… И парили в его мозгу, который начало жечь от недостатка кислорода.
Зернистое цветное изображение. Внизу наложена дата: 03.03.1991. На кафельном полулежит мясистое тело одного из людей-крабов. Из него течет жидкость. Доктор Липпиш обращается к камере: «У меня нет никаких средств, способных помешать отторжению тканей. Поэтому мои прекрасные создания погибают в течение нескольких дней. Но посмотрите, чего мне удалось достичь. Я могу сплавить нескольких мыслящих существ в одно разумное создание. Я перепрограммирую их мозг так, чтобы они считали себя таковыми изначально». Она смеется. «Посмотрите на эти торсы, на эти ноги… на радиальную симметрию тел, как у морской звезды. Я назвала их Люди-Звезды. Man Star, игра слов, звучит похоже на „Monster“. Звезды, мои звезды… Когда-нибудь эта раса будет безупречной.»
Для Доминика ночь тянулась и тянулась. Ночь абсолютной тьмы. А затем пришли сны… О крови, о криках, о цепях… Они связали его душу…
И вот наконец СВЕТ. Свет бесконечным потоком лился в его глазницы. Он попытался прийти в себя и понял, что рядом стоит женщина в белом халате. Ее волосы выбелила сильная седина. В руках она держала планшет с зажимом и обращалась к камере, установленной на штативе в центре комнаты:
— Я доктор Липпиш, главный врач проекта «Воронка». Вы наблюдаете за моим последним субъектом. Это здоровый мужчина в возрасте тридцати трех лет. Лекарство, которое я составила, не позволит его иммунной системе отторгнуть мои хирургические дополнения. Композитный мозг здоров, ткань розового цвета, артериальное давление удовлетворительное. Студенты, смотрите внимательно. Стенка брюшины уже вскрыта, полость подготовлена для внедрения очень важного гостя.
Доминик повернул голову набок и увидел ряд столов, на которых лежали Скарлет, Лео, Пауэлл и Ларчетт. Крышки их черепов были сняты, мозг удален.
Доктор Липпиш быстро подошла к камере и развернула ее объектив к операционному столу, на котором лежал Доминик. Затем включила телевизор, свисавший на кронштейне со стены. На экране появилось четкое изображение лежащего Доминика. Он был обнажен. Залит кровью. Живот был вскрыт от солнечного сплетения до паха. Кожу с разреза оттягивали и удерживали большие красные зажимы. Сам живот казался большой красной пещерой. Отвратительно пустой. Остались в основном артерии, тщательно пережатые инструментами.
В этот момент Доминик многое понял. Эпидуральная анестезия лишила его чувствительности ко всему, что находилось ниже ключиц. (Липпиш: «Взгляните на регулярное движение диафрагмы. Все в порядке».) Более того, он понял, что эта женщина — совершенно безумная — осталась в бункере со времен падения коммунизма. Здесь она тайно продолжала работу над проектом «Воронка». Составляла своих Людей-Звезд.
(«Смотрите, я помещаю трансплантат на место удаленной правой почки. Теперь соединяю кровеносные сосуды, которые ранее питали почку, с сонной артерией и яремной веной, подключая соединенный мозг».) Хуже того, он понял, что теперь в его животе будут жить мозги Лео, Скарлет, Пауэлла и Ларчетта. И он будет питать их розовые мозги своей собственной кровью. («Зрители, следите за обновлениями на моем сайте. Я ожидаю успешной адаптации нервной системы субъекта с имплантированными в его брюшную полость мозгами. Вскоре они установят коммуникацию. Интегрированные мозги будут общаться с ним посредством нервных импульсов, идущих по спинному мозгу… Только представьте себе чудо подобного разговора!»)
Липпиш была безумна. Совершенно и полностью. Эту догадку вскоре подтвердило и то, что она случайно задела трубку капельницы, по которой к позвоночнику Доминика подавался анестезирующий раствор: трубка небрежной петлей лежала на полу, и Липпиш на нее просто наступила. Стальная игла выскользнула, здоровая печень быстро перестала рассылать наркотик по его крови. И пришла боль. Поначалу сильная, затем сумасшедшая, а несколько секунд спустя в разрезанном животе бушевал жертвенный костер. Обморок, как нарочно, не наступал, поэтому Доминик чувствовал каждое движение скальпеля по своим мускулам. Липпиш поместила в его живот холодную ткань мозга кого-то из коллег и начала соединять сосуды, счастливо напевая какую-то баварскую песенку. Доминик чувствовал, как в нем изнутри поднимается крик. Вырвавшись, звук ударил по барабанным перепонкам и заставил жутких монстров замедлиться на миг, прежде чем нырять обратно в темноту леса.
Успех пьянит. А подобный успех даже у меня вызывает желание преобразиться.
— Что случилось, Доминик? Мы уже близко?
— Да… Слишком близко.
— Вы испуганы?
— Я в ужасе. И вы тоже были бы в ужасе, если бы поверили мне.
— Покажите нам расположение корпуса «Воронки», и мы сможем уехать.
Как похоже выражались сменщики Пауэлла, Скарлет и Ларчетта! И выглядели они так же похоже. Наверное, начальство выдало им прежний сценарий. Женщина была поведенной на карьере валькирией. Один из мужчин побледнел и явно чувствовал себя неуютно после увиденного на пляже. Третий был высокомерным циником.
— Вы не спросили меня о шраме, — начал Доминик. — Я могу доказать…
— Это мы уже проходили, — сказала женщина. — Старый послеоперационный шрам ничего не доказывает.
— Покажите нам местоположение «Воронки», — проблеял трясущийся мужчина с цифровой видеокамерой. — Вам будут задавать вопросы, все ваши ответы я буду записывать на камеру. Это понятно?
Доминик поморщился.
— Следуйте за мной.
Он провел их по пляжу, через наносы раковин, белые, как свежий снег, затем к пролому между утесами, которыми славился Рюген. И в лес. Там их охватила тишина и полутьма.
Циник засыпал его вопросами:
— Вы со Скарлет, Пауэллом и Ларчеттом шли этой дорогой?
— Да. — Пять с половиной килограммов мозга в животе Доминика начали пульсировать. Его внутренние компаньоны были полны нетерпения.
— Вы нашли место, где базировался проект «Воронка»?
— Вскоре вы сами все увидите.
Ветви деревьев сплетались над ними, почти полностью блокируя свет.
— Вы знакомы с природой экспериментов Липпиш?
— О да, конечно.
Доминик вел их. И периодически потирал свой большой, плотно набитый живот. За ним и его ничего не подозревающей группой в отдалении следовала фигура в белом халате и с планшетом в руках. Она подняла руку, и Люди-Звезды выскользнули из-под земли. Трио пока не заметило, что за ними наблюдают и их преследуют обнаженные тела, сращенные головами, что длинные голые ноги слаженно переступают в темноте. Но вскоре они это заметят, хотя к тому времени будет поздно что-то предпринимать.
— Когда монстры сделают свой ход, я позволю вам посмотреть.
— Что вы только что сказали? — спросил позеленевший от страха мужчина с видеокамерой.
— Ох! — Доминик повернулся. — Просто общаюсь со своим внутренним голосом, так сказать.
Когда Люди-Звезды бросились на людей, он снова увидел проигрышную схватку. И понял, что вспоминает одинокие часы, проведенные в доме, закрытом для женщин, которых он сразу же забывал.
Поделиться книгой: