Вкус ужаса: Коллекция страха. Книга III

Липпиш похлопала оставшегося солдата по плечу:

— Сержант! Где ваши товарищи?

Он оглянулся, но явно не видел двух тел на полу. И хрипло ответил:

— Их перевели на другую позицию.

— Вы их не видите?

— Нет, мисс.

— А если я скажу вам, что вижу их трупы у своих ног, что вы ответите?

— Отвечу, что вы лжете, мисс. Я вижу двух мертвых врагов.

— Присмотритесь. Разве это не ваши товарищи, Груббер и Истрин?

— Я знаю своих друзей, мисс. Это незнакомцы. Груббер и Истрин отправились в атаку на позиции врага. Это…

Липпиш не дала ему закончить. Она повернулась к камере и сказала:

— Представьте себе армию таких солдат. — Она улыбнулась. — Я возьму самых обычных фермеров, преступников, сумасшедших и превращу их в артистов, ученых, воинов. Леди и джентльмены, дайте мне смертную глину, и я слеплю вам супермена.

— Вот что я называю грамотной рекламой, — улыбнулась Скарлет. — Липпиш могла бы продавать презервативы кардиналам.

Сержант на экране внезапно стал путаться.

— Но я же не в поле. Я в комнате. — Он посмотрел на свое оружие. — Почему я держу…

Липпиш выстрелила ему в глаз.

— О боже… — Ларчетт замер, забыв про камеру.

— Я предупреждал, что это плохо, — кивнул Пауэлл на экран. — Это вы еще остальных экспериментов не видели.

— Что у него с головой?

Пауэлл заинтересованно покосился на коллегу.

— А что тебе не ясно?

И только тогда Доминик понял, что Ларчетт смотрит не на запись, а в сторону прибоя.

— Боже, помоги нам, — выдохнул Лео, когда тоже увидел это.

Пенная кромка прибоя уже подобралась к ним на расстояние десяти шагов. Доминик почувствовал, как словно иголками закололо кожу головы, когда он увидел, что перекатывается в волнах. Он не мог отвести глаза от черепа принесенного трупа. Верх головы у погибшего мужчины отсутствовал. Что у него с головой? Неудивительно, что Ларчетт спросил. Голова трупа была пустой, как пещера. Мозг, глаза, нёбо и язык отсутствовали. И когда солнце осветило его лицо, два луча, попавшие в глазницы, показали белый кружок последнего шейного позвонка. Пустая голова подпрыгивала на волнах, постоянно кивая, словно соглашалась с тем, что зрелище действительно ужасно.

Лео повысил голос:

— Видите! Я говорил вам: не нужно сюда приезжать!

Двадцатый век принадлежал тем, кому принадлежали нефтяные поля. Двадцать первый будет принадлежать тем, кто сможет контролировать человеческое сознание.

Доктор Липпиш, Москва, 1972

Скарлет вырулила с пляжа. На переднем пассажирском сиденье устроился Доминик. Сзади Лео Фидлер, зажатый между Ларчеттом и Пауэллом, пытался отдышаться. По бортам хлестали ветки: дорога за прошедшие годы сильно заросла. Ржавый знак на немецком и русском предупреждал: «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА. ЗАБОР ПОД НАПРЯЖЕНИЕМ, МИННОЕ ПОЛЕ». Доминик надеялся, что военные очистили эту зону от мин, когда создавался заповедник. Но, как однажды сухо заметил одноногий инвалид, «достаточно пропустить одну»…

Доминик не прятался от опасности, он предпочитал оставаться невидимым для нее. Он прошел школу, в которой вынужден был привыкнуть к ощущению клейкой крови под ногами. И чтобы выжить, нужно было слиться с окружением. Доминик не был ни накачанным, ни тощим, ни высоким, ни низким: он принадлежал к тому типу людей, которых очень сложно заметить и запомнить. Повзрослев, он начал гордиться своей способностью незаметно появляться и улаживать дела заказчика, ничем и никому себя не выдав. И точно так же он общался с женщинами, предпочитая оставаться анонимом. Ему нравился такой стиль жизни.

Лео хрюкнул.

— Вот оно. Дорога налево ведет к комплексу, где находилась «Воронка». Над землей ничего не осталось. Внешние коммуникации уничтожили грузовиком с динамитом. — Он шмыгнул носом. — Почему мы оставили тело погибшего рыбака на пляже?

— Он погиб в результате несчастного случая. Мы сообщим полиции, когда закончим здесь с делами.

— Странный несчастный случай, — пробормотал Лео. — Учитывая состояние его головы. Ее полностью вычистили.

Пауэлл пожал плечами.

— Наверное, он упал за борт и гребной винт срезал часть его черепа.

— С хирургической точностью? — Доминик приподнял бровь. Высокомерие Пауэлла начало его раздражать. Он все отчетливее ощущал, что в данной ситуации он на стороне Лео, против этих троих. Официально они были его коллегами, но только на словах. А доверять им? Что ж… Он просто хотел покончить с этим делом.

— Скарлет, мы можем ехать быстрее?

— А к чему спешить?

Доминик постарался сохранить спокойствие:

— Ты не заметила? Уже темнеет.

— Если мы останемся здесь после заката, пристрелите меня. — Лео не шутил.

То, что комплекс сталинских времен уничтожен, стало ясно почти сразу. Помимо предупреждающих знаков и секций сломанного забора осталось несколько метров еще не покрытого мхом асфальта — и все. Только лес вокруг. Деревья поглотили это место. Сюда не пускали людей, хотя остров, насколько знал Доминик, был довольно популярен среди туристов. Большинство посетителей обожали белые пляжи и прозрачную воду у побережья. Однако были и те, кто любил путешествовать по более мрачным местам. К примеру, «Сила через радость», сеть санаториев, построенных нацистами для избранных членов партии. После смерти Гитлера они отошли Сталину. Тот потребовал от кукольного режима постройки укрытий для подводных лодок (совместно с другими установками) на Рюгене. Сейчас от советского могущества мало что осталось. Но густой лес скрывал множество грязных секретов. В том числе проект «Воронка».

Команда воспользовалась поездкой, чтобы прокрутить еще несколько записей.

— Лео, вы узнаете человека, который стоит справа на этой фотографии? — спросил Пауэлл. — Того, кто помогает нести на носилках тело погибшего солдата?

— Разве не очевидно? Это я. Вот только волосы тогда были темнее. — Он коснулся лысеющей головы. — Боже, я просто развалина.

— Вы можете опознать труп?

— Отто Ньюман. Мой лучший друг. Господи, ну почему вы не слушаете Доминика? Скоро стемнеет. Вы правда хотите остаться в этом лесу на ночь?

— А что? Что тут такого…

— Хватит игр. — Лео поглядывал в окно так, словно ожидал появления кого-то, кого он точно не хочет видеть. — Я расскажу все, что знаю. Ларчетт, тебе лучше не отвлекаться от камеры, потому что повторять я не намерен. А потом можете меня убить. Я не против. — Он посмотрел в объектив. — Я знаю только, что «Воронка» отбирала мужчин и женщин, стирала их разум и заменяла старую личность новой. «Воронка» из обычных людей делала солдат, артистов, музыкантов. Вы видели фильм. Да, я считался военным, но на самом деле я просто сидел за столом и сравнивал документы на право владения землей с картами наших застроек. Когда рухнула Стена, мы поняли, что коммунистическому режиму пришел конец и что мы объединимся с Западом. Партийное руководство и генералы были в панике. Они отчаянно пытались избавиться от всего, что компрометировало. Министерство госбезопасности ГДР — знаете таких? — отправило своих людей сюда, чтобы уничтожить «Воронку». Они были хуже гестапо, и у них было несколько сотен тысяч сотрудников. Профессионалы во всем, что касается репрессий, пыток и шпионажа. Они заставляли детей шпионить за родителями, заставляли жен и мужей доносить друг на друга. — Он вздохнул и продолжил: — Здесь, на острове, стояли их части, которым хватило ума не утруждать себя сокрытием доказательств экспериментов над людьми. Они сменили форму на гражданскую одежду и просто вернулись домой. Я вместе с прочими канцелярскими крысами оказался так глуп, что согласился за утроенную плату подчистить некоторые улики. Мы понятия не имели, что это за улики. — Лео встревоженно посмотрел на лес. Тени сгустились, закатные сумерки быстро поглощали часть острова, которая больше не принадлежала человеческому миру.

— Продолжай. — Скарлет напряглась от предвкушения. — Ты видел «Воронку»?

Лео пожал плечами:

— На Новый 1990 год мы собрались в корпусе «Воронки». Все кабинеты к тому времени опустели, все бумаги были сожжены во дворе. Сам корпус был брошен. Персонал сбежал. Остались только мы, глупые клерки, которым предстояло покончить с «Воронкой». Слишком мало было людей из министерства, чтобы справиться с этим заданием. Большинство из них тоже разъехались к тому времени. Они знали, что нам не хватит духу на подобное, поэтому предложили каждому по бутылке крепкого пива с небольшими таблетками, которые приказано было проглотить для храбрости. Таблетки были маленькие и черные, слегка похожие на волчьи ягоды. Они оказались кислыми, как аспирин. Через десять минут пульс у меня стал бешеным — перед глазами замерцали серебристые звездочки. Амфетамин, наверное. С какой-то кислотой, чтобы все казалось нам немного нереальным и мы ничего не воспринимали всерьез. Когда таблетки подействовали, нам выдали автоматы и отправили на работу.

— А что потом? — спросил Пауэлл.

— Это я вас должен спросить. Вы же такие умные, вот только не видите очевидного… Того, что прямо перед вашим идиотским носом.

— Лео, здесь я задаю вопросы.

— Так думайте над ними.

— Что вы сделали, когда получили оружие?

— Нас разбили на команды по десять человек. Первую десятку отправили на подземные уровни, уничтожить последствия экспериментов.

— И?..

— Вам все нужно говорить вслух? Десятка так и не вернулась.

Доминик вздрогнул. Солнце заливало красным верхушки деревьев. Тени росли, расползались, закрывали все. Пора уезжать… вот теперь действительно пора…

Лео внезапно вошел во вкус, словно собирался всех удивить.

— Министерский командующий отправил вниз следующую десятку клерков с автоматами. Они смеялись и размахивали оружием, что-то вопили, словно им предстояла лучшая прогулка в жизни. Все были под кайфом. Сильный, наверное, был наркотик, а? — Он кивнул, словно снова увидел происходившее тогда.

Доминик настаивал:

— Расскажи им все, и мы наконец уедем.

— Только после того, как он покажет нам местонахождение «Воронки», — поправила Скарлет. — Как только поймем, куда отправлять команду с экскаваторами.

Лео застонал.

— Ну почему я должен озвучивать очевидное? Десятки людей входили в комплекс. И не возвращались. Три офицера отправились вниз — проверить, в чем дело. Один из них вернулся. У него не было лица — только глаза ворочались на кровавой маске. А мы были под кайфом. Мы смеялись, как маньяки, разряжая автоматы ему в живот. Нафаршировали госбезопасного. — Он захихикал. — Все остальные безопасники сбежали на материк на своих больших черных машинах. Я понял тогда, что у них были камеры наблюдения. Они могли с безопасного расстояния наблюдать, как мы уничтожаем «Воронку», — по крайней мере они надеялись это наблюдать. Некоторые из нас спустились на первые подземные этажи. Поверьте, весь комплекс уходит под землю на множество километров. Там были большие серебристые трубы, которые странно шумели. Мы стояли там… думали, какого черта делать дальше, а потом услышали жужжание. И оно свело нас с ума. Мы стреляли в тоннели… Только потом я понял, что это лифт, который поднимается снизу на наш этаж. Двери открылись. Внутри оказался мой друг Ньюман. Мы вынесли его тело на тех носилках. Это есть у вас на видео. — Он улыбнулся. — Но я не знаю, почему вы не видели того, что видел я.

— Чего именно, Лео?

— Просмотрите съемку еще раз, приглядитесь к трупу. Особенно к состоянию его головы. А потом припомните тело в прибое. И сложите два и два.

Прекращать проект «Воронка» — просто безумие. Посмотрите мои фильмы. Посетите моих подопытных. Найдите способ продолжить исследования, и я подарю вам безграничную власть над человеческим разумом.

Доктор Липпиш, 1989

Через пять минут, выйдя из машины, Лео показал расположение давно исчезнувшего здания, в котором квартировал проект «Воронка». На этом месте не было ничего, кроме молодых деревьев и ежевики. Болиголов приправлял вечерний воздух сильным ароматом. Скарлет достала баллончик с краской и разметила на торфе расположение стен и входов. Вскоре большая часть поляны покрылась розовой краской. Пауэлл, все еще сохраняя всезнающее выражение лица, ввел полученные координаты в GPS.

Ларчетт все еще был под впечатлением того, что сказал Лео о трупе на носилках, и того, как выглядел мертвый рыбак.

— У них одинаковые раны, — настаивал он. — Оба словно подверглись одной и той же хирургической процедуре. У них удален мозг. Рыбак, похоже, погиб всего несколько часов назад. Как это может быть, если тут все уничтожено еще в девяностом году? Неужели…

— Ларчетт, — оборвала его Скарлет, — обсудим это позже, за пивом. Тебе оно явно не повредит.

Ларчетт беспокойно озирался.

— Мы не знаем, что случилось с подопытными. Лео сказал нам, что команды зачистки просто исчезли. Кроме того парня в лифте. Он…

Скарлет фыркнула.

— Хватит!

Именно в этот момент раздался мягкий глухой удар, достаточно громкий, чтобы спугнуть с деревьев стайку птиц. Коллеги Доминика обменялись изумленными взглядами.

— Прозвучало так, словно большая дверь закрылась под землей, — хихикнул Лео. Ему нравилось беспокойство Ларчетта. — Кто-то вышел из дома. Поспешно. И не в духе.

Доминик покачал головой:

— Это не дверь.

Он побежал назад. Солнце уже скрылось за верхушками деревьев, и тени вытянулись к пришельцам, словно жадные руки.

— Черт!

Он замер. Несколько минут назад большой БМВ ждал на дороге, готовый отвезти их домой. Теперь его не было.

Ларчетт взвыл:

— Я знал, что все кончится плохо! Я знал!

В подступающих сумерках было видно, что машина лежит на крыше, задрав четыре изорванных в клочья колеса в ночное небо.

Пауэлл нахмурился:

— Кто-то играет с нами.

— Играет? — странно улыбнулся Лео. — Это не игра.

Скарлет сжала его плечо.

— Что ты хочешь сказать?

— Вы в опасности. В смертельной опасности. Вы еще не поняли?

Свет заката потихоньку уходил.

Ларчетта трясло.

— Нам нужно убираться отсюда. И быстро.

— Как, идиот? — заревел Пауэлл. — Кто-то перевернул нашу машину!

Лео смеялся.