Помоги проекту - поделись книгой:
– Не знаю, что с остальными. – Рассказывал гауптман. – Мы прорывались из окружения, свинские клоны начисто заглушили связь. Я командир второй роты – это все, что от нее осталось.
Занятный разговор. Типичная мета войны. Общение происходит с поляризованным забралом – ни лица не видно, ни фигуры за броней. Даже голос в обработке электронного переводчика. Черт знает что такое!
– Как обстановка вокруг Нерской губы, капитан? – Спросил Мита.
– Собачья обстановка, камрад! Десантная бригада клонов и несколько подразделений "Атурана", этих свинских собак, дерьмо кошачье! Вышибли нас из города в два счета! Как пробку! Накидали бомб с флуггеров, а у нас никакого ПКО! Шлюхины дети, ублюдки, гребаная гора дерьма!
Узнав, что отряд собирается идти обратно, к Нерской губе, гауптман разразился таким потоком ругательств, что покраснел даже эфир.
Пока Салман объяснялся с союзником, Ахилл-Мария предпочел отойти в сторону, чтобы не слышать этих воплей.
Он дошагал до своих, прислонился к стволу и открыл забрало. В лицо ударила горсть снега, подхваченная озорником ветром. Щеки закололи тысячи иголок, а в нос шибанул мокрый лесной аромат.
Солдаты воспользовались древним правилом "отдыхай когда можешь и жри что дают". Прямо на земле сидели бойцы, поглощая сухпаек, а некоторые просто "давили ухо".
Бдительный де Толедо озаботился часовыми, как и не менее бдительный Богдан. Ахилл-Мария мысленно похвалил помощника.
"Ничего не упускает. Ему нет дела, где он: в офисе на "Тьерра Фуэга", или в этом проклятом снегу."
Прямо в середину мыслей вдруг вклинилась посторонняя фигура в "Евроштурме" и голос, задавший вопрос. Формулировка его оборвала плавность размышлений и повергла в ступор.
– Эй! Мистер! Это вы?
– Чего? – Не понял Ахилл-Мария.
– А! Вот я балда! – После чего фигура откинула забрало.
На бывшего полковника смотрело бледное лицо с выдающимся носом и тонкими губами, которые скрывали крупные лошадиные зубы. Говорил странный солдат на русском, чисто, но медленно, словно обдумывая фразу слово за словом.
– Послушай, воин, – начал Ахилл-Мария, убедившись, что штурмовик продолжает стоять, смотреть и улыбаться, – во-первых, отдай честь офицеру. Во-вторых, что тебе от меня нужно?
Воин выпрямился, скрипнув снегом, и приложил руку к шлему, не прекращая улыбаться.
– Это точно вы, мистер! Я теперь вас точно узнал!
– Ты не понял вопроса, воин?
– Так точно, понял! Мне от вас нужно то, что я хотел вас поблагодарить! Вот!
– Господи, да за что?!
– Я ведь еще тогда сообразил, что вы военный! – Улыбка растянулась за физические пределы возможного.
– Я с тобой рехнусь. – Ахилл-Мария оттолкнулся от ствола и приблизился к солдату вплотную, желая рассмотреть чудака получше.
– Не надо рехнусь! Спасибо вам, мистер! Это вы посоветовали мне податься в армию! И я сразу на следующий день пошел в вербовочный пункт! Ну думаю, такой человек зря не посоветует! И пошел! Вы так и не вспомнили? Пирамида "Ипсом Коммершиалз"? Трусы с капюшоном! Это я!
"Обалдеть!"
Это был тот самый малолетний бандит, который с компанией себе подобных аборигенов бетонных джунглей пытался ограбить Ахилла-Марию в Нью-Бридже! Когда Ахилл-Мария торопился на встречу с лордом Этли и заплутал в нутре пирамиды!
Он тогда распугал малолеток, а этого заставил послужить проводником. По дороге разговорились. И эрмандадовец поделился бесплатным советом – пойти в армию, пока не спился или не сторчался. На обратной дороге Ахилл-Мария еще думал, что судьба свивает забавные узоры: вот попадет парень в пехоту, как раз к началу войны!
– Тебя как зовут, парень?
– Рядовой Окленд, сэр! Питер Мэй Окленд!
– Да, я тебя вспомнил. Разве такое забудешь?
– Никак нет!
– Перестань тянуться – не на плацу. И руку опусти. И как – не жалеешь? Ведь война. Подкузьмил я тебе своим советом!
– Что вы, сэр! Здесь, по крайней мере, интересно и делом занят. И жалование приличное.
– А когда успел русский выучить?
– А я и не успел. Это гипнопедия.
– Ясно.
В этот момент раздался бодрый голос Салмана дель Пино, который, видимо, уломал доблестного баварца.
– Закончили привал! Подъем! Разбились повзводно! В колонну по два!
Договорить с неожиданным знакомцем не получилось. Их ждали марш и город Нерская Губа.
Глава 3. Ракетные мониторы, "Паирики" и все-все-все
Февраль, 2622 г.
Город Полковников
Планета С-801-7 (код "Ямал"), система С-801
– Румянцев! Андрей!
– Колян!
– Никогда, никогда не называй меня "Колян"!
Самохвальский на горизонте!
А это я, ваш покорный слуга, иду себе по улице Города Полковников, никого не трогаю. Небо темное, потому что глубокий вечер, а освещение не работает из-за режима светомаскировки, даже окна не горят – тотальное затемнение.
Шагаю из Центрального госпиталя, где мне по направлению с "Трех Святителей" чистили печень от милленина. Отдача от недолгого, но плодотворного общения с врачами-оборотнями "Эрмандады", их психосканером и тетратаминовой инъекцией. А это такая дрянь, что сама по себе из организма ни за что не вылезет. Раз засела – и на всю оставшуюся, с непредсказуемыми последствиями.
Учитывая нагрузки истребителя, рано или поздно может случиться, например, цирроз. Излечимо, но сильно нежелательно. Короче говоря, меня напугали, и я каждый день таскаюсь в госпиталь. Потому что на "Святителях" нет соответствующего оборудования.
И вот: темнота, снег хрустит под сапогами, я соплю в "дышарик" и поминутно оскальзываюсь. Восстанавливаю равновесие, матерюсь. Устал, хочется спать и жрать. До капонира на Глетчерном шагать еще долго, так как служебный монорельс на профилактике, а машину поймать в такой час почти нереально.
Я объяснимо злюсь и нервничаю.
– Твою мать! – зло выругался я, когда сослепу опять поскользнулся.
В этот момент меня громко окликнул знакомый, очень знакомый голос:
– Румянцев! Андрей!
Вот так и вышло, что посреди темной улицы обнимались два пилота: я и Коля Самохвальский. Мы уже виделись, но несерьезно, мимоходом. А тут разбежались, сшиблись, аж снег полетел с одежки. Интересно, как он умудрился меня засечь в такой-то темноте?
– Ты что здесь делаешь? – спросил я, когда мы вдоволь нахлопались по межлопаточным областям наших организмов.
– Не поверишь: я заблудился! – ответил Коля и в темноте сверкнули все его тридцать два зуба. Улыбается, значит.
Он здорово похудел и осунулся за время нашей разлуки, о чем я ему и сообщил.
– На себя посмотри, товарищ Российская Директория! – отшутился тот, никогда не лезший за словом в карман.
– Ладно. Сообщаю: мы сейчас на углу 3-ей Пехотной улицы и Московского проспекта. Тебе к нашему корыту? – я указал пальцем пеленг.
– Именно! Ты меня спас. Я ж с Глетчерного не вылезаю, а тут выбрался на променад... Пора домой к папочке Готовцеву, а монорельс закрыт. Ни одного мобиля. Ну и пошел пешком. – Коля застенчиво почесал затылок и я обнаружил, что он в парадной фуражке, отчего уши синие-пресиние, ибо температура за бортом совсем не курортная.
– Коля, ты что, девушку себе нашел? – Спросил я, отстраняясь.
К фуражке прилагалась парадная же шинель, наглаженные брюки, штиблеты – не самый лучший вариант при таких-то погодах! Самохвальский вкусно пах, что ощущалось даже сквозь кислородную маску, а глаза подозрительно блестели. Куда в таком виде можно ходить в Городе Трех Звезд?
К начальству. Или по бабам.
– А чему ты удивляешься? – Пожал плечами Коля и потер уши.
Мы зашагали по Московскому проспекту. Ближе через Пехотную, но на проспекте сохранялся неиллюзорный шанс поймать попутку.
– Как чему удивляюсь?! Я тебя вообще не могу представить в обществе... ну это... лучшей половины! Не в том смысле, что вообще, а в том... короче, ты ведь убежденный холостяк!
– А кто тебе, товарищ Румянцев, сказал, что я от дамы, а? – Коля хитро прищурился.
– Ты!
– Ничего похожего! Я спросил, что тут удивительного: молодой здоровый мужчина, без особых вредных привычек, познакомился с девушкой. Но я не говорил, что я герой этого сценария. – Самохвальский, как обычно, был велеречив, не запинался и выражал мысли логически выверенными категориями.
Я махнул рукой, точно пробивал ему подзатыльник.
– Уел, черт!
– Это элементарно! – Николай засмеялся, но как-то с натугой, не от души. – Учебник "Основы логики", Воениздат, 2565 год.
Я удивился. Не тому, что Коля помнит такие жизненно важные подробности, а его вымученному смеху. Не таким, не таким я его помню!
Мимо проплывало приземистое здание... казармы, что ли? В перспективе из темноты выступили контрфорсы НИИ Экологии Глубокого Космоса. По крайней мере, бронза при дверях сообщала такое название. А что там было на самом деле? Не мой уровень доступа.
– А серьезно, Коля, как с личным и безналичным? Вот ты теперь Герой России, не пора ли невесту найти? А то такой генетический материал пропадает!
– Ну... да чего там... – Самохвальский засмущался. – Познакомился тут... работает научным сотрудником в музее ВКС... младшим научным.
– Ого! Завидую! Как звать твое чудо?
– Имя очень необычное. Я сперва не поверил, думал, интересничает. Русколань! Русколань Алексеевна Журавская!
– Да! Богатая фантазия у родителей. Даже не знаю... тяжело с таким именем в школе.
– Наверное. Но красиво. Она и сама красивая, в самом деле на лань похожа.
– Поздравляю, Колян! – Я протянул ему руку, которую он немедленно пожал. – А знаешь, кого я встретил перед войной? У нас на Цандере?
– Цандер? – Переспросил всезнайка Самохвальский. – Система Лукреции, Тремезианский пояс?
– Ага.
Поделиться книгой: