Помоги проекту - поделись книгой:
Тем не менее у Богдана Хмельницкого и казаков был выбор, у них не было однозначного решения идти под руку Москвы. Они четырех царей обсуждали — польского короля, крымского хана, турецкого султана и московского царя. Не надо думать, что казачьи политики того времени были хоть сколько-то глупее нынешних — ни в коем случае. Напротив — они были образованные, умные, терпеливые, хитрые и коварные люди. И они прекрасно понимали, что под поляками они всегда будут в приниженном положении. А московский государь на тот момент им давал больше вольностей, больше независимости, больше свободы маневра. Кроме того, они знали, что если станет хуже, то можно будет попроситься обратно.
По состоянию на 1654 год власть московского царя была не так уж и сильна, и на него можно было давить, лоббируя свои решения с большей силой, нежели на польского короля. То есть в составе Российского государства казаки больше весили, больше значили и больше могли. С ними больше считались, ими больше дорожили — это имело огромное значение при выборе решения.
Все решения Переяславской рады потом были оформлены в договоренности — «Мартовские листы», когда в марте 1654 года посольство казаков приехало в Москву, причем они привезли одиннадцать пунктов, а в итоге в договоре оказалось двадцать три пункта. Алексей Михайлович был человеком тихим, трусоватым, но в то же время коварным, жестоким, умным и жадным. В конечном итоге он Хмельницкого переиграл, отчего Хмельницкий под конец жизни не только восхвалял свое решение, но и, бывало, плакал от него. Михаил Геллер писал, что были моменты, когда он впадал в отчаяние и утверждал, что не того они хотели и не на то рассчитывали, когда шли под руку московского царя.
«Это исторически, территориально и культурно сложившийся один народ».
«Нельзя поделить неделимое».
«Мы все славяне».
«Народ — он всегда один: будь то русские, украинцы, узбеки, белорусы. Кто жил в СССР, тот знает».
«Не один, но родственный, славянской группы, да, но народы разные».
«Сейчас — нет, менталитет разный. Вот во времена Киевской Руси я бы ответила „да“».
На 1200 год нынешние русские и украинцы, конечно, были одним народом. Да, Русь была раздроблена, поделена на разные города, на манер греческих полисов. Однако народ был один. Но потом проходит пятьсот, шестьсот, восемьсот лет — за это время может сформироваться новый народ. И получается, что в результате исторических процессов получился не совсем один народ. Тем более что и Украина не совсем едина — она долгое время была поделена между разными странами, часть ее принадлежала Польше, часть Австро-Венгрии. Хотя, скорее всего, люди, живущие там, где была Новороссия, то есть в левобережье Днепра — в районе Харькова, к примеру, — чувствуют себя, бесспорно, единым народом с русскими и таковым народом фактически и являются.
Конечно, сейчас на президентских выборах явка на востоке Украины даже выше, чем на западе. С одной стороны, это означает, что, по крайней мере, как избиратели, они себя мыслят уже как граждане Украины — потому что создают своим голосованием общеукраинскую власть. Но с другой стороны, голосуя, они стараются повлиять на изменение курса украинского государства, в котором живут, в сторону сближения с Россией и расширения употребления русского языка. Это противодействие украинскому этническому и языковому национализму.
На западе Украины, конечно, мнение совершенно другое, там на вопрос о единстве с русскими либо обидятся, либо примут за шутку.
Третьей частью Украины можно назвать Крым, где в основном живут русские и татары. Русские так и считают себя русскими, несмотря на украинское гражданство, а татары, разумеется, считают себя татарами, татарами, которые тоже великий народ с великой историей.
Поэтому главная проблема Украины по-прежнему заключается как раз в том, что отсутствует единство внутри страны, отсутствует осознание всех граждан Украины себя единым народом.
Тем не менее за последние годы произошел значительный сдвиг в пользу единения западной и восточной Украины. Во всяком случае, Янукович не мог пять лет назад себе позволить поехать на западную Украину, а перед последними выборами ездил, его там принимали, и он там выступал. Соответственно, Тимошенко тоже позволяет себе ездить в восточную Украину и спускаться в шахту к шахтерам в Донбассе. И вообще социологи отмечают заметную консолидацию запада, востока и центра Украины вокруг
В России же Украина сейчас воспринимается чуть ли не как главный враг. При этом к украинскому народу в России отношение великолепное. То есть Украину, ее руководство, ее политику обвиняют в недружественности, а украинский народ любят и считают братским.
А чем определяется сейчас выбор Украины? Она уже многие годы решает, с кем сближаться — с Россией или с НАТО. Это сложный выбор, прежде всего из-за отсутствия единства внутри Украины, потому что разные ее части культурно, духовно и исторически связаны с разными странами.
Конечно, остается какой-то ничтожный шанс на новую Переяславскую раду, но в современных условиях она, скорее всего, означала бы распад Украины, разрыв украинской суверенности. И Левобережье, и Новороссия заключили бы союз с Россией, а запад вступил бы в союз с НАТО. Теоретически это возможно, но практически вряд ли произойдет, потому что в нашу «рыночную» эпоху вопрос необходимо ставить прежде всего так: кому из реально сильных мира сегодня материально выгодно присоединение Левобережья к России. Если окажется, что таких людей нет и что им выгоднее получать деньги иначе, то никакого разговора ни о каком разделе быть не может.
Да и внутриукраинский ответ очевиден — лидеры и востока, и запада страны уже давно стремятся не к разделу страны, а к тому, чтобы возглавлять ее целиком.
Никому распад Украины не выгоден и в России. Сколько депутаций ходило из Крыма в свое время к Ельцину и просило принять Крым назад в состав России. Им так и отвечали, что это вне сферы российских интересов.
Какая ориентация выгодна Украине?
• На Запад — 78,6 %
• На Россию — 21,4 %
• На Запад — 69,4 %
• На Россию — 27,3 %
• Затрудняюсь ответить — 3,2 %
Результаты голосования неутешительны — в самой России люди считают, что Украине с Западом будет лучше. Если бы Россия развивалась так же стремительно, как Китай, или жила бы так же организованно, как Германия, то возможно к обоюдной радости Украина уже добровольно бы вошла в состав Российской Федерации.
«Не кажется ли вам, чтобы Украина присоединилась к России, надо, чтобы уровень жизни в России был хотя бы в два раза выше? А это невозможно, потому что, несмотря на большое число миллиардеров в России, русский народ живет плоховато».
В чем же качественное отличие между сегодняшней Украиной и Россией? Прежде всего наверное в территории и расположении. Украина находится полностью в Европе, у нее отсутствуют крупные запасы полезных ископаемых, и кроме того, она после распада СССР отказалась от ядерного статуса. Украина хочет быть европейской державой и старается мимикрировать под европейскую политику, ментальность, и так далее. Россия — нет.
«После распада СССР Украина стала третьей ядерной державой мира, но затем добровольно отказалась от этого статуса, поверив гарантиям ядерных держав, в том числе России. Будь Украина ядерной державой, позволили бы себе руководители России и ее политические деятели оскорбления, вплоть до прямых угроз в адрес Украины и ее руководителей?»
В свое время Россия позволяла себе любые оскорбления и угрозы даже в адрес США, а не только Украины. До войны бы дело, конечно, все равно не дошло — в Кремле, слава богу, нет самоубийц и сумасшедших. А что касается жесткости и резкости заявлений — никакой статус ядерной державы этому бы не помешал. Но на государственном уровне, конечно, неизбежно относились бы к ядерному соседу несколько серьезнее. То есть вопросы «разорвать — не разорвать, надавить — не надавить, подчинить — не подчинить» рассматривались бы несколько серьезнее. Потому что от влияния и сдерживающего фактора военной силы никуда не деться.
«Малороссийский вопрос затруднил и испортил внешнюю политику Москвы, затянул ее в невылазные малороссийские дрязги, раздробил ее силы».
С Россией Украина порвала многие связи, но, конечно, не все — от общей истории никуда не деться. Времена Переяславской рады давно миновали, но свой путь она в очередной раз выбирает сама и сама решает, на кого ей больше ориентироваться — на Россию или на Запад. И России тоже приходится привыкать, что Украину надо рассматривать не как собственный придаток, а как совершенно самостоятельного игрока на международной арене[7].
Чернобыльская катастрофа
Трагическая слава пришла к Чернобылю слишком поздно. Взрыв прогремел 26 апреля 1986 года, а первое сообщение ТАСС было обнародовано только 29 апреля. Да и то носило столь обтекаемый характер, что понять реальную опасность было просто невозможно. «Произошла авария, принимаются меры, создана правительственная комиссия» — и больше ничего. Шла ли речь о попытке преднамеренной фальсификации, о системном разгильдяйстве или просто о недопонимании истинных масштабов катастрофы? В конце концов, до Чернобыля ничего похожего в мировой атомной энергетике не случалось. Скорее всего, разобраться до конца в этих вопросах уже не удастся — в лучшем случае, придется признать, что имело место и первое, и второе, и третье.
Как отмечают бывшие помощники Михаила Горбачева, первый доклад на Политбюро о чернобыльской аварии был необычайно скудным. И это похоже на правду, ведь чтобы понять причины и размеры катастрофы, на Чернобыль должны были попасть специалисты — физики-ядерщики. Никто еще не знал, в чем причина аварии, сколько в действительности радиоактивного материала выплеснулось наружу и что будет дальше. Крайне усложнил ситуацию и тогдашний директор атомной станции, который от испуга сообщал наверх недостоверную информацию.
Мир узнал о катастрофе не от Советского Союза. Первым публично забил тревогу утром 28 апреля персонал атомной электростанции в Швеции, зафиксировавший высокий уровень радиации. Подхваченные ветром радиоактивные материалы из взорвавшегося реактора распространились тогда по большей части Европы. Следы радиоактивности были отмечены даже в Китае, Кувейте, Японии и США. Но это стало ясно позже. А в первые дни после катастрофы даже глава государства знал о трагедии не намного больше простого обывателя. Не было бы этого — не было бы, наверное, и первомайской демонстрации в Киеве, которая беззаботно шагала по радиоактивному Крещатику.
Даже сейчас 90 % информации о Чернобыле — это мифы и только 10 % — реальная информация. Это огромная цифра — 90 %, но главная беда в том, что развеять эти мифы уже почти невозможно.
Как вы считаете, все ли тайны чернобыльской аварии раскрыты?
• Да, все — 11,1 %
• Нет, не все — 85,6 %
• Затрудняюсь ответить — 3,3 %
Чернобыль на сегодня — это набор представлений, которые сформировались с 1988 года. До 1988 года в рамках той политики, которая была в нашей стране, народу просто ничего не сообщали, в том числе и потому, что была растерянность и не было готовности и понимания. Но в первую очередь — просто тогда было не принято доносить до населения достоверную информацию, в том числе даже ту, которая касалась непосредственно его. А с 1988 года, если посмотреть газеты того времени — так можно прочитать такие страшилки, что до сих пор пробирает мороз по коже.
Но что самое интересное — прошло уже больше двадцати лет, и казалось бы, за это время разобрались с ситуацией, причем не только российские специалисты, а все мировое сообщество, поскольку авария действительно была шоком для всего мира. И практически все страны, тем или иным образом, все научное сообщество Европы, Японии и США участвовали в том, чтобы понять — для себя в том числе, — что такое Чернобыль. Вся информация есть, она обсуждалась и обсуждается на международных форумах — казалось бы, все понятно.
Но при этом на сегодня практически любые опросы населения, любое общение с людьми показывает, что они живут теми же представлениями о чернобыльской катастрофе, которые были сформированы до 1995–1996 годов. Обыватели в массе своей верят, что десятки тысяч погибли, что есть масштабные генетические последствия, что до сих пор люди продолжают умирать от последствий чернобыльской катастрофы. И это несмотря на то, что ежегодно Росприроднадзор издает радиационный технический паспорт, по которому можно посмотреть, по всем территориям, включая чернобыльские, какие реальные дозы радиации получает население.
Есть подробные и открытые данные и по Украине, и по Белоруссии, но неведение населения остается таким, словно все по-прежнему держится в секрете. И причина этого достаточно проста — СМИ поддерживают прижившиеся страшные «сенсационные» мифы, а ведь именно они формируют взгляды обывателей. В 2010 году в рамках мониторинга того, что происходит по чернобыльским территориям, Институт проблем безопасного развития атомной энергетики РАН насчитал как минимум пять передач, в том числе два художественных фильма, с чернобыльскими страшилками в духе середины 90-х. И хотя в те времена были страх и неизвестность, а сейчас вся информация есть в открытом доступе, все равно показывается нечто страшное. Например, есть знаменитый фильм с участием Дмитрия Харатьяна, «Аврора», который прошел уже дважды — это история, которая любого нормального человека берет за душу — про девочку из Киева, мечтавшую стать балериной, но заболевшую лейкозом. Но при всей своей яркости и силе производимого впечатления этот фильм тоже «страшилка», имеющая мало отношения к реальности.
Как вы считаете, опасна ли атомная энергетика?
• Да, опасна — 55 %
• Нет, не опасна — 29 %
• Затрудняюсь ответить — 16 %
Эти страхи понятны — населению объективная информация неизвестна. А это означает, что по тем или иным причинам информацию не удается донести до населения, хотя есть государственные доклады и официальные данные, которые можно посмотреть на сайте Института проблем безопасного развития атомной энергетики. Значит, чего-то не хватает именно и прежде всего в системе информирования населения.
Если оперировать не эмоциями, а цифрами, которые и должны характеризовать, что такое Чернобыль не только для нашей страны, но и для всей Европы, то картина получится не совсем привычная. Загрязнение территорий по «чернобыльскому закону» выше одного кюри — это т. н. «чернобыльские зоны», и таких территорий в России, Украине и Белоруссии около ста тридцати тысяч квадратных километров. В Европе — семьдесят тысяч квадратных километров таких же территорий, которые в результате Чернобыля в той же степени загрязнения — выше одного кюри. У нас эти зоны законом 1990 года были отнесены к зараженным, и все их население, практически восемь миллионов человек, было объявлено пострадавшими. В Европе таких законом установленных зон нет, хотя, например, в Норвегии семь тысяч квадратных километров с загрязнением тоже выше одного кюри.
Дело в том, что по российским нормативам загрязнение молока свыше 100 беккерелей на литр считается недопустимым, и поэтому территории, где есть превышение этого уровня, уже считаются зоной, где нужно предпринимать меры по защите. В Норвегии же норма для детского питания — 370 беккерелей. То есть в Норвегии детям разрешено употреблять как детское питание молоко, уровень загрязнения которого почти в 4 раза выше, чем тот уровень, который в России считается недопустимым. Наверное, это уже говорит о том, что чернобыльская зона — это не что-то абсолютно объективное, а все же в какой-то степени была сформирована российской нормативной базой и законодательством. Поэтому и получается, что на территории бывшего Советского Союза восемь миллионов пострадавших, а по законам Норвегии они пострадавшими бы не были.
Это все хорошо известно специалистам, но мало известно населению. К тому же по устоявшейся традиции население считает, что до сих пор не все известно, а пострадавших от общественности просто скрывают.
Конечно, в Европе тоже испугались после чернобыльской аварии. Но, разобравшись на уровне специалистов и поняв, что дополнительные дозы облучения не больше, чем дозы облучения от природного фона, они не стали предпринимать масштабных мер. То есть — переселять и ограничивать потребление продуктов питания. В России же преувеличенная легенда о Чернобыле возникла и укоренилась в обществе — когда людям говорят, что молоко радиоактивно грязное, они конечно же верят, что это означает серьезную опасность. Но если уровень установлен такой, при котором объективно опасности нет, то получается, что население запугивается без серьезной на то причины. И получается, что люди боятся уровня загрязнения, который в Европе считается практически безопасным.
«В номере пятом журнала „Наука и жизнь“ за 1997 год была огромная статья о Чернобыле, даже с распечатками данных управляющей ЭВМ, и вывод был однозначный: диверсия».
Любая катастрофа всегда порождает естественным образом массу слухов и гипотез, и очень важно, при попытках понять ее истинные причины, знать — к каким выводам пришли эксперты, когда они делали эти выводы, на каких основаниях и при каких условиях. Причины чернобыльской аварии обсуждались не только в советское время, когда все было секретно, и даже в МАГАТЭ пытались кое-что недосказать. Но после 1991 года причины чернобыльской аварии вновь многократно обсуждались на различных форумах специалистов. И на все вопросы давно получены ответы специалистов.
Проблема Чернобыля по-прежнему волнует не только Россию, но и Европу. Ведь подобные станции до сих пор существуют, работают, поэтому, не поняв причины аварии, невозможно их устранить на аналогичных станциях. Принципиальных причин аварии, по выводам специалистов, три.
Первая причина — персонал нарушил все, что можно было нарушить. И это серьезный урок для всех — недопустимо, чтобы на атомной станции персонал мог нарушать правила и технику безопасности. Причем этот урок на сегодняшний день — если говорить про российскую атомную энергетику — не пропал даром. Параметры безопасности со всех атомных станций, включая Билибинскую, с каждого блока двадцать четыре часа в сутки поступают в систему концерна «Росэнергоатом», в кризисный центр. Это означает, что персонал не может самостоятельно предпринимать действия, которые выходят за пределы того, что положено по инструкциям. Более того, эти параметры безопасности — чего не было никогда, да и до сих пор не в каждой стране есть — эти же параметры передаются в Институт проблем безопасного развития атомной энергетики. Вокруг каждой атомной станции есть автоматизированная система контроля радиационной обстановки — все эти данные тоже передаются в кризисный центр концерна «Росэнергоатом», в систему госкорпорации Росатом и передаются в Институт проблем безопасного развития атомной энергетики. Кроме того, подписано соглашение с госкорпорацией Росатом, и все эти данные по системе контроля радиационной обстановки сегодня есть в Интернете, на сайте http://www.russianatom.ru/.
Вторая причина аварии не менее важная — конструкция станции, даже при том, что персонал все нарушил, не предусматривала такой ситуации. Это означает, что в системах безопасности не были предусмотрены системы так называемой «защиты от дурака», то есть на случай ситуации, когда операторы начинают нарушать инструкции. И теперь требования к системе безопасности изменились не только в России, они точно так же поменялись и в западных странах — для них чернобыльская авария тоже стала дополнительным уроком. Сейчас созданы пассивные системы безопасности, в которых число активных систем резервировано несколько раз. Это означает, что системы управления реактором теперь рассчитаны и на ошибки оператора.
И третья причина состоит в том, что атомные станции тогда были переданы в ведение Минэнерго, то есть в министерство, которое на них не специализировалось. Минэнерго занималось тепловыми станциями, которые технологически совершенно другие. Это и было ключевой ошибкой — без нее первых двух причин могло вообще не возникнуть.
134 человека получили острую лучевую болезнь — это персонал станции, пожарные и охрана. Из них 28 по радиационному фактору умерли в первые три месяца 1986 года плюс трое были завалены внутри. 14 из них умерли за следующие двадцать лет. Острой лучевой болезни среди ликвидаторов не было.
Когда говорят «острая лучевая болезнь», многим кажется, что это безнадежно и человек обречен умереть. Но по сути диагноз «острая лучевая болезнь первой степени» означает месяц в больнице с надлежащим лечением, после чего полное выздоровление. Реальную опасность представляют действительно огромные дозы, при которых возникает вторая, третья и тем более четвертая степень болезни.
Что касается населения, то в чернобыльских зонах радиационный фон повысился на 0,5 миллизивертов в год — это одна пятая от природного фона. В Москве современный уровень радиации около 3,4 миллизиверта, население Финляндии получает 7,5 миллизиверта, а население республики Алтай — 9,7. Учитывая, что опасная доза в десятки раз больше, ясно, что никаких последствий для здоровья у них нет.
«Если все было так „зашибись“, то зачем было эвакуировать целый город? И всем беременным в те дни мамашкам сделали аборт?»
После чернобыльской катастрофы эвакуировали город Припять, и, наверное, это одна из самых правильных мер среди всех, что тогда приняли. Поскольку дальнейшее развитие событий в ходе аварии было непонятно, то очень хорошо, что за такой короткий срок приняли решение обезопасить людей и эвакуировали город. Другое дело, можно ли потом было население возвращать — эвакуация и невозвращение разные вопросы. Что касается прерывания беременностей, то, наверное, это одно из самых глупых принятых тогда решений, тем более что большая часть абортов была проведена не по совету врачей, а в результате расползшихся ужасных слухов. На самом деле за всю историю радиационной науки ни о каких генетических последствиях воздействия радиации на человека абсолютно достоверно неизвестно. Это учитывая то, что существует огромный опыт Хиросимы и Нагасаки. После чернобыльской катастрофы многое сделали неправильно просто от испуга, потому что к аварии не были готовы.
Если говорить о Хиросиме и Нагасаки, то 210 тысяч человек там погибли от ожогов, ударной волны, и так далее, а 86 тысяч пострадавших японские исследователи изучают уже больше полусотни лет. Среди этих 86 тысяч, 500 человек за прошедшие со времени бомбежки годы действительно умерли в результате переоблучения. Но дозы в Хиросиме и Нагасаки были, конечно, не чернобыльские, а намного выше.
Об опасности радиации всегда нужно помнить, но наука о ней знает гораздо больше, чем о других видах опасностей, в частности химии, которая всегда специфична. Есть уровни, при которых радиация опасна, и никогда не должно быть так, чтобы население подвергалось облучению при таких уровнях. Но дозы облучения от атомной станции в нормальных условиях в тысячу раз ниже облучаемости от природного фона. Поэтому атомные станции существуют во всем мире, и везде активно развивается атомная энергетика.
В 1986 году на месте Чернобыльской АЭС были сотрудники Института проблем безопасного развития атомной энергетики РАН, а также множество других людей, которые работали внутри четвертого блока, где дозы были сотни рентген в час. Некоторые из них и после 1986 года остались в Чернобыле и практически до 1988 года работали на четвертом блоке, внутри саркофага. И эпидемии рака среди них нет. Но то, что много людей живут в страхах и опасениях — это вещь естественная. Люди были напуганы, а кроме того, все, что связано с атомной энергетикой, для многих до сих пор является какой-то особой тайной, хотя это уже давно коммерческая промышленность во всем мире. В России на атомных станциях производят 16 % электричества, а есть страны, в которых этот показатель доходит до 80 % — в том числе и расположенная в сейсмически опасной зоне Япония[8]. Важно опираться на здравый смысл — атомные станции, которые строятся в России, строятся одновременно и на Западе, значит, они отвечают тем критериям безопасности, которые приняты во всем мире.
«Чернобыль никто не отменял».
«Всегда присутствует человеческий фактор, и не надо с этим спорить или отвергать это».
«Незначительная оплошность или халатность на производстве может стоить жизни тысячам».
«Опасно. Особенно при нашем всеобщем раздолбайстве и тенденции государства скрывать истинное положение вещей от населения».
«Главное — правильная эксплуатация, неопасно при правильном использовании и своевременном контроле обслуживания».
«Опасна не энергетика, а человек, ее эксплуатирующий».
«Если все делать по уму, атомная энергетика неопасна».
Результаты опроса весьма ожидаемы — Чернобыль не забыт, и уверенности в том, что его повторения не будет, нет. Тем более люди боятся привычки полагаться «на авось», поэтому очень высок процент тех, кто атомной энергетики опасается из-за ее эксплуатации.
Если говорить о безопасности, то действительно нужно, чтобы общество всегда требовало ответов на вопросы — в том числе касательно атомной энергетики. Информационная прозрачность должна быть во всем, в том числе каждый человек должен иметь возможность зайти в Интернет и посмотреть на показания датчиков, узнать радиационную обстановку вокруг атомных объектов и в своем городе. И, во-вторых, конечно, на атомных станциях нужно неукоснительно соблюдать правила безопасности, которые объективно строже, чем на тепловых станциях.
Сегодняшняя атомная энергетика прозрачна для мирового сообщества. Есть Всемирная ассоциация ядерных операторов, регулярно обменивающаяся делегациями, посещающая различные атомные станции, в том числе и российские. Это один из важнейших результатов чернобыльской аварии, ведь одной из ее причин все-таки была закрытость.
Аварии случались не только в СССР — в 1979 году в США на Трехмильном острове реактор атомной станции наполовину расплавился. И мировое сообщество из аварии 1979 года сделало выводы, стало развивать новые подходы к системам безопасности. В СССР тогда учиться на чужих ошибках не пожелали, предпочтя положиться на дисциплину. А потом передали атомные станции в Минэнерго, после чего дисциплина упала и произошла авария на Чернобыльской АЭС.
Конечно, никаких гарантий от возможного повторения такого рода аварий нет. И если бы чернобыльская катастрофа действительно унесла тысячи жизней — тогда атомную энергетику надо было бы закрыть всю и сразу, что в мире бы и сделали. Но поскольку это не так, количество жертв было не многим больше, чем при других техногенных катастрофах, а стопроцентно предотвратить любую аварию невозможно, атомная энергетика так же опасна и так же безопасна, как и любая другая.
Тем не менее после чернобыльской катастрофы в мире около двадцати лет новые атомные станции не строили. Хотя причиной замедления темпов развития атомной энергетики была не только авария — большой потребности в новых станциях тоже не было. Но все эти годы шло развитие новых систем безопасности, стоимость которых оценивается по-разному, но около 30–40 % к стоимости станции они добавляют. И даже атомные станции, которые были построены до чернобыльской аварии, проходят обязательную модернизацию. На каждый момент времени они должны отвечать современным требованиям безопасности. Если какие-то из стандартных систем безопасности на них нельзя внедрить, значит, создаются компенсирующие системы — это всеобщее требование, принятое во всем мире. И станции, которые сейчас строятся в России или Россия строит, например, в Иране, тоже отвечают всем международным требованиям по безопасности.
Одной из основных современных проблем атомной энергетики является и опасность трансформации этих технологий в ядерное оружие. Хотя, если посмотреть на реальную историю возникновения ядерного оружия во многих странах, которые создали его — Индия, Пакистан, Израиль, — ни одна из них не шла к атомной бомбе через атомные станции. Это слишком сложный и в какой-то степени глупый путь. Есть гораздо более простые способы. В частности, мировое сообщество волнует не то, что в нестабильных странах строятся атомные станции — хотя это иногда и пытаются использовать в политической игре. На самом деле опасения вызывает то, что там на центрифугах обогащают уран, что и может стать прямой дорогой к созданию ядерного оружия, как только они начнут обогащать уран до 90 %, а не до 8 % или до 20 %, как делают сейчас. Поэтому беспокойство о нераспространении ядерного оружия — серьезное беспокойство, но всегда надо бороться с тем, что является первопричиной. А наличие или отсутствие атомной станции в этом ничем не помогает.
«Где можно получить информацию о нынешнем уровне радиации в пострадавших районах? Это открытая информация?»
Ежегодно Роспотребнадзор издает радиационно-гигиенические паспорта территорий по всем областям России, включая зараженные после катастрофы. Там есть подробная разбивка, очень простая — сколько люди получают от природного фона, сколько получают от действующих объектов использования атомной энергии, сколько получают в результате прошлых аварий, включая чернобыльскую.
Территория вокруг бывшей АЭС и сейчас похожа на иллюстрацию к «Сталкеру» — некая зона, которая из-за того, что там нет людей, выглядит зловеще. При этом с 1986 до 1990 года там были тысячи российских специалистов, которые работали, практически не выезжая — только в отпуска. Все они в подавляющем большинстве живы-здоровы, так что зона вполне пригодна для проживания. Но люди действительно боятся туда возвращаться. Если бы с этой территорией обошлись по-другому после того, как эвакуировали людей в опасный период — провели бы мероприятия, которые нужны, очистили, проверили и вернули бы людей, — конечно, это все смотрелось бы по-другому. Как говорилось выше — в Норвегии нет таких зон, хотя уровень заражения был примерно такой же.
Атомную энергетику и нам, и миру нужно развивать и придется развивать, поскольку реальной альтернативы ей в ближайшее время не предвидится. Конечно, в свое время уголь пришел на смену древесине, потом нефть и газ на смену углю, атомная энергетика на смену нефти и газу, но нынешние альтернативные источники энергии еще долго не смогут обеспечить потребности общества.
Весь мир развивает атомную энергетику в темпах и в количестве, значительно превышающем российские. Поэтому во Франции десятки АЭС, в США тоже вновь начинают их строить, даже Япония активно строит станции, хоть и находится на сейсмоопасных островах. Атомная энергетика продолжает развиваться, потому что таковы требования современной жизни[9].
Бироновщина и засилье иностранцев
7 февраля 1672 года родилась племянница Петра I и будущая российская императрица Анна Иоанновна. Время ее правления в российской историографии ассоциируется с термином «бироновщина».
«Бироновщина — крайне реакционный режим в России в 30-х гг. XVIII в. в царствование императрицы Анны Ивановны; назван по имени ее фаворита Э. Бирона — вдохновителя и создателя этого режима. Характерные черты Бироновщины — засилье иноземцев, главным образом немцев, во всех областях государственной и общественной жизни, хищническая эксплуатация народа, разграбление богатств страны, жестокие преследования недовольных, шпионаж, доносы… Государственная казна истощалась от бесхозяйственного управления страной, беспримерной роскоши двора, хищений фаворитов».
Есть такая должность с перспективой дальнейшего карьерного роста — фаворит ее величества. Эту должность и занимал Эрнст-Иоганн Бирон — друг сердечный российской императрицы Анны Иоанновны. С тех пор нам в наследство осталось словечко «бироновщина».
Сам Бирон действительно существовал и, если уж быть точными, Биронов в российской истории было четверо, о чем мало кто сейчас вспоминает. Кроме Эрнста-Иоганна были два его брата, верно служившие России, и его сын Петр, которого он безуспешно пытался женить на Анне Леопольдовне — наследнице престола. Из братьев Бирона старший — Карл начал служить при Петре, геройски бежал из шведского плена, а закончил службу генерал-губернатором Москвы, а младший — Густав, генерал-аншеф, отличился при взятии Измаила.
Что касается самого слова «бироновщина», то оно придумано вовсе не русскими — это выдумка еще одного немца, любимца Петра I, фельдмаршала Миниха, который с Бироном очень не ладил, а потому и сверг его вскоре после смерти Анны Иоанновны.
Сам фаворит создал в России племенное коневодство, а в 1730 году при активной поддержке Петербурга был избран Курляндским герцогом. К этому стремился еще Петр, поскольку Россия считала выгодным иметь на этом месте своего человека.
Перед смертью Анна Иоанновна назначила его регентом при своем малолетнем наследнике Иоанне Антоновиче и сделала это лично — устно и письменно, в присутствии множества свидетелей, пребывая в здравом рассудке. Что, впрочем, не уберегло Бирона от обвинения в захвате регентства.
Но хоть время и называется бироновщиной, на самом деле главной фигурой в эпоху Анны Иоанновны был другой немец — Генрих Остерман. Именно он и решал все внутренние и внешние государственные дела.
«Эпоха этого царствования издавна уже носит наименование бироновщины. Но если подвергнуть этот вопрос беспристрастной и строгой критике, то окажется, что к такому обвинению Бирона и с ним всех вообще правительствовавших немцев недостает твердых оснований. Невозможно приписывать весь характер царствования огулом немцам уже потому, что стоявшие на челе правительства немцы не составляли согласной корпорации и каждый из них преследовал свои личные интересы, один другому завидовал, один к другому враждовал. Сам Бирон не управлял делами ни по какой части в государственном механизме».
И сейчас слово «бироновщина» остается классическим термином, который означает засилье иностранцев в жизни страны, в самом худшем смысле этого слова. С ним ассоциируются: воровство, коррупция, неэффективность, шпионаж, репрессии, разграбление казны, безумные праздники, наподобие знаменитого «ледяного дома» Анны Иоанновны на льду Невы, и так далее. И у многих людей невольно возникает параллель с 1990-ми годами, когда в Россию пришли международные структуры — Международный валютный фонд, Всемирный банк, иностранные советники, которые в 90-е годы работали, например, в Госкомимуществе у Чубайса, в Минфине, помогали создавать фонды приватизации, фонды социальных реформ, фонд либерализации внешней торговли и так далее. Очень часто звучат обвинения, что иностранцы не то советовали, неправильные рецепты предлагали и вообще грабили страну. Кроме того, существует такое представление, что после распада СССР и исчезновения «железного занавеса» в Россию хлынули всякие авантюристы, чтобы тут основательно поживиться.
Между тем есть очень большая разница между той ролью, которую Международный валютный фонд и консультанты играли в начале 90-х годов, и между тем, что обычно называют бироновщиной. Основная разница в том, что Бирон воспользовался преимуществами того, что завоевал сердце императрицы, и благодаря этому пришел к власти. А в начале 90-х годов на том месте, где раньше был Советский Союз, возникла новая страна. Она была без резервов, денег вообще в казне не было, зато было большое количество международных долгов — то есть ситуация была отчаянной.
А когда страна имеет крупных кредиторов и не имеет возможности платить по своим долгам, тогда эти кредиторы, разумеется, горячо интересуются тем, что происходит в этой стране. Поэтому сразу после того, как Горбачев поприсутствовал на саммите Большой семерки в Хьюстоне в июле 1991 года, страны Семерки стали думать, как можно собрать с России советские долги. Именно поэтому они так активно проявили внимание к впадающему в хаос СССР — Семерка главных промышленно развитых стран была очень заинтересована разобраться в российской экономической и финансовой неразберихе. Кроме того, они и поощряли таких людей, как Джеффри Сакс[10], и других американских экспертов приехать в Россию и выяснить, что нужно сделать, чтобы помочь ей из этой ситуации выбраться.
Несколько лет назад нобелевский лауреат по экономике Джозеф Стиглиц опубликовал очень известную статью о том, что намерения Запада были благородные — помочь России реформировать экономику, построить промышленность. Но при этом рецепты лечения, по мнению Стиглица, были плохие — не то делали, не то советовали, надо было по-другому действовать. Китай, который отверг западные советы и сам строил свои реформы, удвоил ВВП к началу 2000 года, а у России ВВП, наоборот, упал почти в два раза.
Но проблема с аргументацией Стиглица состоит в том, что порой она выглядит как очень поверхностная — всегда легко критиковать постфактум и говорить, что надо было бы делать по-другому. Западные эксперты действительно недооценили масштаб трудностей, но у них, среди прочего, было недостаточно данных — они не только не знали, насколько шло падение ВВП в стране, но не имели даже точной информации о том, что производили заводы и фабрики в Советском Союзе. Поэтому им было очень трудно оценить всю серьезность ситуации после развала СССР. А кроме того, Стиглиц, да и многие другие упускают из виду самый важный критический фактор — развал вертикали структуры власти коммунистической партии Советского Союза, которая возглавляла и держала в руках страну.
В любой обычной стране есть правительство, есть министерства, есть гражданские служащие, есть центральный банк, и все это работает, государственные институты функционируют в своем рутинном режиме. Бывают трудные ситуации, но органы власти все равно продолжают работать. И эксперты, приехав в разваливающийся Советский Союз, не понимали того, что вертикаль власти исчезла. В СССР она была встроена в партийную монополию, и все важные решения санкционировались компартией. Не стало власти партии — не стало и структуры, которая принимает и проводит решения. Те же китайцы, которых обычно ставят в пример, все крупные политические и экономические вопросы решали и по-прежнему решают именно через партийную номенклатурную структуру.
Поэтому Стигиц, может быть, и прав в том, что наверно надо было начинать со строительства государственных властных институтов. Но он недооценивает, насколько критическая ситуация тогда была. Люди в провинции получали скудные продовольственные пайки по карточкам, продуктов не было. И при этом еще и структуры власти надо было строить с нуля. Разумеется, начали с того, что было более срочным, то есть со срочных экономических мер.
Еще один критик и МВФ, и Всемирного банка известный в России экономист и политик Сергей Глазьев выдвигал более конкретные обвинения в адрес МВФ, Всемирного банка и Запада в целом. В частности он говорил о том, что и МВФ, и Запад поддержали расстрел Белого дома в 1993 году, оправдывая его необходимостью продолжения реформ. В 1995–1996 годах МВФ поддержал знаменитые залоговые аукционы, когда крупные компании приобретались за кредиты, которое получало и выдавало правительство. А во второй половине 90-х МВФ поддержал создание пирамиды ГКО, крах которой в итоге и привел к дефолту 1998 года. Тем самым западные институты и эксперты поддерживали те или иные действия российского правительства, которые имели печальные последствия.
Однако надо принимать во внимание то, что основной роль иностранных консультантов в России была только в период правительства Гайдара и в ранний период кабинета В. Черномырдина, то есть в 1992–1994 годах. А потом российское правительство восстановило свою организационную структуру, пусть и в минимально возможном масштабе, и западным специалистам очень быстро было сказано: «Большое спасибо, ваши услуги хороши, но они больше нам не нужны». Поэтому в середине и второй половине 90-х годов уже именно российские лидеры и экономисты сами принимали решения. Нередко в том же МВФ в самую последнюю минуту узнавали о том, что собираются сделать в Кремле и Белом доме, а иногда и постфактум. Когда, к примеру, Виктор Геращенко провел реформу рубля в июле 1994 года, потому что ему казалось, что на Украине и в Таджикистане печатают фальшивые деньги, представители МВФ встречались с ним буквально накануне, а потом вернулись в Вашингтон и только там узнали, что за их спиной уже все провернули и у России уже новые деньги.
Примерно то же самое было с ГКО (государственными казначейскими обязательствами). Иностранные консультанты были согласны, что это неплохая идея (привлечение средств на рынке для финансирования дефицита бюджета путем выпуска долговых обязательств) — при условии, что правительство будет контролировать получение доходов, бюджетный дефицит будет сокращаться, появится более крупный рынок долговых обязательств, в котором и местные резиденты, и иностранцы могут участвовать. Это, в свою очередь, должно было создать рынок спроса, где уровень займов будет снижаться, проценты будут снижаться — и конечно для русского народа лучше, когда низкий процент по кредитам. Уже позже им стало понятно, что сама идея рынка ГКО и идея того, что можно взять дефицит под контроль и снизить процентные ставки — была слишком наивна, потому что политической воли для этого в России не было.
Вообще, принятие любого решения в конечном счете всегда оставалось за российской стороной. Консультанты МВФ имели право одобрить или не одобрить любую предлагаемую программу, которая делалась на одалживаемые фондом деньги. Но прошло довольно много времени, прежде чем они поняли, что предлагаемые им красивые проекты на практике реализуются совсем по-другому.
Как вы считаете, иностранцы, работающие в России, приносят ей больше вреда или больше пользы?
• Больше вреда — 37 %
• Больше пользы — 29 %
• Затрудняюсь ответить — 34 %
Большинство жителей России негативно относятся к иностранцам, хотя в само понятие «иностранец, работающий в России» разные люди вкладывают разный смысл — кто-то имеет в виду киргизов, узбеков, таджиков, которые подметают улицы, кто-то иностранных управленцев и узких специалистов, а кто-то миссию МВФ и Всемирного банка. Согласно распространенным представлениям, первые создают нестабильность, вторые — отнимают хорошие рабочие места, а третьи дают неверные советы — то есть, по мнению многих жителей России, все по-своему плохи.
«Они занимают трудовые места своими соглашениями на работу, за мизерную зарплату они сбивают расценки зарплат для наших людей. В связи с этим работодателю дешевле нанять иностранца, хотя и качество работ заметно хуже».
«С привлечением иностранной рабочей силы в России растет уровень преступности, а как следствие, особенно национализма».
«Компетентность важнее, чем происхождение, национальность и цвет кожи».
«В некоторых сферах деятельности у нас пока нет хороших специалистов, и тут на выручку приходят иностранцы. Но со временем мы должны перенимать их опыт и обходиться без них».
«С одной стороны, они несут пользу, не пьют, трудолюбивы. С другой, гастарбайтеры посодействовали снижению уровня зарплат в тех сферах, в которых они в основном работают».
«Все зависит от типа работы. Если устраивать иностранца с высокой квалификацией, то это определенно хорошо, а разнорабочими плохо, так как они делают руководителей этих организаций царьками».
«Кто-то нам необходим, как киргизы и узбеки, убирающие улицы, и вообще люди, не влияющие на политику страны, я думаю, что просто хотят здесь работать, и в этом нет ничего плохого, это мировая практика».
«Вводят иностранцы дурацкие правила в своих фирмах».
Расхожей претензией и к гастарбайтерам, и к высококвалифицированным специалистам, и тем более к руководителям иностранных компаний является реальное или мнимое навязывание ими своей культуры и своего образа жизни.
Если же оставить в стороне гастарбайтеров и говорить все же о западном влиянии в широком смысле этого слова, то иностранцы приходят сейчас в Россию уже не столько для того, чтобы консультировать, сколько чтобы открывать свои бизнесы. И в какой-то мере они действительно представляют культурный и социальный вызов привычной жизни местного населения, причем не только в России, но и в любой другой стране. И если взять, к примеру, все тот же Китай, с которым Россию любят сравнивать, то там большая часть населения открыто заявляет — все, что идет от иностранцев, порочно и злонамеренно. Но при этом Китай — мировой лидер по объему привлечения прямых иностранных инвестиций, что является одним из главных факторов его феноменального экономического подъема. В России отношение к американизированной западной культуре куда более мягкое, и возможно в этом есть заслуга и Бирона, и ему подобных иностранцев, благодаря которым в России давно привыкли к периодическим виткам сильного западного влияния.
К тому же, хоть культура и традиции многих западных компаний могут сильно отличаться от того, что делается в русских компаниях, многие русские говорят, что предпочитают работать в западной фирме, потому что там все ясно, все прозрачно, зачастую выше зарплата.
Состоится ли российская модернизация без помощи иностранцев?
• Да, состоится — 19,7 %
• Нет, не состоится — 80,3 %
Модернизация в России сейчас — популярный термин, президент Медведев только и говорит про модернизацию. Иностранные специалисты, работавшие в России и извлекшие уроки из прошлых ошибок, готовы помочь в осуществлении модернизации, и главный их совет — России нет смысла изобретать колесо. Мир полон идеями и удачными находками, которые надо только повторить. И большая часть того, что президент сейчас именует инновациями, на самом деле обычная имитация, и это правильно — лучше имитировать то, что успешно внедрялось в других странах, чем совершать новые собственные ошибки и искать особые пути. Очень многое можно почерпнуть в опыте зарубежного законодательства, социального жилищного строительства, пенсионного обеспечения и многого другого.
Сейчас в России самые дорогие дороги по затратам вложенных денег на километр. Это прямой результат коррупции и монополизма. Тогда как можно проводить реальные открытые тендеры, и тогда дороги будут строить и лучше, и дешевле. Китайцы так и сделали, и теперь у них строится гораздо больше превосходных автострад за на порядок меньшие деньги. Как уже говорилось, в России много иностранцев, и не только бизнесменов — есть корейские строители, турецкие, есть таджикские, и все они могут успешно конкурировать с местными компаниями. Главное — позволить эту конкуренцию, сделать ее прозрачной, ввести в законное русло.
Главная проблема России, которая всегда была и остается с нами сегодня, — коррупция. И единственное, что может с ней справиться, — это прозрачность государства и экономических сделок. Это неудобно, это может быть не всегда приятно для власти, но это единственное эффективное лекарство против коррупционной язвы.
Для обеспечения реальной прозрачности и открытости нужна свободная пресса, политическая конкуренция, свободные выборы, которые помогут людям понять и выразить свои интересы, оценить масштаб и характер проблем, в том числе запредельные издержки, которые несет страна и общество в результате высокой коррупции и непрозрачности власти. Будь то дорога между Санкт-Петербургом и Москвой или доступ к водопроводам в пятидесяти километрах от Москвы. Потому что со времен Бирона и до наших дней самый удивительный для иностранцев факт — это то, что в России проще запустить человека в космос, чем провести водопровод в сельский дом в нескольких километрах от Москвы[11].
Атомный проект
Поделиться книгой: