Помоги проекту - поделись книгой:
11 февраля 1943 года Сталин подписал решение ГКО о программе работ для создания атомной бомбы под руководством Вячеслава Молотова. Научное руководство работами было возложено на Игоря Васильевича Курчатова.
В том же 1943 году был создан научно исследовательский центр по урановой проблеме — Лаборатория № 2 (ЛАБ-2) АН СССР, ныне Российский научный центр «Курчатовский институт».
После американских бомбардировок японских городов Хиросимы и Нагасаки 6 и 9 августа 1945 года в СССР были приняты чрезвычайные меры для форсирования работ по атомному проекту. 20 августа 1945 года Сталин подписал Постановление ГКО № 9887 «О Специальном Комитете при ГКО». Председателем Комитета был назначен заместитель председателя СНК, член ГКО Лаврентий Берия. На Комитет, помимо ключевой задачи организации разработки и производства атомных бомб, была возложена организация всей деятельности по использованию атомной энергии в СССР.
9 апреля 1946 года было принято закрытое постановление Совета министров СССР о создании конструкторского бюро (КБ-11) при Лаборатории № 2 АН СССР для разработки конструкции атомной бомбы. Начальником КБ-11 был назначен Павел Зернов, главным конструктором — Юлий Харитон. Сверхсекретный объект был размещен в 80 километрах от Арзамаса на территории бывшего Саровского монастыря (ныне это Российский федеральный ядерный центр ВНИИ Экспериментальной физики).
В 1946 году советский атомный проект перешел в промышленную стадию, в ходе которой, в основном на Урале, были созданы предприятия и комбинаты по производству ядерноделящегося материала.
К январю 1949 года был отработан весь комплекс конструкторских вопросов по РДС-1 (такое условное наименование получила первая атомная бомба). В прииртышской степи, в 170 км от города Семипалатинска, был построен испытательный комплекс — Учебный полигон № 2 Министерства обороны СССР. В мае 1949 года на полигон прибыл Курчатов; он руководил испытаниями. 21 августа 1949 года основной заряд прибыл на полигон. В 4 часа утра 29 августа атомная бомба была поднята на испытательную башню высотой 37,5 метра. В 7 часов утра состоялось первое испытание советского атомного оружия. Оно было успешным.
«За годы сотрудничества с советской внешней разведкой передал ей большое количество совершенно секретных документальных материалов, в том числе… планы США и Великобритании по вопросам использования атомной энергии в военных целях. Его информация по этой проблематике была получена в сентябре 1941 г. и сыграла важную роль в развертывании аналогичных работ по созданию атомного оружия в нашей стране».
В отличие от других мифов, «атомный проект» — это, если можно так выразиться, миф доброкачественный. В том смысле, что возник он не по злому умыслу, а просто от недопонимания — человеку свойственно все упрощать, поэтому и атомную физику упростили дальше некуда. Отсюда и распространенное представление о том, будто чуть ли не все документы знаменитого «Манхэттенского проекта» были раздобыты советской разведкой, а академику Курчатову и его коллегам осталось только собрать по чужим чертежам советскую атомную бомбу.
Наша разведка, если судить по уже рассекреченным документам, действительно внимательно отслеживала все, что только было возможно, по ядерной тематике и передала в Москву огромное количество важнейших материалов, которые, несомненно, приблизили момент появления отечественной бомбы. Объем информации был настолько большой, а поступал он, в силу повышенной секретности, в руки лишь одного Игоря Курчатова, руководителя атомного проекта, что тот был вынужден, в конце концов, просить Берию и Сталина разрешить ему подключить к переводу хотя бы еще парочку ученых. Переводили материалы, конечно, и в НКВД, хотя на нужном уровне атомную физику там никто не понимал.
В целом работу по атомной проблеме, кодовое название «Энормоз», следует признать одной из самых выдающихся страниц советской внешней разведки. И тем не менее, знать, что такое атомная бомба, и сделать ее — вещи очень разные. Только один пример — постоянно и загадочно меняющий свое состояние полоний. Между тем именно из полония и делались важнейшие детали атомного оружия. И это лишь один из примеров загадок, которые пришлось решать советским атомщикам.
Первой советской бомбе 1949 года рождения атомщики придумали название «РДС». В те годы было очень принято все шифровать, и с тех пор было придумано много вариантов того, как расшифровывается название — «Россия делает сама», «Реактивный двигатель Сталина» и так далее, хотя истина, скорее всего, куда прозаичнее — «Реактивный двигатель специальный».
Именно эта самостоятельность мысли и позволила позже советским атомщикам не только догнать, но и обогнать американцев. Не стоит забывать, что водородную термоядерную бомбу первыми взорвали все-таки в СССР.
Интересно, действительно, в какой мере свою функцию выполнила разведка, а в какой мере успех следует отнести к достижениям наших ученых. Конечно, надо отдать должное разведке — вряд ли есть еще один пример какого-либо масштабного проекта, который бы разведка в такой мере обеспечила информацией, в какой она поставляла ее на первом этапе создания атомной бомбы. Именно на раннем этапе разработок она этой информацией снабдила высшее политическое руководство и ученых — прежде всего Игоря Васильевича Курчатова. Но надо подчеркнуть, что разведчики имели возможность знакомить СССР только с результатами зарубежных ядерщиков, но не с тем, каким образом эти результаты были получены.
Часть документов находится в архивах бывшего Минатома. Были документы не только по английским и американским разработкам, но и из других стран — по «тяжелой воде», например, были данные о том, насколько далеко немцы в этом продвинулись.
Самый первый реактор, как известно, был построен американцами в 1942 году, в Чикаго, под трибунами стадиона. В Советском Союзе цепная реакция впервые была осуществлена в декабре 1946 года в Москве, в Курчатовском институте — тогда это называлось Лаборатория № 2, вокруг которой тоже существует множество мифов, и прежде всего — где же Лаборатория № 1. На самом деле там все просто, ЛАБ-2 — это название, которое было у Курчатовского коллектива в пределах ЛФТИ. Более того, эта группа была в это время в Казани и тоже называлась ЛАБ-2. С похожим названием она существовала и дальше — сначала называлась ЛАБ-2, потом ЛИПАН, а в 1956 году стала Институтом Курчатова.
Если вернуться к разведке, то Николая Доллежаля, работавшего вместе с Курчатовым над атомным проектом, спрашивали потом,
Впрочем, Судоплатов, который возглавлял Бюро № 2, отвечавшее за добычу информации, перевод и поставку этой информации руководству спецкомитета и, соответственно, Курчатову, в своей книге делает упор именно на данные разведки.
Но все же основную работу провели сами советские ученые и инженеры, разведка только обеспечивала их некоей информацией, некими данными, очень многими, на основании которых они уже дальше работали. Но, тем не менее, если предположить, что разведка не сработала бы, тогда возможно и самих работ могло не быть. Самое главное, что сделала разведка — это сообщила о том, что такие работы ведутся, и в каком направлении. Когда в 1942 году американцами был запущен реактор, в 1943 году в СССР была получена информация, что такой реактор существует.
И как давно было сказано — самым большим секретом ядерной бомбы было то, что ядерная бомба осуществима. Поэтому можно проследить по всем документам — решение о том, что надо возобновить работы по урану, относится к концу 1941–1942 годам. А когда разведка принесла ощутимую информацию — в 1944 году, — Молотов наконец утвердил план «Мир» для Лаборатории № 2, а на 1945 год этот план был утвержден уже даже за подписью самого Сталина, и в 1945 году было принято решение, что задачу должен возглавить Спецкомитет, а во главе Спецкомитета поставлен Берия. При этом первое предложение Курчатова о том, что нужен Спецкомитет, относилось еще к 1942 году, но тогда еще политическое руководство не понимало, зачем ему это надо. То есть принятие политического решения обеспечила именно разведка — именно ее данные сподвигли советское руководство ускорить работу над атомным проектом. Теорема существования реактора была доказана Энрико Ферми, а после этого все остальное воспринималось уже всерьез.
«Техническим руководителем, мозгом проекта был не он [Курчатов], а Харитон?»
«Странно, что создателем атомной бомбы отмечают только Курчатова».
Юлий Борисович Харитон был одним из первых приглашен Курчатовым на работу над атомным проектом, сначала в рамках ЛАБ-2, а потом КБ-11 в 1959 году было выделено из ЛАБ-2 и стало самостоятельным. Область деятельности Харитона и его коллег — это уже сама конструкция и изготовление ядерной бомбы. Но для того, чтобы сделать бомбу, нужен либо уран, либо плутоний. Значит, прежде всего, надо было создать эти запасы. В 1940 году в Советском Союзе еще не было открыто соответствующих месторождений, было известно только, что уран надо искать в Таджикистане.
Для первого уранового котла Ф-1, который теперь находится на территории Курчатовского института и является почти музейным экспонатом, хотя и используется для метеорологии, использовали трофейный уран, который был вывезен из Германии. Германия до того вывезла его из Бельгии, а Бельгия получила его из Конго. Поэтому для серьезной работы над атомной программой нужно было разведать месторождение, создать технологию для того, чтобы выделить уран, и потом его обогатить. Еще до войны советские специалисты знали, что просто в окружении воды и графита природный уран не будет осуществлять цепную реакцию, для этого нужно обогащение, и уже тогда достаточно точно указали, какое нужно обогащение, чтобы реактор работал. Сказали — диапазон 3–5 % обогащения, тогда пойдет цепная реакция. То есть нужна была целая индустрия, чтобы получить необходимые материалы.
Химическими вопросами и получением урана для Курчатова занимались Владимир Вернадский и Виталий Хлопин, потом в НИИ-9 А. Бочвар, который специально сосредоточился на уране и плутонии. Реакторной частью и физикой многие годы занимались только в Курчатовском институте, только потом появился НИИ-8 Доллежаля, который проектировал реакторы. Таким образом, много великих советских ученых занимались разными частями атомного проекта, совместными усилиями доводя его от теоретических выкладок до такого практического уровня, чтобы можно было делать оружие.
Но конечно, атомный проект — это не только бомба, это — целое направление. Это и наука, и энергетика, и физика.
В 2000 году состоялся Саммит тысячелетия, где президент России внес в ООН предложение продвинуться дальше в области безопасности — сделать атомные станции такими, при которых на них могут происходить аварии, но никогда не потребуется эвакуация населения. И, кроме того, он предложил сделать атомную энергетику такой, чтобы она не пользовалась оружейными технологиями. Атомная энергетика может обойтись и без обогащения урана, и тогда проблема нераспространения ядерного оружия будет решаться на технологическом уровне. Потому что на политическом, как известно, ее решить не удается.
Возможно ли всеобщее ядерное разоружение?
• Нет, невозможно — 65 %
• Да, возможно — 19 %
• Затрудняюсь ответить — 16 %
«Для крупнейших стран это одно из средств диктовать свои условия».
«Это гарант неприкосновенности страны, символ военного могущества».
«Все равно кто-то что-нибудь скроет».
«Всегда можно договориться, ничего невозможного нет».
«Возможно только в том случае, если разоружение будет действительно по-настоящему всеобщим».
Действительно, когда говорят об опасности атомной энергии и атомной энергетики в целом, то имеют в виду, конечно, не только те угрозы, которые исходят от самого объекта — от атомной электростанции, такой как Чернобыльская. Есть и другая опасность — переход от мирных технологий к военным. Конечно, никому не пришло в голову сначала создавать атомную электростанцию, а потом ядерное оружие. Реакторы создавались для того, чтобы нарабатывать оружейный плутоний, а вовсе не для производства энергии, хотя в СССР на каком-то этапе ядерной программы и появилась Сибирская атомная станция около Томска, которая одновременно и производила военные изотопы, и давала тепло для Томска и Северска. Так что технологии были объединены, но они не являются единственно возможными для атомной энергетики. То есть атомная энергетика может без них обойтись.
Поэтому то, что сейчас происходит в Иране и вокруг Ирана, в том числе проблема поставки российских АЭС для Ирана — это неверно поставленная политическая задача. Любая страна, не только Иран, сегодня достаточно просто может пройти по тому пути, по которому шли страны, которые изначально создавали атомное оружие, то есть по пути приобретения собственного ядерного цикла и ядерного оружия. И политическая логика тех, кто это делает, вполне понятна. Стоит только представить себе, что ядерными монополистами 60 лет назад остались бы США — такое оружие позволило бы им расправиться с коммунизмом наиболее эффективным и быстрым способом. Появление в руках Советского Союза ядерного оружия привело к ликвидации монополии и пятидесяти годам глобального равновесия. И логика Индии и Пакистана была примерно такой же, а сейчас по этому пути идет уже Иран.
Как считают многие эксперты, лет через десять примерно тридцать пять — сорок стран смогут или даже будут обладать ядерным оружием. Технология всем в принципе доступна. Поэтому идти к ядерному разоружению надо через решение множества вопросов, и прежде всего экономических. Проблема существует тогда, когда в одной стране людям нечего есть, а в других странах фермерам платят за то, чтобы уменьшить производство сельхозпродукции. Когда эта вопиющая несбалансированность в мире пропадет, тогда и откроются пути для решения в том числе и вопросов ядерного разоружения.
Выгодно ли для России всеобщее ядерное разоружение?
• Невыгодно — 53 %
• Выгодно — 24 %
• Затрудняюсь ответить — 23 %
«России нельзя разоружаться».
«Мир нестабилен, ядерное оружие — это сдерживающий фактор».
«Для России это невыгодно, потому что противопоставить ей больше нечего: газ, нефть и ядерное оружие».
«Это выгодно для всего мира».
«Разоружение для всех просто необходимо, иначе человечество погибнет».
В 1986 году произошло трагическое событие — авария на Чернобыльской АЭС, но с тех пор крупных аварий не было, причем не только в России, но и в мире. Это, конечно, не означает, что теперь все учтено и можно чувствовать себя в полной безопасности. Но парадокс в том, что ядерная деятельность на самом деле является второй по безопасности после связи. В год происходит огромное количество техногенных и природных катастроф, при которых гибнут миллионы людей. Но есть события, которые производят такое сильное впечатление, что их масштабы в памяти людей сильно превышают реальные. И вред, нанесенный чернобыльской аварией, если смотреть только на цифры и факты, а не на эмоции, ничтожен в сравнении с тем вредом, который наносится другими факторами и к которому люди относятся куда спокойнее. Гарантий того, что Чернобыль не повторится, конечно, нет. Но точно так же нет гарантий того, что не упадет самолет или не попадет в аварию автомобиль.
В истории атомной энергетики было всего три серьезных аварии. Одна в конце 50-х годов в Англии, когда горел графит, вторая — американская «Тримайл айленд», которая произошла в 1979 году, после которых на атомных станциях прошла серьезная модернизация, чтобы повысить безопасность. После Чернобыля 1986 года были приняты дополнительные меры, но и они тоже не могут стопроцентно исключить возможность повторения аварии.
Согласились бы вы жить в регионе, где есть АЭС?
• Да, согласился бы — 41,5 %
• Нет, не согласился бы — 58,5 %
Японцы, последовательно работая и разъясняя, добились удивительных результатов — там только 20–30 % людей категорически отвергают возможность жить в районе станции. И в Японии продолжают строить новые реакторы.
Что любопытно — в самой Москве до сих пор работают реакторы — в Курчатовском институте и в Московском инженерно-техническом институте. Москвичи просто не знают о том, что они уже живут в регионе, где есть атомный реактор.
К сожалению, в России по-прежнему не используются линии высоких передач в 1500 вольт. Но сейчас зато есть сверхпроводимость. В течение примерно десяти лет станет возможным использовать сверхпроводники, для того чтобы создать магистрали для передачи энергии с минимальными потерями. И тогда вся география размещения атомных станций станет совершенно другой. Их можно будет размещать в малонаселенных районах и передавать энергию туда, где ее надо использовать — прежде всего в европейскую часть России.
Еще одна угроза, о которой постоянно говорят, — ядерные отходы. Говорят о том, что их плохо складируют, что они представляют угрозу на тысячелетия, что их ввоз в Россию представляет огромную опасность для экологии и для здоровья населения. Но этот вопрос очень запутанный хотя бы потому, что в нем присутствует серьезная путаница в терминологии — в Россию ввозят не «отработанное ядерное топливо», а «облученное ядерное топливо». Дело в том, что в топливе, которое однократно использовано в реакторе, остается около 90 % энергетического сырья. И странно считать его отработанным — это почти готовое сырье, то есть не надо больше добывать уран, не надо покупать его где-то, можно использовать сырье из облученного топлива. Поэтому и был принят закон, чтобы разрешить его ввоз, потому что у России было ныне постепенно теряемое преимущество — наша страна одна из немногих, у кого есть возможность для высокотехнологичной переработки этого сырья и превращения его в топливо для ядерной энергетики.
Что касается того топлива, которое закапывают в землю, то вопрос о нем поднимали еще на уже упомянутом Саммите тысячелетия — необходимо отработать процесс замыкания ядерного топливного цикла, когда в процессе производства атомной энергии ядерный реактор перерабатывает одни изотопы в другие. После такой обработки отходы через 150–200 лет будут становиться по радиоактивности тем же ураном и торием, которые добываются из земли. В январе 2010 года в России была принята программа новых ядерных технологий, которая предусматривает как раз продолжение работ по отработке этих процессов.
Каков будет завтрашний день атомной энергетики? Могут ли появиться какие-то новые технологии, достаточно ли запасов урана, действительно ли торий может стать его альтернативой?
Что касается урана — на настоящее время человечество использует даже из тех запасов, что уже добыты, только 0,7 %. А на том же Саммите тысячелетия было сообщено, что технически можно сделать реактор, на котором физически не будут возможны такие аварии, которые уже произошли в атомной энергетике. И для того, чтобы это сделать, нет необходимости что-то существенно менять, надо воспользоваться тем опытом и накопленными знаниями, которые уже есть[12].
Военные во власти
16 февраля 1893 года родился будущий маршал Михаил Тухачевский, расстрелянный в 1938 году по обвинению в заговоре против РККА и сотрудничестве с Германией.
Пожалуй, это как раз тот случай, когда история изрядно напутала. Маршала Рабоче-крестьянской Красной армии, советского доморощенного «Химического Али»[13], возможно, и стоило расстрелять еще за то, что он душил газами тамбовских крестьян. Но это — отдельная тема, а вот вся дальнейшая история с так называемым «Заговором генералов» или обвинением Тухачевского в передаче Германии секретов представляется точно такой же подделкой, как и многие другие сталинские процессы.
С немцами в период между двумя мировыми войнами тогда общался не один Тухачевский, а в целом вся страна, и в первую очередь РККА. Общались как явно — на основе Раппальского договора, но еще больше втихую, на основе тайных соглашений. Две страны-изгоя — лишенная всего после Версальского мира Германия и блокированная Западом Советская Россия — поднимались, опираясь друг на друга, и в первую очередь тайное сотрудничество шло как раз в военной области. Так что сами по себе контакты маршала с немцами, в том числе обмен с ними военно-технической информацией, были не криминалом, а его обязанностями.
Да и что мог такого сверхъестественного передать немцам Тухачевский, расстрелянный в 1937 году, если самое свежее оружие, которое немцы позаимствовали у Советского Союза, был 120-миллиметровый миномет образца 1942 года, который они скопировали с советского миномета 1938 года? Не говоря уже о том, что после прихода к власти Гитлера именно Тухачевский первым в марте 1935 года в «Правде» опубликовал статью «Военные планы нынешней Германии», где было откровенно сказано о том, какую угрозу для Советского Союза представляет фашизм.
О деталях операции против Тухачевского уже давно рассказал мастер подобных игр генерал-лейтенант МГБ Павел Судоплатов. Он же высказал и несколько версий, почему Сталину надо было избавиться от Тухачевского. Какая из версий ближе к правде, сейчас уже дело второстепенное. Главное — что Тухачевского уничтожила та самая государственная машина, которой трудолюбиво служил и он сам.
Конечно, можно говорить о том, что было бы, если бы этот переворот на самом деле был замышлен, если бы Тухачевский пришел к власти, и как бы страна тогда подготовилась к войне. Тем более что одним из пунктов его обвинения были бонапартизм и непомерные амбиции. Но с другой стороны, у военных амбиции всегда вертикальные и структурированные, как и везде, где есть «Табель о рангах». Это некая лестница, по которой шаг за шагом можно подняться на самый верх.
Но военные нередко начинают заниматься также бизнесом или политикой, и тогда их амбиции и привычку к структурированности приходится приноравливать к новым условиям. Что же такое военные в политике, военные во главе государства, что они привносят в гражданскую и политическую жизнь из своей прошлой армейской жизни? И кого вообще можно считать военными в политике?
Зачастую военные приходят к власти с помощью переворотов. Обычно, в условиях политического и экономического кризиса, они как бы перехватывают скипетр, который гражданская власть теряет из-за своей слабости. В современной России ситуация совсем другая, и можно даже сказать уникальная — приход большого числа военных во властные структуры происходил медленно, постепенно и даже планомерно. Без переворотов, путем обычных демократических выборов и последующего наполнения ими органов власти и управления.
Уже с середины 90-х годов президент Ельцин усиленно стал приближать к себе военных. Некоторые даже полагают, что группа «людей в погонах», которая имела уже своих людей в федеральной и московской бюрократии, таким образом начала осуществлять мягкий переворот. Нет никаких оснований всерьез считать, что это был заговор, но известно, что еще до Путина люди из петербургского КГБ постепенно переезжали в Москву и между ними были какие-то связи.
К тому же там же не только из самого КГБ были люди — первым явным кандидатом в «наследники» Ельцина из силовиков был Николай Бордюжа, на 2010 год занимающий пост генерального секретаря Организации Договора о коллективной безопасности. В конце 1998 года он ненадолго был назначен секретарем Совета безопасности России и главой администрации президента. Бордюжа был профессиональным пограничником, хотя можно, конечно, сказать, что он тоже выходец из КГБ, поскольку погранвойска были частью КГБ.
В 90-е годы очень активно продвигался также генерал Андрей Николаев — первый директор Федеральной пограничной службы, — но он был вынужден подать в отставку в 1997 году, когда начал спорить с Ельциным. Вице-премьером одно время был железнодорожный генерал Николай Аксененко, премьером — до того возглавлявший ФСБ и МВД Сергей Степашин. При этом Степашин был питерский, а те же Бордюжа и Аксененко были не из Северной столицы. В выдвижении военных и выходцев из спецслужб был, конечно, и географический фактор, но не он был главным. Основной фактор, наверное, все же был другой — «погонный». Другие вторичные, но тоже важные. Потому что те люди, которые находились в то время на высших постах питерского КГБ, которое потом распалось на несколько частей, были очень влиятельными и дружили с не менее влиятельными людьми в Москве, например с генералом Крючковым или с Примаковым.
Есть такая версия, что в то время, когда перестройка и гласность наносили удар за ударом по главной цитадели КГБ в Москве, были места, где такие удары почти не чувствовались. Они, во-первых, почти не коснулись Службы внешней разведки (СВР), которая оставалась в тени. И они почти не коснулись питерского управления — там тоже было тихо. Надо понимать, что питерское управление отличалось от всех остальных еще и по численности — больше трех тысяч человек. Это была огромная структура, которая стала более сильной, может быть, не из-за того, что в ней служило много талантов и замечательных лидеров, а просто из-за того, что в Москве все слабело, рассыпалось и крошилось.
И хотя Санкт-Петербург возглавлял демократ Собчак, один из немногих мэров крупных городов, выступивший против ГКЧП, тем не менее есть свидетельства, что он был очень дружен с главой городского управления КГБ того времени. Иными словами, он умел наладить связи с силовиками. С другой стороны, это была его обязанность, потому что было бы странно, если бы мэр такого значительного города не налаживал бы связи с ключевыми бюрократами, в том числе силовыми, своей системы.
Бывшие военные оказывались на вершине власти не зря — они были призваны как силы порядка для того, чтобы остановить опасный процесс распада. При этом интересно, что именно
«Разве КГБ — военные?»
Военные в широком смысле — это люди в погонах. В любых, в том числе прокурорских. Иначе говоря, это все люди, которые работают в системах, где требуется безусловное подчинение начальнику, где есть принцип единоначалия, есть все ограничения в гражданских правах, которые свойственны для военных, — вот все эти люди военными и являются. И силовыми считаются те ведомства, где есть вооруженная группа людей, которая должна обеспечивать функции этого ведомства. В России сейчас таких ведомств
Можно, конечно, назвать неоправданным обобщением смешивание в одну кучу людей в армейских погонах, милицейских и связанных со спецслужбами. Это и есть обобщение, но следует подчеркнуть, что всем этим системам присущи наиболее важные общие черты и при этом определенное разделение функций.
В России роль мозга силовой системы всегда играли именно люди из спецслужб, которые были силовой элитой. И это действительно особенность нашей страны, потому что элитой армии, например, в Латинской Америке — были летчики.
В СССР же была выстроена система так называемых «троек» — это КГБ, которое определяет задачу и находит врага, милиция, которая хватает врага, и прокуратура, которая обеспечивает «законность» и сажает врага. Армия от всего этого была в стороне, потому что она не занималась внутренними проблемами.
Она и сейчас в стороне — если посмотреть состав Совета безопасности РФ, который по аналогии ближе всего к советскому Политбюро, то из двенадцати человек в нем семеро — силовики, но при этом — среди них нет ни одного армейского! Только разведка, контрразведка и милиция.
Совет безопасности в России — прежде всего политический орган, который действительно можно назвать своего рода «стратегическим Политбюро», поскольку это группа людей, принимающих основные стратегические решения. Но, с другой стороны, было бы странно, если бы в Совет безопасности входили люди, которые не имеют отношения к безопасности. А поскольку политическим устройством в рамках своей роли занимается не армия, а другие силовые ведомства, армейские так и остаются от политики немного в стороне.
Это все относительно логично, учитывая особенности политической истории России. Куда более странно, что в ведомствах, занимающихся культурой, экономикой и так далее, тоже появляется очень большое количество людей в погонах.
Но если посмотреть на статистику — в настоящее время процесс прихода во власть бывших военных несколько замедлился.
Количество людей из силовых ведомств на 2007 год:
В администрации президента — 66,6 %
В правительственных структурах — 37 %
Среди губернаторов — 16,6 %
–
В целом по всей политической элите — 41 %
Количество людей из силовых ведомств на начало
2010 года:
В администрации президента — 51 %
В правительственных структурах — 36 %
Среди губернаторов — 7 %
–
В целом по всей политической элите — 31 %
Наиболее заметно уменьшение доли бывших военных среди губернаторов, что неудивительно — время показало, что губернаторствовать военные могут с трудом. Даже в Московской области, которую по-прежнему возглавляет генерал Громов, большие проблемы — она не может обслуживать внешний долг, масса проблем с землей, с управлением, с коррупцией, с энергетикой.
Участие высокопоставленных военных России во власти, по-вашему, это скорее полезно для России или скорее неполезно?
• Скорее полезно — 28 %
• Скорее неполезно — 36 %
• Затрудняюсь ответить — 36 %
С точки зрения социологии результаты опроса говорят о том, что люди не очень хорошо представляют, что военные как каста, как группа приносят во власть в плюсе или выносят из власти в минусе — об этом свидетельствует высокий процент затруднившихся ответить. И тут важно понять, что дает военное образование и военная служба для политика, принимающего решения.
Прежде всего военные никогда не были предназначены для политики, их к ней просто не готовили и не готовят. Поэтому их квалификация находится в стороне от понимания социальных или экономических проблем и умения их решать. Хотя, конечно, управление армией в целом — это тоже гигантская управленческая задача, которая дает немалый опыт. Среди плюсов военных во власти — они привносят порядок и возвращают субординацию. Минусы — они не подготовлены для участия в свободных дискуссиях и для учета широкого плюрализма — это вообще не их стихия. Они привыкли только подчиняться и отдавать приказы. Поэтому все, что связано с развитием дискуссии и плюрализма мнений, а следовательно, с развитием демократии — для них очень сложная проблема.
Если проанализировать мировой опыт, то можно прийти к выводу, что результаты прихода военных к власти бывают самые разные. Де Голль был избран в 1958 году, новая конституция Франции с более сильными президентскими полномочиями была одобрена, потом он был переизбран на второй срок. Эйзенхауэр — герой Второй мировой войны, бывший главнокомандующий армиями союзников в Европе, стал президентом совершенно демократическим путем. Корейские президенты, проводившие успешную модернизацию, — бывшие генералы, впрочем позже обвиненные в коррупции. С другой стороны, в Бирме у власти тоже генералы, но никакого порядка там нет, в стране хаос, нищета, по окраинам воюют сепаратисты. Пиночет — классический пример генерала, пришедшего к власти путем военного переворота, однако он провел в Чили неплохую экономическую модернизацию.
Общий вывод из всего этого можно сделать такой: не столь важно, как генералы приходят к власти — демократическим путем или путем переворота, — если они не вмешиваются непосредственно в экономическое управление, а доверяют это дело профессионалам, если они уважают законы и частную собственность — их правление может быть вполне успешным. Тот же Пиночет доверился американским советникам, набрал успешных технократов и сумел поднять экономику страны.
В то же время власть всегда плоха, когда она наполняется людьми только из одной профессии. Если одни балерины придут к власти или одни инженеры, тоже ничего хорошего не получится. Сейчас в России впервые не просто военный победил на выборах или был фактически назначен предыдущим президентом, а в целом произошла колоссальная концентрация во власти людей из спецслужб, доля которых хоть немного и уменьшилась, но по-прежнему непропорционально высока.
К тому же приведенные выше цифры статистики не совсем полны, поскольку часть людей работала нелегально и в своих биографиях никогда не отражала, что они действительно были разведчиками или контрразведчиками или занимались какими-то другими специальными делами. У них есть в биографиях некие хронологические дыры, по которым можно догадаться об их истинной профессиональной принадлежности. И с их учетом процент силовиков в высших эшелонах нашей власти доходит до умопомрачительных 77 %.
Вообще, для политики клановость — к сожалению, не редкость, а обычное явление. При президенте Буше-младшем во власти в США был «техасский клан», а в России в свое время были и «ставропольские», и «днепропетровско-молдавские» кланы. Но землячество не так опасно, как корпоративное объединение, потому что землячество не несет никаких общих идей или стереотипов поведения, это просто знакомые друг с другом люди, которые друг другу доверяют.
Плюс к этому есть одна общая черта у военных — они особенно сильны, когда государство в них нуждается, то есть когда есть враги, внешние или внутренние. И эти люди натренированы, «заточены» на обнаружение врагов, они всегда ищут врагов. И когда они оказываются на политическом Олимпе, они осуществляют политику именно таким образом — они постоянно ищут врагов, разоблачают их и наказывают.
В современной России это заметно на примере отношения к иностранцам, в том числе и к иностранным инвесторам. Страна отчаянно нуждается в притоке инвестиций, и при этом принимается фактически запретительное законодательство по отношению к иностранным инвесторам. Это не что иное, как последствия шпиономании, которая широко распространена в стране, и недоверия к иностранцам просто по определению — по старой, еще сталинской схеме — если иностранец, значит шпион.
Конечно, нельзя сказать, что никаких угроз такого рода совсем нет — они, безусловно, есть. Но не в таком количестве и выглядят они не так остро, как они сконцентрированы в головах людей, которые прошли специальную подготовку.
Но власть и связанная с нею ответственность мозги все же меняет, и бывшие военные вынуждены заниматься культурой, нанотехнологиями, Большой театр реставрировать, спорт поднимать. Они выходят из своего корпоративного сознания, они его меняют, расширяют. Потому что престиж страны становится их личным престижем. Поэтому серьезно занимающийся политикой и государственными делами военный больше не может быть выразителем интересов только своей корпорации, он ее понимает, любит, но все-таки уже не может служить исключительно ее интересам.
Есть и еще одна сторона прихода военных к власти — проникновение их после этого еще и в бизнес. Когда в Бразилии генералы отдали власть в начале 80-х годов гражданскому правительству, выяснилось, что во всех крупнейших бразильских корпорациях на самых различных позициях находятся бывшие военные. Там сохранялись корпоративные связи, сохранялись неформальные отношения и неформальный контроль со стороны военного сословия за целым рядом корпораций. И как говорят специалисты, их влияние сохраняется отчасти до сих пор, хотя прошло уже почти тридцать лет.
В России военные тоже широко и активно проникли в бизнес. Процесс шел все «нулевые» годы, и постепенно ситуация получилась такая, что, по крайней мере, в той зоне, которую можно назвать государственным бизнесом, то есть в крупных корпорациях с государственным участием, процент людей в погонах оказался достаточно значительным. Он не может быть очень большим, потому что для умелого управления бизнесом надо быть профессионалом. Но там и не нужно доводить процент присутствия военных до ста, главное — в лучших традициях Советского Союза иметь своего рода «комиссара» при командире (в нашем случае — главе предприятия или корпорации). По нынешним правилам игры, рядом с руководителем все время должен быть человек, который сам управлением не занимается, но наблюдает. Это есть также во всех бюрократических системах — например, из 10–15 заместителей министров один должен быть обязательно наблюдатель, так сказать, с Лубянки.
Военные, которые пришли в российскую власть, сейчас больше:
• Военные — 14,0 %
• Предприниматели — 81,5 %
• Затрудняюсь ответить — 4,5 %
• Военные — 61,1 %
• Предприниматели — 38,9 %
Этот вопрос имеет сразу много пластов. Во-первых, больше военные они или бизнесмены, связано с тем, чем эти люди занимались все эти годы. Если они давно пошли в бизнес, конечно, они уже стали бизнесменами. С другой стороны, все знают знаменитую фразу: «Чекист бывшим не бывает». Поэтому и бизнес бывшие военные ведут несколько специфически — как военные действия, где если противник не сдается, его уничтожают.
Но есть и положительное влияние, которое «люди в погонах» оказывают на любое дело, которым занимаются, — бизнес это, политика или что-либо другое. В любую сферу деятельности они приносят некоторую упорядоченность, устанавливают четкие правила, причем не обязательно публичные. Правила игры в России не всегда, и даже можно сказать — всегда не публичны. Часть их является открытой и описанной в нормативных актах — это называется законы, а другая часть является непубличной — договорная. И все знают, что нельзя преступать здесь какую-то невидимую черту, иначе это плохо кончится.
В России пришедшей к власти в конце 1999 года «военной корпорацией» была прежде всего проведена стабилизация. И сколько бы над этим ни шутили, это был шаг вперед, когда люди успокоились, стал расти уровень жизни, расти экономика — пусть этого и добились не самыми чистоплотными и правильными методами. Стали расти какие-то производства, много чего появилось нового. Но ресурс командной системы не так велик, поэтому со временем он исчерпался. Нефть упала в цене, и поддерживать нестабильную экономику стало нечем, поэтому власть устами президента Медведева вновь заговорила о необходимости новой модернизации.
Однако дело в том, что есть кирпичики, из которых сложена система, их можно переставлять по-разному, можно губернаторов выбирать или не выбирать — система от этого по сути не меняется.
В 2009 году политолог Михаил Афанасьев провел одно из первых серьезных исследований российских элит. Он взял и изучил двенадцать основных групп российской элиты «от Москвы до самых до окраин» и выяснил, что нынешняя полувоенная «вертикаль власти» поддерживается прежде всего двумя группами российской элиты —
И это совершенно логично — военная корпорация была призвана для того, чтобы навести порядок. Удалось ей это или не очень, но она свой ресурс исчерпала, поэтому стал необходим новый, более открытый и плюралистический общественный порядок. И это типичная ситуация для России, в которой всегда, независимо от политической системы, неофициально существовали две основные партии — силовиков и гражданских. Это было и в Российской империи, и в Советском Союзе, и сохранилось в Российской Федерации. Иногда силу брали гражданские — тогда начиналась либерализация, «оттепель», развивалась экономика. Но одновременно зачастую имели место процессы ослабления государства, роста прежде замороженных силовиками противоречий. И тогда призывались силовики, которые управляли более жестко, наводили свой казарменный порядок, но их губила экономическая неэффективность, и они в итоге заходили в тупик. Поэтому на смену им опять приходили гражданские. И сейчас в России продолжается очередной политический цикл, но вряд ли и он будет последним[14].
Что такое современная армия?
23 февраля в России празднуется День защитника Отечества, который в Советском Союзе назывался Днем Советской армии и Военно-морского флота, а первоначально был создан как День Красной армии. И впервые его как годовщину создания Красной армии отпраздновали 23 февраля 1919 года.
«Мучительно-позорные сообщения об отказе полков сохранять позиции, об отказе защищать даже нарвскую линию, о невыполнении приказа уничтожить все и вся при отступлении; не говорим уже о бегстве, хаосе, безрукости, беспомощности, разгильдяйстве… В советской республике нет армии».
День защитника Отечества 23 февраля — это типичная советская фальсификация. Причем окончательно она закрепилась в сталинские времена. Сам Ленин 25 февраля 1918 года опубликовал в «Правде» статью «Тяжелый, но необходимый урок», где откровенно говорится и о позорном бегстве отрядов с позиций, и об отказе частей только что созданной им Красной армии выполнять приказы. И Ленин не преувеличивал — известно, что Псков был занят небольшим отрядом немцев 24 февраля практически без сопротивления, а к Нарве немцы подошли 3 марта и заняли ее уже на следующее утро после недолгой перестрелки с отрядами Павла Дыбенко, наркома по морским делам, который ночью просто сбежал с позиции. Кстати, и Декрет о создании Рабоче-крестьянской Красной армии на самом деле был подписан Лениным 28 января. То есть ни к славным победам, ни даже к формальному дню рождения Красной армии 23 февраля не имеет ни малейшего отношения.
«Кстати сказать, приурочивание празднества годовщины РККА к 23 февраля носит довольно случайный и труднообъяснимый характер и не совпадает с историческими датами».
Если бы вопрос о дне рождения Красной армии решали военные историки, то они, скорее всего, сдвинули бы дату с весны на осень 1918 года. К середине сентября, благодаря усилиям целого ряда военных строителей, и прежде всего благодаря Льву Троцкому, Красная армия начала приобретать черты регулярной, управляемой и эффективной военной силы. Днем Красной армии можно было бы считать, например, 11 сентября. Если до этого Троцкому приходилось информировать Ленина в основном о поражениях, то 11 сентября, сообщая об успешном штурме Казани, где тогда засели белочехи, нарком впервые докладывал: «Солдаты Красной армии в подавляющем своем большинстве представляют превосходный боевой материал. Сейчас, когда организация сложилась в бою, наши части дерутся с несравненным мужеством».
В сам же день 23 февраля 1918 года, судя по всему, вообще никаких боев не было, а единственным важным событием было заседание ЦК большевиков, которое приняло немецкий ультиматум, ставший потом «Брестским миром». Тот самый позорный «Брестский мир», который отдал противнику огромные территории и треть населения страны, в том числе Россия потеряла Курляндию, Лифляндию, Эстляндию, Финляндию и Украину.
Потом этот странный по происхождению праздник вошел в «Краткий курс ВКПб», и с тех пор эта абсолютно фальсифицированная версия истории стала официальной.
Многие военнослужащие современной Российской армии знают, что праздник выдуманный и что ничего важного на самом деле 23 февраля не происходило. Но с другой стороны, этот праздник давно уже часть жизни, и особенно — жизни военных. Поэтому, когда говорят про 23 февраля, они не о бежавших бойцах Дыбенко вспоминают, не о Брестском мире, а о друзьях, с которыми этот праздник праздновали. Для большинства военнослужащих и особенно бывших военнослужащих этот праздник носит именно такой характер — дня встреч со старыми друзьями и дня воспоминаний. Это традиция боевого товарищества.
Конечно, этот праздник придумал Троцкий, утвердил Сталин, увековечил «Краткий курс ВКПб», потом переименовал Ельцин. Но для людей военных идеологическая подоплека не так уж важна — для многих куда важнее, что именно в этот день Штирлиц пек в камине картошку в знаменитом фильме «Семнадцать мгновений весны».
Поделиться книгой: