— А что сказать-то?

— Скажи, что зайду попозже.

— Смотри, Туз, — покачал головой Сурок. — Капитан не в гости тебя зовет.

Туз провел по лицу рукой, собираясь с мыслями. Идти к капитану ему не хотелось. Лежать в четырех стенах было невыносимо. Даже воздух Башни, ее узких коридоров и казематов, казался ему затхлым и нежилым. От этого воздуха раскалывалась голова и резало грудь. С лихорадочной поспешностью нацепив мечи, Туз выскочил во двор. На плацу лихо гарцевал Рыжий.

— Слезай, — крикнул ему сержант.

Рыжий оробел, но повод из рук не выпустил.

— Ты что?! — ощерился Туз и потянул из-за плеча меч.

Рыжего с коня как ветром сдуло. Туз прыгнул в седло и, перескочив лежащего на земле крикуна, вылетел со двора, едва не сбив с ног замешкавшегося в воротах караульного. Рыжий что-то закричал ему вслед, но Туз даже не обернулся.

Ворота Ожского замка были заперты, подъемный мост поднят. Туз рванулся к сторожевой башенке и пронзительно засвистел. Заспанное лицо стража появилось в проеме.

— Где ярл? — спросил его Туз.

— Благородный Гольдульф убыл сегодня в Бург, — отозвался конопатый страж, с любопытством поглядывая на меченого.

— Как убыл? — не поверил Туз. — А дочь?

— С ним уехала.

Туз отшатнулся, словно его с размаху ударили в лицо. Конь шарахнулся в сторону, едва не выбросив при этом всадника из седла. Конопатый Харни удивленно наблюдал за странным меченым, который медленно раскачивался в седле, как будто пытался и не мог избыть внезапно прихлынувшую боль. Харни покачал головой, вздохнул и побрел вниз со стены от греха подальше.

Капитан недобро усмехнулся, увидев в дверях Туза, но ничего не сказал. Молчун Тет уставился на вошедшего с нескрываемой злобой, его короткопалые морщинистые руки мелко подрагивали в нетерпеливом желании вцепиться в горло смутьяну. Жох и Рябый осуждающе помалкивали. Туз остановился у стола: свет чадящих лампад неровно падал на его осунувшееся лицо с покрасневшими, словно пылью посеченными глазами. Пауза явно затягивалась.

— Хорош, — выдохнул, наконец, Лось.

— Ярл Гольдульф бежал, — сказал Туз, как в воду прыгнул.

Ворон глухо крякнул, Тет вскочил было на ноги, но Лось жестом остановил его:

— Когда?

— Видимо, утром.

Капитан швырнул на стол золотые слитки:

— Откуда это у тебя?

— Взял у Гильдис. — Туз, опустив голову, вяло помахивал плетью, словно мух отгонял с собственных сапог.

— Почему ты не отдал мне золото ночью?

— Это заговор! — брызнул слюной Тет. — И Туз участник этого заговора. Потому и позволил Гольдульфу бежать. Как только в Лэнде узнают о золоте духов, толпы негодяев устремятся на наши земли.

— Надо было давно посчитаться с Хаарским, — бросил хмуро Рябый. — Я предлагал вам это еще три недели назад. Ты, Лось, был против, а теперь ищи ветра в поле.

— У нас прорыв стаи на носу, — раздраженно бросил Лось, — а ты хочешь затеять кровавые разборки с вассалами. Каким образом ты объяснишь владетелям свои действия? Свидетелей-то нет.

— Молчуны перестарались, — заметил Ворон. — Слизня ка надо было оставить в живых.

— Да какой из Слизняка свидетель, — махнул рукой Жох. — А ярла надо убрать тихо, чтобы комар носа не подточил. Эти слитки доказательство того, что он связан с нашими врагами с той стороны границы. Нельзя допустить, чтобы к заговору присоединились нордлэндцы.

— Правильно, — поддержал первого лейтенанта Ворон. — Надо послать за Гольдульфом погоню, вот хотя бы Туза, думаю, он справится. И вообще: зря ты, Тет, ополчился на сержанта — откуда ему знать наши тайны?

— Действительно, — в голосе Лося звучала ирония, — откуда ему все это знать?

— Я Тузу не верю, — недовольно покосился на Ворона первый молчун, — но решать вам. А с ярлом пора кончать, и с его дочерью тоже.

— Девка-то тут при чем? — поморщился Ворон. — Вряд ли ярл делился с ней своими планами.

— Если бы она хоть что-то знала, — хрипло отозвался Туз, — то никогда бы не показала мне золото.

— Резонно, — поддержал сержанта Рябый. — Я вообще не понимаю, в чем вы обвиняете сержанта — если бы не он, мы никогда не узнали бы о происках Хаарского.

— Никто его пока не обвиняет, — Лось недружелюбно покосился на второго лейтенанта, — но разобраться я должен, а если потребуется, то и наказать.

В ответ на отповедь капитана Рябый только плечами пожал. Вопрос, в принципе, был решен, и спорить больше было не о чем.

— Поедешь в Бург. — Лось жестко посмотрел Тузу в глаза. — Ярл Гольдульф должен умереть, владетель Нидрасский тоже. С девчонкой сам решай — если она много знает и проболтается, то не сносить тебе головы.

Тет попытался было возразить, но Лось упрямо покачал головой и продолжал гнуть свою линию:

— Рыжего не бери — молод еще. Да, — капитан покосился на Тета, — молчун с тобой поедет, у него свои дела в Бурге, но в случае надобности он тебе поможет.

К удивлению Туза, первый молчун Башни сразу успокоился и даже весело глянул на сержанта:

— Негор — большой знаток буржских закоулков.

От змеиной улыбки молчуна Тета и без того нерадостное настроение Туза испортилось еще больше.

Глава 6

ДОРОГА

Рыжий волчком крутился вокруг Беса, искательно заглядывая ему в глаза и беспрерывно в чем-то убеждая. Бес отмахивался от него, как от надоедливой мухи. Заметив Туза, Рыжий метнулся, было, к нему, но сержант решительно оборвал его излияния в самом начале. Обиженный крикун отошел к стене и до самого отъезда бросал на Туза то негодующие, то умоляющие взгляды.

Место Рыжего занял худой и нескладный меченый, с очень подходящим ему прозвищем Сухой. Не обращая внимания на насмешливые замечания Беса и Ары, Сухой прилежно готовил к походу своего коня.

— Бульдог не чаял, поди, как от него избавиться, — ехидно заметил Бес сержанту, — а мы раскатились: здравствуйте — пожалуйте.

— Не хуже он Рыжего, во всяком случае, — оборвал товарища недовольный вмешательством Туз.

Бес искренне изумился такому сравнению:

— Через год из Рыжего вырастет не меченый, а орел! Этот же так и останется ощипанным вороном.

— Вот через год и приходи, — отозвался Туз.

Бес вздохнул и, бросив на Рыжего сочувственный взгляд, развел руками. Сделал он действительно все, что мог, но мечта крикуна побывать в Бурге разбилась вдребезги о непреклонность сержанта. Видимо, отправлял их капитан не на прогулку, иначе к чему бы такие строгости.

— Обоз готов? — спросил Туз у появившегося на конюшне Сурка.

— Две телеги нагружены под завязку.

— Кони-то выдержат?

— Возницы клянутся, что выдержат.

— Врут, — вмешался Бес, — дал бы Сурок приказному пару раз по морде — было бы у нас сейчас четыре подводы. Знаю я этого жука.

Туз в ответ на замечание Беса промолчал, но, выйдя во двор, крикнул приказному, чтобы гнал еще одну подводу. Сурок, кажется, обиделся, но Тузу сейчас было не до Сурка. Дело предстояло нешуточное, и второй ошибки ему не простят. Поэтому он готовился к походу с особым тщанием. Кто знает, что их ждет на дороге, да и в самом Бурге. Тузу не давала покоя странная улыбка на губах первого молчуна Башни. Чему, собственно, так радовался Тет? Страшная мысль приходила Тузу в голову — что, если капитан с молчуном сговорились за его спиной? Сержантов в Башне три десятка, почему бы не пожертвовать одним, самым строптивым, чтобы сохранить единство и спокойствие? Туз гнал предательскую мысль, но она возвращалась снова и снова. Может быть, именно поэтому он с самого начала пути то и дело высылал дозоры и беспокойно оглядывался по сторонам, к немалому удивлению своих людей.

— Что ты суетишься, сержант? — не выдержал Бес. — Мы на своей земле — кто здесь осмелится тронуть меченого?

Туз в ответ только нервно покусывал губы. Даже с Бесом он не мог поделиться своими сомнениями, хотя тот в любом случае не продаст. Но Бес ни за что не поверит, что капитан Башни способен подставить под смертельный удар своего сержанта. А спорить сейчас, да еще по столь щекотливому поводу, не хотелось.

Путь до Бурга неблизкий, а Тузом еще и нехоженый. Хотя до Расвальгского брода, соединяющего Приграничье с Лэндом, сержанту добираться приходилось, и он пока что уверенно вел своих людей по лесным дорогам, заранее определяя места ночевок в прилегающих селениях. Встречали меченых не то чтобы с радостью, но с почтением, выделяя лучшее жилье под постой. Можно было бы наведаться в гости к владетелям, но Туз хижинам доверял больше, чем дворцам.

— Знакомые места, — заметил Ара, оглядываясь кругом.

— Точно, — подтвердил Чиж. — Вон за тем деревом успокоили мы с Волком двух чудаков, вздумавших мечами махать.

— Чему ты радуешься? — осудил легкомысленный смех товарища Сурок.

— Тебе бы Сурок не меченым быть, а священником в Ожском замке. — Чиж улыбался, но в глазах его читалось раздражение.

— Эй, Бес, — Ара поспешил перевести разговор на другую тему, дабы не допустить серьезной ссоры, — ты свою Даллу еще не забыл?

— Пошел к черту, — огрызнулся Бес.

Был он уж что-то слишком мрачен в это солнечное утро. Смущенный Ара умолк, почесывая затылок. Туз тоже вспомнил эти места. Где-то там, за невысоким холмом, находилась деревня. Это был их первый настоящий бой, с кровью и болью. И трупами, которые они впервые оставили за спиной. Собственно, никакой драки не предполагалось все было заранее обговорено с владетелем Хенгистом, но мужики взбунтовались, и пришлось-таки поработать мечами.

— Спишь, сержант? — Бес улыбнулся не свойственной ему неуверенной улыбкой.

Далла была перовой любовью Беса, и он отчаянно боролся, не желая расставаться с ней. Даже капитан заколебался, но вмешался Тет, и Далла с дочерью вынуждены были покинуть Башню. С этой минуты Бес люто возненавидел молчуна.

— Поезжай, — сказал Туз. — Ждать тебя будем за деревней, нам лишние глаза ни к чему.

— Эх, — сказал Ара, провожая глазами Беса, — опять ему масленица, а нам великий пост.

— Может, заедем к Хенгисту? — встрепенулся Чуб. — Который день уже в седлах, пора бы расслабиться.

Меченый с надеждой покосился на сержанта, но тот даже головы не повернул в его сторону. Чуб сожалеюще вздохнул — благородный Хенгист Расвальгский славился своим гостеприимством.

Кудлатый мужичонка свалился с заморенной клячи прямо на землю и тут же вскочил, потирая ушибленный бок. Оторопевшие при его появлении мужики растерянно смотрели, как он ловил ртом воздух. Наконец кудлатый обрел утерянный после удара о землю дар речи и замахал руками.

— Меченые у Червивой балки. Вот. — Он широко раздвинул кривые грязные пальцы, показывая количество меченых. — Один уже в деревне, у твоей, Гунар, хаты.

Гунар, высокий широкоплечий мужик, помрачнел лицом и отшвырнул тяжелое бревно в сторону, едва не придавив при этом напарника. Смерды зашевелились, загалдели: те, кто посмелее, хватались за топоры, более робкие, опасливо озираясь по сторонам, потянулись в заросли.

— Стойте, — поднял руку Гунар, — их же только десять.

— Всего-то, — хохотнул кудлатый. — Да нам и с одним не справиться, если он за мечи возьмется.

— Правильно, — поддержал кудлатого степенный мужик с редкой бородкой, староста деревни. — Мало нас покалечат, так еще и деревню спалят.

— Да они, похоже, мимо едут, — сообщил кудлатый.

— Так чего же ты, баламут, шум поднял, — заорали на него мужики.

— А что я? — растерялся кудлатый. — Говорю же: один к хате Гунара подъехал, я на коня — и к вам.

— Может, просто воды захотел испить?

— Ага, — согласился кудлатый. — Или под подол заглянуть. Тем более к Гунаровой бабе у них дорожка топтаная.

Гунар бросил на кудлатого бешеный взгляд и с силой вогнал свой топор в ствол ближайшего дерева. Мужичонка аж присел от испуга и на всякий случай метнулся за спины соседей. И что, спрашивается, сердиться? Как будто для него новость, от кого у Даллы дочка. А с каких шишей он жить начал, как не с Даллиных золотых, полученных в Башне. Пришел-то Гунар в Приграничье совсем голым, с десятком таких же оборванных вестлэндцев. Большинству его земляков пришлось к владетелю Хенгисту в закупы идти, а этот пристроился к Далле и за ее деньги землю арендовал. А теперь, видишь, закипятился. Скажи, какие гордецы произрастают в Вестлэнде. Не одна Далла в деревне помеченная. Так ведь другие мужики помалкивают.

— Ты, — указал староста на кудлатого, — поезжай к владетелю Хенгисту и обскажи ему, что и как. А ты, Гунар, бери парней и бегите в деревню. Схоронитесь там где-нибудь в кустах, и чтобы без баловства. — Староста погрозил парням пальцем. — Если баб пощупают, так убыток невелик, сидите и не рыпайтесь, а если увозить начнут, тогда вступайтесь, пожалуй, — Последние слова староста произнес уже куда менее уверенно, оглядываясь на притихших односельчан. — И не ввязывайтесь в драку, добром постарайтесь уговорить. Сошлитесь на владетеля Хенгиста, он с Башней в ладу живет.

Парни бегом бросились к деревне, остальные с тревогой смотрели им вслед.

— Зря ты Гунара послал, наломают дров. Вспомните, что пять лет назад было: четыре дурака связались с мечеными, а мы едва крова не лишились.

— Пусть бы владетель Хенгист с ними разбирался.

— Бабы-то наши, — нерешительно возразил кто-то.

— Меченые в своем праве, не из воздуха же им детей делать.

— Жили бы как все люди, — вздохнул староста.

— Всякий да каждый на вохра не полезет и Змеиное горло не прикроет.

— Пошли кого-нибудь вдогонку, — посоветовали старосте, — пусть придержит Гунара. А то и сам пропадет, и деревню погубит. За убитого меченого всех нас с навозом смешают. Башня, шутка сказать.

— Всем идти надо, Не звери, чай, эти меченые, коли их наши бабы рожают. Не отобьемся, так хоть отбрешемся.

Мужики, негромко переговариваясь между собой, потянулись к деревне, то и дело останавливаясь и тревожно озираясь по сторонам.