Метагалактика 1995 № 1

«Все, сударь.»

«Странное пророчество, — задумчиво молвил Максимилиан. — Я должен отправиться во Вратиславский замок, чтобы на бале призраков отомстить убийце своей невесты и соединиться с ней…»

«Я повторила то, что мне нашептали духи земли и подземных вод, а им дано прозревать будущее, — ответила старуха. — Больше я ничего не могу для тебя сделать.»

Максимилиан слышал о развалинах Вратиславского замка как о самом страшном месте в Карпатах. Раз в году на свой бал сюда слетаются призраки, обитающие на старинных заброшенных кладбищах, в лесах, болотах и в древних замках. На миг его сердце сжалось от ужаса. Но мысль о Луизе заставила его отбросить сомнения. Он подхватил плащ и вышел из хижины.

«Что ж! — крикнул он, вскакивая на коня. — Если так угодно небу, то я отправлюсь во Вратиславский замок и пусть свершится то, что мне предопределено! Жизнь опостылела мне после гибели Луизы!»

…Пронзительный свист заставил его вздрогнуть и выпрямиться в седле. Увлеченный воспоминаниями, Максимилиан не заметил, как они с Гроцером подъехали к крепостной стене, разрушенной во многих местах, но все еще сохранявшей внушительный и грозный вид. На верхушке надвратной башни между зубцами горел факел и виднелись бородатые головы стражей, высматривающих на дороге своего главаря.

Гроцер издал ответный свист и подъемный мост со скрежетом пополз вниз. По опустившемуся мосту процессия переехала через ров, наполовину заваленный мусором, и втянулась под арку низкой башни.

Они выехали на пустой двор, заросший травой. За их спинами зловеще загремела опускающаяся решетка, преградив выход. Посередине двора был колодец, а вдоль стены тут и там были разбросаны деревянные времянки разбойников. Из подвальных дверей выглядывали лохматые, пестро одетые женщины. В сводчатых нишах разбойники в драных сюртуках играли в карты на каменных плитах.

Гроцер спешился. Максимилиан последовал его примеру.

— Возьми у его благородия коня, — приказал Гроцер подбежавшему подростку. — Скакун ему больше не понадобится.

Разбойники встретили дружным хохотом слова главаря.

— Заодно пусть отдаст кошелек! — скалил зубы рыжий бандит с серьгой. — Все равно за золото он не купит расположение привидений!

— Заткнись, Дремба! — перебил его одноглазый, который после поединка проникся к Максимилиану уважением. — У тебя только одни деньги на уме. Зачем они тебе? В твоих руках они все равно, что вода: все спускаешь в карты да тратишь на баб!

— Считай, что он уже мертвец! — не унимался Дремба. — На том свете кошелек ему не понадобится! Возьмем его золото и разделим по-братски!

Гроцер властным жестом заставил людей умолкнуть.

— Дремба прав, — сказал он. — На башне тебе, сударь, деньги будут ни к чему. А если ты возьмешь их с собой, то и нам они не достанутся, потому что никто из нас не пойдет туда, твое тело так и будет там лежать, пока не рассыпется в прах. Так что отдал бы ты Мне свой кошелек. Клянусь честью, если случится чудо и завтра ты явишься перед нами живой, то я верну его тебе в целости.

Ни слова не ответив, Максимилиан вынул из кармана кошелек и бросил главарю. Гроцер взвесил его в руке, с усмешкой покачал головой: кошелек дворянина был слишком тощ.

— Так могу я все-таки узнать причину твоего желания попасть на бал призраков? — главарь, сощурив глаз, пристально посмотрел на Максимилиана. — Старинное предание гласит, что человек, оказавшийся на празднестве привидений, может многое узнать. Ему будто бы открываются места, где спрятаны древние клады, он может вопрошать о будущем, а пять лет назад здесь объявился один чудак, который хотел выведать у призраков тайну философского камня… — Гроцер осклабился. — Мы пропустили его на башню и с тех пор больше не видели… Ты, наверное, тоже хочешь что-то узнать у них?

— Мне было предсказано, что сегодняшней ночью призраки помогут мне отомстить убийце моей невесты, — печально ответил Максимилиан. — Это произошло два месяца назад в глухом лесу в окрестностях моего карпатского поместья. Мы с Луизой обручились еще в Париже. Там же мы рассчитывали пожениться, но внезапная болезнь моего отца заставила меня спешно выехать на родину. Я рвался назад, в Париж, где меня ожидала невеста, но болезнь отца затянулась, и Луиза, которая горячо любила меня и тяготилась нашей разлукой, согласилась приехать сюда и венчаться в нашей сельской церкви… Я узнал о случившемся поздно вечером от ее кучера и лакея. Смертельно перепуганные, они пешком добрались до моего дома. В лесу на карету напал дерзкий и злобный разбойник, он с первого же выстрела наповал уложил одного из лакеев, ударом сабли ранил кучера и обратил в бегство второго лакея… Луиза оказалась в руках этого грязного животного… — голос Максимилиана задрожал, рука непроизвольно сжала эфес шпаги.

— И ты его, конечно, не нашел, — предположил Гроцер.

Максимилиан метнул на него гневный взгляд.

— Ночь была темна, а лес велик, — взяв себя в руки, ответил юноша. — Я и мои люди искали убийцу несколько дней, но он как в воду канул… В брошенной карете я нашел тело моей невесты… Злодей унес с собой то немногое, что было у нее, он не постыдился даже сорвать с нее золотую цепочку с жемчужным медальоном в форме трилистника — мой подарок в день нашей помолвки… Одна старая ворожея, которая живет в горах, предсказала мне, что призраки Вратиславского замка помогут мне найти убийцу, — добавил Максимилиан, помолчав. — Предчувствие говорит мне, что ее слова сбудутся.

— Опомнись! — взвизгнул Дремба. — Ты погибнешь среди привидений! Они убьют тебя, высосут твой мозг, выколют глаза!..

— Сбросят с башни! — вторил ему усатый толстяк.

— Тебе лучше остаться с нами, — поддержал их Гроцер. — Подыматься наверх в такую ночь — это чистое безумие!

Юноша отрицательно качнул головой.

— Да свершится воля всевышнего, — молвил он тихо и перекрестился.

— Не пускайте его! — голосил Дремба. — Разве вы не видите, что он сумасшедший?

Разбойники, окружавшие Максимилиана, согласно закивали головами, несколько рук протянулось к юноше и схватило его, намереваясь насильно отвести в подвал.

Главарь, обнажив шпагу, заставил своих людей податься назад.

— Он не похож на сумасшедшего! — рявкнул Гроцер. — Если он этого хочет — пусть идет, мы не вправе удерживать его, тем более я дал ему слово.

— Я рад, что ты не забыл о нем, — с учтивым поклоном заметил Максимилиан.

— Чего глаза вылупили! — закричал Гроцер на своих сотоварищей. — Надвигается гроза, быстро расседлывайте лошадей и уводите их в подвалы! А вам, сударь, — он обернулся к Максимилиану, — надо бы поторопиться, если вы хотите до наступления полуночи подняться на вершину одной из этих башен.

— Я иду, — сказал Максимилиан. — Прощайте и молитесь обо мне.

Он повернулся и шагнул в направлении центрального здания, как вдруг перед ним, широко расставив ноги, встал Зигмунд. Одна рука разбойника была засунута за пояс, в другой был зажат горящий смоляной факел.

— Ты так и пойдешь, даже не узнав путь? — спросил одноглазый.

— Разве туда трудно попасть?

— При дневном свете — не слишком. Но в сумерки…

— Войдя в здание, ты обнаружишь целый лабиринт коридоров и зал, — вмешался Гроцер. — Не зная нужной лестницы, ты можешь всю ночь проплутать и не подняться на башню.

— Нужной лестницы? — на лице молодого человека мелькнула растерянность. — Но я непременно должен попасть на бал призраков!

— Если тебе так охота сунуть голову в пасть к сатане, то я могу проводить тебя до второго этажа, — сказал Зигмунд.

Гроцер присвистнул от изумления.

— Ты хочешь сейчас пойти туда?

— Что с того? — Зигмунд пожал плечами. — Десятки раз мне приходилось бывать на волосок от гибели, так что испытаю-ка я судьбу еще раз. Тем более призраки начнут слетаться только после полуночи, а до тех пор я успею проводить нашего гостя до лестницы и вернуться назад.

— Ну, как знаешь. — Гроцер повернулся и зашагал к кострам, на которых женщины жарили мясо. Его приближенные гурьбой направились за ним.

Молодой барон с признательностью взглянул на Зигмунда.

— Вы великодушный противник, — сказал он.

— Я не шутя намеревался заколоть тебя, сударь, и вправе был ожидать от тебя того же самого, — возразил одноглазый. — Но ты сохранил мне жизнь. Так что за мной должок… Однако поторопимся, — он озабоченно посмотрел на небо. — Через полчаса настанет темень, хоть глаз выколи.

— Я готов.

— Тогда идем.

Сопровождаемые любопытными взглядами товарищей Зигмунда, сидевших в отдалении у костров, они направились к зияющему чернотой входу в центральное здание. В той части замкового двора, куда они держали путь, не видно было ни одной живой души: банда Гроцеpa обитала в противоположном конце двора, ближе к крепостной стене.

Холодом преисподней веяло от темного проема. Когда Зигмунд внес в него факел, темнота, казалось, почти не расступилась перед его светом. Едва путники вошли внутрь, как начался дождь; им в спины ударил резкий порыв ветра с холодными каплями. Осторожно ступая в потемках, Максимилиан различал очертания выщербленных колонн и сводчатые арки, за которыми начинались галереи, уводящие куда-то во мрак. Одноглазый уверенно шагал по заваленному камнями и щебенкой полу. Внезапно под потолком раздался пронзительный писк, что-то захлопало, путники невольно втянули головы в плечи и, проследив направление удалявшегося звука, увидели в слабо освещенном дверном проеме силуэт вылетающей из здания совы.

— Тьфу, напугала, проклятая, — Зигмунд передернул плечами. — Никогда не вхожу сюда вечером, — добавил он, продолжая движение вдоль растрескавшейся стены. — Только днем, когда в окна светит солнце и со мной друзья… Говорят, последний владелец замка, князь Богуслав, где-то здесь припрятал золото…

— И вы его искали?

— Да, но нашли всего одну серебряную монету, которую потом пришлось выкинуть. Она принесла несчастье нашедшему ее человеку… Все, что здесь лежит — проклято и заколдовано, ни к чему не прикоснусь, даже к груде золота, если она попадется… И тебе не советую…

Они шли вдоль ряда колонн. Свет факела падал на столбы, с которых облетела штукатурка; за столбами показывались входы в какие-то галереи, временами попадались лестницы, одни из которых круто взбегали вверх, другие уводили вниз, в мрачные подвалы, откуда до слуха Максимилиана долетали какие-то странные скрежещущие звуки, навевавшие невыносимый ужас

— Вон та лестница ведет на второй этаж, — сказал одноглазый, факелом показывая на дальний конец залы.

Максимилиан, сколько ни вглядывался в темноту, ничего не мог разглядеть.

— Так уж и быть, поднимусь вместе с тобой, — добавил Зигмунд после некоторых колебаний.

— До полуночи времени еще много — больше часа, — заметил Максимилиан. — Я думаю, нам пока нечего опасаться.

— Плохо ты знаешь Вратиславский замок, — ворчливо отозвался его спутник. — Доводилось ли тебе слышать о Лиловой Даме — жене князя Богуслава? По слухам, он ее тайно замучил и убил, и с тех пор ее призрак бродит здесь по ночам. Тем, кто его увидит, грозят страшные несчастья… — Зигмунд подошел к лестнице и, высоко держа факел, стал подниматься по щербатым ступеням. — Предание говорит, что князь Богуслав пытал своих пленников, упиваясь их предсмертными муками. Души многих из них не нашли успокоения и появляются здесь в образе светящихся фигур… А после своей смерти и князь Богуслав присоединился к ним. Многие узнавали его голос в криках, раздающихся в этих темных галереях… Наследники Богуслава продали замок, но и новые владельцы прожили здесь недолго. Призраки выжили людей… Уже много лет в этой твердыне никто не живет, она стоит, постепенно разрушаясь… А лет пятнадцать назад тут появился Гроцер со своими людьми…

— И вы не побоялись привидений?

— Сначала боялись, конечно. Но у Гроцера не было другого выхода. За нами по пятам шел целый полк императорских солдат. Эти стены, можно сказать, спасли нас… Австрийский полковник оказался трусом, он и слышать не хотел, чтобы войти в замок. Его отряд расположился в долине, отрезав нам путь к дороге, что ведет на Оломоуцкий тракт. Он надеялся, что голод заставит нас сдаться… Осада продолжалась почти целый год, но мы выдержали; в замке есть вода, а окрестные горы поставляли нам фазанов и диких коз. В конце концов австрийцы ушли, а мы так привыкли к этим подвалам, что решили остаться в них… И в этом есть смысл. Едва ли сыщется полицейский, который осмелится сунуться сюда, тем более ночью…

Поднявшись по лестнице, они двинулись по низкому сводчатому коридору.

— На второй этаж рискуют подниматься только Гроцер, я да еще двое-трое наших людей, — шепотом сообщил Зигмунд. — Чем дальше идешь по этим чертовым лестницам, тем больше риск напороться на какого-нибудь призрака…

— Ты встречался с ними?

— Бог миловал пока… Правда, я не раз видел их издали, когда ночью смотрел на окна замка… В окнах иногда показываются белые фигуры…

Он умолк и остановился. Коридор кончился. Путники стояли на пороге просторной залы с необъятным потолком, до которого не доставал свет факела. Залу по периметру огибала сводчатая галерея, отделенная от нее колоннадой.

Максимилиан вздрогнул: издали, со стороны лестницы, по которой они поднялись сюда, послышались леденящие душу завывания.

— Это ветер, — едва разжимая зубы от страха, проговорил Зигмунд. — Дальше тебе придется идти одному.

— Спасибо и на этом. Один бы я ни за что не нашел путь в этих галереях…

Максимилиан вынул из кармана свечу и зажег ее от факела. Едва он выпрямился, держа ее перед собой, как Зигмунд со сдавленным воплем отпрянул. Вскинулась его рука, дрожащий палец показывал куда-то в темноту. Максимилиан всмотрелся в ту сторону и увидел вдалеке за колоннами бесформенное лиловатое пятно, словно там горела странно сияющая свеча. Пятно двигалось, перемещаясь от колонны к колонне.

— Это она… — прошептал разбойник, пятясь назад. На его лице выразился ужас — Она… О Боже!..

— Ты думаешь, это Лиловая Дама?

— Бежим, бежим отсюда, сударь. Выкинь из головы свою блажь… Бежим с мной, если хочешь остаться в живых!.. — он попытался схватить Максимилиана за руку, но тот решительно отстранился.

В груди у молодого барона все оледенело от нахлынувшего ужаса, однако он постарался взять себя в руки.

— Нет, я пойду наверх, — сказал он нарочито громко. — Если ты не совсем потерял рассудок от страха, покажи мне лестницу, которая ведет на вершину башни.

Лицо Зигмунда помертвело.

— Если ты хочешь попасть наверх, то тебе придется пройти мимо нее… — выдавил он. — Ты видел двери, из которых она появилась?… Там лестница… единственная лестница, которая приведет тебя на вершину… Неужели ты пойдешь, не побоявшись привидения? Вернемся, вернемся, пока оно еще далеко…

Порыв ужаса качнул было Максимилиана вслед за попятившимся Зигмундом, но в следующее мгновение он опомнился. Пленительное личико Луизы мелькнуло в его отуманенном сознании, вспомнилась ужасающая картина, увиденная им на лесной дороге: карета с распахнутыми дверцами и наполовину вывалившееся из них бездыханное тело его любимой…

— Нет, я пойду, — стиснув зубы, проговорил Максимилиан и выше поднял свечу.

Разбойник с воплем бросился в галерею и через минуту свет его факела исчез за поворотом.

Лиловый призрак начал таять, когда Максимилиан двинулся в его сторону. Спустя несколько мгновений в зале уже царил кромешный мрак. Пройдя между колоннами и приблизившись к тому месту, где появился призрак, Максимилиан действительно увидел узкую изгибающуюся каменную лестницу, уводившую наверх. Юноша зашагал по растрескавшимся ступеням. Свет свечи ложился на кирпичную кладку стен и сводчатый потолок.

Временами в стенах попадались окошки, похожие на бойницы. За ними гремел ливень, из них на лестницу врывался ослепительный блеск молний. Раскаты грома сотрясали башню до основания, казалось, еще удар — и древнее строение рухнет, погребя под собой одинокого смельчака… Одолев лестничный марш и пройдя заваленную обломками площадку, Максимилиан вступил на следующую лестницу.

Помимо окон в стенах начали появляться широкие трещины и даже целые проломы. Порывы ветра с дождем шумно набрасывались на путника. Максимилиану приходилось прикрывать ладонью дрожащий огонек свечи.

На пятом лестничном марше до его слуха донеслось журчанье. Оно приближалось; Максимилиан, поднимаясь, вдруг обнаружил, что навстречу ему стекают красные струйки. Он похолодел. Несомненно, это была кровь! Журчанье усилилось, и вскоре уже не струйки, а целые ручьи текли навстречу путнику, перекатываясь со ступени на ступень. Сапоги Максимилиана были в крови по самую щиколотку, страх душил его, но все же он продолжал подниматься.

Лестница кончилась, путник вошел в просторную сумеречную залу, куда из широких проломов в стенах вливался мертвенно-белый свет молний. В мгновенья этих вспышек свеча совершенно слепла в руках Максимилиана и зала таинственно озарялась.

Максимилиан замер на ее пороге, пораженный ужасающим зрелищем, открывшимся его глазам. Посреди залы на постаменте возвышался широкий черный гроб без крышки. В нем бурлила и пенилась кровь, переполняя его и переливаясь через края, затопляя пол и ручьями устремляясь вниз по лестнице. Кровь постоянно прибывала, словно из кошмарного чрева гроба бил родник. Постамент окружали четыре коленопреклоненные фигуры в темных плащах с капюшонами, низко надвинутыми на лица. Не обращая внимание на струящуюся вокруг кровь, фигуры стояли неподвижно, подобные безмолвным стражам. Ни один из них не пошевелился, когда в залу со свечой вошел Максимилиан. Зато сильнее забила кровь из страшного гроба, заколыхалась, забурлила, волны с плеском начали рушиться на пол, разбиваясь в брызги.

Справившись с оторопью, юноша зашагал к двери, находившейся в противоположном конце залы. За дверью виднелась лестница. Почти дойдя до нее, он еще раз взглянул на гроб… Из кровавой ванны поднималось невыносимо жуткое существо. Показалась зеленая чешуйчатая голова, похожая на змеиную, по ней обильно стекали кровавые струи. Текли они и по когтистой руке, поднявшейся из наполненного кровью гроба вместе со страшной головой.

Чудовище издало рычание, круглые выпученные глаза злобно вперились в пришельца. Тут шевельнулись и темные фигуры; Максимилиану показалось, что они вот-вот поднимутся с колен… Не дожидаясь, когда это произойдет, он попятился и с гулко бьющимся сердцем бросился вверх по лестнице. Зала со страшным гробом осталась далеко внизу, смолк плеск льющейся крови. Лестница плавно изгибалась по периметру башни. Тишину разрывали раскаты грома, из бойниц дуло и свечной огонек метался, грозя потухнуть, над головой юноши бесшумно проносились летучие мыши…

Пройдя весь бесконечно длинный лестничный марш, Максимилиан вступил в последнюю, верхнюю залу. Она была просторна и абсолютно пуста. За большими островерхими окнами виднелись отвесно падающие струи ливня. Из залы три дверных проема выходили на узкий балкон, концентрически опоясывавший вершину башни; перила, видимо, давно обрушились и площадка балкона обрывалась многометровой пропастью. Эхо громовых раскатов перекатывалось под купольным сводом. Ветер дул изо всех дверей, окон и обширных проломов в стенах. Тщетно Максимилиан старался уберечь огонь свечи: заметавшись, фитилек потух. Но спустя минуту он обнаружил, что света зарниц вполне достаточно, чтобы обозревать всю залу до самых отдаленных окон.

Страх, пережитый им в нижней зале, еще не совсем отпустил его, гнетущие предчувствия заставляли учащенно биться сердце. Максимилиан переходил от окна к окну, останавливался у дверей балкона. Сколько он ни старался, он не мог обнаружить ни единого намека на присутствие призрачных существ, юноша даже начал сомневаться, происходят ли вообще их жуткие сборища.

Ближе к полуночи дождь стал редеть. В тумане струй обозначились угрюмые силуэты двух соседних башен. Зала, где оказался Максимилиан, находилась вровень с их вершинами. Тучи относило в сторону, ливень кончался, все отдаленнее и глуше ворчал гром; зарницы еще продолжали мелькать, но уже не были такими яростными, сочными, как четверть часа назад. В разрывах туч показались звезды. На их фоне отчетливо виднелись соседние башни, внизу различались замковые строения, крепостная стена, а еще дальше открывалась величественная панорама горных вершин.

Вглядываясь в звездный сумрак, озаряемый молниями, Максимилиан заметил приближающиеся к замку с разных сторон легкие, слабо светящиеся облачка. Эти мерцающие сгустки породили сильную тревогу в душе юноши. Он отошел в глубину залы и, остановившись у ниши, со страхом наблюдал, как в залу из окон, проломов и балконных дверей влетают десятки бестелесных созданий, словно сотканных из тусклого, струящегося света. Юноша почувствовал, как по его спине текут струйки холодного пота. Его всего сотрясал озноб, сердце билось учащенно и стучало в висках, как молот.

Влетая в залу, бесформенные светящиеся пятна опускались на пол и обретали человеческие формы. Полупрозрачные светящиеся фигуры начинали расхаживать, кланяться друг другу и заводить беседы. Пришельца они, похоже, не замечали. Призрачные дамы и кавалеры проходили совсем рядом с оцепеневшим от ужаса юношей и никто не поворачивал в его сторону головы, а если и взглядывали на него, то смотрели как сквозь воздух, как будто его и не было здесь.

Среди призраков были старики и совсем еще молодые люди. Иные из них были одеты в сотканные из мерцающих лучей одежды, какие носили в глубокую старину, на других Максимилиан узнавал наряды своего времени — длиннополые сюртуки, кружевные жабо и треуголки. Встречались фигуры и вовсе обнаженные, среди последних особенно много было молодых женщин, поражавших красотой. Однако, вглядевшись в прекрасные черты их холодных, словно застывших лиц, Максимилиан замечал в них что-то ведьмовское, отталкивающее.

Пожилой мужчина в круглом стоячем воротнике, в старинной одежде, с мечом на поясе, и высокая дама в длинном платье, струившемся за ней по полу, остановились возле Максимилиана. До него долетели их голоса, похожие на шелест листопада.

— Я отправила на тот свет пятьдесят пять человек, — говорила призрачная дама, — а тот, кого мне нужно было умертвить в первую очередь — какая досада! — скончался своей смертью…