Помоги проекту - поделись книгой:
Как известно, до своего рождения ребенок в чреве здоровой матери полностью изолирован от ка- ких-либо микроорганизмов. Стерильное состояние прекращается уже в момент родов, а затем постепенно в течение недель и месяцев после своего рождения малыш «набирает» из окружающей среды, от родных и близких микроорганизмы, заселяющие его кожу и слизистые оболочки. Эти микробы в основном не только безопасны, но и совершенно необходимы. Они участвуют в переваривании пищи, восполняя отсутствующие у человека катализаторы для расщепления ее грубых компонентов. Они же снабжают нас некоторыми витаминами и регулируют обмен веществ. На границах нашего тела — слизистых оболочках и коже — «сожительствующие» с нами микроорганизмы (симбионты) стоят на страже открытых во внешний мир поверхностей, препятствуя попаданию на них инфекции. Все это давно изучено.
Но у симбионтов есть еще одна примечательная функция — они пока еще не вполне понятными способами управляют возрастным становлением иммунной системы и, по-видимому, регулярно стимулируют ее на протяжении всей жизни человека.
Об этом стало известно уже несколько десятилетий назад, когда лабораторных животных научились выращивать из поколения в поколение в условиях, исключающих еще до их рождения контакт с ка- кими-либо микроорганизмами. Кролики, крысы, мыши, находясь в полной изоляции от внешнего мира и получая стерильную пищу и питье, росли в своих клетках, размножались, но не имели сколько-нибудь полноценной иммунной защиты: она сохранялась в недоразвитом состоянии, как в период внутриутробного развития организма.
Нечто подобное происходит и с иммунной системой тех особей, у которых ее разрушили воздействием больших доз ионизирующей радиации или сходных с ней по действию лекарственных препаратов. Такие животные вне своих клеток совершенно беззащитны.
Некоторые читатели, возможно, помнят уже ставшую историей судьбу американского мальчика, больного лейкозом, которого для избавления от раковых клеток подвергли сильному облучению и действию лекарственных препаратов. Одновременно с опухолевыми клетками были разрушены и клетки иммунной системы. В то время для лечения таких больных еще не применяли вливание клеток костного мозга доноров. Поэтому, чтобы оградить мальчика от инфекций, его поместили в стерильную камеру, как лабораторных животных. Гулял он в скафандре. История закончилась печально: продолжительно жить без иммунной системы невозможно, всегда найдется место слепому случаю…
Что означают все эти факты? С одной стороны, полноценная иммунная система призвана защитить нас от разнообразных болезнетворных микроорганизмов. Они посылают ей строго определенные специфические стимулы, в ответ на которые вырабатываются нейтрализующие их иммуноглобулины — антитела или появляются специальные лимфоидные клетки, «арестовывающие» возбудителя болезни. С другой стороны, «дружелюбные» симбионты посылают команды уже иного характера еще не вполне созревшим для выполнения своих защитных функций клеткам иммунной системы, побуждая их взрослеть. Не правда ли, во всем этом есть что-то мистическое? В тело человека буквально от мозга до пяток встроена система клеток, работающая от внешних приводов. Если к этому добавить, что болезнетворные микроорганизмы и наши «сожители»-симбионты сами находятся «на ножах» и болезнетворный микроорганизм прямо или опосредованно угнетает и вытесняет симбионта из привычной для него квартирки» на поверхностях человеческого тела, может возникнуть просто дикая мысль. Иммунная система управляется симбиотами и обслуживает их, находясь в нашем организме. Она наша и не наша одновременно, и мы должны держать ее под строгим контролем, чтобы сама эта система не стала причиной тяжелейших заболеваний.
Разумеется, здесь обрисована только схема, на самом деле картина сложнее. Но ясно, что мы не единственные хозяева одной из важнейших систем нашего организма, а лишь пользователи, причем тумблер, ее включающий, не в наших руках.
Зато повредить систему иммунитета и даже вывести ее из строя мы можем. Что и делаем, используя все «достижения» научно-технического прогресса.
Вспомним, как уже с раннего детства большинству из нас Приходится прибегать к приему антибиотиков и других антибактериальных препаратов. Если бы они убивали только болезнетворные микробы! К сожалению, жертвами становятся и полезные микроорганизмы. Сопровождающие или возникающие после приема антибиотиков расстройства пищеварения, воспаления ротовой полости, особенно частые у детей и ослабленных больных, во многом обусловлены этим обстоятельством. Назначаемые в подобных случаях препараты типа «колибактерин», «бификол» или «бифидумбактерин» улучшают состояние больных, так как бактерии в них замещают, хотя бы на время, утерянных при лечении симбионтов.
А пища, содержащая значительные количества нитратов, консервы, при изготовлении которых используют так называемые пре- зерванты — химические добавки, препятствующие гниению? Методы ее производства дешевле, нежели традиционные, экологичные по своей сути. За это следует расплата, в частности, потеря симбионтов (хотя о такой «мелочи» никто не думает).
Аналогичный результат на кожных покровах дает использование маловентилируемой (зато красивой) одежды, с высоким содержанием искусственных волокон: при недостаточной вентиляции поверхности кожи в больших количествах скапливаются соединения азота, пагубно влияющие на полезные для нас микроорганизмы. О воздухе больших городов говорить не стану — это означает повторять всем известные вещи. Но вредно, оказывается, и избыточное пристрастие к чистоте: удаление жировой смазки с поверхности кожи под влиянием шампуней, моющих средств, нарушает столь желанное для обитающих на коже микроорганизмов равновесие. Неудивительно, что врачи обычно рекомендуют детям (и не только им) пользоваться доброкачественным мылом, содержащим в своей основе природные жиры.
Даже в интимной сфере человек, увы, преуспел, разрушая бастион защиты мочеполовой сферы, воздвигнутый симбионтами. К этому ведет массовое применение химических и механических контрацептивов, гормональных препаратов.
Эти и многие другие события, о которых пойдет речь ниже, истончили, фигурально выражаясь, защитную оболочку наших симбионтов. Это столь же опасно, как и озоновые «дыры». Но что-то не припоминается, чтобы эту проблему мировое сообщество обсуждало с тем же жаром…
Итак, настраивают нашу иммунную систему на активную работу симбионты. И, очевидно, не только в период раннего детства, но и на протяжении всей жизни, так как одна из важных особенностей иммунной системы — потребность к непрерывному обновлению из строго определенного запаса клеток костного мозга, пребывающих до поры до времени в «спящем» состоянии. Вот почему, сберегая симбионтов, мы одновременно обеспечиваем восстановление собственной иммунной системы.
«Свято место пусто не бывает», — говорит пословица. Когда симбионты отступают, их место занимают микроорганизмы из окружающей среды, среди которых есть паразиты, но есть и «вольные стрелки», для которых человек не более чем «место жительства». Эти «дикие» микроорганизмы начинают обживаться, и, как правило, им в контакте с человеком не слишком уютно. А биологически такой конфликт разрешается в пользу микроорганизма, способного быстро воспроизводить потомство, да еще с измененной наследственностью. Появляются мутанты «дикарей» — для человека это заболевание, не известная ранее инфекция. Да еще протекающая на фоне подавленного иммунитета.
«Дикарей» провоцирует сделать «прыжок» на новый плацдарм сам человек, разоряющий родные «гнезда» микроорганизмов, живущих в воде и почве. Появляются в полном смысле слова беженцы, пути миграции которых под силу разгадать лишь умудренному криминалисту — эпидемиологу. Так, например, один из видов живущих в почве бактерий попал когда-то вместе с пылью в бытовой кондиционер и был явно потрясен колебаниями температуры и влажности в этом приборе. На свет явились его потомки, названные легионелами, которые, вернувшись к человеку, вызвали тяжелейшее воспаление легких. Сегодня легионелез — так называют это заболевание — стал одной из серьезных медицинских проблем.
Другой вид почвенных бактерий «угодил» вместе с овощами в жуткие условия плохо оборудованного хранилища. В числе появившихся в ходе этого процесса разновидностей прежде безобидного микроба есть и такие, которые у человека вызывают заболевания по типу туберкулеза или чумы и получили наименование иерсиниозов. Этот список пополняется чуть ли не ежедневно!
Еще пример. Кожа и слизистые оболочки человека препятствуют проникновению вирусов, бактерий, других микробов. Симбионты охраняют эту границу. Покинув человека, они открывают путь врагу, например, вирусу, вызывающему СПИД. По данным американских ученых, эрозии шейки матки с элементами злокачественного перерождения (к сожалению, нередкое последствие и механических контрацептивов) обеспечивают женщинам стопроцентную «гарантию» заражения. Путь открыт и для других «чужаков» — от продуктов микробного происхождения или содержимого бытовой пыли до пыльцы различных растений или не до конца переваренных в кишечнике продуктов питания. Все они чужеродны по своему происхождению, а потому побуждают иммунную систему вступить с ними в борьбу. Но к тому моменту, когда граница открыта, сама иммунная система уже изменена, причем так, что ее реакция на все эти продукты приводит к опасному и, к сожалению, одному из самых распространенных в мире заболеваний — аллергии. Так же, как к диатезу у маленьких детей. Но если у детей такие нарушения объяснимы возрастными особенностями иммунной системы и высокой чувствительностью еще не до конца сформировавшихся взаимосвязей между симбионтами и кожей, слизистыми оболочками, то у взрослых аллергические проявления — крайне опасный признак.
Специалисты неоднократно отмечали далеко не формальное сходство между иммунной и нервной системами. Эффективность той и другой в решающей степени зависят от равновесия между процессами возбуждения и торможения. Если говорить об иммунной системе, то ее клетки возбуждают сигналы, приходящие извне, после чего интенсивно умножается число лимфоцитов, клеток, «обезвреживающих» захватчиков. Но если такое возбуждение не будет заторможено на определенной стадии, никакой защитной функции иммунная система не выполнит. Обязательно нужен «автостоп». Именно здесь — самое уязвимое звено в раннем возрасте, у пожилых людей или у тех, кто страдает какими-либо хроническими недугами. Скажем, на ранней стадии того же СПИДа возбуждение в иммунной системе очень велико, а «тормоза» уже сорваны. Позднее при этой болезни в иммунной системе развалится все, но к этому моменту рухнут все заграждения, через которые в организм вторгнутся полчища чужих микроорганизмов.
Итак, полноценный иммунитет — слагаемое из эффективно выполняющих свои барьерные функции слизистых оболочек и кожных покровов, заселенных симбионтами, которые контролируют управление иммунной системой. Целый комплекс условий необходим, чтобы все работало безотказно и целесообразно.
Некоторые из перечисленных выше условий не подвластны нам (например, те, что связаны с наследственностью). Другие полностью зависят от образа жизни самого человека и тех коллективных характеристик общества, которые мы обозначаем как «современная цивилизация». Так проблема иммунитета приобретает общественное звучание, становится тем оселком, на котором мы вправе проверить подлинное качество жизни современного человека, задаться вечным вопросом: «Камо грядеши?»
Здесь уместно сказать еще об одной проблеме. Упоминавшееся уже сходство между иммунной и нервной системами имеет, по-видимому, глубокий смысл. Исследования механизма наркомании дали впечатляющий результат: оказалось, что наш организм крайне нуждается в успокаивающих, тормозящих веществах, своеобразных «естественных транквилизаторах», которые дают отдых и мозгу, и иммунной системе. И в здоровом организме вещества, регулирующие механизм торможения, обязательно есть; стимулируют их производство уже известные нам симбионты. Причем если человек здоров и таких веществ вырабатывается достаточно, никакая «травка» не способна сделать ее потребителя наркоманом. Но в организме, где ощущается недостаток «естественных транквилизаторов», клетки иммунной системы проявляют трагическую близорукость, реагируя на наркотики как на естественные вещества, безоговорочно их принимая. Так что причина роста наркомании — не только в распущенности, но и биологической потребности нездоровых людей, численность которых, увы, растет.
Вывод весьма прост: разрыв множества связей с естественной средой обитания вследствие неумолимой, удивительно безнравственной по отношению к другим формам жизни и в конечном счете самоубийственной экспансии человека в природную среду делает его совершенно беззащитным, где бы он ни жил на нашей планете. Эту позицию, с которой сегодня, кажется, никто не спорит, удивительно трудно претворить в жизнь. Ведь речь идет о смене основополагающих приоритетов современного человека, оценке всех без исключения наших действий в масштабах планеты на основе их экологично- сти. Нет, не той экологичности, что в овощах без нитратов, одежде из натурального хлопка и краткосрочном отдыхе в палатке у реки. А в том, как отнесутся к постройке нового производства, прокладке скоростной автомагистрали и прочим «достижениям» окружающие нас микроорганизмы.
В сказанном нет ни малейшего преувеличения, такая перспектива не фантастика, а жестокая необходимость, ибо на кон поставлено будущее человека. Да, на какое-то время развязку удастся оттянуть, в том числе, скажем, новым стимуляторами иммунитета, которые создадут ученые. Но сопоставьте сами результативность этих усилий с результатами всех других наших недальновидных поступков.
В моем рассказе рано ставить точку. Коллективом нашей лаборатории иммунохимии совсем недавно зарегистрирован новый сигнал из микромира. В обычной водопроводной воде и в водоемах нами обнаружены молекулы, производимые в минуту опасности самым могущественным и многочисленным семейством бактерий — так называемыми сине-зелеными водорослями. Обозначенные нами условно как молекулы тревоги или OB (devilbullets — дьявольские пули), эти молекулы не разрушаются ни при хлорировании, ни при кипячении воды и «проскакивают» в водопроводную воду Москвы так же легко, как и в воду Вашингтона, Праги и далекого Якутска. Они, эти молекулы, нарушают процесс пищеварения, ускоряют старение кожи. Но прежде всего, судя уже по полученным данным, нарушают управляемость иммунной системой по тому же принципу, что при «бегстве» наших микроорганизмов — симбионтов. Мы, исследуя это явление, готовы предположить, что они и побуждают симбионтов к бегству, передавая им сигнал опасности. Всем микроорганизмам понятен этот сигнал их древнейших сородичей — сине-зеленых водорослей — буквально ошеломленных складывающейся по вине человека экологической обстановкой на Земле.
Любая фантастика окажется на фоне этих событий маловпечатляющей.
Но последний ли это сигнал?..
Джон Браннер
Отчет о составе лунной поверхности
От начальника базы «Луна-1»
Начальнику проекта «Диана»
Результаты исследования лунной поверхности
Благодаря успешному созданию укомплектованной людьми базы на поверхности Луны мы имеем теперь возможность дать вполне определенный ответ на вопрос, с давних пор занимающий умы ученых, — а именно, из чего состоит поверхность нашего естественного спутника.
До сих пор существовали три конкурирующие гипотезы. Особенно популярны среди специалистов были две из них; первая предполагала, что поверхность Луны состоит из вещества, напоминающего пепел и лаву, извергаемые земными вулканами; согласно второй гипотезе Луна из-за непрерывной бомбардировки метеоритами покрыта слоем мельчайшей пыли, сходной, естественно, по своему химическому составу с пылью, рассеянной в пространствах космоса.
Однако исследования, проведенные нами на месте, подтвердили, и притом совершенно неожиданным образом, истинность не двух вышеупомянутых, а третьей гипотезы.
Прежде чем перейти к деталям, необходимо остановиться на двух следующих обстоятельствах. Первое: согласно нынешним теориям, объясняющим происхождение Солнечной системы, первоначально Земля и Луна не были шарами раскаленного газа (как думали раньше) — они, как теперь полагают, сгустились из вращавшегося облака сравнительно холодных газов и пылевых частиц, и есть предположение, что ко времени, когда образовались планеты, уже существовали сложные органические молекулы, давшие начало жизни, как мы ее понимаем.
Специалисты утверждали, что, хотя обнаружить на Луне какие-либо существа не удается, там тем не менее вполне может оказаться, фигурально выражаясь, такое сырье, из которого развилась жизнь на Земле. Хочу напомнить: из опасения, что земные бактерии могут вступить в химико-биологическое взаимодействие с предполагаемым на Луне запасом протоорганических молекул и, таким образом, лишить нас доступа к ценнейшей информации, проливающей свет на происхождение жизни, были приняты все мыслимые меры, чтобы обеспечить надежную стерилизацию посланных на Луну ракет.
Во-вторых, хочу напомнить, что в период, непосредственно предшествовавший нашему успешному прилунению, один из оснащенных телеобъективами спутников, в задачу которых входило выбрать место прилунения, сошел с заданной орбиты и упал неподалеку от места, где потом была построена наша база «Луна-1». За время, истекшее с момента создания базы, мы тщательно обследовали обломки спутника. Подробный отчет о результатах обследования будет направлен вам позднее: подготовку отчета пришлось отложить из-за условий, в которых мы работаем.
Однако, как было установлено, спутник сошел с заданной орбиты из-за находившегося внутри его постороннего предмета. В связи с этим прошу провести в пункте запуска тщательное расследование, чтобы установить, кто именно из техников несет за это ответственность: не составит большого труда выяснить, кто из наличного штата сотрудников подвластен велениям своего желудка настолько, что приносит сэндвичи на рабочее место, кладет их возле себя во время работы, а потом о них забывает. Дело в том, что именно такова природа постороннего предмета, о котором мы упоминали выше, — это большой сэндвич, от которого откусили один раз.
От удара о поверхность Луны телеспутник раскололся на несколько частей, и сэндвич, по-видимому, выбросило наружу — мы нашли его в двух шагах от обломков. Теперь, боюсь, мы можем только гадать, был ли сэндвич единственным фактором, определившим нынешнее состояние лунной поверхности, или же действовали и другие; лично я полагаю, что других не было.
Предупреждавших, что земные бактерии могут вступить во взаимодействие с протоорганическими молекулами, можно поздравить: их предсказание сбылось. Техника, забывшего сэндвич в спутнике, следовало бы повесить, колесовать и четвертовать — но здесь решение за вами. Или посадите его так, чтобы только голова торчала наружу, в бочку славного зрелого лимбургского сыра, сэндвичи с которым он так любит, и пусть сидит в ней до тех пор, пока не потеряет способность не то что есть этот сыр, но даже на него смотреть. Тогда он поймет, каково нам здесь сидеть и с каждым глотком консервированного воздуха вдыхать эту вонь.
Да вы уже, наверно, и сами чувствуете, как благоухают листы отчета. Со всей авторитетностью могу заявить, что благодаря этому проклятому сэндвичу Луну теперь с полным правом можно считать покрытой зеленым сыром.
Джон Браннер
КАК-ТО В НЕДАВНЕМ БУДУЩЕМ…
Насколько люди способны предвидеть последствия совершаемых ими действий?
Ну, Луна с поверхностью из лимбургского сыра — пожалуй, крайний случай. Но Джону Браннеру часто приходилось «попадать в яблочко» в серьезных и даже мрачных прогнозах.
Компьютерный вирус, террорист, захвативший в заложники детей миллионера, — это и многое другое он описал еще в шестидесятые — семидесятые годы.
Журнал «Если» дважды обращался к творчеству этого автора, опубликовав повести «Легкий выход» и «Жестокий век». Сегодня после публикации рассказа Браннера (который уже был опубликован на русском языке, но мы сочли необходимым заказать новый перевод) мы предлагаем вниманию читателей заметки самого автора о том, как рождаются сюжеты его книг.
Родиться пророком — все равно что быть брошенным в море с жерновом на шее. Тому, кто пишет научную фантастику, это известно слишком хорошо. Появляется в гостях некий незнакомец, который интересуется с таким видом, будто задает самый оригинальный в мире вопрос: «Мне всегда хотелось узнать, а где вы все- таки берете свои безумные идеи?»
Ну, к этому можно привыкнуть. Но в последнее время любознательные поклонники повадились спрашивать: «Как это вам удается вычислить, что случится в действительности?»
Человек, который на полном серьезе способен вымолвить такое, вряд ли удовлетворится ответом, содержащим в себе хотя бы частичную правду, например: «Это же всякому видно, кроме политиков…»
«Но я никогда…» — спешит уверить любопытствующий…
«… а также людей настолько тупых, чтобы доверять политикам»
Чем именно я. по его мнению, должен гордиться, сделав свое предсказание, когда другие не смогли, зависит от того, какую из моих книг прочел вопрошающий. Я написал их немало. Как и большинству коллег, мне не раз удавалось попасть в цель в соответствии с «законом стрелка»: если в одну и ту же мишень метит достаточное количество авторов, можно быть уверенным, что некоторые окажутся точными, а о 99 процентах наших промахов никто и не вспомнит.
Поверите ли вы сегодня в рассказ о том, что для передачи информации из одного лунного поселка в другой приходится запускать ракету? Или истории, когда астронавт, вернувшийся с Альфа Центавра, определяет свое местоположение при помощи циркуля и логарифмической линейки? Осмелитесь ли вы оспаривать утверждение, согласно которому компьютер на борту космического корабля будет выдавать информацию как на принтер, так и на дисплей только к трехтысячному году? А ведь мы и сами не верили ничему из перечисленного, включая и те крохи, которые потом оказались верными!
Точнее, думаю, никто из нас не положил бы голову на отсечение за то. что хоть часть сказанного нами сбудется. Как говорят- «Становясь реальностью. будущее оказывается слишком скучным — ведь оно становится единственно возможным». Правильно предсказать его значит просто усугубить скуку, а это уже сродни преступлению.
Qднажды я давал интервью для телепередачи «Ночные кошмары». Помимо прочего, журналист, конечно же, хотел знать, как рождаются сюжеты моих книг. Нередко ответ бывает простым. Например, «Стоять на Занзибаре» — роман о перенаселенности Земли. В 1966 году я задумался. как будут реагировать люди, когда в страшной тесноте будущего потребуются нелегкие евгенические законы, препятствующие рождению детей с наследственными пороками, в то время как учеными будут созданы средства воздействия на зародыш, позволяющие любому ребенку стать хоть Эйнштейном, хоть Моцартом, хоть троянской Еленой Прекрасной, — кем угодно, если это модно в текущем месяце?
Но ведь Дж. Б.С. Холдейн рассматривал нечто подобное еще в двадцатых годах (между прочим, он, Бертран Расселл и Дж. Д.Берналл снабдили «сырьем» производство научной фантастики чуть ли не на два поколения вперед).
Чтобы квалифицированно угадать, как будет развиваться та или иная область познания и к чему это может привести, вовсе не обязательно досконально разбираться в предмете - достаточно лишь представлять себе уровень человеческой тупости.
Когда в 1973 году я писал «Оседлавшего взрывную волну», придумав компьютеризированный мир, не только у меня самого еще не было никакого компьютера, но и ничьим чужим я еще ни разу не пользовался. Это отнюдь не помешало мне представить, как среди людей, едва приступивших к обработке огромного массива информации, нашелся некто, решивший стать вредителем.
Первым встреченным мною читателем этой книги, не считая литагентов и редакторов, был юноша в нью- йоркском книжном магазине. К моему удивлению, он сказал, что это лучшее изображение будущего компьютеризированного мира, которое он где-либо встречал. «Я сам, — добавил он, — работаю как раз в этой области».
Потом почтальон начал доставлять научные статьи американца Джона Шoxa, который описывал своим студентам программы, ныне известные как «вирусы».
Кстати, когда я подбирал термины для программ-паразитов, я остановился на определении «ленточный червь», обращаясь к биологической аналогии: ведь новая техника имеет тенденцию занимать любую подходящую нишу, совсем как живой организм.
Задним числом меня особенно пугает, что, как показало время, изображая будущий мир, где загрязнение среды вышло из-под контроля, я буквально ничего не придумал, если не считать химического оружия, сводящего людей с ума. Впрочем, и в этой области уже были разработки.
Все остальное просто заимствовано из газет и журналов. Я давно убедился: как бы я ни закрутил сюжет, он никогда не превзойдет того, что я завтра смогу прочесть на страницах газет.
Одной из самых, на первый взгляд, неожиданных моих догадок была возможность появления террориста, для которого это занятие — хобби. Такого, как в книге «Стоять на Занзибаре». В то время, в шестидесятых, США брали на военную службу во Вьетнаме множество негров и обучали их владению современным оружием. Я спросил себя: что произойдет, когда они вернутся домой и увидят, как мало там изменилось, а лидера, чтобы сплотить их, не окажется? Мартина Лютера Кинга уже не было в живых, Малкольма Икса — тоже. А солдаты тем временем отправляли домой гранаты и карабины… Размышляя об этом, я разработал эволюцию субцивилизации, ставящей перед собой цель самым изобретательным и непредсказуемым образом взорвать все на свете, что только можно, просто для того, чтобы оставить правительство в дураках. Я ожидал подобных событий примерно в 2010 году.
Но террористы «из любви к искусству» уже появились. Они возникли, едва я закончил книгу. И никто не убедит меня в том, что «бомбисты» Ирландской республиканской армии, например, — это доблестные борцы за свободу, ведущие партизанскую войну против империализма, которые будут прославлены своим народом после победы. Чушь. Им просто нравится устраивать взрывы. И если кого-то убило или ранило, их не одолеет бессонница даже на одну ночь.
Еще один кошмарно точный прогноз из книги «Овца взирает вверх».
Там похитители приемного сына одного миллионера требуют, чтобы им дали в качестве выкупа двадцать тысяч очистных устройств для воды, которые они подарят беднякам.
Читатель прислал письмо с вопросом: «Как вы думаете, «фельдмаршал» Синк (так звали вполне реального похитителя наследницы миллионера Патти Херст — преступник в 1974 году потребовал два миллиона долларов для раздачи бедным) читал Вашу книгу?»…
Все же я твердо верю в изречение: «Когда наступает время паровой машины, кто-нибудь обязательно ее изобретет». Киднэпинг членов богатых и видных семей — идея настолько очевидная в подобных обстоятельствах, что я не возьму на себя вину ее авторства».
Если может быть какое-то руководство для писателей-фантастов, желающих, чтобы их социальные прогнозы на ближайшее будущее начали сбываться, то, судя по моему опыту, оно заключается примерно в следующем. Считайте само собой разумеющимся, что правительство не обратит внимания ни на какие долгосрочные предостережения (например, об экологической опасности), лишь бы его власти ничего не угрожало. Что граждане поступят так же, потому что думать — это очень трудная работа. И когда пророчества нескольких кассандр окажутся верными, всем станет ясно, кто виноват в случившемся, так что кидать камни будут именно в пророчиц.
Мне абсолютно не доставляет удовольствия, когда человеческий идиотизм оправдывает мои наихудшие ожидания. Если мерилом успеха цивилизации служит то, насколько широкий диапазон жизненного выбора предлагает она людям, то нашу следует считать самым выдающимся провалом. История двух последних столетий показывает, как раз за разом «перекрывалось» казавшееся многообещающим будущее. Этот процесс далеко не завершен. Наши прежние представления, полные надежд на обжитой, здоровый, сытый, хорошо информированный мир, сознательно рушатся мусульманскими фундаменталистами и израильскими фанатиками, протестантскими и католическими экстремистами Северной Ирландии, убийцами на религиозной почве всех оттенков в бывшей Югославии, а также теми, кому уже удалось превратить немалую часть США в территорию, мало пригодную для терпимого и цивилизованного человеческого существования.
Вообще-то говоря, «процедить» общественные тенденции на страницах книг (чем, примерно, и занимается писатель-фантаст) становится все проще как раз по тем причинам, о которых сказано выше. Нужно просто рассмотреть вероятный ход событий и принять как данность, что люди выберут наихудший из возможных вариантов. Что будет, если кто-то разработает вакцину против СПИДа? (Я бы нв рискнул говорить именно о лекарстве, но что-то способное укрепить, восстановить иммунную систему представляется вероятным). Конечно, такое средство окажется очень дорогим, так что возникнет процветающий вид торговли поддельными свидетельствами о вакцинации среди проституток и склонной к приключениям молодежи. А в тех странах, где вакцина нужнее всего, где население страдает от недоедания и плохой питьевой воды, повышающих риск заболевания, она станет практически недоступной. Это будут использовать и различные расисты, и религиозные лидеры, объявляющие секс грехом, и торговцы фальшивыми «лекарствами» от СПИДа.
А как насчет машины, способной синтезировать продукты питания из любой органики? Ее изобретатель вознамерится положить конец голоду. Не верю, что это вму удастся. Скорее всего, его машина будет занята производством икры и омаров в домах миллионеров, шикарных отелях, клубах для избранных и дворцах, а в хижинах будет еще хуже, еще голоднее, чем сейчас. Это и легло в основу написанной еще в 1975 году книги «Конверсия Берендта». Правда, такой машины пока нет, но мы не столь уж далеки от ее создания.
Научная фантастика привыкла быть самым оптимистическим жанром литературы, не считая вдохновляющей людей пропаганды. Теперь это в прошлом. Я уже не верю, что нас ждет славное будущее под сверкающими звездами: слишком многие на нашей Земле ведут себя на редкость глупо. Вот почему я так редко пишу теперь научную фантастику. Выясняется, что главным образом я предсказываю ужасы.
Эрл Виккерс
Доллар за душу
Последняя теория Джорджа касалась человеческой продажности.
— Каждый имеет свою цену, — заявил он как-то. — Причем цена эта обычно вполне доступна.
Я знал, что насмешки лишь подзадорят его, и потому возразил:
— Имеет, но не каждый.
— Ошибаешься, слабое место есть у всякого. — Он умолк, глядя мне в глаза. — Вопрос лишь в том, чтобы нащупать эту слабость и воспользоваться ею.
На меня пахнуло холодным ветерком из кондиционера. Библиотекарь бросил на нас косой взгляд.
— Так о чем ты говорил? — уже шепотом спросил я.
— Я говорю о том, что если каждый из нас еще не продал все, во что он только верит, то лишь потому, что такой возможности не представлялось. Готов поспорить, что один человек может заставить каждого из нашего одиннадцатого класса продать свою дул?.
На этот раз я рассмеялся.
— Ну, если кто на это способен, так только ты, Джордж.
— Послушай, а ведь это идея!
— Что? Ты собираешься приступить к скупке людских душ?
— Конечно, почему бы и нет? Впрочем, рынок я ограничу — один выпускной класс. А срок — до следующей пятницы. — Джордж на мгновение задумался. — Я даже готов поспорить, что смогу это сделать.
— И спорить не стану…
— И все же. Давай заключим пари. Если выиграю я, это подтвердит верность моей теории, то есть что все люди продажны. Если выиграешь ты, я признаю свою неправоту.
— Тебе не останется ничего другого.
— Посмотрим.
Мне еще не доводилось слышать, чтобы Джордж проигрывал спор, но в этом случае он никак не мог победить. Ну две-три души — куда ни шло, у него исключительная способность выискивать изъяны человеческих характеров. Но чтобы у каждого ученика выпускного класса? За неделю? Я, к примеру, вовсе не намереваюсь продавать кому-то свою душу ни за какие деньги.
И я согласился на пари.
За выходные Джордж отпечатал на машинке пачку весьма солидно выглядящих бланков. А в понедельник с утра я уже мог наблюдать его развернувшуюся деятельность.
Поделиться книгой: