Помоги проекту - поделись книгой:
Как уже говорилось, у майя был еще «хааб» — «нечетный год» из 365 дней (дополнительные дни, как у нас раз в четыре года, они игнорировали)[35]. Такой год состоял из 18 месяцев по 20 дней (всего 360) и короткого «месяца» из 5 дополнительных дней.
Эти 20-дневные месяцы, как и короткий 5-дневный, также имели имена и символы (рис. 9). Последний, 5-дневный месяц назывался «уайэб». Двадцатидневные месяцы начинались с нулевого числа (оно называлось «сидением» — seating) и кончались 19-м числом, при последовательной нумерации, например: «сидение месяца поп», 1 поп, 2 поп, 3 поп… вплоть до 4-го уайэб (5-дневного месяца), а потом снова «сидение месяца поп».
Из наличия двух циклов («тцолкина» и «нечетного года») вытекало то обстоятельство, что каждый день имел два наименования, например, 3 акбал, 4 куму. Поскольку оба цикла были разной длины, ни одна специфическая двойная комбинация названий дня не повторялась в течение 52-х «нечетных» лет и 73-х лет «тцолкин» (52 х 365 = 18 980 = 73 х 260).
Такой период времени обычно именовался «Ацтекеким веком»[36], или «Календарным кругом».
Такой принцип счета дат для повседневных нужд ныне выглядит диковинным. Как бы то ни было, ацтекские жрецы, пользовавшиеся календарем до испанского вторжения, преследовали прежде всего цели, связанные с магией. Определенные дни, в особенности 5 дополнительных, считались несчастливыми. Очень большое значение имел и день рождения человека: считалось, что он определяет его дальнейшую жизнь, включая имя и карьеру. Но при том, что эта календарная система была вполне адекватной своим целям, она имела и ограничения. Майя, чтобы справиться с этими трудностями, разработали еще одну систему счета времени под названием Длительный счет[37].
ДЛИТЕЛЬНЫЙ СЧЕТ МАЙЯ
Одним из достижений культуры майя (в отличие от более поздней, ацтекской) было умение обращаться со своим довольно сложным календарем. Сейчас на Западе мы пользуемся григорианским календарем (модернизированный вариант юлианского), в котором отсчет времени ведется применительно к одному событию, к Рождеству Христову, которое произошло, так сказать, в нулевой год н. э. Все предыдущие годы отнесены к периоду до нашей эры, последующие относятся к нашей эре. Пользуясь нашим календарем, мы можем датировать любые события прошедших эпох, а также — будущие годы. Мы уже настолько привыкли к своему григорианскому календарю, что порой забываем о том, что он не единственный, которым пользуются в современном мире, и что люди не пользовались им в далеком прошлом. Что до жителей Центральной Америки, то до испанского завоевания они, конечно, вели счет времени не от Рождества Христа, а от другого события — от «Рождения Венеры». Красавица богиня из европейской мифологии тут ни при чем. Имелся в виду «первый восход» — появление на небесах планеты Венеры. Майя были великими астрономами и вели систематические наблюдения за движением планеты Венеры по орбите, что и составило основу сложной календарной системы, просуществовавшей много столетий.
Открытию календарной системы, основанной на Длительном счете индейцев майя, мы обязаны во многом трудам немецкого библиотекаря Эрнста Фёр-стемана. С 1867 года он начал работать в Дрезденской библиотеке, и так случилось, что именно в этой библиотеке хранился самый значительный сборник документов, касавшихся майя — так называемый Дрезденский кодекс. В 1880 году Фёрстеман начал серьезно изучать этот сборник. Прежде всего, он начал делать очень точные факсимильные копии и изготовил их 60. Это оказалось кстати, потому что оригинал сильно пострадал от воды при хранении в винном погребе во время Второй мировой войны.
Уже в 1882 году американец Сайрус Томас, изучая фотографию одной надписи, заключил, что цифры майя следует читать слева направо и сверху вниз. Фёрстеман, работая с Дрезденским кодексом и с «Сообщением» Ланды, продолжил эту работу, и ему удалось разъяснить загадки календаря майя. Немецкий исследователь установил, что их счет времени основывался не на десятичной, как у нас сейчас, а на двадцатичной системе, что майя фиксировали даты с помощью Длительного счета и что начало большого календарного цикла у них приходилось на 4 ахау, 8 куму не одну тысячу лет назад.
Чтобы это понять, необходимо усвоить еще кое-что из представлений майя о счете времени. Помимо пользования «тцолкином» (год из 260 дней), «нечетным годом» (из 365 дней) и календарным циклом в 52 года, майя вели также особый счет дням. С небольшими вариациями, они пользовались своей двадцатичной системой, считая время в «кинах», «уиналах», «тунах» и т. д. Эта система, на первый взгляд, может показаться очень громоздкой, но это не так, если помнить о двадцатичной системе исчисления времени. Принцип ее выглядел так:
20 кинов-дней = 1 уиналу (20-дневный месяц)
18 уиналов = 1 туну (360-дневный год)
20 тунов = 1 катуну (7200 дней)
20 катунов = 1 бактуну (144 000 дней)
На стелах и других памятниках даты майя были записаны двумя колонками иероглифов, читаемых слева направо и сверху вниз. Вся серия начиналась с вводного иероглифа и часто кончалась датой, имевшей отношение к лунному циклу и упоминанию того из Девяти Повелителей Ночи, который правил в это время. А между ними были даты, выражавшиеся в бактунах, катунах, тунах и т. д., плюс соответствующие даты по «тцолкину» (260 дней) и «хаабу» (365 дней). На рисунке 10 показана типичная дата, записанная с помощью Длительного счета на «лейденской плите» (или «Лейденской таблице»). Полностью эта дата выглядит так: вводный иероглиф, 8 бактунов, 14 катунов, 3 туна, 1 уинал, 12 кинов, 1 эб, Ояхкин.
Кроме системы Длительного счета, Фёрстеман сделал и другие открытия. Изучая Дрезденский кодекс, он показал, что там содержатся «Таблица Венеры» с расчетами движения этой планеты по циклам примерно в 584 дня, а также лунные таблицы для вычисления возможного времени затмений. Может показаться, что он лишь кропотливо изучал древности, имеющие лишь историческое значение, на самом деле это труд гения. Не удивительно, что индейцы оплакивали гибель своих книг, сгоревших в огне по воле невежественных епископов. Они разрушили величайшие научные творения и, в частности, записи астрономических наблюдений за несколько столетий.
Фёрстеман, трудившийся в тиши одной из немецких библиотек, вдали от Центральной Америки, конечно, нашел важнейший ключ к календарной системе майя, хотя и он не решил эту задачу полностью. Научившись читать даты Длинного счета в Дрезденском кодексе, он не мог связать их с датами григорианского календаря. Для этого надо было знать большее число дат, с более точными ссылками и указаниями, чем содержались в памятниках майя. Это суждено было открыть другим исследователям. Предпринимались отдельные попытки фотографировать памятники майя и изучать их, но выполнить это было нелегко — такие памятники находились неблизко один от другого, нередко в труднодоступных местах, в джунглях. Наконец, за дело взялся Альфред Модели, которому и удалось составить довольно полный сборник надписей, который стал теперь достоянием исследователей. Публикация его «Археологии» в приложениях к пятитомнику «Центральноамериканская биология» в 1889 и 1902 годы стала новой важной вехой в изучении культуры майя. Теперь исследователи смогли сопоставить значительное количество надписей с текстом Ланды и с кодексами, известными ранее. Может быть, так и должно было случиться, хотя это вызвало неудовольствие современных исследователей майя: и в этот раз следующий важный шаг сделал человек посторонний. Это был американский предприниматель Джозеф Гудмэн, журналист по профессии. В 23 года он издавал собственную газету в Вирджиния-сити, недалеко от Рено, в штате Невада, под названием «Территорал Энтерпрайз». Вирджиния-сити был беспокойным городом. В тех краях в конце 50-х годов XIX века было найдено золото, и многочисленные любители легкой наживы вскоре превратили Вирджинию в типичный город Дикого Запада. Гудмэн использовал конъюнктуру, не только будучи хозяином местной газеты (где в начале своей карьеры сотрудничал и Марк Твен), он не чурался и дел, связанных с добычей золота. Вскоре он стал богачом и перебрался из края золотой лихорадки в относительно спокойную тогда Калифорнию. Здесь он начал издавать новую газету «Сан-францисканец», купил фруктовый сад в Фресно и посвятил себя новому хобби — изучению майя.
В 1897 году он подготовил к публикации первые результаты своих исследований, ставшие частью приложения Модели к его фундаментальной «Центральноамериканской биологии». Игнорируя неравенство Фёрстемана, с ранними работами которого Гудмэн должен был быть знаком, он заявил, что открыл Длительный счет и начальную дату 4 ахау, 8 куму. Современные специалисты по майя, например Эрик Томпсон, убеждены, что у Гудмэна не было достаточно материалов, чтобы самому дойти до этих выводов, что он, должно быть, украл идею у Фёрстемана.
Но если даже и так, то Гудмэн внес и свой оригинальный вклад в майянологию. Во-первых, он установил, что у майя были специальные «головные» иероглифы, как альтернатива точкам и черточкам для записи цифр (вроде того, как у нас есть арабские и есть римские цифры). Поэтому при ведении Длительного счета майя пользовались не одной системой. Но гораздо важнее оказалась его публикация 1905 года в газете «Американский антрополог» под заглавием «Даты майя». Именно эта работа оказалась новаторской и позволила связать даты майя с датами в нашем собственном календаре.
До сих пор никто из исследователей не мог связать даты в многочисленных надписях майя с григорианской системой. Тщательно изучая книгу Ланды, кодексы и различные центральноамериканские источники, Гудмэн пришел к заключению, которое позволило другим ученым составить единую хронологию истории цивилизации майя. Работу Гудмэна долго игнорировали, но в конце концов на нее обратили внимание, и, с небольшим уточнением в три дня, его хронология теперь принята одним из самых влиятельных специалистов по майя, Эриком Томпсоном[38]. Он установил, что конец предыдущей эпохи, по календарю майя, как и начало нынешней, относится к 13 августа 3114 года до н. э. Так как эпоха майя, по расчетам, должна продолжаться 13 бактунов, или 1 872 000 дней, то конец настоящей эпохи должен наступить 22 декабря 2012 года. В этот последний период нашей эпохи мы и живем.
АСТРОНОМИЯ МАЙЯ
Но майя занимались не только счетом дней и созданием концепции времени. Они также были опытными астрономами. Когда города майя освобождались от джунглей, археологи, изучавшие эти поселения, обратили внимание на то, что расположение храмов и других зданий имело для майя очень большое значение. Как и другие народы, народы Центральной Америки, майя придавали особый смысл движению небесных тел. Нередко коньки крыш и порталов[39], довольно важные части храмов майя, были ориентированы таким образом, что их положение обозначало восход, кульминацию и закат тех или иных звезд. Особенно интересовали майя созвездие Плеяды, а также траектория таких планет, как Меркурий, Венера, Марс и Юпитер. И уж конечно, они очень внимательно наблюдали за движением Солнца и Луны, а потому умели предсказывать затмения.
Фёрстеман первым заметил, что в Дрезденском кодексе содержались таблицы предсказаний затмений. Сейчас для расчетов затмений мы используем алгебраические вычисления, но, как известно из источников, майя действовали по-другому: они сочетали астрономические наблюдения и справочные таблицы. Таблицы Дрезденского кодекса должны были дать жрецам не только информацию о будущих затмениях[40], но и о том, как соотнести их с 260-дневным календарем «тцолкин». Говоря кратко, они составляли свои таблицы из расчета на 11 958 дней, что почти точно соответствует 46 годам «тцолкин» (11 960 дней). Это полностью соответствует 405 лунным месяцам (также 11 960 дням). Авторами таблиц были также составлены дополнения, корректирующие их основные данные, что обеспечивало их точность до одного дня в течение 4500 лет. Это — удивительное достижение.
При всей важности затмений, не меньший интерес для майя представляла планета Венера. Фёрстеман установил, что в Дрезденском кодексе около пяти страниц посвящено расчетам, касающимся этой планеты. Похоже, что майя интересовали не столько повседневные сведения о Венере, сколько средний цикл ее вращения за длительные периоды времени. На Венере год составляет от 581 до 587 дней (средняя величина — 584). Именно эта цифра и ее кратные особенно интересовали жрецов — составителей таблиц. Но еще интереснее, что в Дрезденском кодексе есть числа, имеющие особое значение для составителей текстов. Э*о число 1 миллион 366 тысяч 560 дней. Оно имеет отношение к начальной точке эпохи, о которой идет речь в кодексе — к «рождению Венеры». Особое значение этой цифры заключается в том, что она имеет отношение также ко всем важным временным циклам.
Действительно, 1 366 560 =
260 х 5256 (число «тцолкинов»)
365 х 3744 (число «нечетных лет»)
584 х 2340 (число обычных циклов обращения Венеры)
780 х 1752 (число обычных циклов обращения Марса)
18 980 х 72 (число «ацтекских веков»).
Именно это число вызывало у Мориса Коттерелла интерес к индейцам майя, так как оно очень близко к совершенно другой цифре — 1 366 040 дней, которую он получил совсем другим путем — изучая циклы пятнообразовательной активности Солнца. Могли ли быть связаны эти два числа, различающиеся только двумя периодами в 260 дней? Это и стало предметом его работы на несколько лет, и его открытия в этой области были поистине сенсационными. Но прежде, чем заняться этим вопросом, нам надо понять, каким образом пришел Коттерелл к своему «числу чисел» — 1 366 040.
ГЛАВА 3
НОВАЯ СОЛНЕЧНАЯ АСТРОЛОГИЯ
Астрология является одним из факторов раскола между людьми. Это самое древнее из всех знаний многим кажется чуть ли не вершиной мировой мудрости; но и немало людей, особенно среди ученых, которые видят в ней просто суеверие. Если это и суеверие, то захватило оно не только европейские и даже не только евразийские культуры. Очевидно, все цивилизованные общества, включая и индейцев майя, проявляли большой интерес к движениям звезд. В сборниках уцелевших документов, таких как Дрезденский кодекс, особенно большое место занимают астрологические материи, такие как расчеты и прогнозы 584-дневных циклов обращения Венеры, а также таблицы, позволяющие предсказывать затмения. Теперь установлено, что ряд зданий майя, например «Каракол» в Чичен-Ице, служили им обсерваториями, где жрецы могли наблюдать восход и заход планет, преследуя, прежде всего, астрологические цели[41]. Одной из удивительных черт культуры майя было их умение рассчитывать периоды обращения Венеры, Марса и других планет. Но, по-видимому, в основе их интереса к астрологии лежала забота о человеческой плодовитости.
Неудивительно, что астрология сама по себе способна вызвать у людей недоверие, если принять во внимание те фантастические и даже дикие заявления, которые делаются от ее имени. В самом деле, почему мы должны верить, что благодаря влиянию Юпитера нам от рождения суждены удача и богатство или что Сатурн, в сочетании с другими планетами, приносит несчастье? В астрологии научность и мистика с давних пор так переплелись, что непросто отделить одно от другого. Но тому, кто изучал людей, понятно, что нельзя полностью игнорировать ее факторы. Как говорится, «в этом что-то есть».
К такому же выводу пришел и Морис Коттерелл, когда в юности служил на торговом флоте и по нескольку месяцев проводил вдали от земли. Близко общаясь с людьми на корабле, он не мог не заметить, что по крайней мере у части его товарищей поведение соответствует астрологическим интерпретациям. Так, по его наблюдениям, люди, родившиеся под знаком «огня», который считается «более «агрессивным», действительно отличались большей агрессивностью. К тому же агрессивность их проявлялась циклично, хотя нельзя было сразу заметить непосредственной связи между их поведением и астрологией. Заинтригованный всеми этими наблюдениями, Морис всерьез заинтересовался проблемами, связанными с астрологией. Получив отпуск, он отправился в местную библиотеку и достал там все книги, которые, как ему казалось, имели отношение к интересующему его предмету, Среди них были не только популярные книжки по астрономии и астрологии, но и такие, которые, на первый взгляд, не имели отношения к делу, как труды по пчеловодству (жизнь и поведение пчел, между прочим, тесно связаны с Солнцем). Разбираясь в этом материале, Коттерелл обратил внимание на интересные результаты одного исследования, которое в Институте психиатрии провели совместно астролог Джефф Майо[42] и известный психолог, профессор X. Айзенк[43]. Они подвергли обследованию на научной основе 1795 и еще 2324 человек и продемонстрировали связь между астрологическим знаком, под которым рожден человек, и экстравертным (интровертным) характером его психики (рис. 11).
Чисто статистически этих результатов не объяснишь: вероятность случайного совпадения была 10 000 к 1. Как, очевидно, могли бы предвидеть астрологи, обнаружилась определенная статистическая тенденция: люди, рожденные под так называемыми знаками «воздуха» и «огня», скорее являются экстравертами, тогда как рожденные под знаками «воды» и «земли» — скорее интровертами[44].4 Так как двенадцать знаков Зодиака следуют в порядке: «огонь, земля, воздух, вода», то год можно довольно точно разделить на «экстравертные» и «интровертные» месяцы (рис. 12)..
Коттерелл знал, что из-за прецессии Солнца небесный «экватор» медленно смещается, и поэтому знаки Зодиака уже не соответствуют расположению созвездий, носящих те же имена. Это значит, что в то время, как в античные времена Солнце находилось «в созвездии Овна», в период весеннего равноденствия, теперь в этот же период оно находится «в созвездии Рыб». То обстоятельство, что астрологи и теперь называют первым весенним знаком Овна, а не Рыб[45], — одна из причин, почему ученые отвергают астрологию как лженауку. Однако исследования Майо и Айзенка показывают, что, несмотря на это смещение астрологические знаки в каком-то отношении «работают»: люди, рожденные под «знаком Овна», проявляют явные экстравертные тенденции, хотя Солнце и не «находится» в этом созвездии. Этому может быть только одно объяснение: то существенное, что было в астрологии, связано не с созвездиями Зодиака, которые играют роль фона, а, скорее, с каким-то циклом, имеющим отношение к активности самого Солнца. Иными словами, корни астрологии лежат во влиянии Солнца на жизнь Земли и в особенностях солнечного года.
Теперь перед Коттереллом встал вопрос, каким же образом Солнце может влиять на людей, родившихся под определенным знаком Зодиака, так, чтобы они вели себя как интроверты или экстраверты? Будучи радиооператором, он знал, что на радиоволны влияет состояние верхних слоев атмосферы, а на них, в свою очередь, влияет Солнце. Он также знал, что в периоды, когда появляется много солнечных пятен, радиосигналы искажаются и возникает значительный шум, мешающий приему. Теперь Коттереллу стало казаться, что «астрологические эффекты», видимо, как-то связаны с этой солнечной активностью, но он не представлял себе, каким образом это может быть.
«ПЯТНА» НА СОЛНЦЕ
Солнце — самое известное нам из небесных тел, и мы настолько привыкли к нему, что воспринимаем его, как нечто само собой разумеющееся. Но так ли уж много мы знаем об этом прародителе нашей Солнечной системы, о светиле, которое во многих предшествующих культурах считалось отцом богов? Появление современных телескопов и компьютеров привело к тому, что наши знания, по крайней мере о поверхности Солнца, существенно возросли. Но многого о нем мы не знаем и, возможно, никогда не узнаем. Коттерелл, установив, что Солнце, точнее, определенные циклы солнечной активности, определяет астрологические типы, решил разобраться в этой проблеме более конкретно. Он чувствовал, что это явление каким-то образом связано с солнечными пятнами, но ему нужны были факты, подтверждающие это предположение.
Солнечные пятна представляют собой области относительно более низкой температуры на солнечной поверхности, а остальные части ее горячее, а потому — ярче. Впервые на них обратил внимание в 1610 году Галилей, пользовавшийся одним из первых телескопов. Он же установил, что эти пятна суть порождения солнечной активности, а не спутники, движущиеся перед солнечным диском. В отличие, скажем, от планет, таких как Меркурий или Венера, которые тоже время от времени проходят перед Солнцем, солнечные пятна не имеют постоянных очертаний; их число и расположение на поверхности Солнца непостоянны. Некоторые из пятен существуют по нескольку часов, другие — по нескольку месяцев, но все они, рано или поздно, исчезают. И размеры их могут быть разными: некоторые так велики, что их можно различить невооруженным глазом[46].
Давно уже было замечено, что в появлении солнечных пятен есть известная закономерность. В 1843 году Р. Вульф установил, что существует определенный цикл в появлении и исчезновении этих пятен, приблизительно равный 11,1 году. В начале такого цикла пятна появляются в районе солнечных полюсов. Затем — постепенно — все ближе и ближе к экватору, а потом, уже к концу цикла — снова появляются в районе полюсов. Однако в этих циклах появления солнечных пятен нет регулярности, и пятнообразовательная активность бывает разной интенсивности. Есть у нее свои максимумы, а также минимумы, как, например, в 1645–1715 годы, когда солнечных пятен не было замечено вовсе[47]. В такие периоды сияющее Солнце выглядит совершенно чистым.
ПРИЧИНЫ ПОЯВЛЕНИЯ СОЛНЕЧНЫХ ПЯТЕН
Долгое время ни астрономы, ни физики не могли объяснить причин этого появления. С одной стороны, казалось, что они похожи на атмосферные явления, что-то вроде смерчей торнадо, с другой — их периодичность свидетельствовала о том, что их происхождение связано с более глубокими причинами, с какими-то неизвестными явлениями внутри солнечного ядра. Как и Земля, Солнце вращается вокруг своей оси и имеет полюса, северный и южный. Но имеется и существенная разница между этими небесными телами. У Земли есть твердая кора, поэтому наша планета вращается как плотный шар. Солнце же состоит из раскаленной плазмы и не вращается как твердое тело. Его вращение в районах полюсов происходит медленнее, чем в районе экватора, и солнечный «день» составляет у полюсов 37 земных дней, а у экватора — только 26[48]. Так же как» у Земли и большинства планет Солнечной системы, у Солнца есть магнитное поле. Но это не такое же простое поле, как у Земли, а более сложное. С магнитным полем Солнца связано еще много загадок, но сейчас считается, что у него два основных компонента: диполь (двухполюсник) север-юг и экваториальный квадриполь (четырехполюсник). Поле, создаваемое диполем «север-юг», по ориентации очень похоже на магнитное поле Земли. Поле, создаваемое квадриполем (четырехполюсником), можно представить как четыре центра магнетизма, расположенных на равных расстояниях по солнечному экватору. Эти «центры» имеют альтернативную полярность, они эквивалентны северному и южному полюсам магнита, но только здесь четыре таких «полюса», а не два (рис. 13).
Это объясняет наличие небольших районов более интенсивного магнетизма под поверхностью Солнца. Считается, что «магнитные петли» периодически порождают «взрывы» на солнечной поверхности, следствием чего и является появление известных нам пятен[49] (рис. 15).
Коттерелл предположил, что «астрологические» характеристики людей зависят от этих изменений солнечного магнетизма, и вплотную занялся изучением этих явлений. Надо было выяснить механизм этих процессов.
«ВЕТРЫ», ИСХОДЯЩИЕ ОТ СОЛНЦА
С тех пор, как мы стали запускать космические корабли, наши знания о Солнечной системе растут с удивительной быстротой. Мы уже почти забыли, что до начала 1960-х годов могли вести наблюдения, за Солнечной системой только с поверхности Земли. Лишь в конце XX века, выйдя за пределы земной атмосферы, люди смогли воспринимать космос не как воображаемое, а как реальное пространство. Мы обнаружили, что это — вовсе не «почти полный вакуум», как думали еще не так давно, что пространство это заполнено радиацией, газами и «космической пылью». Конечно, все это находится в очень разреженном состоянии, но теперь уже признано, что этой «невидимой» материи в космическом пространстве содержится больше, чем во всех видимых звездах и планетах. Они представляют собой, так сказать, плотные сгустки вещества, «плывущие» в море разреженных газов. Космос в действительности оказался более похожим на представления древних о нем, как о великом океане, по которому медленно плывет земля, чем на «теории вакуума» нынешнего столетия.
Наше семейство планет буквально существует в ауре Солнца. От нашей звезды-родительницы исходит не только видимый свет, но и электромагнитное излучение разных видов, радиолучи, инфракрасные лучи, видимые лучи, ультрафиолетовые лучи, рентгеновские лучи. Кроме того, Солнце также выбрасывает в космическое пространство различные вещества (так называемые солнечные ветры). Это потоки заряженных частиц, ионов, которые особенно интенсивны во время вспышек и протуберанцев. Хотя эти «ветры» носят более разреженный характер, чем движение воздуха в нашей атмосфере, они все же имеют большое значение. По этой причине, например, «хвосты» комет отклоняются в сторону от Солнца. Но «солнечные ветры» влияют не только на кометы, но и на нашу планету. Нашу Землю окружает ее магнитосфера. Она включает в себя также две зоны, названные по имени их открывателя — «поясами Ван Аллена»[50] (рис. 16). Достигая магнитосферы Земли, «солнечные ветры» искажают ее, вызывая ударные волны.
На стороне, обращенной к Солнцу, земная магнитосфера испытывает давление потоков заряженных электричеством частиц, исходящих от Солнца, которые влияют на магнетизм Земли. На противоположной стороне «магнитный хвост» тянется далеко в космос.
Земля окружена — вонами радиации, известными как «пояса Ван Аллена», в которых заряженные частицы движутся по спирали, «захваченные» магнитным полем Земли; поэтому сфера поясов находится под углом по отношению к оси вращения Земли
Частицы, исходящие от Солнца, бывают разными, но чаще всего это или электроны, или протоны, положительно заряженные частицы атомов водорода.» Если мы представим себе поперечный разрез Солнца по «экватору», то увидим четыре центра его квадрипольного магнитного поля (рис. 17).
Вращаясь вокруг своей оси, оно выбрасывает в космос различные частицы, но их происхождение и полярность в каждом месте вокруг «экватора» определяются магнитной полярностью соответствующего центра. Из районов с отрицательной полярностью исходят отрицательно заряженные частицы — электроны, а из районов с положительной полярностью — положительно заряженные (в основном протоны). В результате, словно из садовой лейки, происходит «распыление» частиц от Солнца во всех направлениях, но только эти частицы имеют разную природу, в зависимости от источника. Данные, полученные с помощью межпланетного корабля (IMP 1 1963), подтверждают, что так и есть (рис. 18).
Помимо отклонений в магнитосфере земли, «солнечные ветры» вызывают и другие феномены. Многие заряженные частицы, попадая в магнитосферу Земли, сосредоточиваются вокруг ее магнитных полюсов. Влетая с большой скоростью в верхние, наиболее разреженные слои атмосферы, они ударяются об отдельные частицы разреженного воздуха, вызывая яркое свечение, известное как Полярное (Северное) сияние.
Но «солнечные ветры» могут иметь и более серьезные и неприятные последствия… Вот что, например, произошло в 1989 году согласно докладу Эдинбургской группы геологических наблюдений. В январе-феврале заметно повысилась солнечная активность, а 5 марта в 13.54 по Гринвичу на поверхности Солнца произошла мощная вспышка рентгеновских лучей, продолжавшаяся 137 минут. Считается, что это было самое значительное подобное явление в этом столетии. В районе вспышки ясно было видно скопление солнечных пятен — свидетельство связи между этим феноменом и магнитной активностью Солнца. 8 марта началось излучение протонов, и мощный поток этих частиц направился к Земле (эта вспышка продолжалась до 13 марта). Прибытие на Землю этого потока заряженных частиц[51] оказало существенное влияние на ее собственное магнитное поле. Считается, что это отклонение было самым сильным с 1952 года и вызвало мощную магнитную бурю. Мониторы Лервикской лаборатории на Шетлендских островах зарегистрировали обширное магнитное отклонение в 8 градусов на протяжении нескольких часов (ср. с нормальным отклонением 0,2 градуса в час). Интенсивность магнитной бури была такой, что Северное сияние ясно видели и в Южной Англии. Сообщения о подобных зрелищах поступали и из Италии, и даже с Ямайки. Магнитная буря также нарушила в ряде мест работу линий электропередач, телефонную и телеграфную связь. Из Канады сообщали, что сотни тысяч людей остались без света, так как вышла из строя часть электросети. Из-за магнитной бури распространение радиоволн было нарушено до такой степени, что на время этот вид связи стал невозможным. Наличие шумового фона свидетельствовало о том, что была также нарушена и спутниковая связь. При этом радиация была настолько интенсивной, что астронавты на борту шаттла «Дискавери» не смогли работать в открытом космосе, и им пришлось закончить полет на день раньше, так как компьютер стал плохо работать, видимо, тоже в связи с магнитной бурей. Небезопасно было и в верхних слоях атмосферы — так, авиалайнер «Конкорд» должен был изменить курс, чтобы не подвергать пассажиров и команду опасному облучению. В общем, одна вспышка — не самое выдающееся из солнечных явлений — доставила землянам много неприятностей.
«АСТРОГЕНЕТИКА»
Вернемся в 1986 год, когда это событие было еще в будущем. Коттерелл уже тогда работал над новой теорией, связывающей астрологию и солнечную активность. Он был убежден, что существует связь между характеристиками людей, связанными с астрологией, и влияниями «солнечных ветров» на магнитное поле Земли, которое, в свою очередь, влияет на развитие плода в утробе начиная с зачатия. Иными словами, характер магнетизма Земли в момент оплодотворения оказывает влияние на развитие зародыша, и это обстоятельство определяет астрологический тип при рождении. Эта «концепция зачатия» радикально отличалась от взглядов, которых придерживались большинство астрологов, верившее, что судьбу человека определяют таинственные влияния звезд и планет в момент рождения. Но Коттерелл, убежденный в своей правоте, стал писать книгу. Его концепция кратко изложена в Приложениях 1 и 2, но детально с ней можно ознакомиться в его книге «Астрогенетика». К середине года Коттерелл завершил работу и послал книгу разным авторитетам в области астрономии и астрологии, надеясь на благоприятный отзыв или хотя бы на заинтересованный отклик. Увы, большинство его адресатов не ответило вовсе, и Коттереллу оставалось только предполагать, что они или категорически не приняли его концепцию, или вовсе ею не заинтересовались.
Однако он услышал о планируемой международной астрологической конференции, которая должна была пройти в Британском Астрологическом обществе в Лондоне. Узнав о длительной исследовательской работе Коттерелла, устроители согласились пригласить и выслушать его. Правда, ему дали всего десять минут перед обеденным перерывом, чтобы рассказать о двухлетней работе, но это было лучше, чем ничего. По крайней мере, он получил возможность рассказать о своих изысканиях публично.
В конце концов Коттерелл, как оказалось, старался не зря. Как и следовало ожидать, большинству делегатов-астрологов пришлась вовсе не по душе его концепция о том, что принципиальную роль играет время зачатия, а не рождения. Согласиться с этим означало для них согласиться на пересмотр самих основ своего учения. Хуже того, значительная часть их потенциальных клиентов не знала ни места, ни точного времени своего зачатия[52]. Да и много ли людей знают точно, где и когда они были зачаты? Даже если допустить, что родители сообщили детям, когда именно они вступили в интимные отношения, результатом которых стала беременность, это еще не дает возможности точно определить момент зачатия. Принимая во внимание все эти соображения, можно понять, что идеи Коттерелла не могли встретить на конференции восторженного приема. Но дело в том, что в аудитории, слушавшей его лекцию, были не только астрологи, но и, например, журналисты. На другой день в отчетах о конференции самое видное место газетчики уделили новой теории Коттерелла. Диана Хатчисон в «Дэйли мейл» даже назвала его «чародеем, который показал астрологам настоящие звезды» и который, «кажется, доказал, что у астрологии есть научная база»[53]. За этим последовали интервью Би-Би-Си, Би-Эф-Пи-Оу[54] и часовое телефонное интервью Эл-Би-Си[55]. Наконец-то проблема солнечных пятен, «солнечных ветров» и их влияния на генетику стала достоянием общественности.
Но это было только начало. Через два года, в 1988 году, Коттерелл синтезировал все свои теории и опубликовал новую книгу «Астрогенетика. Новая теория». Хотя такие журналы, как «Нэйчер», не стали ее даже разбирать, его теория получила одобрение ученых с более широкими взглядами[56]. Между тем Коттерелл сменил работу и перешел в Крэнфильдский технологический институт (ныне университет).
Тут ему представилась счастливая возможность использовать в своих целях один из лучших компьютеров в стране. Он стал заниматься анализом взаимосвязи и взаимодействия трех переменных величин, имеющих отношение к вращению Земли вокруг Солнца. Эта работа была чрезвычайно сложной, так как надо было учесть три переменных величины: солнечное полярное поле (37 дней), солнечное экваториальное поле (26 дней) и скорость обращения Земли вокруг Солнца (365,25 дней). Чтобы упростить задачу, он использовал снимки магнитных полей Солнца и Земли за каждые 87,4545 дней. Это было сделано потому, что каждые 87,4545 дней солнечные полярные и экваториальные поля завершают свой цикл, возвращаясь к «нулю». Результаты, которые выдал компьютер, оказались сенсационными. На графике, который был составлен компьютером, отчетливо прослеживался ритмический цикл. При этом ясно можно было проследить периоды интенсивной активности в 11,49 лет, а это связано и с циклами пятнообразующей деятельности Солнца. Но это не все. Прослеживались и другие циклы, касающиеся гораздо более длительных периодов времени.
ДЛИННЫЕ СОЛНЕЧНЫЕ ДНИ
Коттерелл кропотливо работал над полученными данными. Не сразу стало понятно ему значение графика в полном объеме.
Поделиться книгой: