Русская профессиональная драка

Бой "сам на сам", или, как теперь принято говорить, один на один, всегда был самым почитаемым и популярным видом кулачного боя в России. Вот что говорят о мастерах самосхода:

"Лучшими бойцами один на один считались тульские. Там: Алеша Родимый, Никита Долговяз, братья Походкины, семейство Зубовых, Тереша Кункин почитались чудо—богатырями и с почестью развозились по городам. Они мерили свои силы с татарами, с калужанами, москвичами. Примечательные черты этих бойцов: пить вино, за бесчестье почитать подарки, предлагаемые боярами, и не ходить стенка на стенку. Приведу одно из описаний поединков один на один, взятое мною из статьи М. Лукашева:

"Собралось около трехсот крестьян, разделившихся на два отряда. Каждый отряд выбрал предводителя, вызывавшего борцов и натравливавшего их друг на друга. В борьбе должна была принимать одновременно участие только одна пара. На руках каждого борца были надеты толстые кожаные рукавицы, такие жесткие, что едва лишь можно было сжать руку в кулак, почему многие боролись с обнаженной рукой. Они стояли левой ногой и левым боком вперед, вытягивали левую руку в направлении противника, чтобы задерживать его удары, и держали приподнятою правую руку в некотором расстоянии друг от друга. Наступая, они размахивали кругообразно правой рукой и метили всегда в лицо или в голову, но не в грудь или в бок. Как только один борец бросал другого на землю, он объявлялся победителем, и состязание между этой парой заканчивалось. Некоторые из этих борцов обладали необыкновенной силой, но их способ борьбы не вызывал несчастных случаев: не обнаруживалось ни переломов рук или ног, ни сильных ушибов, которыми обычно заканчивается в Англии борьба". ("Русская старина", 1877 г.).

Бои сам на сам проводились по приглашению заинтересованной стороны или "на кругах" по вызову. То есть, в первом случае существовал организатор боя, во втором случае это было стихийным волеизъявлением соревнующихся. Бои обычно назначались на определенный день в случае, если бойцы приглашались организаторами. Другие же бои происходили на различных праздниках или ярмарках, где всегда находилось большое количество желающих помериться силой и побиться на кулачках. Для интересующихся более подробной обрядовой стороной поединка "сам на сам" от себя могу порекомендовать обратиться все к тем же работам Александра Константиновича Белова.

Меж тем, мы продолжаем обзор техники кулачного боя. Свидетельство М. Лукашева подтверждает, что стойка бойцов соответствовала, в общем, приведенному мною выше описанию. (См. рис. 1).

Рис. 1

Можно лишь добавить, что некоторые бойцы использовали близкую к современному боксу левостороннюю стойку с вытянутой в сторону противника левой рукой. Русские кулачники наносили короткие боковые удары, называвшиеся "под силу", длинные боковые с размаха ("затрещина"), прямые тычком ("прямой с подтока"). Популярны были также удары предплечьями, называвшиеся "с крыла", которые из-за своей разрушительной силы иногда запрещались в стенке. Били в основном в голову (нижняя челюсть, виски, переносица), в солнечное сплетение ("в душу") и под ребра ("под микитки"). Применялось множество обманных движений, а также отскоков, нырков и отшагиваний с плоскости направления удара. Активно использовалась левая рука для остановки и сбивания ударов противника.

Итак, попытаемся восстановить тактические построения русского кулачного боя. Разумеется, что самой разнообразной тактической схемой обладала сцеплялка-свалка, ведь противники окружали бойцов со всех сторон; техническая схема сцеплялки органично вплеталась в тактические построения, что делало этот вид наиболее ценным в прикладном плане.

Следующее место по сложности тактических действий отдельного бойца занимает бой один на один. Однако это было уже единоборство, которое помогает продемонстрировать личные достоинства каждого из бойцов и чистоту стиля, хотя, задача здесь была уже другой по сравнению со сцеплялкой; поэтому в единоборстве с успехом можно было применять стойку стеношного боя практически без изменений. Тактика стенки, в свою очередь, подчиняла технику задаче группового боя. На селе держались плотного строя, в городе старались драться в одну или в две шеренги. Бойцы становились в наиболее выгодном для своей команды порядке. Вперед выступали единым строем, не допуская разрывов. Всегда старались приходить на выручку соседям, для этой цели иногда выделяли резервы, призванные вступать в бой в решающий момент.

Уместным будет напомнить, что за несоблюдение правил строго карали — в первую очередь свои. Однако были и выдающиеся бойцы, способные противостоять в одиночку или вдвоем — втроем целой стенке, или толпе. Совершенно естественно, что и в сцеплялке, и в бою один на один эти богатыри тоже всегда оказывались одними из первых. Такими, например, были братья Орловы. О самом сильном из братьев — Алексее, говорили, что почти никто "не мог перемочь его ни в борьбе, ни в кулачной сшибке". Да, не удивляйтесь, это те самые три брата Орловы, которым мы обязаны воцарением на престол Екатерины II. По завершении анализа русского кулачного боя хотелось бы для наглядности привести схему, отражающую русскую традицию (См. рис. 2).

Как видно из схемы, практически каждый из видов кулачного боя органично вплетается в собственно драку. Получается как бы круговорот тактико-технических построений, которые взаимосвязаны между собой и объединяются в стихийном явлении, зовущемся дракой.

Уникальность российской действительности состоит в том, что драка долгое время являлась способом разрешения спорных вопросов, когда судьи, например, не знали, кому из тяжущихся отдать предпочтение. Я говорю о судных поединках.

Рис. 2

"Иностранцы XVII века, описывая московское судопроизводство, умалчивают об одном судебном доказательстве, именно — о поле; у иностранцев XVI века находим об этом несколько любопытных известий. Когда дело не уяснялось допросом, и обе стороны представляли равносильные доказательства, ответчик или истец говорил: "поручаю себя правде божьей и прошу поля". Тяжущиеся могли выходить на поединок со всяким оружием, кроме пищали и лука. Бились пешие, бой открывался копьем, потом принимались за другое оружие. Оба противника имели по несколько друзей и доброжелателей, которые, стоя у поля, смотрели за боем, но без оружия, кроме разве кольев, обожженных с одного конца. Если друзья одного из бьющихся замечали, что его противник бьется не как следует, а с обманом, тотчас прибегали к своему на помощь; за ними вмешивались в дело сторонники другого поединщика, и с обеих сторон начиналась драка, приятно занимавшая зрителей, по замечанию Герберштейна: обе стороны дрались чем и как ни попало за волосы, кулаками, кольями и проч. Досудившиеся до поля могли вместо себя выставлять драться наемных бойцов;

Ченслер говорит даже, что тяжущиеся редко бились сами, а выставляли обыкновенно наемных бойцов. В Москве было много таких бойцов, которые тем только и промышляли, что по найму выходили драться за других на судебных поединках. Тот, чей боец оставался побежденным, тотчас объявлялся виноватым и сажался в тюрьму."[8]

Это красноречивое описание говорит нам и еще об одной детали. Бой открывался оружием. А ведь далеко не каждый в состоянии держать в руках оружие. Да и умение нужно большое, чтобы управляться с ним. Мало кто знает, что около шестисот лет кряду на Руси существовали династии профессиональных бойцов, продававших свое умение для судных поединков. Породила это явление законодательно подтвержденная Ярославом Мудрым система правового регулирования, известная больше как "Русская Правда". Нужно учесть, что ранее Ярослава законы создавали не князья, а вся совокупность родоплеменной общины. Поэтому эти законы назывались "обычным правом". Такие условия делали необходимым существование профессиональных, или, как говорили ранее, «закладных» бойцов. К тому же конкуренция между династиями и реальная угроза потерять здоровье или жизнь вынуждали их постоянно развивать и совершенствовать свое умение.

Считаю, что обязательным условием существования бойцов "на заклад" была личная высокая выучка, включавшая в себя, кроме умения вести бой без оружия, навыки владения всеми известными тогда видами холодного оружия. Это условие подводит нас к выводу о том, что профессиональные бойцы обладали тем вожделенным для наших с вами современников универсальным боевым навыком, применять который можно было в любой критической ситуации. В подтверждение своих слов приведу мнение одного из известнейших специалистов по русской боевой традиции Михаила Николаевича Лукашева:

"Действительно, нередко приходится слышать от одних со злорадным торжеством, от других — с невеселым разочарованием, что у русских не было своей системы рукопашного боя… [далее автор утверждает, что система существовала]…

…К тому же такая, которая максимально соответствовала тем политическим и экономическим условиям, которые определялись ее историей. Это был кулачный и палочный бой.

Кулачные, а особенно палочные бои, точно имитировавшие условия реального сражения, приносили нужные боевые навыки, которые поддерживались на протяжении почти всей жизни каждого мужчины. Они давали не только силу, ловкость, боевые ухватки, но еще и бесценный навык мыслить и действовать в угрожающей, мгновенно меняющейся обстановке… А действия в бою палкой (кием), дополнявшиеся захватами и ударами левой руки и ног, точно соответствовали приемам реального боя, наиболее массовым видам ополченского оружия — ударным, а также воспроизводили приемы фехтования мечом и саблей.

О палочном бое разговор еще впереди. Хотя я рискую произвести впечатление любителя цитат, все же приведу еще один отрывок, принадлежащий перу Н. И. Костомарова:

"В праздничные дни народ собирался на кулачные и палочные бои. Охотники собирались в партии и, таким образом, составляли две враждебные стороны. По данному свистком знаку, обе бросались одна на другую с криками; бойцы поражали друг друга в грудь, в лицо, в живот — бились истово и жестоко, и очень часто многие выходили оттуда калеками, а других выносили мертвыми.

Палочные бои имели подобие турниров и сопровождались убийствами еще чаще кулачных боев. Зато на них—то в особенности русские приучались к ударам и побоям, которые вообще были неразлучны со всем течением русской жизни и делали русских неустрашимыми и храбрыми на войне".

И еще одно немаловажное свидетельство известного русского историка, говорящее нам о русской состязательной традиции:

"Сверх того, молодые люди собирались в праздники, боролись, бегали взапуски, скакали на лошадях вперегонки, метали копьем в кольцо, положенное на земле, стреляли из луков в войлочные цели и в поставленные шапки. В этих играх победители получали награды и выигрывали заклады". Завершая разговор о кулачном бое, хотелось бы напомнить читателю о том, что наше исследование направлено на освещение народной состязательной традиции. Это область так называемого "сермяжного умения", заключающего в себе способы боя, широко распространенные среди низших социальных слоев и, тем самым, наиболее близкие к стереотипам русской драки. Традиция эта оказалась одной из самых живучих и активно практиковалась вплоть до конца 19-го века. Мы переходим к разговору о палочном бое, которому посвящена следующая глава книги.

ПЕРУНОВА ПАЛИЦА

Говоря о собственно русской традиции палочного боя, с уверенностью можно констатировать, что палочный бой был в большой популярности. Однако, как уже упоминалось, это было очень травматичное занятие. И, поверьте, травматизм происходит не от неумения, а, скорее, наоборот, от хорошей подготовленности бойцов. Кстати, кулачный бой — дитя палочного боя. Очевидно, именно поэтому построения кулачного боя постоянно копируют стереотипы построения палочного боя. Например, стойка в палочном бою левосторонняя, левая рука служит для сбивания руки с оружием, правая рука с дубинкой либо опущена, либо на уровне груди, чуть на отлете. Хотя, это опять же строевая стойка, применявшаяся в боях стенка на стенку. Да, не удивляйтесь, изначально стенки были вооружены «дрекольем». Похоже действовали и врассыпную, хотя фиксированную стойку соблюдать в других видах боя чрезвычайно сложно. Для наглядности приведу схему (См. рис. 3).

Схема отображает виды палочного боя. Не лишним будет знать, что дрались и в-оберучь (то есть держа в каждой руке по палке), в основном короткими палками, или палками разной длины. Длинным оружием — типа посоха — дрались, удерживая его двумя руками, наподобие двуручного меча, либо наподобие копья. Чаще же всего дрались в-изручь (держа дубинку в правой или левой руке). В палочном бою активно применялись удары ногами, в основном в ближней и средней дистанции (издали атаковать ногой неэффективно). До виртуозного выполнения доводилась защита перемещением.

Рис. 3

По личным наблюдениям, выиграть у хорошего бойца, владеющего палкой, можно, только опережая его в скорости и превосходя его в технике палочного боя.

Заявления по поводу непобедимости представителей восточных единоборств не выдерживают проверки боем. Все разговоры про «энергию», "железные рубашки" и тому подобное ничего не стоят против удара палкой… например, в переносицу или в пах. Недоверчивые могут проверить на себе. Для интересующихся палочным боем более серьезно — могу порекомендовать обратить внимание на схожесть практически всех стереотипов русского прикладного фехтования с двигательной системой русского рукопашного боя, а точнее, славяно-горицкой борьбы, из которой было взято большинство построений для современных реконструкций палочного боя.

Палица, или дубинка — слова, знакомые каждому с детства. Что же еще нового можно сказать об этих простых приспособлениях?

Оказывается, можно. Вспоминая русский народный эпос, можно отметить, что очень многие персонажи имеют в своем арсенале такое "примитивное оружие". Это обстоятельство можно было бы и не принимать в расчет, если бы не аналогичные сведения в соседних мифологических системах. Во всех европейских пантеонах обязательно есть бог, атрибутом которого является либо молот, либо палица. Обладатель палицы в пантеоне Восточной Руси — Перун, в германо-скандинавском пантеоне Тор (Доннар), у летто-литовских племен — Перкунас, и т. д. Итак, начав с обычной дубинки, мы подошли к важнейшему атрибуту Громовника — бога всех воинов. Не случайно русское предание наделило Перуна палицей. Возможно, что она берет свое начало от обычной палки-дубинки (впрочем, понятие «дубинка» тоже напрямую связано с культом Перуна, а точнее, с центральным его атрибутом, с Дубом). Вероятно, в дальнейшем «палицей» стало называться кованное металлическое орудие. Вполне очевидной здесь кажется связь между палящим огнем (падающей молнией) и ударным орудием: палица от слова «палити» (пламя), «запалить» (запулять) в кого-нибудь чем-либо, т. е. ударить.

По свидетельству хрониста Стрыйковского (XVI в.), автора летописи, в которой изложена история польского, литовского и русского народов с древнейших времен, идол Перуна (Перкуна) держал в руке камень, а перед ним постоянно пылал «неугасимый» (священный) огонь. Летопись говорит нам следующее:

"Перконе, си есть Перун, бяше у них старейший бог, создан на подобие человече, ему же в руках камень многоцветный, аки огонь; ему же огонь неугасающий с дубового древия непрестанно паляху".

Если пламя гасло, то чтобы зажечь его, высекали огонь из камня, находившегося в руке Перуна. Очевидно, эти представления повлияли на сюжет одной из русских сказок, в которой главный герой бросает кремень и огниво в несущегося по небу колдуна в виде черной тучи, отчего рождается пламя, в котором погибает волшебник. В этом же сюжете отразилась информация о способе добывания огня. Огонь, добываемый из камня, вызывался ударом кресала, из дерева огонь добывали путем трения. Такой огонь, добытый из дерева, назывался «живым», он служил символом небесного огня — молнии; дождь, низводимый на землю богом Громовником, назывался "живой водой".

Итак, мы выяснили, что палица имеет значение божественного карающего орудия, она же, как символ власти, превратилась в царский скипетр, жреческий и судейский жезлы. А вспомним знак княжей власти на Руси — шестопер, тоже из семейства ударного вооружения.

Молнию также изображали символически в виде меча, слово «меч» родилось в глубокой древности. То же мифологическое значение соединяется поверьями с острым ножом (нож — ножной меч). На Украине долго сохранялось предание о том, что если окропить нож "живой водой" и бросить в вихрь, то нож упадет на землю, обагренный кровью, т. е. молния поразит демона-тучу. Также дошло до нас предание о том, что один колдун вбил под порогом новый острый нож, а вслед за этим поднялся страшный вихрь, который подхватил его недруга и семь лет носил по воздуху. Вероятно, это предание основано на связи Перуновой палицы и ножа, как символа молнии, с вихрями, неизменно сопровождающими грозу. Стоит признать, что в русской мифологии об оружии богов, кроме Перуновой палицы, сохранилось мало сведений, однако летописцы упоминают о "клятвах оружием перед кумирами". На нарушившего клятву призывалось мщение бога — Громовника: "…да будут они кляты от бога и от Перуна и да погибнут от собственных своих мечей!"

В русских сказках можно узнать о топоре — саморубе и о необычайной палице или дубинке-самобое (кий-бий), которые, повинуясь приказу владельца, устремляются на вражеские рати, побивают несметные силы, затем возвращаются обратно. Место дубинки и топора иногда занимает меч-самосек (кладенец) и клюка: "… где ни махнет помело, там смерть неприятельской рати, что ни захватит клюка, то в плен волочит."

Также в народных поверьях молния часто уподобляется извивающейся змее, что послужило основой для возникновения сказаний о молнии-биче, ударами которой Громовник казнит демонов.

Например, в гимнах «Вед» Индра, нагоняя Вритру, бичует его огненной плетью с тысячью узловатых концов. Сыплются искры, а в ударах плети-бича слышатся раскаты грома. Западные славяне считали, что во время грозы божество преследует демона синим[9] бичом.

Впечатление, производимое раскатами грома, стуком кузнечных молотов, молотильных цепов и мысль о наносимых ударах, соединяясь в различных представлениях, сблизили их между собой и породили целый ряд мифологических сказаний.

Как уже упоминалось, русское предание наделяет Перуна палицею. В летописях встречается рассказ об этой палице. После крещения к Новгороду прибыл архиепископ Яким и разорил требища и повелел скинуть Перуна в Волхов. В то время, когда идол влекли по городу, Перун не мог удержаться, чтобы не воскликнуть громко: "О горе мне! Вчера еще меня почитали, а нынче посрамляют!" А когда с моста его повергли в реку, он поплыл против течения, бросил от себя палицу и вскричал:

"Жители новгородские! Это оставляю вам в память мою!" Некоторые летописи повествуют о том, что долго после этого новгородские жители собирались на том мосту и устраивали в определенный день палочные бои, разделившись на две враждующие партии.

Летописцы были убеждены, что бои проводились ради брошенной Перуном палки, но, скорее всего, они выдавали желаемое за действительное. Ведь бои не могут проводиться в честь некоего атрибута, пусть даже имеющего божественную родословную. Логичнее было бы предположить, что бои проводились в честь его обладателя, Бога Громовника. А летопись давала всего лишь выгодное правящей христианской идеологии объяснение. Нельзя забывать о том, что церковь чрезвычайно нетерпимо относилась к языческому наследию, частью которого и являлись обычаи ратные. В подтверждение этих выводов нелишним будет вспомнить, что еще задолго до нашей эры, в Древнем Египте, проводились палочные бои в честь бога Хора, который арийцам был известен как Тор, а славянам-язычникам — как Хоре.

Переносясь на более привычную нам историческую почву из сферы мистического сознания, можно с уверенностью говорить, что пользовавшиеся такой популярностью палочные бои на мостах в Новгороде были отражением общеевропейской традиции боя на мостах. Примеров масса. Это и Испания, до сей поры проводящая театрализованные, со средневековым оружием, бои на мостах, и Франция, и Германия. Надо отметить, что, кроме моста, зачастую не было под рукой средств для переправы через реку, поэтому сравнительно небольшой контингент воинов, подготовленный в таких игрищах, вполне способен был задержать целую армию, хоть на короткое время — ведь на войне каждое мгновение на счету. Соответственно, любое мифологическое представление, рассмотренное через призму истории, может дать просто неоценимую информацию, которую сложно получить из других источников.

Итак, мы подошли к рассмотрению конструктивных особенностей собственно инструментария палочного боя.

Вероятно, наиболее распространены были короткие, длиной не более полутора локтей, трости округлой формы, изготавливаемые из дуба или березы. Их можно использовать как наиболее универсальные имитаторы холодного оружия. В Новгороде, например, бытовала короткая новгородская дубинка.

Изготовить дубинку совсем просто. Молодое деревце вырывалось из земли, комель очищался от корней, ствол обрубался по нужной длине, по усмотрению хозяина кору либо счищали, либо оставляли как есть. На иллюстрации изображены русские крестьяне в традиционных костюмах и с традиционным снаряжением. (См. рис. 4).[10] Смею усомниться в способности дубинки (ослопа) выполнять благородную функцию орудия труда. Хотя, как орудие «лихого» промысла либо как средство борьбы с многочисленными «лихоимцами», дубинка может быть расценена как наиболее удобное, легко добываемое, дешевое и эффективное средство.

Рис. 4

Что немаловажно, сырья для дубинок предостаточно, и не жалко, если дубинка пришла в негодность.

Второй, не менее популярный представитель семьи ударного вооружения — дорожный посох. Его длина обычно не превышала уровня от земли до подбородка владельца, иногда была одинакова с ростом владельца.

Как правило, один из концов посоха в диаметре был меньше другого и служил как бы острием. Иногда острие оковывалось железом, но чаще нет. Навершию посоха придавалась удобная для руки форма, оно могло увенчиваться металлическим крюком (так называемый "посох колдуна"), и тогда посох становился очень похожим на багор.

Встречались посохи с навершием в виде головы человека или животного, иногда в виде человеческой руки, сжатой в кулак, в котором находилось металлическое кольцо. Навершие пастушеского посоха закруглялось естественным образом в виде крюка, такой посох называли также клюкой, кием и т. д. (См. рис. 5).[11]

Посохи изготавливались из твердых пород дерева, не имевшего серьезных изъянов, хотя могли быть и не вполне прямыми.

Мы можем заключить теперь, что дубинка не имеет хозяйственного значения, но, в свою очередь, является оптимальным боевым и тренировочным оружием, в то время как посох имеет некоторое хозяйственное значение, не теряя при этом от своей боеспособности.

Рис. 5

Видимые различия батога, дубинки (ослопа) и посоха (клюки) не мешают, однако, отнести их к одному и тому же типу, что и обычный кол, вынутый из забора, или подобранный на дороге брусок. Отличительными особенностями этих предметов можно считать:

1) однородный материал, из которого они изготовлены;

2) родственная конфигурация;

3) типичные боевые особенности.

Рис. 6

Научиться хорошо драться этими орудиями можно, соблюдая практически одинаковые пространственные координации. Однако, каждый конкретный нюанс любого из типов оружия способен максимально расширить возможности ведения боя с ним, или, наоборот, сузить эти возможности до полной неэффективности — все зависит от знания этих нюансов и умения применить свои знания в конкретной боевой ситуации.

Дилетанту нюансы неведомы, особенно какому-нибудь горе-специалисту, обогатившемуся знаниями из материалов книжных лотков (отнюдь не блещущих качеством предлагаемых изданий) или учившемуся у отечественных «китайских» учителей.

Ну какие могут быть у палки нюансы? Нет, не путайтесь, я говорю не о «магии» или "скрытых энергетических зонах", с такими вопросами справляются психиатры.

Я говорю, например, о том, что если палка круглая, то совершенно все равно, какой именно поверхностью нанести удар или взять защиту. А ведь без знания этих простых закономерностей невозможна даже простая работа холодным оружием. Зачем, по-вашему, европейцы делали мечи обоюдоострыми? Наверняка не из эстетических соображений, а чтобы максимально расширить потенциал поражения противника. Все равно, как вынул меч из ножен, в какую плоскость перенес удар (вот только, если попал плашмя, можешь жизни лишиться). А палкой все равно как бить, именно поэтому научиться драться ею легче, быстрее можно освоить базовую технику, затем доводка на мечах, топорах и т. д.

Очевидно, благодаря этим особенностям палочного боя, большинство русских ополченцев предпочитало ударные типы вооружения. Согласитесь, оттачивать технику на поле боя — не самое лучшее время. Хотя и князья проявляли почтение к ударному оружию. Символ княжей власти — шестопер (пернач) обладает теми же свойствами, что и обычная дубина, только многократно усиливается поражающий потенциал за счет металлических частей и их пространственной ориентации, выполненных, кстати, в виде розетки Перуна (См. рис. 8).

Рис. 7

Рис. 8