Помоги проекту - поделись книгой:
Сталин. Если я должен ответить, то позвольте мне ответить по всем пунктам.
Прежде всего, о войне. При каких условиях было заключено наше соглашение с Францией о взаимной помощи? При условиях, когда в Европе, во всем капиталистическом мире возникли две системы государств: система государств фашистских, в которых механическими средствами подавляется все живое, где механическими средствами душится рабочий класс и его мысль, где рабочему классу не дают дышать, и другая система государств, сохранившихся от старых времен, - это система государств буржуазно-демократических. Эти последние государства также готовы были бы задушить рабочее движение, но они действуют другими средствами - у них остается еще парламент, кое-какая свободная пресса, легальные партии и т. д. Здесь есть разница. Правда, ограничения существуют и здесь, но все же известная свобода остается, и дышать более или менее можно. Между этими двумя системами государств в интернациональном масштабе происходит борьба. При этом эта борьба, как мы видим, с течением времени делается все более и более напряженной. Спрашивается: при таких обстоятельствах должно ли правительство рабочего государства оставаться нейтральным и не вмешиваться? Нет, не должно, ибо оставаться нейтральным - значит облегчить возможность для фашистов одержать победу, а победа фашистов является угрозой для дела мира, угрозой для СССР, а следовательно, угрозой и для мирового рабочего класса.
Но если Правительство СССР должно вмешаться в эту борьбу, то на чьей стороне оно должно вмешаться? Естественно, на стороне правительств буржуазно-демократических, не добивающихся к тому же нарушения мира. СССР заинтересован поэтому, чтобы Франция была хорошо вооружена против возможных нападений фашистских государств, против агрессоров. Вмешиваясь таким образом, мы как бы кидаем на чашу весов борьбы между фашизмом и антифашизмом, между агрессией и неагрессией добавочную гирьку, которая перевешивает чашу весов в пользу антифашизма и неагрессии. Вот на чем основано наше соглашение с Францией.
Это я говорю с точки зрения СССР как государства. Но должна ли такую же позицию в вопросе о войне занять коммунистическая партия во Франции? По-моему, нет. Она там не находится у власти, у власти во Франции находятся капиталисты, империалисты, а коммунистическая партия Франции представляет небольшую оппозиционную группу. Есть ли гарантия, что французская буржуазия не использует армию против французского рабочего класса? Конечно, нет. У СССР есть договор с Францией о взаимной помощи против агрессора, против нападения извне. Но у него нет и не может быть договора насчет того, чтобы Франция не использовала своей армии против рабочего класса Франции. Как видите, положение компартии в СССР не одинаково с положением компартии во Франции. Понятно, что позиция компартии во Франции также не будет совпадать с позицией СССР, где коммунистическая партия стоит у власти. Я вполне понимаю поэтому французских товарищей, которые говорят, что позиция французской коммунистической партии в основе своей должна остаться той, какой она была до соглашения СССР с Францией. Из этого, однако, не следует, что если война, вопреки усилиям коммунистов, все же будет навязана, то коммунисты должны будто бы бойкотировать войну, саботировать работу на заводах и т. д. Мы, большевики, хотя мы были против войны и за поражение царского правительства, никогда от оружия не отказывались. Мы никогда не являлись сторонниками саботажа работы на заводах или бойкота войны, наоборот, когда война становилась неотвратимой, мы шли в армию, обучались стрелять, управлять оружием и затем направляли свое оружие против наших классовых врагов.
Что касается допустимости для СССР заключать политические соглашения с некоторыми буржуазными государствами против других буржуазных государств, то этот вопрос решен в положительном смысле еще при Ленине и по его инициативе. Троцкий был большим сторонником такого решения вопроса, но он теперь, видимо, забыл об этом...
Вы говорили, что мы должны вести за собой наших друзей в Западной Европе. Должен сказать, что мы опасаемся ставить себе такую задачу. Мы не беремся их вести, потому что трудно давать направление людям, живущим в совершенно другой среде, в совершенно иной обстановке. Каждая страна имеет свою конкретную обстановку, свои конкретные условия, и руководить из Москвы этими людьми было бы с нашей стороны слишком смело. Мы ограничиваемся поэтому самыми общими советами. В противном случае мы взяли бы на себя ответственность, с которой не могли бы справиться. Мы на себе испытали, что значит, когда руководят иностранцы, да еще издали. До войны, вернее, в начале девятисотых годов, германская социал-демократия была ядром социал-демократического Интернационала, а мы, русские, - их учениками. Она пыталась тогда нами руководить. И если бы мы дали ей возможность направлять нас, то наверняка мы не имели бы ни большевистской партии, ни революции 1905 года, а значит, не имели бы и революции 1917 года. Нужно, чтобы рабочий класс каждой страны имел своих собственных коммунистических руководителей. Без этого руководство невозможно.
Конечно, если наши друзья на Западе мало осведомлены о мотивах действий Советского правительства и их нередко ставят в тупик наши враги, то это говорит не только о том, что наши друзья не умеют так же хорошо вооружаться, как наши враги. Это говорит еще о том, что мы недостаточно осведомляем и вооружаем наших друзей. Мы постараемся заполнить этот пробел.
Вы говорите, что на советских людей возводится врагами много клеветы и небылиц, что мы мало опровергаем их. Это верно. Нет такой фантазии и такой клеветы, которых не выдумали бы враги про СССР. Опровергать их иногда даже неловко, так как они слишком фантастичны и явно абсурдны. Пишут, например, что я пошел с армией против Ворошилова, убил его, а через шесть месяцев, забыв о сказанном, в той же газете пишут, что Ворошилов пошел с армией против меня и убил меня, очевидно, после своей собственной смерти, а затем добавляют ко всему этому, что мы с Ворошиловым договорились, и т. д. Что же тут опровергать?
Ромен Роллан. Но ведь именно отсутствие опровержений и разъяснений как раз и плодит клевету.
Сталин. Может быть. Возможно, что Вы правы. Конечно, можно было бы реагировать энергичнее на эти нелепые слухи.
Теперь позвольте мне ответить на Ваши замечания по поводу закона о наказаниях для детей с 12-летнего возраста. Этот декрет имеет чисто педагогическое значение. Мы хотели устрашить им не столько хулиганствующих детей, сколько организаторов хулиганства среди детей. Надо иметь в виду, что в наших школах обнаружены отдельные группы в 10-15 чел. хулиганствующих мальчиков и девочек, которые ставят своей целью убивать или развращать наиболее хороших учеников и учениц, ударников и ударниц. Были случаи, когда такие хулиганские группы заманивали девочек к взрослым, там их спаивали и затем делали из них проституток. Были случаи, когда мальчиков, которые хорошо учатся в школе и являются ударниками, такая группа хулиганов топила в колодце, наносила им раны и всячески терроризировала их. При этом было обнаружено, что такие хулиганские детские шайки организуются и направляются бандитскими элементами из взрослых. Понятно, что Советское правительство не могло пройти мимо таких безобразий. Декрет издан для того, чтобы устрашить и дезорганизовать взрослых бандитов и уберечь наших детей от хулиганов.
Обращаю Ваше внимание, что одновременно с этим декретом, наряду с ним, мы издали постановление о том, что запрещается продавать и покупать и иметь при себе финские ножи и кинжалы.
Ромен Роллан. Но почему бы Вам вот эти самые факты и не опубликовать. Тогда было бы ясно - почему этот декрет издан.
Сталин. Это не такое простое дело. В СССР имеется еще немало выбившихся из колеи бывших жандармов, полицейских, царских чиновников, их детей, их родных. Эти люди не привыкли к труду, они озлоблены и представляют готовую почву для преступлений. Мы опасаемся, что публикация о хулиганских похождениях и преступлениях указанного типа может подействовать на подобные выбитые из колеи элементы заразительно и может толкнуть их на преступления.
Ромен Роллан. Это верно, это верно.
Сталин. А могли ли мы дать разъяснение в том смысле, что этот декрет мы издали в педагогических целях, для предупреждения преступлений, для устрашения преступных элементов? Конечно, не могли, так как в таком случае закон потерял бы всякую силу в глазах преступников.
Ромен Роллан. Нет, конечно, не могли.
Сталин. К Вашему сведению должен сказать, что до сих пор не было ни одного случая применения наиболее острых статей этого декрета к преступникам-детям и надеемся - не будет.
Вы спрашиваете - почему мы не делаем публичного судопроизводства над преступниками-террористами. Возьмем, например, дело убийства Кирова. Может быть, мы тут действительно руководились чувством вспыхнувшей в нас ненависти к террористам-преступникам. Киров был прекрасный человек. Убийцы Кирова совершили величайшее преступление. Это обстоятельство не могло не повлиять на нас. Сто человек, которых мы расстреляли, не имели с точки зрения юридической непосредственной связи с убийцами Кирова. Но они были присланы из Польши, Германии, Финляндии нашими врагами, все они были вооружены, и им было дано задание совершать террористические акты против руководителей СССР, в том числе и против т. Кирова. Эти сто человек, белогвардейцев, и не думали отрицать на военном суде своих террористических намерений. “Да, - говорили многие из них, - мы хотели и хотим уничтожить советских лидеров, и нечего вам с нами разговаривать, расстреливайте нас, если вы не хотите, чтобы мы уничтожили вас”. Нам казалось, что было бы слишком много чести для этих господ разбирать их преступные дела на открытом суде с участием защитников. Нам было известно, что после злодейского убийства Кирова преступники-террористы намеревались осуществить свои злодейские планы и в отношении других лидеров. Чтобы предупредить это злодеяние, мы взяли на себя неприятную обязанность расстрелять этих господ. Такова уж логика власти. Власть в подобных условиях должна быть сильной, крепкой и бесстрашной. В противном случае она - не власть и не может быть признана властью. Французские коммунары, видимо, не понимали этого, они были слишком мягки и нерешительны, за что их порицал Карл Маркс. Поэтому они и проиграли, а французские буржуа не пощадили их. Это - урок для нас.
Применив высшую меру наказания в связи с убийством т. Кирова, мы бы хотели впредь не применять к преступникам такую меру, но, к сожалению, не все здесь зависит от нас. Следует, кроме того, иметь в виду, что у нас есть друзья не только в Западной Европе, но и в СССР, и в то время, как друзья в Западной Европе рекомендуют нам максимум мягкости к врагам, наши друзья в СССР требуют твердости, требуют, например, расстрела Зиновьева и Каменева, вдохновителей убийства т. Кирова. Этого тоже нельзя не учитывать.
Я хотел бы, чтобы Вы обратили внимание на следующее обстоятельство. Рабочие на Западе работают 8, 10 и 12 часов в день. У них семья, жены, дети, забота о них. У них нет времени читать книги и оттуда черпать для себя руководящие правила. Да они не очень верят книгам, так как они знают, что буржуазные писаки часто обманывают их в своих писаниях. Поэтому они верят только фактам, только таким фактам, которые видят сами и могут пальцами осязать. И вот эти самые рабочие видят, что на востоке Европы появилось новое, рабоче-крестьянское государство, где капиталистам и помещикам нет больше места, где царит труд и где трудящиеся люди пользуются невиданным почетом. Отсюда рабочие заключают: значит, можно жить без эксплуататоров, значит, победа социализма вполне возможна. Этот факт, факт существования СССР, имеет величайшее значение в деле революционизирования рабочих во всех странах мира. Буржуа всех стран знают это и ненавидят СССР животной ненавистью. Именно поэтому буржуа на Западе хотели бы, чтобы мы, советские лидеры, подохли как можно скорее. Вот где основа того, что они организуют террористов и посылают их в СССР через Германию, Польшу, Финляндию, не щадя на это ни денег, ни других средств. Вот, например, недавно у нас в Кремле мы обнаружили террористические элементы. У нас есть правительственная библиотека, и там имеются женщины-библиотекарши, которые ходят на квартиры наших ответственных товарищей в Кремле, чтобы держать в порядке их библиотеки. Оказывается, что кое-кого из этих библиотекарш завербовали наши враги для совершения террора. Надо сказать, что эти библиотекарши по большей части представляют из себя остатки когда-то господствующих, ныне разгромленных классов - буржуазии и помещиков. И что же? Мы обнаружили, что эти женщины ходили с ядом, имея намерение отравить некоторых наших ответственных товарищей. Конечно, мы их арестовали, расстреливать их не собираемся, мы их изолируем. Но вот Вам еще один факт, говорящий о зверстве наших врагов и о необходимости для советских людей быть бдительными.
Как видите, буржуазия довольно жестоко борется с Советами, а затем в своей прессе сама же кричит о жестокости советских людей. Одной рукой посылает нам террористов, убийц, хулиганов, отравителей, а другой рукой пишет статьи о бесчеловечности большевиков.
Что касается Виктора Сержа, я его не знаю и не имею возможности дать Вам сейчас справку.
Ромен Роллан. Я тоже его лично не знаю, лично я слышал, что его преследуют за троцкизм.
Сталин. Да, вспомнил. Это не просто троцкист, а обманщик. Это нечестный человек, он строил подкопы под Советскую власть. Он пытался обмануть Советское правительство, но это у него не вышло. По поводу него троцкисты поднимали вопрос на Конгрессе защиты культуры в Париже. Им отвечали поэт Тихонов и писатель Илья Эренбург. Виктор Серж живет сейчас в Оренбурге на свободе и, кажется, работает там. Никаким мучениям, истязаниям и проч., конечно, не подвергался. Все это чушь. Он нам не нужен, и мы его можем отпустить в Европу в любой момент.
Ромен Роллан (улыбаясь). Мне говорили, что Оренбург - это какая-то пустыня.
Сталин. Не пустыня, а хороший город. Я вот жил действительно в пустынной ссылке в Туруханском крае четыре года, там морозы 50-60 градусов. И ничего, прожил.
Ромен Роллан. Я хочу еще поговорить на тему, которая для нас, интеллигенции Западной Европы, и для меня лично является особо значительной: о новом гуманизме, провозвестником которого Вы, товарищ Сталин, являетесь, когда Вы заявили в своей прекрасной недавней речи, что “наиболее ценным и наиболее решающим капиталом из всех существующих ценностей мира являются люди”. Новый человек и новая культура, от него исходящая. Нет ничего более способного привлечь к целям революции весь мир, как это предложение новых великих путей пролетарского гуманизма, этот синтез сил человеческого духа. Наследство Маркса и Энгельса, интеллектуальная партия, обогащение духа открытий и созидания, наверное, наименее известная область на Западе. И тем не менее этому суждено оказать наибольшее воздействие на народы высокой культуры, как наши. Я счастлив констатировать, что в самое последнее время наша молодая интеллигенция начинает воистину обретать марксизм. Профессора и историки до последнего времени старались держать в тени доктрины Маркса и Энгельса или пытались их дискредитировать. Но сейчас новое течение вырисовывается даже в высших университетских сферах. Появился чрезвычайно интересный сборник речей и докладов под заглавием “При свете марксизма”, редактированный проф. Валлон из Сорбонны. Основная тема этой книги - это роль марксизма в научной мысли сегодняшнего дня. Если движение это разовьется, как я надеюсь, и, если мы сумеем таким путем распространить и популяризировать идеи Маркса и Энгельса, это вызовет глубочайшие отклики в идеологии нашей интеллигенции.
Сталин. Наша конечная цель, цель марксистов, - освободить людей от эксплуатации и угнетения и тем сделать индивидуальность свободной. Капитализм, который опутывает человека эксплуатацией, лишает личность этой свободы. При капитализме более или менее свободными могут стать лишь отдельные, наиболее богатые лица. Большинство людей при капитализме не может пользоваться личной свободой.
Ромен Роллан. Правда, правда.
Сталин. Раз мы снимаем путы эксплуатации, мы тем самым освобождаем личность. Об этом хорошо сказано в книге Энгельса “Антидюринг”.
Ромен Роллан. Она, кажется, не переведена на французский язык.
Сталин. Не может быть. Там у Энгельса есть прекрасное выражение. Там сказано, что коммунисты, разбив цепи эксплуатации, должны сделать скачок из царства необходимости в царство свободы.
Наша задача освободить индивидуальность, развить ее способности и развить в ней любовь и уважение к труду. Сейчас у нас складывается совершенно новая обстановка, появляется совершенно новый тип человека, тип человека, который уважает и любит труд. У нас лентяев и бездельников ненавидят, на заводах их заворачивают в рогожи и вывозят таким образом. Уважение к труду, трудолюбие, творческая работа, ударничество - вот преобладающий тон нашей жизни. Ударники и ударницы - это те, кого любят и уважают, это те, вокруг кого концентрируется сейчас наша новая жизнь, наша новая культура.
Ромен Роллан. Правильно, очень хорошо.
Мне очень стыдно, что я так долго задержал Вас своим присутствием и отнял много времени.
Сталин. Что Вы, что Вы!
Ромен Роллан. Я благодарю Вас за то, что Вы дали мне возможность с Вами поговорить.
Сталин. Ваша благодарность несколько смущает меня. Благодарят обычно тех, от кого не ждут чего-либо хорошего. Неужели Вы думали, что я не способен встретить Вас достаточно хорошо.
Ромен Роллан (встав со стула). Я по правде Вам скажу, что для меня это совершенно необычно. Я никогда нигде не был так хорошо принят, как здесь.
Сталин. Вы думаете быть у Горького завтра - 29.VI?
Ромен Роллан. Завтра условлено, что Горький приедет в Москву. Мы с ним уедем на его дачу, а позже, может быть, я бы воспользовался Вашим предложением побыть тоже на Вашей даче.
Сталин (улыбаясь). У меня нет никакой дачи. У нас, у советских лидеров, собственных дач нет вообще. Это просто одна из многих резервных дач, составляющих собственность государства.
Это не я Вам предлагаю дачу, а предлагает Советское правительство, это предлагают Вам Молотов, Ворошилов, Каганович, я.
Там Вам было бы очень спокойно, там нет ни трамваев, ни железных дорог. Вы могли бы там хорошо отдохнуть. Эта дача всегда в Вашем распоряжении. И если Вы этого желаете, можете пользоваться дачей без опасений, что кого-либо стесняете. Вы будете на физкультурном параде 30.VI?
Ромен Роллан. Да, да, очень хотел бы. Я просил бы предоставить мне эту возможность.
Может быть, Вы разрешите надеяться на то, что, когда я буду на даче у Горького или на даче, которую Вы мне любезно предложили, может быть, я там еще раз увижу Вас и смогу побеседовать с Вами.
Сталин. Пожалуйста, когда угодно. Я в полном Вашем распоряжении и с удовольствием приеду к Вам на дачу. А возможность побывать на параде Вам будет обеспечена.
Переводил разговор т. А. Аросев.
АПРФ. Ф. 45. On. 1. Д. 795. Л. 38-54. Машинопись. Подлинник.
Из книги В. Соймы «Запрещённый Сталин»
"ПУСТОПЛЯСЫ"
Так называется рассказ известного русского писателя Николая Семеновича Лескова, опубликованный впервые в журнале «Северный вестник» в 1893 г. Небольшой отрывок из него:
- Почему же вы решили, что этот рассказ имеет отношение к России сегодня?
- Оказывается, имеет. Если президент России, председатель правительства, министры, губернаторы ездят по стране, ходят по всем магазинам да спрашивают:
- А почём у вас, любезные, стоит хлеб да картошечка?
- Почему лук, чеснок, морковь, другие овощи из Южной Америки, из Китая, а что, в России всё это не растет или, может, землицы нет?
- Земли в России больше всех в мире, прежние поля уж кустарником поросли.
Не хватает другого - совести да ума не хватает.
При отсутствии совести - ум не в почёте. Когда совести нет, то и ума тоже не бывает.
- Отчего же вы говорите, что совести да ума в России не хватает? Ведь ездят же, спрашивают, значит, беспокоятся.
- Беспокоятся… Вопрос, о ком?
Кончится у народа первая еда – хлеб да второй «хлеб» – картошка, с кого тогда будет спрос да кому суд? Как тут не беспокоиться.
Спрашивают о ценах да показывают это в теленовостях для благовидного представления. Хорошо известно, что цены на хлеб, овощи зависят от стоимости энергоносителей да от свободы деятельности. Бензин, дизельное топливо в России настолько дороги, что выгоднее привезти всё из-за океана, чем тут вырастить. Оттого поля зарастают да огороды личные брошены – ездить на них дорого. Не говоря уж о другом, чего не стало, что высокие цены на бензин, газ и энергию ещё раньше в стране погубили.
- Но они спекулянтов винят, что те – мироеды, на народном несчастье наживаются.
- Спекулянты – дело второе, им есть с кого пример брать. Как олигархи-монополии да чиновники на народной беде наживаются, так спекулянтам и не снилось. Взять, например, газ. Народное достояние. С ведома и с подачи правительства на Украину через посредника «РосУкрЭнерго» годами тихо продавали, миллиарды долларов народной прибыли в Швейцарии делились. Кто делил, кому народные средства шли – властям до того, будто бы и дела никакого нет и народу то неведомо. Где тут чиновничья совесть?
Этих бы миллиардов хватило и на хлеб, и картошку, и на многое другое. А сколько ещё скрытых «ручейков и полноводных больших финансовых рек» разносится из казны государства по тайным зарубежным счетам!
- Кстати, наши олигархи платят самый низкий подоходный налог – 13%, который другим только мечтается. Во Франции и Швеции – 57%, Дании – 61%, Италии – 66%.
- Быть может, там люди лучше живут оттого, что совести и порядка у них больше?
- Высшие чиновники, депутаты в десятки, а то и в сотни раз больше простого народа себе содержание определили. Не такими ли им примерами спекулянтов стыдить!
Двести лет назад, в начале XIX века, третий американский президент Томас Джефферсон своим гражданам говорил:
Недавно в России запрещали и гоняли мелкий бизнес, торгующий с прилавка на улице, под предлогом «заботы» (где им было ещё торговать?). В результате «заботы» расцвёл монополизм. Власти спохватились, сами на центральных площадях, нарушая все свои правила и «законы», сельские ярмарки стали устраивать. Всем, хоть прямо на земле торгуй, только цены монополий сбей.
- А что надо малому бизнесу? Надо одно. Помощи от власти не надо - бумагами своими не мешайте. Обходите подальше стороной. Ей-Богу, от вашей «заботы» тошно.
Многие законы в России народу не в помощь. Чем выше стоишь, тем прав у тебя больше, а законов меньше. Депутаты наши, так те без стеснения заявили, что перед законом не в ответе. Президент ещё выше над ними, может и распустить депутатов. У него все законы «родные дочки – из-под пера выходят». Детям ли родителя судить?
Давно есть в России намерение модернизацию провести. Однако до сих пор не ясно, что модернизировать. Поменяли названия городов, улиц, деньги, флаги, гербы. Потратили уйму средств. Не помогло. «Не в коня корм». Предложено ещё - милицию на полицию переименовать, звезды на орлов заменить. Может, «пойдёт Савраска».
Есть в народе поговорка: «Когда в борделе разруха, то переставляют местами не кровати, а меняют девочек».
Неизвестны в России и старые европейские знания:
Из сказанного получается, что менять и модернизировать надо сначала нравы. Первым делом сверху у власти, следом нравы спекулянтов, потом народа. А оттуда будет и до достатка в обществе «рукой подать». Старая пословица говорит: «Сытый голодного не разумеет». Пословица в самом деле устарела. Сытый, если он действительно человек, должен научиться понимать голодного и помогать ему своим примером. Иначе говоря, на словах одно, а делая другое, никого ничему не научишь.
Пока, такого прояснения в головах не случится - нам «пустоплясить и пустоплясить» потешными скоморохами по ярмаркам да по магазинам. Пустоплясить до той поры, пока «очумелый от пира во время чумы» народ, одурелый от поборов и нищеты, сам «не поумнеет». Тогда уж – куда лихая вынесет.
Быть может, по совести жить да по уму делать - лучше будет? Чего же ещё ясней…
Владимир ГАРМАТЮК, г. Вологда
ИСТОРИЯ
ПАЛАЧИ ХАТЫНИ — КТО ОНИ?
Один из актуальнейших вопросов последнего времени — примирение ветеранов Великой Отечественной войны и воевавших в ОУН-УПА. В дискуссиях на эту тему нужно, как говорится, смотреть в лицо фактам. О батальонах «Роланд» и «Нахтигаль» пишут, а о деяниях 118-го полицейского батальона, посланного немецким командованием в Белоруссию для борьбы с партизанами, на Украине не знают. Его вояки были палачами Хатыни, их руки по локоть в крови жителей белорусских сел. Об ужасающих подробностях деятельности этого подразделения поведал нам писатель Василий Владимирович Зданюк в изданной в Минске книге «Я штурмовал дворец Амина. Армия без грифа «секретно»». Об одной проведенной этим батальоном операции речь пойдет ниже.
Незаживающая рана белорусского народа — Хатынь — вошла в память человечества как дело рук немецких карателей. В действительности ее вместе с жителями сожгли не немцы, а каратели 118-го полицейского батальона укомплектованного в основном полицаями украинского происхождения.
Главным режиссером зверства был начальник штаба этого батальона Григорий Никитович Васюра. Вскрылось это спустя много лет после окончания войны при рассмотрении трибуналом Белорусского военного округа уголовного дела по обвинению некоего Мелешко в измене Родине. За этим лейтенантом немецкой армии, командиром роты 118-го батальона, тянулся шлейф кровавых преступлений против мирных жителей Белоруссии, за которые его приговорили к высшей мере наказания. Он ретиво исполнял жестокие приказы, которые ему отдавал Васюра. Эта фамилия, неожиданно всплывшая в ходе следствия, вынудила подключиться к расследованию органы госбезопасности. Они быстро нашли Васюру.
Будучи старшим лейтенантом, начальником связи укрепрайона стрелковой дивизии, этот уроженец Черкасской области в первые дни войны попал в плен и добровольно перешел на службу к фашистам. Окончил школу пропагандистов при так называемом Восточном министерстве Германии. В 1942 г. его направили в полицию оккупированного Киева. Проявив себя ревностным служакой, он вскоре стал начальником штаба сформированного 118-го полицейского батальона.
Это подразделение отличилось особой жестокостью при уничтожении людей в Бабьем Яру. В декабре 1942 г. батальон карателей направили в Белоруссию для борьбы с партизанами.
Здесь Васюра руководил многими операциями, которые унесли жизни сотен мирных жителей. В числе деревень в Логойском районе, где зверствовал этот палач, были Чмелевичи, Котели, Заречье, Боброво, Козыри... Батальон имел двойное командование — во главе его стоял майор-поляк Константин Смовский. Его самостоятельность ограничивала должность шефа и дублера, занимаемая немецким офицером, который был чем-то вроде советника при командире, но его «советы» выполнялись беспрекословно. Шефом батальона служил пожилой и больной майор Эрих Кернер. Он полностью доверял Васюре как беспредельно жестокому человеку.
Важной деталью в Хатынской трагедии было то, что у командира роты Мелешко шефом был любимец фюрера — первый немецкий олимпийский чемпион 1936 г. по толканию ядра гауптман Ханс Вельке. Он получил от Гитлера офицерский чин и благосклонность на многие годы...
Утром 22 марта 1945 г. в Хатыни побывала большая группа партизан. Они повредили линию связи и у деревни Козыри устроили на шоссе засаду на немецких связистов, которые, как предполагали, выедут для устранения неполадок. Но на шоссе появилась легковушка с гауптманом Хансом Вельке, который ехал в отпуск в сопровождении грузовика с охраной. Первыми же выстрелами партизан Вельке и ещё два немца были убиты, ранение получил и Мелешко. Подъехавшие связисты восстановили линию, и весть о вылазке партизан и гибели любимца фюрера полетела по инстанциям.
Поднятые по тревоге каратели 118-го батальона во главе с Васюрой первыми добрались до места засады и расстреляли 27 жителей деревни Козыри. По следам партизан они вышли к близлежащей Хатыни и оцепили ее. Согнав в амбар всех жителей деревни, Васюра приказал пулемётчику Катрюку против ворот поставить пулемёт. Сарай подожгли, и когда обезумевшие от ужаса люди выбили ворота, Катрюк (по некоторым данным, этот предатель остался жив и после войны жил в Канаде) выпустил длинную очередь. Стрелял, по словам очевидцев, и Васюра, вооруженный автоматом и пистолетом. Когда амбар полыхал, подъехали немцы, но основное дело уничтожения Хатыни было сделано руками полицейских 118-го батальона.
После войны Васюру арестовали. Свое участие в Хатынской трагедии он в ходе следствия скрыл, а по совокупности других преступлений получил 25 лет строгого режима. Из них отсидел только 3 — попал под амнистию. Потом в Киевской области был замдиректора совхоза и жил припеваючи. Две его дочери работали учительницами, он считался ветераном войны, числился почетным курсантом одного из Киевских военных училищ...
Поделиться книгой: