Скелет из шкафа

— М-да, — произнес Туровский, подливая себе томатного сока. Первый раз каблуком в ногу Крошкина сдуру заехала ему, но он мужественно сдержал выкрик.

Перед чаем принялись рассматривать старый альбом, который нашли Станислав со Снежаной в комоде на мансарде. Клементина положила его на колени, посадила на диван по обе стороны подруг, Копейкин с Горецким примостились на подлокотниках, Туровский отошел к окну.

Он все понял. Но уличать клиента во лжи не собирался. Если они так решат, то почему бы и нет? Ведь нет и никакой гарантии, что Василий Копейкин не их родственник. В былые времена целые деревни носили одну фамилию, так что удивляться тут нечему. Если хорошенько покопаться, то можно найти у каждого однофамильца родственные корни. Другое дело, что будет, когда Копейкин вспомнит, кто он на самом деле. И совсем хорошо, что следствие продолжится, и кот или кошка Жана окажутся в надежных руках. Сколько бы Крошкина с Копейкиным не вешали добродушной Клементине лапшу на уши, Горецкий казался сыщику вполне разумным человеком. А разумный человек не бросится ни с того, ни с сего на шею непонятно откуда взявшемуся родственнику, а сначала внимательно к нему приглядится недельку-другую. Пока же, с горечью заметил Туровский, он глядит только на Снежану Стародубцеву. И совсем хорошо, что та смотрит в альбом.

— Вот Кострома, — Клементина, смахивая набежавшую слезу, ткнула пальцем в школьную фотографию, на которой выстроились в два ряда разномастные девочки. — Я тогда училась в пятом классе, была хорошисткой. Ах, время, время, куда ты летишь, не позволяя оглянуться назад?! Может быть, мне начать писать стихи?! А, я знаю, сын скажет, что с него достаточно моих картин. А тогда, — Клементина потыкала в худого нескладного ребенка с испуганными глазами на поллица, — я мечтала стать балериной! А стала женой профессора антропологии, — вздохнула Клементина, — подарив ему всю молодость, да что молодость, я подарила ему жизнь, бросив к его ногам свои мечты.

Она закрыла глаза.

Снежана укоризненно поглядела на Горецкого, словно тот был виноват в том, что из Клементины Матвеевны не получилась балерина.

— Зато мама рисует теперь, — пожал тот плечами.

— Не рисует, сколько тебе можно говорить, а пишет. Я пишу маслом на холсте, — Клементина вернулась к снимкам.

Пока хозяйка дома купалась в воспоминаниях, Василий разглядывал фотографию нескладных одноклассниц. Зорким соколом он разглядел подписи под снимками, и указал на тот, под которым стояло «Валентина Копейкина».

— Мама?

Пухлая девица с выпяченным рахитичным животом и выражением лица, как ударенного пыльным мешком, тоскливо взирала со снимка на мнимого родственника. Ее торчавшие в стороны куцые косицы, казалось, удивлялись его заявлению больше самой Валентины.

Но Клементина не стала выяснять, каким это образом Василий узнал в пухлой девочке маму, а горько разрыдалась на груди Алены Крошкиной.

— Да, — говорила Алена, поглаживая вздрагивающую спину Клементины, — он ее сын, представляете? Он ваш родственник! Не нужно его жалеть, это же радость, что он нашелся.

— Я не его жалею, — всхлипнула Клементина, — а себя. Годы прошли, лучшие годы прошли. Ах, извините, мне взгрустнулось.

— Зато теперь у вас есть Василий! — продолжала гнуть свою линию Алена.

— Василий, да, Василий, — расплылась в улыбке Клементина и послала ему воздушный поцелуй, в ответ на который Копейкин нервно подмигнул Клементине.

— И что вы этим добились? — поинтересовался Туровский, направляя автомобиль в сторону города.

— Они его признали! Признали Василия! — Алена радостно махала обеими руками вышедшим проводить их на улицу Горецким.

— И пригласили опять, — довольно хмыкнул Копейкин.

— К чему вам это? — продолжал допытываться сыщик, — вы же не сын Валентины и прекрасно это знаете.

— Он не сын?! — изумилась Снежана, округляя и без того огромные глазища.

— Нет, — ответил ей сыщик, — безусловно, Василий Копейкин чей-то сын, здесь сомнений быть не может…

— А как можно сомневаться в том, тот я или этот?! — возмутился Василий. — Я все равно ничего не помню! А вдруг?!

— Ничего не вспомнил, — с трагической ноткой в голосе произнесла Снежана, поворачиваясь к Копейкину. — Тогда поедешь жить к другу Андрея Александровича.

— Поеду, — согласился Василий.

Туровский доставил троицу к дому Снежаны, предложил перевезти вещи Копейкина вечером на квартиру Жана. Вещей у Копейкина не оказалось, но тот все равно согласился переезжать только вечером, надеясь, что подруги покормят его ужином. А после ужина решил переехать утром.

В подъезде Снежана подошла к почтовому ящику и вытащила оттуда стопку рекламных листовок. Она собралась бросить их на подоконник, как обычно делала, внезапно из стопки выпало зеркальце с клочком бумаги. Когда девушка его подняла, то увидела двусторонне позолоченное зеркальце с зажатой между створками запиской.

— «Поделись или очень пожалеешь, стерва!», — прочитала она вслух.

— Меня уже требуют, — пригладил взлохмаченные волосы Василий. — Узнали, что я миллионер и родственники у меня состоятельные. А если это шантаж?! — он испугался.

— Нужно сказать обо всем этом Туровскому, — прошептала Алена.

Сыщик оказался очень проницательным, так что она не сомневалась, что он во всем разберется.

Глава 4

«Я начал жить в трущобах городски-и-и-их…»

Светлана Копейкина вела рано утром ребенка в детский сад. Ванька капризничал, идти в садик не хотел, хныкал, звал папу и показывал маме длинный розовый язык. Светлана горестно покачивала головой и хлюпала носом при упоминании о неверном супруге, бросившем ее с сыном на произвол судьбы из-за какой-то нелепой ссоры. Впрочем, как уже знала Светлана, у ее мужа была любовница, к которой подлец и негодяй Копейкин моментально переметнулся, лишь только подвернулся повод. Любовница выглядела пухлой блондинкой дебильного вида и была под стать недалекому Василию. А еще она была очень состоятельной! Раз Василий без объяснения причины бросил свою работу в престижном банке, на то должны быть веские основания. Он бросил работу, на которую его по знакомству устроила тетя Нина! Как теперь Светлане оправдываться перед друзьями и знакомыми? Светлана сказала тете Нине, что Копейкин попал под трамвай. Это показалось ей лучшим выходом из создавшегося положения. Разумеется, тетя Нина воспылала желанием проведать раненого Василия сразу после операции… Светлана сказала, что у Василия отрезали детородные органы, застрявшие на рельсах… А еще она сказала, что все это случилось в другом городе, в Костроме, куда Копейкин ездил проведывать свою больную матушку.

Она совсем завралась! И не знала, что делать. Утешала себя тем, что неверные мужчины как бумеранги всегда возвращаются обратно, и готовилась получить бумерангом по имени Василий внезапный удар по лбу. Ничего хорошего она от него не ждала, даже если бы тот надумал вернуться, что она стала бы с ним делать?! Делать вид, что ничего не произошло, она не сможет. Простить неверного мужа?! Никогда. Разве что… Нет, пусть он сначала вернется.

Светлана стремительно вышагивала по тротуару в направлении детского садика, ведя за руку сына. Тот хныкал и слабо упирался, понимал, что с мамой спорить бесполезно, но был вылитый Копейкин и все равно спорил.

— Папа! Папа! — прокричал Ванька, оглядываясь назад, на родную пятиэтажку.

— И дался он тебе, — в сердцах сказала Светлана, не оборачиваясь. — Забудь о нем хоть на сегодня!

— Папка же, папка!

Изумленный ребенок проводил глазами двух мужчин, вылезших из подъехавшей к их дому иномарки, и без всякого энтузиазма поплелся в детский сад.

— Вот, здесь и живет Жан, — сказал Туровский Василию, кивая на пятиэтажку. — Не бог весть какая жилплощадь, она досталась ему по наследству, и как говорится, дареному коню в зубы не смотрят…

— А что, чудненько! — потер руки Копейкин. — Что-то до боли знакомое мне напоминает.

— Да, конечно, — согласился с ним Туровский, — эти старые дома все одинаковые. Порою кажется, что ты прожил в них всю жизнь.

— Ну, здравствуй, сосед, — раздалось рядом с Василием. Он повернулся и увидел старую грымзу в очках, недоброжелательно оглядывающую его с головы до ног.

— Добрый день, мадам, — Туровский галантно склонил голову и обезоруживающе улыбнулся. — Мы действительно ваши соседи. Из этого подъезда…

— А я из того, — хмыкнула бабуленция и поковыляла к себе в подъезд.

— М-да, — сказал Туровский, — контингент тут своеобразный. Пенсионерки в подавляющей массе совершенно безобидны, но некоторые имеют тенденцию к ссорам и мелким склокам с соседями. От них лучше избавляться добротой и пониманием.

— М-да, — сказал Василий, глядя бабульке вслед, — кого-то она мне напоминает… А, наверное, соседку Снежаны Варвару Владимировну.

— В каждом таком дворе, — вздохнул Туровский, заходя в подъезд, — есть своя Варвара Владимировна, от которой лучше держаться на расстоянии.

Мужчины поднялись на третий этаж и остановились у дверей квартиры Жана. Пока Андрей искал ключи от квартиры, он предостерег Василия от поспешного проникновения внутрь. Но тот не послушал, лишь только дверь распахнулась, устремился в квартиру. В темноте узкого коридора раздался воинственный клич индейцев племени Чероки, скальпирующих свою жертву.

— Люди! Убивают! — закричал Копейкин, чувствуя, что с него сдирают скальп.

— Муся, это ты? — поинтересовался Туровский, щелкая выключателем. — Ага, это ты, крошка, — сказал он, снимая с головы Копейкина сиамского кота. Кошку. Он всегда путал пол этого редкого животного.

— Что это? — прошептал изумленный Василий, потирая пострадавший затылок.

— Кот, кошка Жана. В отличие от людей он не может избавиться от своих дурных привычек. Любит, зараза, прыгать на головы входящих, — Андрей вспомнил свой первый горький опыт. Жан его тоже предупреждал. И обрадовался, что на этот раз первым зашел Василий.

— И я должен жить с этим исчадием ада?!

— Заметь, Василий, совершенно бесплатно!

Возразить Копейкин не смог, он экономил.

Пока новый жилец осваивался в квартире, Туровский сидел в кресле и ловил себя на мысли, что перескакивал с Копейкиным с «вы» на «ты». Это не сулило ничего хорошего, сближение с клиентом обычно позволяло последнему диктовать сыщику условия и капризничать не в меру. Но клиентом был не Копейкин, а Снежана. Это в ее странном деле с угрожающими записками и звонками ему следовало разобраться, занимаясь попутно беспамятным Василием.

В соседнем кресле лежала красавица Муся и презрительно щурила свои синие глаза. Копейкин ей принципиально не нравился. От него не пахло рыбой, как от Жана, он, переступив порог, не кидался открывать ею любимый «Кискас», и этот новый жилец вовсе не стремился почесать ей за ушком.

— Она меня не сожрет ночью? — с тревогой в голосе поинтересовался Василий, вернувшись в комнату с балкона, где он обозревал окрестности. — Какой у нее хищный взгляд! Как у той роковой брюнетки, что выпотрошила меня в ресторане, чем-то опоила и подкинула в машину к Алене.

— Так, так, — сказал сыщик, внимательно глядя на Василия. — Уже появляется логическая цепочка.

— И окрестности, — нахмурился Василий, — кажутся мне слишком знакомыми. Впрочем, эти старые районы все на одно лицо, как и дома. Много зелени, я видел неподалеку парк. Только зачем он мне? Кажется, я часто ходил в парк, не помню зачем. А, наверное, у меня был собственный парк, я же состоятельный гражданин…

— Василий, у меня есть знакомый компьютерщик, давай составим фоторобот брюнетки из ресторана.

— Не получится, — разочарованно вздохнул тот, поразмыслив несколько секунд, — я не всю ее хорошо помню, а частями. — И он потряс руками возле своей груди.

— М-да.

— Но я думаю, что что-то скоро вспомню.

— Я тоже так думаю, — согласился с ним сыщик. — Вполне возможно, это случится сегодня. Сейчас мы поедем с тобой к Копейкиным, которые заключают мой список. Я созвонился с ними, они ждут. Очень порядочная многодетная семья, вполне приличные люди, балансирующие на грани бедности и выживания в критических условиях современной действительности. Девушек мы с собой брать не станем, слишком негативное впечатление может сказаться на их шаткой нервной системе.

— А мою систему?! — возмутился Василий, неосмотрительно плюхаясь в кресло на Мусю, — мою систему не жалко?! А! У! Ё!

Муся не стерпела этакого нахальства и вцепилась зубами в мягкое место Копейкина.

Он взлетел к потолку, нецензурно ругаясь.

— Чтобы я когда-нибудь завел кота?! Никогда! Только через мой труп!

— Чтобы ты действительно не оказался трупом, — усмехнулся Туровский, — тебе придется найти с ней общий язык. Начни с корма, она голодная.

Продолжая нехорошо ругаться, Василий отправился на кухню.

— Все бабы и кошки стервы, только прикидываются мягкими и пушистыми, а как только чуть их подвинешь, сразу впиваются всеми клыками в незащищенное место, — доносилось его ворчание из кухни, где он открывал банку консервов. — Многодетная семья? Причем тут я? Я хорошо помню, что никогда не имел массу братьев или сестер. Или не помню? Ерунда какая! Я что, многодетный отец?! На, жри, зараза!

Василий плюхнул содержимое банки в миску и ногой подтолкнул ее к двери, чтобы кошка увидела свой завтрак. Но Муся принадлежала к изысканному обществу дорогостоящих питомцев. Она лениво зевнула, презрительно поглядела на Василия и демонстративно отвернулась. Туровскому пришлось подсказать Копейкину дальнейшие действия, и тот отправился в ванную очищать кошачий туалет. Только после этого Муся с небрежной ленцой соскочила с кресла и, медленно вышагивая, подошла к своей миске.

— Скотина, — выглянул раздосадованный Копейкин, — услала меня чистить клозет и выпендривается!

— Тише, — приложил палец к губам Туровский, — не ругайся на нее, а то она откажется есть. И тогда, если с ней что-то случится, к примеру, кошка сдохнет от голода, запомни это Василий, тебе действительно лучше быть трупом. Жан тебя за Мусю убьет.

— Скотинка, — деланно улыбнулся кошке Василий и произнес ласковым голосом, — уси-пуси, чтоб ты только не сдохла, боюсь, Снежана обратно меня не пустит.

Муся недовольно посмотрела на Копейкина и принялась есть свой «Кискас».

— А вы подружитесь, — заключил свои наблюдения за кошкой и новым жильцом Туровский. — Если она стала есть фактически из твоих рук, то не все еще потеряно!

— Еще бы, — из ванной высунулся Василий с чистым лотком, — я-то на самом деле добрый и пушистый! Уси-пуси…

— Заканчивай любезничать, — махнул рукой сыщик, — поедем, нас ждут в многодетной семье.

— Может, я останусь?! — поморщился Василий.

Но Туровский грозно нахмурился, и он перестал сопротивляться.

Снежана облегченно вздохнула, наконец-то она осталась без подкидыша. Суета последних дней совершенно вымотала ее, к тому же, как она надеялась, вместе с исчезновением из квартиры Василия, исчезнут и больше не станут приходить угрожающие записки. Пожалуйста, господа, забирайте Копейкина себе, ей он больше не нужен, да и никогда не был нужен в принципе. Их случайное знакомство можно было бы отнести к разряду курьезных, если бы не угрозы, в этом случае все отдавало криминалом.

Снежана налила в таз воды, добавила туда жидкого мыла с ароматом жасмина и поставила таз на пол. После выселения Василия она собиралась провести генеральную уборку. Обычно ей помогала подруга, но сегодня Алена трудилась в магазине, продавая книги и канцелярские принадлежности. Для того, чтобы не чувствовать себя одиноко, Снежана включила магнитолу. И через пять минут выключила. Радостное настроение уступило место озабоченному. Ей захотелось подумать.

Она бросила тряпку в таз и села на подоконник.

По двору вышагивала Варвара Владимировна, выискивая новую жертву для своих многочисленных рассказов про расчлененку. Если бы не эта старая вредная дама, то Снежана не пустила бы Копейкина к себе на порог, давая ему повод выкрутиться самому, а не обрекать на мучения подруг и одного незадачливого сыщика. Сыщик, правда, следует отдать ему должное, нашел родственников Василия, но, как оказалось, тот ничего толком не вспомнил.

Временная амнезия. Снежана знала, что ею порой страдают люди, пережившие страшное потрясение, ударившиеся головой или просто сошедшие с ума. Копейкин походил на шизофреника, у него была своя мания — он чувствовал себя чуть ли не олигархом. Впрочем, деньги он считал действительно профессионально, одет был прилично, повадки имел соответствующие статусу состоятельного придурка, то есть временами капризничал.

Если предположить, что его ударили по голове после ресторана друзья-бандиты, после чего погрузили в автомобиль, беззаботно брошенный ее подругой, то вырисовывается страшная картина случившегося. Бизнесмен Копейкин вместе с преступными элементами-друзьями отправляется в ресторан праздновать удачное завершение криминальной сделки, где западает на роковую брюнетку, подругу одного из авторитетов. Рассвирепевший авторитет тихонько выводит Копейкина из строя ударом дубины по неразумной головушке. Нет, дубины не было, авторитеты любят пользоваться битами. Бац! И из дурной головы Василия вылетают все умные мысли. Остается несколько совершенно бесперспективных — имя, фамилия, род занятий… На следующий день авторитет опомнился и начал искать Василия. Или это от него потребовали другие авторитеты. Тогда понятен смысл записок — «Отдай то, что тебе не принадлежит!». Только умственно ограниченный тип мог написать подобную глупость! Нет, чтобы четко изложить мысль — «верни Копейкина, идиотка». Так бы написал хороший филолог, бандиты выражаются как раз двусмысленно.

Итак, все ясно, сотоварищей Василия следует искать в криминальной среде.

Тогда почему у него нет наколок?! Свел, это теперь не модно.

Почему копается сыщик? Безусловно, семья Горецких является слабой зацепкой в этом деле. Ведь Василий мог быть родом из добропорядочной семьи, но на жизненном пути внезапно встретил преступных элементов и скатился по наклонной. Да, нужно внедриться в криминальную малину и попытаться все выяснить на месте. Кто станет внедряться? Только не она. А если внедряться захочет Алена, которую вечно тянет на приключения?! До этого довести нельзя! Лучше потерпеть немного и подождать, пока Василий все вспомнит сам. К тому же, терпеть стало гораздо легче, он далеко и появится только к вечеру. И все это время Снежана может жить спокойно.

Ее размышления прервал звонок в дверь. Она никого не ждала и первым делом поглядела в глазок. За дверью стояла Варвара Владимировна и ядовито улыбалась.

— Держите, милочка, вам просили передать.

Соседка протянула ей маленькую запакованную в целлофан коробочку.

— Кто просил передать? — поинтересовалась Снежана.

— Незнакомый маленький мальчик, — пожала плечами та. — Я его первый раз видела в нашем дворе. Представляете, дорогая, у него на футболке стоят цифры, словно он из многодетной семьи и его только что подсчитали! Разве можно ходить по улице с цифрами на футболке?! Любой маньяк, ведущий счет своим жертвам, за это зацепится. Слышали, а в соседнем квартале снова расчлененка! Только на этот раз правоохранительные органы скрывают от населения правду. Говорят, что она случилась на рынке и это была свинья. Какое свинство с их стороны! А слышали…