Скелет из шкафа

Они вернулись в машину к Снежане, и та повезла приятелей обедать. Мыслительному процессу пища способствовала во все времена, особенно, если пища была качественная и вкусная. Василий обрадовался, на этот раз полуфабрикаты ему не грозили, обедать поехали в кафе.

Туровский позвонил ближе к вечеру и пригласил Снежану приехать в офис.

Алена ушла к себе домой заниматься накопившимися делами, а Василий увязался за Снежаной. Она стала воспринимать его как приблудившегося щенка, с той же долей жалости и ответственности. К вечеру Копейкин был хорошо одет, свежевыбрит и вполне прилично благоухал. Выглядел довольно привлекательно, как заметила Снежана, с ним было не стыдно поехать к частному сыщику или на какое-нибудь другое мероприятие. Главное, не показаться на глаза отцу. Тогда начнутся расспросы с пристрастием: кто? Откуда? Чем занимается? Есть ли дурные привычки? Вряд ли Копейкин сумеет на них ответить. Отцу покажется это слишком странным, он начнет волноваться, а волноваться ему нельзя, сердце больное. Снежана всегда старалась не доставлять ему хлопот и делать то, что он просил. Обычно отец был справедлив к ней. Но вряд ли эта справедливость распространилась бы на беспамятного парня, оказавшегося совершенно случайно в машине дочери. Отец этого точно не понял. И Снежана не поняла, если бы не знала свою подругу до мельчайших извилин. Крошкиной незаметно можно было подкинуть не только мужчину, но и пианино. Прикупившая новую сумку Аленка ничего другого вокруг не замечала. Нет, она не игнорировала мужчин, но искала их на проезжей части, а не в салоне автомобиля, на котором передвигалась по городу.

Отец потребовал бы немедленно положить Копейкина в клинику, чем бы опустил его достоинство ниже плинтуса. Если Копейкин и в самом деле олигарх, Снежана оценивающе прикинула, а что, все может быть, то пребывание в клинике нанесет ему несомненный вред.

— Знаешь, — сказала она Василию, — как-то нехорошо получается, что везде за тебя плачу я.

— Потерпи, милая, — перебил ее Василий, — вот я вспомню номер оффшорного счета и с тобой рассчитаюсь.

— Пока ты вспоминаешь, — возразила Снежана, — я тебе одолжу некоторую сумму.

Она достала из сумочки десять тысяч и протянула их Василию.

Тот поблагодарил, еще раз озвучил предположение про ячейку и оффшорные счета и…

Снежана обомлела! Копейкин профессиональным жестом, ловко перебирая пальцами, моментально пересчитал тысячные купюры. Привычно сложил их стопкой и обернулся, ища глазами…

— Резинку, есть резинка? — поинтересовался он. — Перетянуть нужно, а то рассыплются, бумажника у меня нет.

Снежана полезла в аптечку, там были стопки таблеток, перетянутые медицинскими резинками. Лежали так, на всякий случай, чаще всего ей требовался пластырь, она натирала мозоли новыми туфлями. Василий принял резинку и все также профессионально натянул ее на деньги.

— Что? — спросил он, поймав ее удивленный взгляд. — Да, чувствую, имел отношение к деньгам. Я же не зря говорю, девочка, я миллионер! Может быть, мне захотелось эксцентричности?

— Чего захотелось? — недоуменно поморщилась Снежана, — я думала, это только в кинокомедиях бывают эксцентричные миллионеры.

— Смотри на меня, — предложил Копейкин, — и ты увидишь их и в жизни!

Любоваться подкидышем, хоть он и грозился оказаться миллионером, у Снежаны больше не было времени. Ждал сыщик, получивший списки жителей города с именем «Василий» и с фамилией «Копейкин».

Туровский удивился, не увидев на этот раз пухлой блондинки. Ему показалось, что эта троица неразлучна в своем горе. Или в радости. Василий Копейкин прекрасно выглядел и искрил счастьем. Привлекательная брюнетка привлекала еще больше. Ее напускная серьезность нравилась Туровскому, слишком доступные женщины его никогда не интересовали. Впрочем, эта была его клиенткой, а с клиентами, как известно, ни-ни. Чревато неприятностями. Ни шагу от договора.

— Итак, — сказал Туровский, подождав, пока гости рассядутся, — мы имеем двести одну фамилию в списке. Здесь, — он указал на белые листки бумаги, заполненные адресами, — все, кто имеет хоть какое-то отношение к фамилии «Копейкин». С кого начнем?

— Это мы должны с кого-то начать? — удивилась Снежана.

— Нет, начать должен Копейкин, — сказал сыщик, протягивая тому листки. — Вглядитесь в адреса, вспомните улицу, дом, вероятно, вспомните квартиру… Буквы не забыли?

Василий мотнул головой и погрузился в чтение адресов. Эх, нужно было сделать татушку с домашним адресом на лодыжке, но кто же предполагал, что он потеряется?! Лично он ни о чем таком не думал или думал? Не помнит! Теперь сидит и как последний идиот пялится в незнакомые названия улиц.

— А если он ничего не вспомнит? — шепотом поинтересовалась Снежана.

— Мы ему поможем, — так же шепотом ответил ей Туровский.

— А если это не поможет?

— Тогда придется обращаться к врачам, — пожал плечами сыщик. — Но, думаю, до этого не дойдет.

— Вспомнил! — неожиданно возопил Копейкин. — Я вспомнил улицу Неизвестных героев!

— Правильно, — поддержал его Туровский, — на улице Неизвестных героев находится…

— Ресторан, в котором я снял умопомрачительную брюнетку с большими… М-да.

— М-да, — вздохнул Туровский.

— Да уж, — поморщилась Снежана.

Она и раньше подозревала, что в головах современных мужчин задерживаются только мысли сексуального характера. Они для них как путеводная секс-звезда. Зомбированные представители сильного пола движутся с широко распахнутыми глазами без проблеска здравого смысла прямо на бесстыжий свет. Вот и сыщик бросал на нее явно заинтересованные взгляды, а ведь она пришла к нему по делу, и не просто по делу, а можно сказать, поделилась своей бедой. Если Копейкин больше ничего не вспомнит, точно произойдет нечто неприятное. Или он останется у нее жить навсегда, от этой мысли у Снежаны похолодели все внутренности, или придется отправить Копейкина в клинику, где он обязательно соврет, что подруги его похитили и чем-то опоили. Мужчина! Слабое существо, что с него взять? Будет бороться за свою жизнь всеми немыслимыми способами. И, что самое смешное, Копейкину могут поверить и привлечь ее с Крошкиной к ответственности.

— Не беспокойтесь, — Туровский положил на вздрагивающую ладонь свою тяжелую руку. — Мы только вначале пути. Пусть эта дорожка оказалась тупиковой, у нас есть другие варианты.

— Какие? — трагически прошептала девушка, ловя себя на том, что ей понравилось пожатие сыщика. Оно действительно вселило надежду, что не все еще потеряно.

— Начнем объезжать всех граждан по списку, Василий обязательно кого-то вспомнит или вспомнят его. Зрительная память у некоторых людей развита гораздо сильнее, чем слуховая, поэтому названия улиц ничего ему не сказали. Скажут лица.

— Мне это нравится, — согласился Копейкин и поинтересовался, потирая руки, — с кого начнем? Я предлагаю начать с роковых брюнеток!

— Василий! — укорила его Снежана. — С тебя уже достаточно. Андрей Александрович, как вы считаете, с кого начать?

— В свете рассказанных вами фактов вырисовывается кардинально противоположная картина. Или Василий Копейкин действительно был состоятельным человеком, тогда нужно начать с верхней фамилии списка. Или он им был, но в одночасье все потерял. Сами понимаете, экономический кризис. Тогда нужно проверить конец списка с полубомжами…

— Что?! Бомжи?! — возмутился Копейкин, — что вы себе позволяете, господин сыщик?! Да я, да вас, как только вспомню свои связи… Ага! У меня были связи в правительстве. Я помню фамилию министра финансов! Помню! Только вот сейчас ее забыл. Знаете, такое бывает, вертится на языке, а из головы уже вылетела. И не нужно утверждать, что у меня в голове дует сквозняк. Да, некоторые подробности из своей жизни я действительно забыл, но финансистов помню!

— Замечательно, — сказал Туровский. — Завтра же поедем к Станиславу Горецкому. Его мать Клементина Горецкая в девичестве носила фамилию Копейкина. Начнем с состоятельного меньшинства. Должен вас обрадовать, Снежана, среди состоятельных бизнесменов эта семья единственная, кто связан с Копейкиными. Дальше пойдут люди попроще.

— Чему тут радоваться? — вздохнула Снежана. — Если они не опознают Василия… Останется двести адресов. Двести! Это же растянется на весь год. Я не могу жить в одной квартире с мужчиной, это бросает на меня тень.

— Нет, — возмутился Василий, — все другие бабы, значит, могут, а она не может… Ладно, я съеду, если Горецкий окажется мне не родственником. Куда? Ха! Уйду бомжевать, и пусть моя гибель среди отбросов общества тяжелым грузом ляжет на вашу совесть.

— Хорошо, — сказала Снежана, — я потерплю еще немного.

— Знаете что? — прищурился Туровский. — Я сейчас постараюсь созвониться и договориться о завтрашней встрече с Горецким у него дома, вдруг Василий вспомнит интерьер. И позвоню другу. Завтра он вылетает в Париж, его квартира остается свободной.

— Андрей! — радостно воскликнула Снежана, — договоритесь с другом, я сниму для Копейкина эту квартиру!

— Плата там совершенно другого плана, — усмехнулся сыщик. — Нужно будет следить за сиамским котом моего друга.

— За котом?! — поморщился Копейкин.

— Василий! — укорила его Снежана, — прекрати капризничать. Что ты котов никогда не видел?

— Не помню, — развел руками тот. — Это кто такие? Большие, мычащие, с дойками?

— Кто о чем, а Василий о дойках, — нахмурилась Снежана. — Договаривайтесь, Андрей, я заранее на все согласна. И он, — она строго поглядела на подкидыша, — тоже!

Довольный Туровский провожал глазами странную пару, держа руку на телефонном аппарате. В первую очередь он спешил обрадовать друга, что пристроил его кота в надежные руки. В этом он не сомневался, имея в виду Снежану Стародубцеву, а не Копейкина. Тому ни под каким предлогом нельзя будет покидать жилое помещение. С такой беспамятной головой он может угодить в непредвиденную ситуацию, выход из которой может стать самым печальным. Василия он об этом предупредил, тот пообещал слушаться. С такой железной леди как Снежана непослушание дорого ему обойдется. Великолепная девушка, очаровательная… Нет, очарование здесь не при чем. И Туровский как истинный ценитель женской красоты, разумеется, тоже не причем. Их отношения со Снежаной должны развиваться по принципу «сыщик-клиент». Но Андрей был бы не против, если бы…

— Жан! Это Туровский, привет. Я нашел для твоего дикого кота хорошую сиделку. Что, у тебя кошка? Какая разница? Он прочувствует разницу? О'кей! Он на все согласен.

Глава 3

Смотрите, как меня сейчас узнают богатые родственники!

Антон Валерьянович не любил, когда его вызывали в богатые дома поселка. Мастер «золотые руки» пользовался заслуженным авторитетом хорошего слесаря с многопрофильным опытом. Он мог не просто починить унитаз, заменить трубу, а еще сделать любую систему отопления, водоснабжения и канализации. Причем работал он один, заменяя целую бригаду, обычно приезжавшую для подобных дел. Этим с удовольствием пользовались жители поселка, ценившие экономию и качественную работу. Антон Валерьянович охотно ходил к сельчанам, благо находился на пенсии и приработком не брезговал. Вот только в богатые дома, а такие в поселке росли как опята по осени в ближайшем лесу, сначала обходил стороной. Но когда внук решил поменять свои старенькие «Жигули» на приличную машину, принялся ему помогать. Вот и сегодня ему предстояло диагностировать отопительную систему дома Горецких, что обычно делалось летом, заранее перед отопительным сезоном. До него это делал кто-то другой.

Пожилой слесарь остановился возле калитки у забора двухэтажного коттеджа Горецких. Дом был огромный, но не пафосный, походил больше на солидную деревянную избу и приветливо смотрел глазницами пластиковых окон со светлыми шторками и цветущими растениями в горшках. Антон Валерьянович почесал лысую макушку, настраиваясь на общение с хозяевами, с которыми ему предстояло познакомиться, возвел глаза к небу, откуда ему подмигнуло веселое солнце, и нажал на звонок.

Автоматические ворота открылись, милостиво пропуская слесаря в окруженное глухим забором пространство, и он шагнул внутрь.

Двор показался Антону Валерьяновичу вполне приличным. То есть, излишества, разумеется, присутствовали: непонятные горки с иноземными растениями, газон с травой вместо поля с картошкой, бассейн вместо компостной ямы. Но среди них нашлось место для вполне обыденного — на клумбах росли нормальные цветы. Антон Валерьянович любил клумбы, это означало, что хозяева еще не скатились до уровня беспредельных тунеядцев, и хоть что-то делают сами. То, что у Горецких не было садовника, он слышал. За цветами, судя по всему, ухаживала хозяйка. Антон Валерьянович опять же по слухам знал, что это пожилая дама странной внешности и не менее странного поведения. Вот случай представился познакомиться с ней ближе.

Он, чувствуя некоторое волнение, поглядел в сторону цветника, откуда торчала яркая под стать распустившимся пионам попа, и смущенно кхекнул.

Хозяйка розового сарафана не услышала намека и продолжала возиться на клумбе.

Антон Валерьянович кхекнул как можно громче.

Дама выпрямилась, обернулась, увидела слесаря и с ловкостью молодой газели выпрыгнула из цветника.

— А! Это вы! — обрадовалась она совершенно искренне. — Наконец-то! Как я рада! Сейчас чай с вишневым вареньем будем пить! — Она подбежала к Антону Валерьяновичу, обняла его, прижала к своей груди, трогательно и умильно смахнула набежавшую слезу, после чего схватила того за руку, увлекая в сад к качелям. — Любите свежий воздух? А! И я люблю, это так здорово пить чай на свежем воздухе. Вы не находите, что сегодня воздух намного свежее, чем вчера?!

— Нахожу, но, — буркнул он, ему не терпелось перейти к делу, а не гонять чаи. С другой стороны слесаря так радушно не встречали ни в одном доме.

Как, подумал Антон Валерьянович, намучались тут люди без профессиональной руки, вот и радуются искренне.

— Никаких «но», — дама поставила его возле больших качелей с платяным козырьком и рюшами и, ткнув длинным пальцем в грудь, усадила слесаря в качели.

Антон Валерьянович растерянно поставил себе на колени чемоданчик с инструментом и притих.

— Что бы я без вас делала?! — воскликнула она, хлопая в ладоши.

Представить, что Горецкая собиралась сама провести диагностику отопительной системы, было невозможно. Но с другой стороны, люди порою экономят на чем попало, совершенно не думая о последствиях.

— Дорогой вы мой, — Горецкая села рядом и принялась трясти руку слесаря, — как я рада, как рада…

— Позвольте, — начал было тот.

— Не позволю! — воскликнула она, — пока вы все не расскажете! Как живете? Как самочувствие? Давление не прыгает? Детишки-то как? Супруга, надеюсь, в добром здравии. А я все тут думала о вас, думала, собиралась в гости пригласить, как хорошо, что вы сами зашли.

— Да, хорошо, что я сам зашел, — сказал Антон Валерьянович, смутно подозревая, что его с кем-то перепутали. — Вообще-то я не сам…

Жизнерадостный настрой дамы под стать ее беззаботному внешнему облику, начиная от изысканной соломенной шляпы, заканчивая босыми ногами, обрывать на радостной ноте ему не хотелось. Но пришлось. Из дома вышел высокий подтянутый молодой человек в светлом льняном костюме и направился к ним.

— Доброе утро, я Станислав Горецкий, — и протянул руку слесарю.

— Антон Валерьянович, — пожал руку тот, привставая с места.

Дама тут же взяла у него чемодан и переложила на свои колени, грозно сведя брови у переносицы.

— Мама, — строго обратился к ней Горецкий, — ты знакома с Антоном Валерьяновичем?

— К чему такие сантименты, — фыркнула та, — мы с ним сейчас и познакомимся! Я, — она кокетливо стрельнула глазами по слесарю, — Клементина Копейкина, по усопшему мужу Горецкая. А вы, Антон Валерьянович, собственно, кто? Учтите, мне совершенно все равно, главное, чтобы человек был хороший.

Антон Валерьянович пробормотал что-то про землю пухом, про отопительную систему, диагностику, батареи, трубы, взял у дамы свой чемодан и прижал к себе.

— Замечательно, — сказал Горецкий, — значит, вы слесарь.

— Да, да, — радостно замотал головой Антон Валерьянович, готовый приступить к работе.

— Вот видишь, мы уже знакомы. — Дама забрала чемодан обратно себе на колени и обратилась к Антону Валерьяновичу, — сын обвиняет меня в том, что я липну ко всем незнакомцам! Право, смешно. Я и незнакомцы?! Вы не находите, что это глупо? Чаю, чаю, чаю, малинового с вишневым вареньем, — запела она, подскочила и, размахивая тяжелым чемоданом, понеслась в дом.

— Несколько экзальтированная особа, — вслух подумал Антон Валерьянович и спохватился. — Извините, но ваша матушка мне показалась со странностями.

Горецкий не обиделся, видимо, привык. Рассказал Антону Валерьяновичу по пути к дому, что Клементина талантливая художница, долгое время не использовавшая свой талант в угоду мужу, его отцу, профессору антропологии Горецкому, а теперь полностью раскрывшаяся творческая натура. Безусловно, раскрывается она слишком, на это не стоит обращать внимания. А вот на котел, установленный в подвальном помещении дома, следует обратить пристальное внимание, когда включается система отопления, котел слишком шумит.

Показав, где находится подвал с котлом, так сказать, обозначив фронт работа, Горецкий извинился перед Антоном Валерьяновичем, сказал, что ему придется на некоторое время уехать в город, и ушел.

Антон Валерьянович вздохнул и пошел в дом за чемоданом с инструментами.

На пороге столовой его ждала довольная Клементина, успевшая переодеться в вечерний наряд, стиль которого молодежь охарактеризовала бы как безнадежный «фрик». Антон Валерьянович, чувствуя, что попался глубоко и надолго, тоскливо уставился на легкомысленный ляпистый шелковый шарфик, обвивающий шею пожилой дамы, и подавил в себе желание ее задушить.

Слесарям часто приходится быть довольно терпеливыми с необузданными клиентами.

Никогда еще в жизни он не пил столько малинового чая….

Утро следующего дня началось с телефонного звонка. Снежана привстала на кровати и вяло протянула руку за трубкой. Оттуда послышались страшные угрозы. Сонливость моментально исчезла, растворилась как предрассветный туман в солнечных лучах, голова прояснилась и переключилась на узнавание голоса звонившего. Нужно было выиграть время для того, чтобы сосредоточиться, и девушка сделала вид, что ничего не слышит. Звонивший повторил угрозы еще раз. Снежана его не узнала, успела только выкрикнуть, чтобы он сам забирал Копейкина в любое время дня и ночи, и к ней не приставал. Но тот даже не дослушал и отключился.

Этот гад определенно знал, что после минуты разговора его могут засечь. Но на этот раз засекать его было некому, о чем Снежана горько пожалела. Этот нахал или нахалка, голос послышался ей унисексуальным, переходит все границы! Только телефонных террористов ей не хватало.

Злясь на ничего не подозревающего Василия, она включила магнитофон и отправилась умываться. Жизнь накладывала свои коррективы на ее быт. Если раньше она могла часами плескаться в ванной, то теперь приходилось бежать и занимать ее первой потому, что в ней часами мог плескаться подкидыш. От громкого звука попсы тот проснулся и не менее шумно зевнул.

— Вставай, Копейкин! — прокричала Снежана, — сегодня поедем к твоим состоятельным родственникам! — и захлопнула дверь ванной.

Автомобиль Туровского мчался с предельной скоростью в сторону области, где располагался поселок Покровка. Рядом с ним сидела Снежана, на заднем сидении молчали Алена с Копейкиным.

Все слушали сыщика.

— Станислав Горецкий, — сообщал он, — мужчина тридцати трех лет, владеет несколькими бизнесами, довольно состоятелен, щепетилен в выборе друзей и партнеров, холост, коллекционирует произведения Фаберже. Точнее, приобрел недавно одно его незавершенное произведение. Что еще? — он на мгновение задумался. — А! Его мать Клементина Горецкая, в девичестве Копейкина, живет вместе с ним и занимается творчеством…

— Это хорошо, что он не коллекционирует жен, — заметила с заднего сидения Крошкина, — миллионеры обычно к этому возрасту осчастливливают целые модельные агентства. Но плохо то, что он живет с матерью, это характеризует его как тряпку и бесхребетного переросшего детину. Нет, мне он совершенно не интересен. Маменький сынок!