Пришествие фей

Самую яростную атаку на фотографии фей предпринял майор Холл-Эдварде, известный исследователь радия[35]. Согласно статье, напечатанной в «Birmingham Weekly Post», майор заявил:

«Сэр Артур Конан Дойль считает само собой разумеющимся, что упомянутые фотографии являются подлинными снимками фей, хотя никаких сведений о том, как именно они были сделаны, до сих пор представлено не было. Любой, кому приходилось сталкиваться с удивительными эффектами, которые порой демонстрируют нам операторы в кинематографе, должен понимать, что при наличии времени и возможностей на поддельной фотографии можно с успехом воплотить едва ли не любую прихоть воображения.

Стоит напомнить, что мать старшей из девочек описывает ее как весьма мечтательного ребенка, что долгие годы девочка рисовала фей и какое-то время состояла ученицей в фотографическом заведении. Мало того, она живет в краю прелестнейших рек и долин, которые легко пробуждают фантазии в душе юной девушки.

Один из снимков изображает младшую девочку на берегу реки; она сидит, опираясь на локоть, а вокруг нее танцуют несколько фей. Ребенок не глядит на фей — девочка просто-напросто позирует перед камерой. Такое явное равнодушие к шаловливым созданиям объясняют тем, что к феям девочка давно привыкла и во время съемки ее интересовал лишь фотоаппарат.

& ВИД РУЧЬЯ В 1921 ГОДУ &

«Сфабриковать» подобное изображение можно было двумя способами. Либо крошечные вырезные фигурки фей, предварительно наклеенные на картон, были незаметно размещены рядом с маленькой натурщицей, тогда как сама фотография снималась на меченую пластинку; либо же на исходную фотографию, где и в помине не было никаких «фей», наклеивались фигурки, вырезанные из книги или журнала. Затем полученное изображение переснимали: если это сделать достаточно умело, любой фотограф готов будет поклясться, что видит первоначальный, нетронутый негатив».

Майор Холл-Эдварде также заметил, что защитники фотографий придают громадное значение прозрачности крылышек фей на снимке, в то время как искусный фотограф без труда воспроизвел бы подобный эффект.

«Вполне возможно, — отметил он, — срезать у насекомых прозрачные крылышки и прикрепить их к изображениям фей. Можно, скажем, взять прозрачные крылышки больших мух и закрепить их так, что некоторые детали снимка будут просвечивать сквозь них, получив таким образом весьма реалистичное изображение.

Ранее указывалось, что «феи» на фотографии якобы застыли в танце — и действительно, нам со всей определенностью говорят, что они плясали. Однако же на снимках не заметно никаких признаков движения. Девушка, сделавшая фотографию, поясняет нам, что движения фей чрезвычайно медлительны, их можно сравнить с замедленной съемкой, которая иногда применяется в кинематографе. Это доказывает, что юная леди обладает весьма глубокими познаниями в фотографии.

Миллионы фотографий, сделанных детьми и взрослыми, запечатлели сельские виды и места, где по слухам обитают нимфы и эльфы, но до появления этих удивительных девочек на фотографической пластинке мы ни разу не видели изображения феи. На основании изложенных фактов, я твердо заявляю, что фотографии могли быть подделаны. Я порицаю тех, кто склонен видеть в обстоятельствах съемки нечто сверхъестественное. Как медик, я полагаю, что внушение детям столь абсурдных мыслей в дальнейшем может вызвать у них проявления нервных болезней и душевного расстройства. Несомненно, детей можно приучить любоваться красотами природы и без того, чтобы заполнять их воображение горами цусть и живописной, но бессмысленной чецухи и неуместными мечтаниями».

Мистер Гарднер отвечал ему так:

«Майор Холл-Эдварде утверждает, что «никаких сведений о том, как именно были сделаны снимки, до сих пор представлено не было». Но самое меньшее, что обязан сделать человек, претендующий на роль критика — это прочитать наш отчет. Сэр А. Конан Дойль якобы «считает само собой разумеющимся, что упомянутые фотографии являются подлинными снимками фей». Трудно даже вообразить более вопиющее извращение фактов. Негативы и контактные отпечатки выдержали самую тщательную проверку, причем многие из экспертов в фотографическом деле были настроены откровенно скептически. Как было доказано, пластинки подверглись одной-единственной экспозиции и не имели каких-либо характерных признаков использования многочисленных способов фальсификации, известных в фотографии. Мы отнюдь не воспринимаем все это как окончательное доказательство: в своем отчете о расследовании я неоднократно отмечал, что с помощью высокохудожественных и требующих большого мастерства методов можно, как считается, получить схожие негативы. Лично мне очень хотелось бы взглянуть на результат серьезной попытки такого рода. Конечно, те немногие фотографии, что мы видели, бесконечно превосходят неуклюжие примеры, приведенные майором Холлом-Эдвардсом, однако никак не выдерживают простейшего анализа.

С самых первых шагов мы были вынуждены обратить внимание на личные мотивы действующих лиц и возможные причины фальсификации. Именно эта сторона вопроса потребовала от нас такой напряженной работы: ведь мы полностью отдавали себе отчет в насущной необходимости заручиться исчерпывающими доказательствами персональной честности всех участников событий, прежде чем объявлять снимки подлинными. Такие доказательства были нами получены. Нашу тщательность подтверждает тот факт, что никакие газетные расследования, последовавшие за публикацией названия деревни, фамилий и т. д., так и не выявили каких-либо противоречий в моем первом отчете. Едва ли вновь стоит подчеркивать, что лучшим доказательством служит удивительная простота дела и честность семьи, о которой идет речь. И фотографические, и личные обстоятельства доказывают нашу правоту.

ПИСЬМО A. КОНАН-ДОЙЛЯ К ЭЛСИ РАЙТ,

30 ИЮНЯ 1920 ГОДА

Некоторые критические соображения майора Холла-Эдвардса не стоило бы упоминать, возможно, просто по доброте душевной. Всерьез предполагать, что посещение кинематографа и умение рисовать подразумевает «весьма глубокие познания в фотографии», может лишь человек, который считает работу рассыльной в студии гарантией фотографического мастерства! Мы вовсе не столь наивны и к тому же никак не можем поверить, что двое неопытных детей могли без посторонней помощи за полчаса изготовить поддельную фотографию, сравнимую с «Элис и феями».

В дополнение к критическим ремаркам майора Холла-Эдвардса, известный писатель Морис Хьюлетт в пух и прах разнес фотографии в «John O'London»[36]. Статья его содержала некоторые возражения, на которые мистер Гарднер ответил в последующем письме. Доводы мистера Хьюлетта были таковы:

«В настоящее время сэр А. Конан Дойль дошел до того, что верит в подлинность так называемых «фотографий Карпентеров», не так давно опубликованных в журнале «Стрэнд». На снимках читатели могут видеть двух самых обыкновенных девочек за привычным для них занятием — общением с крылатыми созданиями, чей рост, насколько я могу судить, составляет примерно 18 дюймов. Если сэр Артур верит в эти фотографии, сразу напрашиваются, так сказать, два вывода: первое, что он также верит в существование подобных созданий; и второе, что механическая операция, в которой все людское участие сводилось к подготовке пластинки, фокусировке, нажатию на кнопку и печати снимка, сделала видимым нечто, что нельзя разглядеть невооруженным глазом. Вот в сущности и все, что говорит нам сэр Артур. Он верит, что фотографии настоящие. Остальное прилагается. Но почему он так считает? Потому что юные леди сказали ему, что снимки подлинные. Увы и ах!

Сэр Артур поясняет нам, что при всем желании не может самолично отправиться в Йоркшир и подробно расспросить юных леди, хотя нам и кажется, что такого желания он вовсе не испытывает. Что ж, он посылает вместо себя друга, мистера Э. Л. Гарднера, человека с не менее восприимчивым умом, устоявшимися взглядами на теософию и родственные науки и очевидным дефицитом логического мышления. Далее мистер Гарднер и сам фотографируется то ли на том же месте, где юные леди снимали друг друга, то ли где-то поблизости. Вкруг него не роятся крылатые создания, что заставляет нас задаться вопросом, почему: а) мистер Гарднер сфотографировался и б) опубликовал эти фотографии в журнале «Стрэнд».

Единственный ответ, который мне приходит на ум, напоминает старинную историю о явлении Богоматери с Младенцем неким пастухам в персиковом саду близ Вероны. Пастухи рассказали приходскому священнику, что Дева Мария воистину пришла к ним лунной ночью, приняла в дар чашу с молоком, а затем сорвала с дерева персик и съела. Священник посетил вместе с ними то место и обнаружил под деревом персиковую косточку. Вопрос был решен. Священник убедился, что Мадонна действительно побывала в саду, ведь персиковая косточка это доказывала.

Мне приходится сделать вывод, что мистер Гарднер сфотографировался в определенном месте с целью доказать подлинность сделанных там ранее фотографий. Логика такова: фотографии сняты в некоем месте; вот и я снялся там же; следовательно, фотографии подлинны. Цепочка заключений ошибочна, но эта ошибка ведет мистера Гарднера к цели, а все остальное, по счастью, не имеет никакого значения.

Несомненно, в подобном вопросе следует выбирать линию наименьшего сопротивления. Во что сложнее поверить: в подделку фотографии или в фактическое существование созданий восемнадцати дюймов в высоту? Разумеется, обычному человеку скорее покажется невероятной вторая возможность; но давайте рассмотрим первую. Даже если подобные создания существуют и порой становятся видимы, и если фотоаппарат способен открыть всему миру то, что скрыто от большинства людей, мы все еще не сможем с уверенностью сказать, что фотографии Карпентеров в самом деле изображают этих существ. Ибо мы, заметьте, никогда с ними не сталкивались. Справедливо и другое: нам всем доводилось видеть изображения быстро движущихся животных и людей — скачущих лошадей, гончих собак, преследующих зайца, бегущих по полю людей и т. д. Мы рассматривали их на картинах, видели и фотографии; и вот в чем странность: фотография бегущего существа ничуть и никоим образом не напоминает картину или рисунок.

Собственно говоря, лошадь, собака или человек на фотографии вовсе не кажутся подвижными. И это вполне понятно, ведь в момент фотографирования они и в самом деле неподвижны. Свет воздействует на пластинку с такой непредставимой скоростью, что становится возможным изолировать и запечатлеть отдельный момент быстрого движения. Если последовательно соединить серию фотографий и заставить их двигаться, мы получим подобие того движения, какое видим на картинах или рисунках.

Но создания, которые вьются вокруг головы и плеч девочки на фотографии Карпентеров, показаны нам не в фотографическом, а в картинном полете. Это совершенно очевидно. Феи на снимках совершают общепринятые движения танца, диктуемые живописными или, иначе говоря, пластическими условностями. Движения эти переданы достаточно плохо. Феи кажутся застывшими даже по сравнению, к примеру, с хороводом гномов на обложке журнала «Punch»[37]. В них нет ничего от неистового и капризного биения крыльев бабочки. Это лишь миленькая попытка изобразить воздушный танец. Фотографии слишком малы, и я не могу точно сказать, были ли феи нарисованы на картоне либо же использовались объемные фигурки; но как бы то ни было, фигурки не двигались.

И еще одно — мелкая деталь, но в таких вопросах никакая мелочь не бывает лишней. Я считаю это соображение таким же очевидным, как и предыдущее. Если бы танцующие фигурки действительно были живыми, пляшущими созданиями, ребенок смотрел бы на них, а не в объектив. Я знаю детей.

Зная детей и зная, что у сэра Артура Конан Дойля имеется голова, я заключаю, что юные мисс Карпентер ее окончательно заморочили. Тем временем хочу сказать ему, что эпохи возникают сами по себе, а не создаются по чьей-то воле»[38].

Мистер Гарднер опубликовал свой ответ в следующем номере:

«Хотелось бы, чтобы мистер Морис Хьюлетт, который с известной долей игривости отрицает подлинность фотографий фей, напечатанных в рождественском номере журнала «Стрэнд», не забывал и о точности. Пожалуй, единственный серьезный довод сводится к различию между фотографическим и живописным отображением движения: мистер Хьюлетт считает, что именно последнее представлено на снимках.

В отношении фотографий местности могу сказать, что причина их публикации вполне очевидна. Хотя на негативах не прослеживается никаких признаков использования какого-либо метода фальсификации (как-то двойной экспозиции, повторной съемки с увеличением нарисованных фигурок, муляжей из картона или других материалов), эксперты в области фотографии уверяли, что подобные результаты в принципе могли быть получены благодаря искусной студийной работе. Требовалось также прояснить определенные неясности, а именно наличие дымки над головой девочки и сбоку от нее, размытость водопада в сравнении с четкостью фигурок и т. д. Единственным способом найти ответ на эти вопросы мне виделся осмотр и дополнительная съемка мест, где были сделаны фотографии. Как выяснилось, водопад находился примерно в двадцати футах позади ребенка и потому оказался не в фокусе, а несколько больших скал, расположенных на том же расстоянии рядом с водопадом, стали причиной дымки. Эти фотографии, из числа которых было напечатано лишь по одному изображению интересующих нас мест, полностью доказывают факт существования ландшафта — но не фей.

Касаясь фотографирования движущихся объектов, мистер Хьюлетт делает поразительное заявление: оказывается, в момент съемки они неподвижны (курсив мистера X.). Интересно, когда же они движутся и что получилось бы, если бы их в этот момент сфотографировали! Конечно же, движущийся объект в момент съемки находится в движении, и в этом смысле не столь важно, составляет ли выдержка одну пятидесятую или одну миллионную часть секунды — правда, не один только мистер Хьюлетт допускает эту распространенную ошибку. К тому же, любая из фигурок фей на негативе выказывает признаки движения. Это мы выяснили в самом начале расследования.

Конечно, я готов признать, что эти доводы никак не объясняют, почему в движениях феи проявляют куда большую грациозность, чем движущаяся лошадь или человек на заурядном моментальном снимке. Однако, если мы говорим о феях, чьи тела, как предполагается, сотканы из чистейшего эфира и обладают гибким строением, а не о млекопитающих, ограниченных в движениях скелетом, будет ли так уж нелогично признать утонченное изящество фей присущим им от природы качеством? Ввиду неоспоримых доказательств подлинности фотографий, которыми мы располагаем, это вполне похоже на правду.

Обратимся к последнему возражению — да, ребенок смотрит в объектив, а не на фей. Дело в том, что Элис не имела никакого опыта позирования и совершенно не знала, как подобает себя в таких случаях вести. Камера, в отличие от фей, казалась ей чем-то новым и интригующим, к тому же никогда раньше ей не приходилось видеть фотоаппарат так близко. Нам это может показаться странным, но во время съемки больше всего ее занимала камера. Кстати говоря, неужели хитроумный мошенник, способный подделать такую фотографию, позволил бы себе столь элементарную ошибку и не подумал бы о позе объекта съемки?»

КОТТИНГЛИ БЕК (СОВРЕМЕННЫЙ ВИД)

Среди других примечательных и веских суждений, в целом подтверждающих наши заключения, хотелось бы выделить отзыв мистера Г. А. Стаддона из Гудмейса, джентльмена, чьим хобби являются фотографические фальшивки. Его отчет содержит множество технических деталей и чересчур объемист для включения в книгу; могу лишь сказать, что мистер Стадцон весьма подробно рассматривает фотографии с точки зрения композиции, проявки, контрастности, плотности почернения, освещенности, баланса, текстуры, пластинок, атмосферы, фокуса, вуалирования и в итоге приходит к выводу, что в соответствии с этими критериями вероятность подлинности снимков составляет не менее 80 процентов.

Добавлю, что в ходе демонстрации этих фотографий (на заседаниях и собраниях теософских организаций, с которыми тесно связан мистер Гарднер) нередко случалось так, что на экране они показывались с громадным увеличением. Однажды в Уэйкфилде такое изображение возникло на громадном экране в луче мощного проекционного фонаря — и оператор, человек весьма умный и ранее настроенный скептически, стал горячим защитником фотографий, полностью убедившись в их подлинности. По его словам, подобное увеличение тотчас выявило бы на снимках малейшие следы использования ножниц и любые другие поддельные детали; абсурдно даже предполагать, добавил он, что вырезная фигурка или муляж остались бы незамеченными. Но линии на фотографиях выглядели неизменно ровными, четкими и непрерывными.

Глава IV

Вторая серия

В июле, во время поездки в Йоркшир, мистер Гарднер передал Элси хороший фотоаппарат: ему стало известно, что Френсис собиралась навестить кузину и тем самым появлялась возможность получить еще несколько фотографий. Одна из сложностей состояла в том, что для этого требовалось слияние аур обеих девочек. В сфере психических материй широко распространено подобное единение аур, поскольку вместе воздействие их сильнее, нежели в изоляции друг от друга. Мы надеялись, что в августе единение психической силы девочек принесет желанные плоды. Прощаясь с мистером Гарднером перед отъездом в Австралию, я сказал, что буду с особенным нетерпением ждать письма, в котором он сообщит мне о результатах нашего предприятия. В глубине души, надо признаться, я едва ли ожидал успеха, ибо миновало уже три года и я прекрасно сознавал, что процессы полового созревания часто оказываются губительны для психических способностей.

Представьте же мое удивление и радость, когда в Мельбурне я получил от мистера Гарднера письмо, уведомлявшее меня о полном успехе нашей затеи; к письму прилагались три новые и великолепные фотографии, снятые в долине фей. Любые сомнения, какие еще могли у меня оставаться касательно честности девочек, окончательно рассеялись, потому что эти изображения и главным образом снимок фей в траве полностью исключали возможность подделки. Сейчас, когда я располагаю немалым опытом в вопросах воплощения образов в психической фотографии и влияния мысли на эктоплазмические картины[39], мне порою думается, что эти явления могут послужить альтернативным объяснением. Я никогда не забывал о том любопытном совпадении, что столь удивительное происшествие случилось в семье, некоторые члены которой изначально тяготели к эзотерическим наукам и предположительно могли бы создать мыслительные картины оккультных феноменов. Такого рода объяснения должны приниматься в расчет, хотя мне они представляются чрезмерно замысловатыми и маловероятными.

В радостном письме, которое я получил в Мельбурне, говорилось:

6 сентября 1920.

Мой дорогой Дойль,

Приветствия и наилучшие пожелания! Вспоминаю, как перед отъездом Вы сказали, что с огромным нетерпением распечатаете мое письмо. Оно Вас не разочарует — чудо произошло!

Я получил от Элси еще три негатива, снятые несколько дней назад. Описывать их нет нужды, так как в отдельном конверте прилагаются три отпечатка. «Летающая фея» и «Беседка фей» — безусловно самое поразительное из всего, что доводилось видеть современному человеку! Я получил эти пластинки в пятницу утром и с тех пор не переставал о них думать.

Пластинки сопровождало милое маленькое письмо: девочки извинялись (!), что не могут прислать больше фотографий, поскольку погода была очень плохой (и впрямь, стоял отвратительный холод). Лишь дважды, в послеобеденные часы, Элси и Френсис удалось посетить долину (сейчас Френсис возвратилась в Скарборо, так как в школе начались занятия). Письмо очень простое и непосредственное. В заключение девочки выражают надежду, что я смогу провести с ними еще один день в конце месяца.

Я немедленно отправился в Харроу, и Снеллинг уверенно заключил, что все три снимка подлинны, как и первые два, объявив также, что фотографию с «беседкой» фей в любом случае никак невозможно подделать! Кстати, по этому поводу могу добавить, что сегодня я встречался с людьми из «Иллингворта» и, к некоторому моему удивлению, они согласились с его мнением. (Теперь, если Вы еще не вскрыли конверт со снимками, попрошу Вас сделать это, а я тем временем продолжу…)

Я еду в Йоркшир 23-го для чтения лекций и собираюсь провести день в К., сделать фотографии местности и забрать с собой все «испорченные» негативы, которые станут полезным дополнением к снимкам. Между прочим, девочки совершенно не понимают, как у них получилась фотография «беседки». Они заметили степенную фею, которую можно увидеть на этом снимке справа, и Элси, не пытаясь попасть в кадр, поднесла фотоаппарат вплотную к высокой траве и нажала на спуск…

На это письмо я ответил следующим образом:

Мельбурн,

21 октября, 1920.

Дорогой Гарднер,

Я был чрезвычайно обрадован, получив здесь, в далекой Австралии, Ваше письмо и три чудесных снимка, подтверждающих опубликованные нами результаты. Нам с Вами подтверждений не требовалось, но подобный ход мысли будет настолько непривычен для обычного, занятого своими делами человека, который не следит за психическими исследованиями, что доводы придется повторять снова и снова, прежде чем он осознает, что этот новый вид жизни действительно существует и его следует воспринимать не менее серьезно, чем пигмеев Центральной Африки[40].

Я чувствовал себя виноватым, когда заложил эту мину замедленного действия и уехал из страны, оставив Вас разбираться с последствиями взрыва. Вы знали, однако, что иначе поступить я не мог. Теперь я счастлив, ведь у Вас появилась надежная защита от любых атак, которые скорее всего выльются в назойливые требования новых фотографий; критикам будет невдомек, что такие снимки и в самом деле имеются.

Сказанное не имеет прямого отношения к более насущному вопросу о нашей собственной судьбе и судьбе тех, кого мы потеряли — что и привело меня сюда. Но все, что расширяет духовные горизонты человека и доказывает, что известная нам материя отнюдь не является пределом нашей Вселенной, непременно поможет нам низвергнуть грубый материализм и вывести человеческую мысль на более высокий духовный уровень.

Временами мне кажется, что мудрые сущности иного мира, руководящие нашей борьбой и использующие нас как скромные инструменты, отшатнулись в отвращении при виде этой бесконечной и мрачной глупости, против которой, по словам Гете, даже боги бессильны[41], и придумали план нового наступления: оно проторит нам путь и в корне подорвет так называемую «религиозную» позицию, которая в сущности противоречит религии. Фей не уничтожить с помощью допотопных писаний, а когда будет признано существование фей, людям будет легче признать наличие других психических феноменов.

До свидания, мой дорогой Гарднер; я горжусь тем, что разделил с Вами это эпохальное открытие. Полученные на сеансах послания давно уже говорили нам о том, что грядет видимый знак — быть может, это событие и имелось в виду. Человечество не заслужило новых свидетельств, оставив в небрежении прежние. Но наши друзья с той стороны более терпеливы и благожелательны, чем я. Признаюсь, душа моя преисполнена холодным презрением к тупому равнодушию и моральной трусости, которые я вижу вокруг.

Искренне ваш,

Артур Конан Дойль

В последующих письмах мистер Гарднер сообщал мне, что в сентябре, сразу же после того, как была сделана вторая серия фотографий, он вновь отправился на север и вернулся донельзя убежденным в честности всего семейства Райт и подлинности снимков. Приведу некоторые выдержки из этих писем:

«Моя поездка в Йоркшир оказалась крайне удачной. Я провел целый день вместе с семьей и сделал фотографии новых уголков, где появлялись феи — они находятся поблизости от прежних. Прилагаю несколько отпечатков. «Колыбель» или беседка фей была сфотографирована рядом с прудом, который Вы можете видеть на снимке. Фея, снятая в воздухе, запечатлена скорее в прыжке, нежели в полете. Элси сказала, что та раз пять или шесть выпрыгивала из куста и словно замирала в воздухе. На пятый раз Элси щелкнула затвором. К сожалению, полет был таким стремительным, что Френсис невольно откинула голову — ей почудилось, будто фея сейчас прыгнет ей на лицо. Это движение видно на снимке. Фея с другой фотографии, глядящая на Элси, держит букет миниатюрных колокольчиков. Мне показалось, что у нее «мальчишеская» стрижка и что в целом она выглядит модницей, ведь платье у нее такое современное! Но Элси сказала, что ее волосы были мелко завиты, а не подстрижены. Относительно «колыбели» Элси говорит следующее: обе девочки ясно рассмотрели фею, показанную на снимке справа, и чопорного вида сильфиду слева от нее, но самой беседки не заметили. По ее словам, между феями виднелась легкая дымка и она не сумела разглядеть подробности. Нам удалось сделать с этого негатива великолепный отпечаток. Эксперты готовы письменно подтвердить, что этот снимок «сфабриковать» невозможно, так что мы, похоже, получили решающее доказательство. Выдержка в каждом случае составляла одну пятидесятую секунды, расстояние от трех до четырех футов, использовался фотоаппарат «Камео»[42], который я лично отправил Элси, и пластинки были те самые, что я ей послал.

Я собрал все сведения о цветах и раскраске платьев, крыльев и т. д., но приведу эти детали чуть позднее, когда представится возможность составить более полный отчет…»

«27 ноября, 1920.

О фотографиях:

В сентябре я побывал в Йоркшире, где исследовал вторую серию снимков. Разумеется, я сделал фотографии местности и подробно расспросил девочек о том, как они добились успеха. За те две недели, что дети провели вместе в августе, солнце показывалось из-за туч лишь дважды, всякий раз на час или около того. Им удалось сделать две фотографии в четверг и еще одну в субботу. Будь погода обычной для этого времени года, мы получили бы десяток или больше. Но лучше, вероятно, не торопиться — хотя я предлагаю снова вернуться к этому вопросу в мае или июне. Использовался тот самый фотоаппарат, что я прислал, и те же пластинки (все они в закрытом порядке и без всякого моего вмешательства были помечены компанией «Иллингворт»). Три новых негатива с феями сделаны именно на этих пластинках, что может подтвердить управляющий компании. Кажется, я уже писал Вам, что по мнению экспертов негатив с «колыбелью» или «беседкой» совершенно невозможно подделать, и на этот счет я могу получить письменные заверения…»

В более подробном отчете, составленном позднее, мистер Гарднер рассказывал:

«Несколько фотографий были сделаны в четверг, 26 августа, в послеобеденные часы; к счастью, день был довольно ясным и солнечным (едва ли что-то мешало нам так, как погода, ибо лето выдалось необычайно холодным). Еще несколько были сделаны в субботу, 28 августа. Три снимка, воспроизведенные здесь, можно смело назвать наиболее поразительными из всех. Жаль, что читатели не могут насладиться дивной красотой увеличенных отпечатков, сделанных прямо с негативов! Изящество и грациозность летающей феи не поддаются описанию — все феи и впрямь кажутся миниатюрными сверх-Павловыми[43]. На другом снимке фея протягивает Ирис цветок, эфирный колокольчик, и весь ее облик дышит нежностью и благородством. Но мне хотелось бы выделить третий снимок, достойный особого и самого пристального внимания. Никогда и никому, безусловно, не удавалось еще сфотографировать беседку фей!

Центральное эфирное строение, невесомо зависшее в травинках, нечто среднее между коконом и раскрытой хризалидой, и есть беседка или колыбель. В верхнем левом углу, развернув к зрителю крыло, сидит обнаженная фея и, должно быть, раздумывает, не пора ли вставать. Справа видна фея постарше с роскошной копной волос и прелестными крыльями; она уже давно проснулась. Тело ее слегка плотнее, чем у подруги, и просвечивает сквозь платье. Позади нее, также справа, вырисовывается голова озорного улыбающегося эльфа в плотно надвинутой на уши шапочке. Левее — чопорная сильфида с парой прозрачнейших крыльев, а прямо над ней, с раскинутыми крыльями и протянутыми руками, парит еще одна, собираясь опуститься на траву. Эта сильфида оказалась не в фокусе, и ее лицо, видимое нам в полупрофиль, можно разглядеть только на очень резком и тщательно отретушированном отпечатке, который имеется у меня. В целом, я считаю, фотография беседки является самой поразительной и интересной из всех удачных снимков этой серии, хотя некоторые и могут отдать лавры первенства восхитительной грации летящей фигурки.

Судя по всему, сравнительная нечеткость последнего снимка объясняется тем, что изображенный на нем мирок фей не был затронут человеческой аурой, гораздо более осязаемой, нежели аура фей. Девочки сумели показать нам очаровательное гнездышко фей с близкого расстояния, но для них самих, кстати говоря, это стало полной неожиданностью. Они увидели в высокой траве степенную фигурку старшей феи и на сей раз даже не пытались попасть в кадр: Ирис поднесла камеру вплотную к траве и сделала снимок. Ей просто повезло, что беседка находилась так близко. Показывая мне негатив, Ирис лишь заметила, что фотография получилась довольно странная и она не может разобрать, что на ней изображено!»

& ДЕВОЧКИ БЛИЗ МЕСТА, ГДЕ В 1920 ГОДУ БЫЛА СДЕЛАНА ФОТОГРАФИЯ ПРЫГАЮЩЕЙ ФЕИ &

Таковы собранные нами факты. С тех пор не произошло ничего, что могло бы поставить под сомнение подлинность фотографий. Нетрудно догадаться, что мы стремились получить новые снимки — и потому в августе 1921 года устроили девочкам еще одну встречу, предоставив в их распоряжение лучшее фотографическое оборудование, включая стереоскопическую камеру и киноаппарат. Но судьба сыграла с нами злую шутку, поскольку обстоятельства сложились крайне неудачно. Так, Френсис смогла провести в Коттингли всего две недели, и все это время почти беспрестанно лил дождь, покончивший в конце июля с долгой засухой в Йоркшире. К тому же, в Долине фей был найден небольшой угольный пласт и вся местность оказалась чрезвычайно заражена человеческим магнетизмом. Эти трудности, возможно, мы смогли бы преодолеть, но главным препятствием были для нас перемены в самих девочках: одна из них становилась молодой женщиной, на другой сказалось пребывание в школе-интернате[44].

В связи с этим стоит упомянуть об одном событии. Девочки утратили способности к материализации и были теперь не в состоянии усиливать образы до той степени, что позволяет запечатлеть их на фотографической пластинке, однако сохранили силу ясновидения и по-прежнему замечали множество сильфид и эльфов, все еще обитавших в долине. Разумеется, скептический критик возразит, что мы располагаем лишь словами девочек, но это не так. У мистера Гарднера есть друг, которого я назову мистером Сарджентом[45]. Во время войны он служил в танковом корпусе и является достопочтенным джентльменом, не имеющим ни желания, ни малейших причин кого-либо обманывать. Упомянутый джентльмен давно открыл в себе завидный дар ясновидения, ныне весьма развитый, и мистер Гарднер решил обратиться к нему для проверки утверждений девочек. Мистер Сарджент, человек очень занятой, с всегдашним добродушием согласился пожертвовать неделю из своего краткого отпуска ради этого любопытного мероприятия — но результат, мне думается, вознаградил его более чем щедро. Передо мной лежит его отчет, составленный в форме заметок, которые он вел в ходе своих наблюдений в долине. Погода, как уже сказано, стояла по преимуществу хмурая, хотя время от времени небо прояснялось. Сидя на траве рядом с девочками, мистер Сарджент видел точно то же, что и они, и даже больше, поскольку его способности существенно превосходили дарования девочек. Заметив психический объект, он указывал рукой в направлении данного феномена и просил девочек описать увиденное, причем их описания, в пределах духовидческих возможностей девочек, всегда оказывались достоверными. Вся долина, согласно его отчету, буквально кишела различными формами стихийной жизни; он видел не только лесных эльфов, гномов и гоблинов, но и редко встречающихся русалок, которые плескались в ручье. В следующей главе я привожу обширные выдержки из достаточно беглых записей мистера Сарджента.

Глава V

Наблюдения ясновидящего в долине Коттингли, август 1921 года

Гномы и феи. Видели в поле фигурки ростом с гнома. Они строили затейливые гримасы и конвульсивно дергались во все стороны. Одному, судя по всему, особенно нравилось стучать коленом о колено. Эти формы являлись Элси поодиночке — одна растворялась в воздухе, другая появлялась на ее месте. Я же, напротив, разглядел целую группу, причем одна из фигур заметно выделялась среди прочих. Элси заметила гнома, похожего на того, что изображен на снимке, но бесцветного и не так ярко одетого. Затем я увидел толпу женских фигурок: они были заняты игрой, чем-то напоминавшей детскую игру в «апельсины и лимоны»[46]. Они стояли в кругу, а сама игра походила на большую цепь в лансье[47]. В центре застыла одна из фей, тогда как остальные, украшенные полевыми цветами, кружились вокруг, сверкая необычными для фей красками. Некоторые из них, взявшись за руки, образовали арку, другие ныряли внутрь, исчезали и вновь появлялись, как в лабиринте[48]. Я заметил, что игра породила вихрь энергии, который взметнулся вверх на высоту приблизительно четырех или пяти футов над землей. Также я заметил, что в тех местах, где трава была гуще и темнее, наблюдался сходный всплеск деятельности различных существ из числа фейри.

Водяная нимфа. В ручье у массивной скалы, возле небольшого водопада, я видел духа вод. То была совершенно нагая женская фигура с длинными белокурыми волосами, которые она то ли расчесывала, то ли перебирала руками. Я не сумел в точности разглядеть, имелись ли у нее ноги. Все ее тело сияло розовым и белым, лицо было прекрасно. Удлиненные изящные руки вздымались подобно волнам. Временами казалось, что она поет, хотя до меня не доносилось ни звука. Она пряталась в пещерке, созданной мхами и нависающим краем скалы. По всей видимости, крыльев у нее не было; она совершала волнообразные, змееподобные движения, все время полулежа. Ореол этой нимфы, по моим ощущениям, был иным, нежели у фей. Она ничем не показывала, что знает о моем присутствии, но тем не менее оставалась в своем укрытии и почти сливалась с окружением, так что я напрасно ждал с камерой в руках.

Лесные эльфы. (Под старыми буками в лесу, Коттингли, 12 августа, 1921). Два крошечных лесных эльфа промчались по поляне, где мы сидели на стволе поваленного дерева. Увидев нас, они резко остановились на расстоянии примерно пяти футов и стали разглядывать нас с живым изумлением и без всякого страха. Одежда их, точно сделанная из одного куска кожи, плотно облегала тела и немного поблескивала, как если бы была влажной. Кисти и ступни казались чрезмерно большими по отношению к телу. Ноги тонковаты, уши большие, грушевидной формы, заостренные сверху. По всей поляне сновало множество гномов. Носы их показались мне довольно острыми, рты широкими. Во рту, насколько мне удалось разглядеть, нет ни зубов, ни челюстей, ни даже языка. Они выглядели словно бы вылепленными из желе. Их окружало зеленоватое свечение, похожее на испарения химикалий: так эфирный двойник окружает физическое тело. Когда Френсис подошла поближе и уселась в футе от них, гномы несколько встревожились и отбежали футов на восемь, где и оставались: как видно, они рассматривали нас и обменивались впечатлениями. Эти двое живут меж корней громадного бука — они (совсем как люди в пещере) исчезли в расщелине, ведущей под землю.

Водяная фея (14 августа, 1921). У маленького водопада, окруженного завесой водяной взвеси, мы увидели в пелене капель миниатюрную и совершенно призрачную фигурку феи. Заметно выделялись два основных цвета: верхняя половина тела и аура бледно-фиолетовые, нижняя часть светло-розовая. Цвета словно просвечивали сквозь ее ауру и более плотное тело, очертания последнего сливались с аурой. Это создание застыло в воздухе, грациозно откинувшись назад, левая рука была высоко поднята над головой, будто ее поддерживала жизненная сила брызг, как ветер несет парящую чайку. Очертания тела были человеческими, однако я не заметил никаких признаков пола. На несколько мгновений она застыла недвижно в этом положении, затем исчезла из виду. Крыльев у нее я не заметил.

Феи, эльфы, гномы и брауни. (Воскресенье, 14 августа, 9 часов вечера. В поле). Чудесный безветренный лунный вечер. Все поле оживает, здесь обитает множество духов природы — брауни, фей, эльфов и гномов.

Брауни. Он повыше их обычного роста, скажем, около восьми дюймов, одет во все коричневое с более темной отделкой и обшлагами, на голову нахлобучен мешковатый колпак в форме почти правильного конуса, бриджи до колен, чулки, тонкие лодыжки и большие заостренные ступни, как у гномов. Он стоит и разглядывает нас, не выказывая никакого страха, вид у него вполне дружелюбный и любопытный; он вглядывается в нас широко раскрытыми глазами с выражением крайнего интереса, намекающим на пробуждение интеллекта. Складывается впечатление, что он пытается осознать нечто, превышающее его умственные возможности. Он оглядывается, видит группу фей, которые приближаются к нам, и отходит в сторону, будто уступая им дорогу. Его душевное состояние напоминает мечтательный полусон ребенка, бормочущего себе под нос: «Стоял бы так и глядел весь день без устали». Вполне очевидно, что он хорошо различает наши ауры и находится под сильным воздействием наших эманаций.

Феи. Френсис видит миниатюрных фей, танцующих в кругу, фигурки их постепенно увеличиваются в размерах, пока не достигают восемнадцати дюймов, круг также расширяется. Элси видит вертикальное колесо фей, совершающих медленное круговое движение; коснувшись травы, каждая делает несколько быстрых шагов, затем продолжает медленное кружение в воздухе. Танцующие феи одеты в длинные юбки, сквозь которые просвечивают ноги; в астральном спектре круг испускает золотисто-желтый свет, по краям бесчисленные цветовые оттенки с преобладанием фиолетового. Танец фей похож на кружение «Большого колеса» в Эрлс Коурт[49]. Феи медленно парят, их тела, руки и ноги остаются неподвижны, пока они вновь не касаются земли. Танец сопровождается музыкой, напоминающей звон колокольчиков, и кажется скорее церемонией, чем игрой. Две фигурки фей, видит Френсис, затеяли представление, словно на сцене; одна из них крылата, другая лишена крыльев. Их тела сверкают и переливаются, подобно бликам на воде в солнечный день. Бескрылая фея изогнулась назад, словно гимнастка, ее голова касается земли, а крылатая склонилась над ней. Френсис видит маленькую фигурку, похожую на Панча, в чем-то вроде уэльской шляпы[50], которая приплясывает и ударяет пятками о землю, одновременно приподнимая шляпу и раскланиваясь. Элси замечает цветочную фею в облике гвоздики, голова виднеется там, где стебель соединяется с цветком, листики чаши образуют тунику, под которой просматриваются руки, в то время как лепестки, точно юбка, прикрывают тоненькие ножки. Она вприпрыжку бежит по траве. Тело ее по цвету напоминает розовую гвоздику, цвет бледный и размытый. (Записано при свете луны). Вижу несколько пар ростом около фута, среди них есть мужчины и женщины, они танцуют медленный, подобный вальсу танец посреди поля и даже, как мне кажется, вальсируют в левую сторону. Они окутаны эфирной материей и похожи на призраков. Тела окружает серое свечение, так что разглядеть их в подробностях довольно сложно.

Элси видит маленького бесенка, схожего с обезьянкой, тот медленно кружится вокруг стебля, уцепившись за его верхушку. На лице у него проказливое выражение: он смотрит в нашу сторону, как будто дает представление в нашу честь.

Здесь и там, точно хозяин цирка, мелькает брауни. Примерно в двадцати футах впереди вижу форму, которую можно описать как фонтан. Этот многоцветный поток силы фей восходит от земли — и разлетается высоко в воздухе наподобие рыбьего хвоста. Френсис также это видит.

(Понедельник, 15 августа. В поле). Три фигурки бегут по полю к лесу — ранее такие встречались нам в лесу. Оказавшись ярдах в десяти от стены, перепрыгивают через нее и скрываются из виду. Элси замечает посреди поля прекрасную фею. Она немного напоминает изображения Меркурия, но без крылатых сандалий; крылья у нее обычные. Нагая, с короткими вьющимися волосами, она опустилась на колени у темных зарослей травы и рассматривает что-то на земле. Время от времени фея меняет положение, опускается на пятки и затем выпрямляется, продолжая стоять на коленях. Она гораздо выше других фей, рост ее — примерно восемнадцать дюймов.

«ЗАГОВОР ФЕИ». РИС. К. ШЕППЕРТОНА

(«Princess Mary's Gift Book»,1914)

Теперь она взмахивает руками над каким-то предметом, лежащим на земле. Поднимает что-то с земли (как мать подняла бы младенца), прижимает к груди и, кажется, молится. У нее греческие черты лица и она похожа на греческую статую или героиню античной трагедии.

(Вторник, 16 августа, 10 часов вечера. В поле). При свете маленькой фотографической лампы.

Феи. Элси видит, как феи, пританцовывая и взявшись за руки, водят хоровод, отвернувшись от центра круга. В центре появляется фигура и в тот же миг все феи поворачиваются лицами внутрь.

Гоблины. Группа гоблинов бежит к нам из леса и останавливается ярдах в пятнадцати. Они заметно отличаются от лесных эльфов и больше похожи на гномов, хотя ниже их ростом и близки по размерам к маленьким брауни.

Фея. Элси видит совсем неподалеку от нас красивую фею; обнаженная, с золотистыми волосами, она стоит на коленях в траве, руки положила на колени, смотрит в нашу сторону и улыбается нам. У нее очень красивое лицо, и она не сводит с меня глаз. Эта фигурка находилась футах в пяти от нас и, едва я успел ее описать, растворилась в воздухе.

Эльф. Элси замечает создание, похожее на эльфа: волосы его развеваются, как если бы он перемещался с невероятной быстротой, вокруг словно свистит ветер, при том он остается неподвижен, хоть и кажется бегущим сломя голову.

Гоблины. Элси наблюдает полет маленьких, схожих с бесенятами карликов, которые косо спускаются в траву. В воздухе они выстраиваются в две линии, по мере снижения линии эти пересекаются. Один ряд вертикально устремляется вниз, причем ноги верхних гоблинов касаются голов нижних, а другой плечом к плечу рассекает их строй. Достигнув земли, они с озабоченным видом разбегаются в разные стороны, точно спеша по делам. Лесные эльфы в большинстве своем без толку носятся по полю — их присутствие и беготня лишены всякого смысла. Некоторые пробегают мимо и даже не останавливаются, чтобы поглазеть на нас. Эльфы кажутся самыми любопытными из фейри. Френсис видела троих и назвала их гоблинами.

Фея. Голубая фея. Крылья, как и весь ее окрас, голубовато-зеленые, цвета морской волны, перетекающего в розоватый. Крылья сетчатые и сверкают разными цветами, подобно крыльям бабочки. Идеальные линии почти полностью обнаженного тела. В волосах блестит золотая звезда. Эта фея явно привыкла повелевать, но сейчас мы видим ее одну, без придворных.

Прибытие фей. Итак, в поле внезапно появилась повелительница фей в сопровождении множества фейри. Их прибытие ознаменовалось ярким сиянием, разлившимся по полю и видимым на расстоянии шестидесяти ярдов. Наставница фей очень властна, твердо отдает приказания и, как видно, ожидает беспрекословного подчинения. Фейри рассыпаются по полю и образуют вокруг нее постепенно расширяющийся круг — и одновременно над травой внутри круга разгорается мягкое свечение. Они словно вносят жизнь в траву и заставляют ее расти. Этот передвижной двор фей, как видно, прибыл издалека: они пронеслись высоко над деревьями и спустились на поле. За две минуты круг расширился до двенадцати футов и теперь излучает чудесный свет. Каждая фея соединена с повелительницей тонким световым лучом. Лучи различаются по цвету, преобладает желтый, переходящий в оранжевый. Они сходятся в центре, растворяясь в ее ауре, свет непрестанно переливается между ними. Форма напоминает перевернутую вазу для фруктов — фея в центре играет роль ножки, а световые линии, расходящиеся изящными ровными дугами, образуют края чаши. Все они погружены в лихорадочную работу, словно им предстоит совершить очень многое и времени для этого недостаточно. Наставница черпает силы и мудрость в самой себе и ее сознание, как кажется, пребывает на более тонком астральном уровне, чем тот, где она сама действует сейчас.

Фея. Элси видит, как высокая и величественная фея пересекает поле и приближается к кусту колокольчиков. Она что-то несет в руках, быть может, это младенец-фейри, окутанный дымчатой субстанцией. Она кладет ношу в заросли колокольчиков, опускается на колени, будто поглаживая что-то, и через некоторое время растворяется в воздухе. Краем глаза мы замечаем четвероногих существ, их оседлали тонкие крылатые фигурки, которые пригнулись к шеям своих коней, как жокеи. Это неизвестные верховые животные, напоминающие гусениц.

Среди деятельных фейри, заполнивших все вокруг, то и дело возникают фигурки гномов, с серьезной миной пересекающих поле, в то время как лесные эльфы и другие существа, похожие на бесенят, суетятся под ногами у фей, занятых более осмысленной работой. Мы втроем постоянно видим престранных существ элементального свойства.

Элси замечает около дюжины фей: они летят к нам, выстроившись полумесяцем. Когда они оказываются совсем близко, Элси восторженно отмечает их совершенную красоту — но тотчас они становятся страшны, как смертный грех. Выглядит так, словно феи стремятся поймать ее на лжи. Феи бросают на Элси косые и злобные взгляды и исчезают. Возможно, эта встреча отражает ту антипатию и недоверие, что многие фейри испытывают к людям на данной стадии эволюции.

Френсис видит рядом с нами семь крошечных фей — это странные маленькие фигурки, лежащие вниз лицом.

(В долине, 18-е, 2 часа дня). Френсис замечает фею ростом с себя, на ней лиф и юбка с фестонами у бедер. Одежда телесного цвета и плотно облегает фигуру; крылья у нее очень широкие, фея распахивает их, поднимает руки над головой и грациозно машет ими в воздухе. Прекрасное лицо светится добротой и словно приглашает Френсис в страну фей. Волосы ее коротко подстрижены, крылья прозрачны.

Золотистая фея. Исключительно красивая фея, точно окутанная мерцающими переливами золотистого света. Она высоко вздымает крылья, причем каждое из них, насколько можно разглядеть, делится на верхнюю и нижнюю части. Нижняя часть меньше верхней и остро удлиняется книзу, подобно крыльям у некоторых видов бабочек. Эта фея, как и прежняя, также поводит руками и трепещет крыльями. Слова изменяют мне — это просто золотистое чудо. Она улыбается и, несомненно, видит нас. Прикладывает палец к губам. Продолжает наблюдать за нами с одобрительной улыбкой, скрываясь за ветвями и листьями ивы. Едва ли она видима на физическом уровне. Она указывает правой рукой вниз, описывая круг у своих ног, и я вижу несколько — шесть или семь — херувимов (крылатые лица); их словно бы заставляет сохранять форму чья-то незримая воля. Она насылает на меня заклятие, порабощающее разум, и я гляжу безумным взором в просвет между цветов и листьев.

Создание, похожее на эльфа, взбегает с земли к фее по наклонной ветви ивы. Не самый приятный гость — весьма типичное, я бы сказал, существо из низшего сословия.

Глава VI

Независимые свидетельства о феях

По любопытному совпадению, если это всего только совпадение, я узнал о доказательствах объективного существования фей как раз в тот момент, когда завершил статью, посвященную данному вопросу. В ней я изложил подробности ряда происшествий, в ходе которых, как утверждалось, люди сталкивались с этими созданиями, и привел веские доводы, заставляющие полагать, что подобные формы жизни действительно существуют. Ниже я воспроизвожу эту статью, дополнив ее еще одной главой, содержащей новые свидетельства, что появились уже после публикации снимков фей в «Strand Magazine».

Мы давно привыкли к мысли о невидимых и неизвестных нам земноводных существах, которые обитают, быть может, в глубинах вод и могут изредка показаться нам, принимая солнечные ванны на песчаном берегу, а затем вновь кануть в неизвестность. Представим себе, что такие случаи достаточно редки и что некоторым очевидцам удается лучше других разглядеть неведомых существ; разгорелась бы весьма оживленная дискуссия, причем скептики вполне логично заявили бы: «Опыт подсказывает нам, что на суше живут лишь сухопутные существа, и мы решительно отказываемся верить в животных, которые обитают то в воде, то на суше. Если вы нам покажете их, мы, пожалуй, рассмотрим сей вопрос». Эти резонные возражения поставили бы очевидцев в тупик — только представьте, как они, запинаясь, слабым голосом произносят, что видели загадочных существ своими глазами, но не в силах заставить их вновь появиться. Сомнений нет, скептики победили бы.

Нечто подобное может иметь место и в области психических явлений. Вполне можно представить, что существует разделительная линия, эдакая кромка воды, словом, линия того, что мы условно называем вибрациями более высокой частоты. Принимая теорию вибраций как рабочую гипотезу, несложно понять, что различные создания, повышая или понижая частоту своих вибраций, смогут оказываться по разные стороны этой линии материальной видимости, подобно тому, как черепаха выползает из воды на сушу и возвращается в волны прибоя, в свою безопасную гавань невидимости. Разумеется, это только предположение, однако рациональные предположения, основанные на доступных нам фактах, являются двигателем научного прогресса, и не исключено, что именно в этом направлении лежит путь к решению задачи. Я говорю сейчас не о спиритическом общении, поскольку в данной области за семьдесят лет тщательных исследований мы сумели вывести ряд определенных и точных законов, а о феноменах призраков и фей, которые наблюдались веками и даже в наши материалистические времена порой самым неожиданным образом вторгаются в жизнь некоторых людей.

Викторианская наука готова была оставить мир пустынным, безжизненным и голым, как лунный пейзаж; но упомянутая наука — не более чем малый свет во тьме, тогда как вне этого ограниченного круга точного знания мы видим очертания и тени грандиозных и фантастических возможностей, которые постоянно напоминают о себе нашему сознанию с такой явственностью, что сбросить их со счетов не представляется возможным.

КОТТИНГЛИ

Снимок 1906 г.

Мы располагаем множеством неравноценных свидетельств касательно пограничных форм, что появляются или исчезают в действительности или в воображении; последнее, несомненно, встречается чаще всего. Отбросив плоды воображения, мы все же получаем некий остаток, который по логике вещей должен указывать на определенные факты. Во избежание пагубной расплывчатости, в этом эссе я ограничусь лишь вопросом о фейри и, не касаясь исторической традиции (самой по себе широко распространенной и последовательной), попытаюсь рассмотреть несколько современных примеров. Они показывают, что мир устроен гораздо сложнее, чем мы себе представляем, и что на земле рядом с нами могут обитать странные соседи, бытие которых откроет для наших потомков невообразимые доселе пути научного познания, в особенности если наша поддержка и доброжелательность помогут этим созданиям всплыть из глубин и ступить на берег.

Большое количество собранных мною свидетельств позволяет выделить два момента, общих почти для всех. Первый заключается в том, что дети гораздо чаще взрослых рассказывают о своих встречах с фейри. Это может объясняться повышенной чувствительностью детского восприятия; возможно также, что эти крошечные создания считают детей, в отличие от взрослых, менее опасными для себя. Второй связан с тем, что встречи с ними происходят по преимуществу в очень жаркие, безветренные дни, в такие часы, когда все вокруг раскалено и мерцает на солнце. «Конечно же, солнце расплавило мозги ваших очевидцев», — скажет скептик. Вполне возможно, но не обязательно. Если встречи с феями зависят от вибраций нашего окружения и повышения их частоты, можно предположить, что безмолвный, недвижный жар создает наилучшие условия для подобных изменений. Что представляет собой пустынный мираж? Что за видения холмов и озер открываются караванам, когда глаза кочевников смотрят туда, где на тысячи миль простирается пустыня и нет ни холмов, ни озер, ни единого облака или капли влаги, в которой может преломиться их отражение? Я всего лишь задаю вопрос, но не пытаюсь дать на него ответ. Очевидно одно — этот феномен не стоит путать с теми вертикальными или, как нередко бывает, опрокинутыми картинами, которые можно наблюдать в местах скопления влаги и облаков.

Удивительно, как много детей утверждают, что видели фейри, стоит только завоевать их доверие и вызвать их на откровенность. Младшее поколение моей семьи состоит из двух мальчиков и маленькой девочки; это очень правдивые дети, и каждый из них подробно описывает обстоятельства встречи с фейри и их внешний вид. С каждым из детей это случалось лишь однажды, и всякий раз они видели единственную крошечную фигурку; в двух случаях фейри появлялись в саду и один раз — в детской комнате. Расспросы среди друзей показали, что многие дети имеют схожий опыт встреч с фейри, но сразу замыкаются в себе, столкнувшись с недоверием и насмешками. Порой эти создания ничем не напоминают тех, что могли бы встретиться детям в книжках с картинками. «Фейри похожи на орехи и мох», — замечает ребенок в прелестном сочинении о семейной жизни, написанном леди Гленконнер[51]. Мои собственные дети расходятся в определении размеров этих созданий, которые и впрямь могут различаться между собой, но их описания нарядов фейри во многом совпадают с традиционными представлениями — каковые, в конечном итоге, также могут оказаться вполне точными.

Многие люди, запомнив подобные встречи с детства, во взрослом возрасте пытаются найти для них всевозможные материалистические истолкования, никак не кажущиеся приемлемыми или логичными. Например, в своей превосходной книге о фольклоре преподобный С. Баринг-Гулд[52] сообщает о личном опыте такой встречи, причем его рассказ может послужить иллюстрацией некоторых высказанных мною соображений. «В 1838 году», — говорит он, — «когда мне едва исполнилось четыре года, мы ехали жарким летним днем в Монпелье по длинной прямой дороге, пересекающей каменистую, усеянную валунами равнину, где не растет ничего, за исключением кое-каких пряных трав. Я сидел на козлах рядом с отцом и внезапно, к огромному своему удивлению, увидел множество карликов, ростом примерно в два фута, бегущих рядом с лошадьми; некоторые из них, хохоча во все горло, уселись на оглоблях, другие же цеплялись за упряжь, пытаясь вскарабкаться на спины лошадей. Я рассказал об увиденном отцу, он резко остановил повозку и пересадил меня внутрь, к матери; поскольку повозка была закрытой, я оказался защищен от солнечных лучей. В итоге толпа бесенят постепенно начала редеть, пока совсем не рассеялась».

Здесь, конечно, сторонники идеи о солнечном ударе получают в свое распоряжение сильный, но отнюдь не решающий довод. Второе свидетельство мистера Баринг-Гулда более весомо:

«Когда моей жене», рассказывает он, — «было пятнадцать лет, она шла как-то по тропинке в Йоркшире, между двумя живыми изгородями из кустов бирючины, и вдруг заметила, что в одном из кустов затаился маленький, отменно сложенный зеленый человечек, который уставился прямо на нее черными, похожими на бусинки глазами. Росту в нем было дюймов пятнадцать или фут. Она в страхе побежала домой. Жена вспоминает, что все это случилось в летний день».

ДОМ СЕМЕЙСТВА РАЙТ В КОТТИНГЛИ

(Современный вид)

Пятнадцатилетняя девушка представляется достаточно надежным свидетелем: и четкие детали, что ей запомнились, и ее поспешное бегство говорят о реальности этого происшествия. Заметим, речь снова идет о жарком летнем дне.

Баринг-Гулд приводит и третий случай. «Однажды мы велели сыну», — пишет он, — «нарвать в саду гороховых стручков, чтобы кухарка налущила их к обеду. Вскоре он вбежал в дом, белый как мел, и принялся рассказывать, что во время сбора гороха увидел между двумя грядками маленького человечка в красном колпаке, зеленой куртке и коричневых бриджах до колен. Лицо его было старым и изнуренным, борода седой, глаза напоминали черные и твердые на ощупь ягоды терновника. Он так пристально глядел на мальчика, что тот бросился наутек, не помня себя от испуга».

Упоминание гороховых стручков вновь дает нам понять, что дело происходило летом и, возможно, в жаркий полуденный час. И опять приведены очень точные детали, которые вполне совпадают, как я покажу далее, с рядом независимых свидетельств. Мистер Баринг-Гулд склонен объяснять все эти случаи жарой, вызывающей в воображении знакомые картинки из книг о фейри, но рассказы других очевидцев покажут читателю, что такое объяснение сомнительно.

Сравним эти три происшествия с прямым свидетельством миссис Вайолет Твидейл[53], чье мужество в публикации результатов своих опытов, полученных благодаря выдающимся психическим способностям, достойно глубокого уважения любого исследователя этих материй. Потомки едва ли поймут, как трудно в наши дни получить свидетельства из первых рук, подписанные именами очевидцев, ибо они забудут времена, когда любой наблюдатель, будь он человеком сколь угодно почтенным и умеренным во взглядах, немедленно слышал крики о «фальшивке», «мошенничестве» или «обмане», издаваемые людьми, которые ничего либо почти ничего не знали о предмете. Миссис Твидейл рассказывает:

«Лет пять назад со мною произошел чудесный случай, который убедил меня в существовании фей. Был летний день, я в одиночестве шла по дорожке к Лаптон-хаус в Девоншире. Погода стояла совершенно безветренная, ни один листок не шевелился. Вся природа, казалось, дремала под горячими лучами солнца. Мой взгляд привлекли судорожные подергивания длинного клинообразного листа дикого ириса в нескольких ярдах впереди. Лист то раскачивался, то резко сгибался, в то время как само растение сохраняло неподвижность. Ожидая увидеть на листе мышь-полевку, я осторожно подкралась поближе. К моему радостному удивлению, там обнаружился маленький зеленый человечек. Он был около пяти дюймов ростом и раскачивался на листе, повиснув спиной вниз. Его крошечные зеленые ножки, обутые, как мне показалось, в зеленые сапожки, охватывали лист; руки он поднял над головой и цеплялся ими за края листа. Мелькнуло веселое маленькое личико и что-то похожее на красную шапочку на голове. Целую минуту он оставался на виду, продолжая раскачиваться на листе. Затем он исчез. Впоследствии я не раз видела, как на неподвижном растении вдруг начинал резко дергаться один-единственный лист, но никогда больше мне не удавалось определить причину этих подергиваний».

Одежда фейри в рассказе миссис Твидейл, а именно зеленая куртка и красная шапочка, в точности совпадают с независимым свидетельством сына Баринг-Гулда, и мы вновь встречаем такие детали, как жара и безветрие. Можно не без оснований возразить, что многие художники изображали фейри в подобных нарядах и что эти цвета запечатлелись в сознании обоих наблюдателей. Но поскольку подергивания ириса указывают на действительное событие и не могут быть сочтены галлюцинацией, случай этот кажется мне вполне убедительным свидетельством.

Миссис X. - дама, занятая весьма ответственной работой, с которой я состоял в переписке — рассказывает о встрече, живо напоминающей историю миссис Твидейл. «Единственный случай, когда я видела фейри», — говорит она, — «произошел в большом лесу в Западном Сассексе около девяти лет назад. Это было крошечное создание в полфута ростом, кутавшееся в листья. Самым удивительным в его лице было то, что в глазах не отражалось никаких признаков души. Он весело играл на поляне среди высоких трав и цветов». И снова мы имеем указание на лето. Рост и окрас этого создания соответствуют описанию миссис Твидейл, в то время как его взгляд, лишенный признаков души, можно сравнить с «твердыми» глазами, описанными сыном Баринг-Гулда.

Одним из самых одаренных ясновидящих в Англии был покойный мистер Терви из Борнмута, чья книга «Начала ясновидения»[54] является настольной для любого уважающего себя исследователя. Мистер Лонсдейл из Борнмута также известен своими способностями к ясновидению. Последний ознакомил меня со следующим отчетом о событии, которое он наблюдал несколько лет назад в присутствии мистера Терви:

«Мы сидели у него в саду в Брэнксом-парке», — рассказывает мистер Лонсдейл. «Мы находились в садовом домике, откуда открывался вид на лужайку. Вот уже некоторое время мы хранили молчание, не разговаривали и не двигались, как часто было у нас заведено[55]. Внезапно мне почудилось некое движение на краю лужайки, там, где она граничила с сосновой рощей. Приглядевшись, я заметил, что сквозь кусты на нас глядят несколько маленьких фигурок, одетых в коричневое платье. Несколько минут они оставались неподвижны, затем исчезли. Через несколько секунд около дюжины крошечных созданий примерно двух футов ростом, в ярких одеждах, высыпали с сияющими лицами на поляну и затеяли жизнерадостную пляску. Я обернулся к Терви и, желая убедиться, что он также их видит, прошептал: «Вы видите их?» Он кивнул. Фейри, по-прежнему занятые игрой, потихоньку приближались к домику. Нас очень повеселил один маленький храбрец — он подобрался к крокетным воротцам неподалеку от садового домика и, используя их как турник, принялся вращаться в воздухе. Некоторые из фейри стали глазеть на него, другие продолжали плясать. Нельзя сказать, что то был упорядоченный танец, скорее выражение чистейшего веселья. Так продолжалось минуты четыре или пять, как вдруг, словно услышав тревожный сигнал, который подали им одетые в коричневое существа, все это время остававшиеся на краю лужайки, фейри бросились в лес. Сразу после этого из дома вышла служанка и подала нам чай. Трудно было выбрать более неподходящий момент, так как появление чайных приборов, вполне очевидно, стало причиной исчезновения наших маленьких гостей». Мистер Лонсдейл добавляет: «Я несколько раз встречался с фейри в Нью-Форест[56], но никогда еще не видел их так близко». И здесь действие разворачивается в жаркий летний день, тогда как разделение фейри на два различных вида полностью совпадает с общими описаниями этих созданий.

Зная мистера Лонсдейла как ответственного, уравновешенного и достопочтенного человека, я считаю, что пренебречь его свидетельством будет непросто. По крайней мере, в этом случае можно смело отбросить гипотезу о солнечном ударе, поскольку оба джентльмена сидели в тени садового домика и подтверждают свидетельства друг друга. С другой стороны, следует отметить невероятное психическое развитие обоих, как и миссис Твидейл — вполне могло случиться, к примеру, что служанка вовсе не заметила бы фейри, даже если бы появилась на лужайке чуть раньше.

Я знаком с одним джентльменом, представителем ученой профессии, чья карьера (допустим, хирурга) может пострадать, если его имя будет упомянуто в статье о фейри. Дело в том, что этот джентльмен, несмотря на свою импозантную профессию, а также зрелый и практичный склад ума, наделен той способностью — назовем ее способностью воспринимать высшие вибрации — что открывает для своего обладателя врата, ведущие к чудесам. Мой знакомый говорит о своих талантах весьма сдержанно, но утверждает, точнее признается, что открыл в себе силу такого восприятия еще в раннем детстве и постоянно удивлялся не столько тому, что видел, сколько неспособности других увидеть то же самое. Пытаясь доказать, что его ощущения имеют под собой реальную почву, он как-то рассказал следующую историю: однажды, прогуливаясь в полях, он заметил маленькое создание, которое нетерпеливо поманило его за собой. Он послушался и через некоторое время увидел, что маленький проводник с важным видом указывает на землю. Там, между двух борозд, лежал кремневый наконечник стрелы, и мой знакомый унес его с собой на память об этом приключении.

Другой мой друг также утверждает, что способен видеть фейри. Это мистер Том Тиррелл[57], знаменитый медиум, наделенный блестящим даром ясновидения и развитыми психическими дарованиями в целом. Не могу забыть, как однажды вечером в йоркширской гостинице над его головой разразилась буря постукиваний, словно кто-то громко щелкал пальцами; мистер Тиррелл, держа в одной руке кофейную чашку, принялся энергично отмахиваться другой, будто пытался избавиться от своих непрошеных гостей. На мой вопрос о фейри он ответил так: «Верно, доводилось мне видеть этих маленьких пикси или фей. Я их десятки раз видел. Но только в лесах и только после небольшого поста. Для меня они вполне живые. Что они из себя представляют? Не могу сказать. Мне никогда не удавалось подобраться к этим оборванцам ближе, чем на четыре-пять ярдов. Похоже, они меня боятся — сразу лезут на деревья, как белки. Приходи я в лес почаще, думаю, мы сумели бы подружиться. Смахивают на людей, это точно, только очень маленькие, дюймов двенадцати или пятнадцати ростом. Цвет у них коричневый и головы довольно крупные. Уши торчком и кажутся слишком большими. Ноги кривые. Я говорю о том, что своими глазами видел. Читал я, будто многие такое рассказывают, только вот не попадался мне другой ясновидящий, который бы их разглядел. Видать, как-то они связаны с делами природы. Да, волосы у их мужчин совсем короткие, а у женщин длинные и прямые».

Мысль о том, что эти маленькие создания могут сознательно воплощать в жизнь планы природы, уподобляясь пчелам, разносящим цветочную пыльцу, разделяет доктор Ванстоун, ученый, который сочетает глубокие теоретические познания с большим практическим опытом (хотя высокое интеллектуальное развитие, несмотря на пример Сведенборга, зачастую препятствует психической чувствительности). Если эта мысль верна, нам придется, возможно, вернуться к тому пониманию наяд, фавнов и духов деревьев и рощ, что мы находим в классической литературе античности. Доктор Ванстоун, чьи исследования устремлены к пограничной области между объективным опытом и миром невидимого, воспринимаемым лишь чувственно, пишет мне следующее: «Я совершенно убежден в наличии миниатюрных разумных существ, имеющих отношение к эволюции растительности, в особенности в определенных местах, как-то в Экклесбурн Глен[58]. Однако наилучшее понимание жизни фейри дают мне наблюдения над жизнью прудов, а не растительным миром. Возможно, я лишь выражаю свое субъективное сознание с помощью воображаемых образов, но для меня эти создания реальны, и я вижу в них наделенных чувством и разумом существ, способных так или иначе вступать с нами в общение. Я склонен думать, что элементальные существа, подобно рабочим на фабрике, обеспечивают действие законов природы».

Еще один джентльмен, утверждающий, что обладает этим замечательным даром, а именно мистер Том Чарман, выстроил себе хижину в Нью-Форест и охотится за фейри, точно энтомолог за бабочками. В ответ на мои расспросы он рассказал, что способность к ясновидению проявилась у него в детстве, но впоследствии не давала о себе знать много лет, причем сила видения обычно обостряется или слабеет в зависимости от его близости к природе. По словам этого ясновидца, фейри бывают различных размеров и рост их колеблется от нескольких дюймов до нескольких футов. Среди них есть мужчины, женщины и дети. За все время наблюдений он не услышал от фейри ни малейшего звука, однако считает, что они способны издавать звуки, не воспринимаемые человеческим слухом. Их можно видеть и днем, и ночью, когда они слабо светятся в темноте, словно светлячки. Они носят самые разнообразные наряды. Таков рассказ мистера Чармана.

Нам, чувствующим лишь более материальные по своему характеру вибрации, проще всего решить, что эти ясновидящие пали жертвами самообмана или душевного недуга. Безусловно, им будет сложно защитить себя от подобных обвинений. И все же я хотел бы напомнить противной стороне, что за многочисленными свидетельствами стоят очевидцы, которые являются людьми вполне уважаемыми, практичными и преуспевающими. Один из них — известный писатель, другой — светило офтальмологии, третий — успешный специалист в своей области, четвертая — дама, занимающаяся общественной деятельностью и т. д. Мы не можем отвергнуть их свидетельства только потому, что они не согласуются с нашим собственным опытом, если не желаем впасть в интеллектуальную заносчивость, чего не позволит себе ни один разумный человек.

Любопытно сравнить между собой различные современные и полученные из первых рук сведения о встречах с фейри. Как указывалось ранее, во многих случаях мы имеем дело с вибрациями высокой частоты — свидетели, похоже, ощущают их в полуденном мареве ярких солнечных дней. Тем не менее, необходимо признать, что в остальном впечатления очевидцев значительно расходятся. В их рассказах появляются создания от пяти дюймов до двух с половиной футов ростом. Защитник фейри сказал бы, что согласно традиции создания эти производят потомство, как и мы — следовательно, мы видим их на различных стадиях развития, что и объясняет расхождения в росте.

Мне кажется, однако, что более убедительным выглядит предположение о наличии в стране фей многочисленных рас, которые могут существенно отличаться друг от друга и населять различные местности; поэтому наблюдатель, подобный мистеру Тирреллу, будет все время встречаться с лесными эльфами, никак не похожими на гномов или гоблинов. Одетые в коричневое обезьяноподобные создания выше двух футов ростом, о которых рассказывал мой друг, весьма напоминают тех, что пытались оседлать лошадей в рассказе юного Баринг-Гулда. В обоих случаях, как можно видеть, эти высокие фейри появляются в плоской, равнинной местности. Крохотные старички не имеют ничего общего с миниатюрными танцующими сильфидами, так полюбившимися Шекспиру. Мистер Терви и мистер Лонсдейл одновременно повстречали два различных вида, поглощенных совершенно разными занятиями: ярко одетые эльфы танцевали, а прислужники в коричневом охраняли их.

Утверждение, что «круги фей», часто встречающиеся на лугах или в болотистой местности, были вытоптаны фейри во время танцев, не выдерживает критики, поскольку эти проплешины бесспорно являются результатом деятельности грибков, к примеру Agaricus gambosus или Marasmius oreades: такие грибки разрастаются из центра и, оставляя позади опустошенную землю, набрасываются на свежую растительность. Постепенно формируется полный круг — он может быть как сравнительно небольшим, так и достигать двенадцати футов в диаметре. Не менее часто «круги фей» появляются в лесах, однако там их рост сдерживают опавшие листья, в гуще которых находят себе пропитание грибки. Вне сомнения, фейри никак не связаны с появлением этих кругов. С другой стороны, можно предположить и трудно отрицать, что подобный круг, возникший по той или иной причине, представляет собой очаровательную площадку для танцев и игр. Поэтому легенды традиционно связывают «круги фей» с забавами маленького народца.