Тайны одной усадьбы

– Хороша игрушка? Любуйтесь, мне не жалко! Мы оба знаем, что вы ничего не скажете Стиве.

Мужчина мягко хлопнул Мари по ягодицам, нежно пощекотал между бедер и повернулся к все еще рыдающей Евдокии.

– Видишь, развратница, до чего ты довела госпожу! Опоила? Она уже заговаривается. Сегодня же отправлю тебя на скотный двор, а перед тем велю высечь во дворе прямо так, голую.

– Барин, помилуйте!

Евдокия отбросила веник, повернулась к Николаю, встала на колени и стала целовать ноги. Он улыбался и не сводил глаз с ее пышного зада: это было живое тело, а не изображение в стекле.

Барин совершенно не сердился и не слушал бессвязное бормотание девушки.

– Хорошо! – отозвался он наконец. – Возможно, я прощу тебя, если будешь послушной. Раздень меня!

Евдокия подскочила и мгновенно исполнила приказание. Она впервые в жизни увидела мужское естество в таком положении – высящееся могучим утесом. Девушка даже зажмурилась от страха.

– Мой! – приказал барин.

Евдокия, испуганно косясь на барина, набрала в ковш теплой воды и принялась поливать живой утес. Потом зажмурилась и принялась с опаской намыливать его. Барин крякнул от удовольствия, когда мягкие девичьи пальцы заколдовали с его орудием, и нежно погладил Евдокию по плечу. Мари, словно завороженная, наблюдала за этим "таинством".

– О, кузен! – восхищенно произнесла она. – Вот так штуковина! Сколько я их испробовала, но такого великана еще не видела! Как я поняла, Натали не очень-то охотно пользуется этим добром! – Мари хихикнула. – Извините, но я сразу поняла, что она холодна, как ледышка. Да я и не ожидала другого. Сколько ее помню, всегда она уходила от разговоров на эту тему. Как я вас понимаю, Николай Петрович! Из-за глупенькой ледышки Натали вы ищете приключений, загнав бедных женщин в угол. Впрочем, перед вами я сколько угодно готова стоять в этом углу – в любой позиции! От моего Стивы мало толку.

Последние слова дались ей с трудом. Мари тяжело задышала, приблизилась к Николаю и присела на корточки, мягко отстранив Евдокию.

– Господи, какое же это чудо природы!

Крестьянка испуганно заморгала, когда "чудо" вдруг оказалось во рту госпожи. Однако потом Евдокия уже не могла оторваться от дивного зрелища. Она широко раскрыла глаза, не сводя их с господ, а в руках ее так и остались мыло и ковшик.

– Давай и ты! – шепнула ей Мари. – Не бойся, Дуня! Тогда барин точно больше не будет сердиться.

Евдокия, вся дрожа, вновь зажмурилась, широко открыла рот и обхватила вершину живого утеса губами. Начала она несмело, но затем вошла во вкус, ускоряя движения губ, и барин удовлетворенно закряхтел. Вновь взялась за дело и Мари, теперь их губы и языки часто сталкивались. Николай, тяжело дыша, обнимал обеих женщин за плечи и плотно прижимал к себе.

– Пока хватит, – вдруг попросил он. – Дунька, ложись на пол.

Девушка послушалась. Она до сих пор дрожала. Барин потискал ее большие груди, раздвинул ноги и внимательно рассмотрел разбухший девичий тайник. Пощекотав его пальцами, он устроился сверху, опираясь на руки. Евдокия в который уже раз испуганно зажмурилась, увидев, что огромное орудие приближается к ней. Вот оно коснулось ее тела, по которому побежали мурашки. Николай было дернулся, но обнаружил, что его сдерживает какое-то препятствие. Из глаз Евдокии в тот же миг хлынули горькие слезы.

– Э, да ты еще девка! – удивился барин. – Ладно, не реви, ты ей и останешься. Надо было предупредить.

Он не стал ломиться в запертые ворота. Утес превратился в челн, который поплыл по настоящему озеру, не ныряя в него. Быстро пересохли девичьи слезы, зато на другой стороне тела началось настоящее половодье. А челн все плавал взад-вперед по поверхности, ускоряя и ускоряя свой бег. Барин обхватил девушку за бедра и нежно поглаживал их.

Мари, как завороженная, наблюдала за ними. Но затем вышла из оцепенения и села на корточки над Евдокией, расставив ноги и повернув к девушке свою аристократическую попку. Одной рукой она обняла кузена и стала жадно целовать его в губы. Другой схватила грудь девушки и начала щекотать себя снизу отвердевшим соском.

Евдокия, словно в дурмане, взялась за ее упругие ягодицы, погладила их, приподняла голову и примкнула устами между бедер своей соблазнительницы, проникая языком в самые недра. Через несколько мгновений Мари громко застонала от блаженства, покачиваясь над девушкой. Николай вдруг зарычал, и Евдокия почувствовала, как в ее подбородок что-то ударило. От неожиданности она опустила голову и увидела, как из барского орудия бьет фонтан мутной жидкости прямо на нее, распространяя незнакомый запах, от которого закружилась голова. Господа медленно поднялись и сели на лавку. Волшебство закончилось. Евдокия заметила, что могучий мужской утес сразу утратил всю свою силу и повис, как тряпка. Ну, такое-то она видела у мальчишек и теперь глупо хихикнула.

– Смеешься? – улыбнулся барин, и девушка наконец-то поняла, что он не сердится. – А ну, бабы, попарьте-ка меня теперь от души!

– Кузен! – укоризненно заметила Мари.

– Маша, не придирайся к словам, – хмыкнул Николай. – Айда в парную. Дунька тебя научит саму управляться с веником.

– Ой, как интересно – Маша! – засмеялась Мари. – Только няня меня так называла в детстве. А мне теперь можно величать вас Коля?

– Еще как! И даже не вас, а тебя! Но, сама понимаешь, не прилюдно.

Они громко засмеялись и отправились в парную, кликнув с собой Евдокию. Действительно, Маша быстро научилась управляться с веником. Вдвоем с Дуней они до изнеможения хлестали сильное и крепкое тело барина.

– Поддай еще, Дунька! – постоянно кричал он.

В конце концов обе женщины сбежали, не вытерпев жара, а Николай еще долго парился. Появился весь красный и в березовых листьях, веселый и шумный. Евдокия подскочила к господину и окатила его двумя ведрами холодной воды.

– Хорошо! – рявкнул он. – Ай да Дунька!

Легко, словно перышко, он подбросил девушку, поцеловал груди и отпустил. Обнял кузину и впился ей в губы. Через минуту снова вернулся в парную. Когда вышел в следующий раз, Дуня подала ему ковш с пивом. Барин выпил, крякнул и сел на лавку. Маша тут же устроилась на мужском колене и со смехом принялась играть с мягкой плотью кузена. Николай хлопнул ладонью по другому колену, и Евдокия мгновенно поняла намек. Она уселась напротив госпожи, с удовольствием ощущая приятное прикосновение к ягодицам крепкой волосатой ноги. Барин тут же схватил девку за пышный зад и с удовольствием помял его. Дуня ласково посмотрела ему в глаза и, совсем осмелев, обняла господина за шею и нежно прильнула к его волосатой груди. Николай улыбнулся и погладил ее по спине.

– Госпожа, а что с вами было? – поинтересовалась девушка, повернув голову к Мари. – Я могу такое же испытывать?

– Бедное дитя, ты еще так невинна! – засмеялась Маша. – Ты просто не успела, это мы с барином опытные. Хорошо, попробую и тебе доставить такое же удовольствие.

Она обняла девушку и крепко поцеловала в губы. Им сразу стало тесно и неудобно на мужских коленях, и они улеглись на пол, лаская друг друга пальцами. Мари устроилась на спине, положив на себя сверху Евдокию. Женские тела сомкнулись, груди переплелись. Мари раздвинула бедра Дуни и принялась жадно ощупывать и гладить влажную долину между ними.

Николай осторожно подошел к женщинам сзади и несколько минут любовался диковинным зрелищем. Затем встал на колени и коснулся вершиной вновь ожившего утеса девичьего тайника, вызвав страстный вздох у Евдокии. Мари схватилась за это орудие и начала водить туда-сюда по расщелине, но потом переправила чуть выше, где между плотных полушарий открылась темная впадинка. Николай с силой протолкнул туда живой кол. Евдокия взвизгнула, однако боль тут же прошла. Девушка ощутила приятное блаженство, когда барин заработал внутри нее, а госпожа продолжила свои утонченные ласки снаружи. И вот, наконец, по всему телу побежала волна наслаждения, радости и счастья, и Евдокия закричала, не думая, что ее могут услышать снаружи.

Николай приподнялся на руках и выпустил девушку из-под себя.

– Спасибо! – прошептала она и принялась целовать господам руки. – Господи, барин, как хорошо-то мне было! Я и не знала, что это такое…

Обессиленная, она села прямо на пол. Мари, мутными глазами глядя на Николая, сама схватила ковшик и выплеснула теплую воду на мужское достоинство.

– Коля! – проговорила она, стиснув зубы. – Скорее!

Барин навалился сверху на кузину и мгновенно вонзился в нее. Они крепко обнялись и бешено задергались, пока не заклокотал мужской вулкан внутри женщины. Хрип Николая слился с блаженным стоном Мари, а Евдокия, завидуя им, даже пожалела, что барин оставил ее девушкой…

Через две недели настала пора прощаться. Натали и Мари долго целовались, девочки дружно махали гостье руками. А она даже вытерла платочком набежавшую слезу.

– Непременно, непременно приезжайте! – крикнула она из коляски. – Я и Стива будем очень рады!

Кучер лениво хлестнул лошадей, и вскоре экипаж исчез из виду в дорожной пыли. Хозяева вернулись в дом, и Николай отправился в свой кабинет. Развернул записку, переданную вчера Машей: «Будете в Париже, непременно навестите князя Р. Я напишу ему, он познакомит тебя с одной супружеской парой. Они большие оригиналы, тебе будет интересно. Крепко целую! Маша. P.S. Натали я коротко рассказывала о своем приключении с ними, но их имен она не знает. P.P.S. Еще и еще много раз целую!» Николай улыбнулся и со вздохом вспомнил, как накануне по-настоящему прощался с кузиной. Натали не имела ничего против того, чтобы он еще раз показал Мари свои владения. Гостья умела ездить верхом, так что они с Николаем ускакали вдвоем, без прислуги. А потом на глухой поляне у озера со звериной страстью долго отдавались друг другу. Когда собирались обратно, Маша горько расплакалась.

– Как же мне будет не хватать тебя, Коля! – слезы потоком лились из ее глаз. – Господи, я бы все на свете отдала, лишь бы поменяться местами с Натали! Не нужны мне ни Петербург, ни Стивино высокое положение при дворе! Все, все променяла бы на то, чтобы жить в деревне с таким мужчиной! Коленька!

Что он мог сказать ей? Ничего! Они еще долго целовались на поляне, а потом медленно поехали обратно.

– Барин! – тихий голос отвлек его от приятных воспоминаний.

– Чего тебе, Дунька? – недовольно спросил он. – Почему без стука вошла?

– Я стучала, – робко ответила девушка. – Вы ничего не сказали, только кивнули. Дверь-то открыта была.

– Говори, зачем пришла, – голос его прозвучал недовольно.

– Барин, госпожа Мари уехала. Мне теперь как, в деревню возвращаться? Вы ж Агафью взяли за столом-то прислуживать.

– А ты сама как бы хотела?

– Воля ваша, барин! – вздохнула Евдокия.

– Моя воля такова: ответь, где тебе самой лучше будет?

– Аль вы не знаете барин? – голос девушки задрожал, и она медленно приблизилась к господину. – Не гоните из дома. Я все буду делать: и за столом прислуживать, и стирать, и за детьми глядеть. Лишь бы подле вас!

Николай впервые за все время разговора повернулся к крестьянке, глаза их встретились. И столько тепла и нежности было во взгляде девушки, что мужчина смутился.

– Не смотри так, – тихо сказал он, и она тут же опустила глаза. – Я скажу Пелагее, Агафью завтра отправим обратно в деревню. Оставайся.

– Сейчас тоже? – Дуня покосилась на дверь в кабинет и закрыла ее. – Барыня спать уже легли…

Девушка подскочила к креслу и упала на колени.

– Не гоните, барин!

– Как ты осмелела! – удивился Николай. – Зачем тебе это? Как замуж порченой пойдешь?

– Господи, барин, мне уже все равно. Хоть плетьми бить велите, хоть продайте потом, но я вам обскажу все, как на духу. Я после той бани спать не могу, все про вас думаю. Барин, барин! Пожалейте меня!

Николай пристально посмотрел на девушку, и она судорожно принялась снимать платье…

Часть 2. Пробуждение

Николай сидел в своем кабинете с пером в руках и о чем-то напряженно думал. Лист бумаги перед ним был пока абсолютно чист.

– Вы сильно заняты, Nicola? – услышал он голос жены.

– Входите, входите, душа моя, – встрепенулся Николай. – Очень хорошо, что вы заглянули. У меня сегодня ничего не клеится. От жары, наверное.

– Nicola, вам нельзя столько работать! – упрекнула его Натали. – Вы совершенно не умеете отдыхать. До сих пор удивляюсь, как вы решились на поездку в Париж и Ниццу, а потом еще не отказались погостить две недели у Мари в Санкт-Петербурге.

– Зато поездка оказалась и интересной, и полезной, – заметил Николай. – Одна только ложка дегтя в бочке меда – ваш брат Алексей. Я ведь дал ему очень подробные и точные инструкции насчет ведения хозяйства, а что он? Столько ошибок пришлось исправлять!

– Но Алеша еще так молод! – заступилась за брата Натали. – И притом нужно родиться вами, чтобы так грамотно управлять крестьянами. Вспомните, куда мы ни приедем в гости, везде грязь во дворе, люди забитые. Да что далеко ходить, у папеньки вашего – царство ему небесное! – в кабинете все вверх дном, а у вас чистота и порядок. Все гости говорят, что наша усадьба теперь настоящий дворец. Может, не стоит новую стройку затевать?

– Обязательно нужно! – не согласился Николай. – Хочу современный дом по собственному проекту, увидите, как будет здорово.

Натали приблизилась к мужу и поцеловала его в щеку.

– Я совсем забыла, зачем потревожила вас. Полчаса назад привезли письмо от Мари.

– И чего же она пишет?

– Так, всякие милые пустяки. Вновь приглашает нас в гости. И еще есть послание для вас – от Стивы. Давайте, я прочту, вы так утомлены.

Она устроилась рядом с мужем и принялась читать: ”Милостивый государь Николай Петрович! Разрешите еще раз искренне поблагодарить Вас за содействие работе Комитета. Тот конспект, что вы милостиво соизволили мне оставить, я непременно беру на заседания и пользуюсь им. При этом непременно сообщаю, что идеи исходят от Вас. Их императорское высочество Великий Князь Константин Николаевич [1] очень ценит Ваши предложения, многие из них уже использованы в Проекте. Он очень сожалеет, что Вы были вынуждены так скоро вернуться в имение и не смогли в полной мере участвовать в этой важной работе. На днях был государь император и тоже спрашивал о Вас. Их императорское величество соизволили заметить, что если бы все помещики были таковы, как Николай Петрович Каратаев, он бы не опасался ни за судьбу реформы, ни за судьбу России. Определенно, Вас очень не хватает в столице, и было бы весьма любезно с Вашей стороны, любезный Николай Петрович, еще раз приехать, и приехать надолго, чтобы мы с Вами могли плодотворно поработать в Комитете. Надеюсь вскоре увидеть Вас вместе с несравненной Натальей Павловной и очаровательными малышками Анной Николаевной и Татьяной Николаевной. А пока прошу Вас, любезный Николай Петрович, написать мне, что Вы думаете по следующим вопросам…”

Тут Натали прервала чтение.

– Дальше очень скучно, это вы сами разберете. А я ничего не понимаю. Неужели государь действительно хочет освободить крестьян? Как же мы тогда будем жить?

– Еще лучше, чем теперь. Никуда эти крестьяне от нас не денутся, вернутся, поклонятся в ноги и попросят их высечь. Как-нибудь на досуге я постараюсь растолковать это вам. Жаль, но многие не хотят и не могут видеть дальше собственного носа. Они не читают газет. А от такой близорукости недалеко до новой пугачевщины. Нужно успеть освободить чернь сверху, иначе она сама освободит себя снизу. И государь это хорошо понимает.

– Nicola, вы меня пугаете! Давайте не будем о таких скучных и страшных вещах. Бог даст, государь император о нас позаботится. Лучше расскажите о вашей встрече с ним в этом Стивином комитете. Только, пожалуйста, как можно подробнее, но без политики. Как он был одет? Кто его сопровождал? Какого цвета у него глаза?

Николай улыбнулся и уже в который раз начал подробный рассказ. И все равно жена слушала с неослабевающим вниманием, боясь пропустить хоть слово. Однако сегодня эта уже ставшая классической история так и осталась недосказанной, поскольку в кабинет, робко постучав, вошла молодая горничная Евдокия:

– Барин, барыня, извольте пройтить на веранду. Кушать подано!

После обеда дети поднялись из-за стола и собрались уходить, но отец едва заметно пошевелил бровями, и девочки тут же сели снова.

– Вижу, вы забыли, что сегодня у нас очередная съемка. Сладости получите позже.

– Nicola, я порой жалею, что вы купили эту штуку, – вздохнула Натали. – Ужасно утомительно – сидеть перед ней столько времени без движений. Бедные девочки!

– Я жалею только о том, что monsieur Daguerre [2] скончался несколько лет назад и я был лишен удовольствия побеседовать с ним о его великом открытии. Кстати, если вы успели заметить, я усовершенствовал его изобретение. В Париже мы сидели перед камерой полчаса, а теперь достаточно десяти минут.

– А нельзя как-нибудь еще быстрее? – взмолилась Натали.

– Пока нет. Наверное, через несколько лет что-нибудь придумают. Когда-нибудь на съемку потребуются лишь доли секунды, аппарат можно будет легко держать в руках, снимки станут цветными…

– Ах, Nicola, вы такой фантазер! Но слушать вас очень интересно. Давайте уже начинать.

Барин щелкнул пальцами, и вскоре кухонный мужик Антип и конюх Иван принесли тяжелый аппарат и установили на веранде. Прочая челядь собралась было поглазеть на необычное зрелище, но стоило барину только покоситься и грозно сдвинуть брови, как все лишние слуги в мгновение ока исчезли.

Под руководством барина мужики укрепили на спинках стульев какие-то хитрые станочки, и он принялся усаживать жену и детей, надежно укрепляя их руки и головы, чтобы изображение не размывалось при съемке.

Он нежно поцеловал в маленькие носики готовых вот-вот расплакаться девочек, и они сразу успокоились. Долго настраивал аппарат, после чего сел рядом с домочадцами. Слуги закрепили и хозяина. Наконец, приготовления были закончены, и по команде барина Антип перевернул песочные часы, а Иван открыл крышку объектива. Оба мужика замерли около аппарата, боясь шевельнуться, пока не упала последняя песчинка. Все с облегчением вздохнули, когда Иван вновь закрыл объектив. Девочки вихрем умчались, даже не дождавшись обещанных сладостей. Барин велел мужикам навьючить аппарат на коня.

– Nicola, вы сегодня опять не будете спать после обеда? – удивилась жена. – Смотрите, отец Серафим решит, что вы перестали быть православным!

– Что ж, придется еще разок пожертвовать на церковь! – засмеялся Николай. – Душа моя, сегодня мне просто не хочется спать. Посмотрите, какое светит солнце! Я собираюсь снять чудесный пейзаж на озере, заодно посмотрю на поля.

Николай не спеша фотографировал озеро и лес вокруг него, вспоминая поездку во Францию. В Париже они с Натали по рекомендации Мари побывали у князя Р. Тот познакомил их с супружеской парой, которую Мари в разговоре с кузиной окрестила Жан и Жанна. На самом деле их звали Жюли и Серж Лекруа. Николай с улыбкой наблюдал за своей женой, которая с тревогой смотрела на всех гостей, что им представляли у Р. Жюли и Серж ей сразу не понравились.

– Нет, Nicola, мы не поедем к ним в гости! – решительно заявила она.

Впрочем, так оказалось даже лучше. На следующий день, пока жена и дети спали после обеда, Николай отправился к чете Лекруа один. У Р. он успел шепнуть супругам, что слышал о них от Мари. И вот после светской болтовни и нескольких фужеров вина он оказался в спальне за шторой. Мужчина и женщина медленно разделись донага. У Жюли оказалось приятное смуглое тело, но несколько хрупкое. Ему было трудно тягаться с плавными аристократическими формами Мари и пышным юным телом Дуни. Зато буйные черные заросли внизу живота, доходившие чуть ли не до пояса женщины, сразу пробудили мужское естество Николая. Супруги принялись неистово ласкать друг друга. От такого возбуждающего зрелища сразу ударило в голову. Николай успел подумать, что и в вино, наверно, подмешали какое-то снадобье, а потом ринулся к супружескому ложу, словно хищный зверь из засады. Тяжело дыша, он обнял Жюли, осыпая ее десятками поцелуев. Оказавшись в могучих объятиях, женщина блаженно застонала. Она пыталась раздеть Николая, но это у нее плохо получалось. Наконец, он отпустил француженку и мгновенно избавился от одежды.

– Вот это да! – воскликнула Жюли, глядя на его крепко сбитое мускулистое тело и огромный кол. – Nicola, вы – только не обижайтесь! – настоящий… Как же это по-русски? О, да, медведь!

Она уложила его на спину и прыгнула сверху, насадившись на живой утес. Серж встал рядом с ними, и жена захватила ртом в плен его орудие. По размерам оно в подметки не годилось тому, которое утопало в ее недрах. Затем Николай и Серж поменялись местами. Впрочем, страсти кипели не так долго: Николаю пора было возвращаться в гостиницу. Но больше свиданий с оригинальной четой Николай не искал.

Из Франции в Петербург возвращались морем, а потом еще гостили у Стивы и Мари. Степан Степанович был искренне рад гостям, а его очаровательная супруга и подавно. Маша и Николай умудрились несколько раз встретиться тайком от своих домашних, и вновь не могли насытиться друг другом, как и в прошлом году. Между делом поговорили об увлекательных приключениях с Сержем и Жюли.