«Если» 2010 № 09

Чемберс передала компаньону ключ:

– Займешься разъемами? Надо подзаправиться, и я хочу приступить к розыскам Крестного.

– О'кей, – согласился он и повернулся к Янине: – А тебе лучше пройти со мной. Даже небольшой моцион полезен в твоем состоянии.

Мартин направился вперед, а Янина тем временем выудила из кармана большую пачку жевательной резинки. Отправив в рот две пластинки, она предложила пачку Мартину.

– Бананово–ягодный пунш, – прочитал он. – И ты смеешь утверждать, что это мы принимаем странные химикалии?

Янина выхватила пачку из его рук.

– Их на шоу «Чокнутый арбуз» рекламировали, – заявила она. – В любом случае они вкуснее, чем ваш антиблев.

– Ну, тебе виднее. – Мартин открыл стыковочную панель и подсоединил воздух и энергию, а потом подтянул разъемы ключом.

– Ага, – протянула Янина, – значит, это не пистолет.

– Ты не права.

– Нет же. Это гаечный ключ.

– В будущем все инструменты имеют комбинированный характер, – проговорил Мартин, вводя с пульта состав атмосферы. – Это будет у нас ключ–пистолет–шпатель.

Он закрыл стыковочную панель.

Янина выдула пузырь.

– Дерррь... – не договорив, она наморщила нос: – А спичками сейчас положено вонять?

– О, нет, опять ты... – завопила Чемберс из главной каюты.

– Виноват–виноват–виноват... – протараторил Мартин.

– Как–нибудь ты переправишь всех нас на тот свет, – вознегодовала Чемберс.

Мартин открыл стыковочную панель и переключил атмосферный селектор с SO2 на О2.

– В свое оправдание могу сказать, – обратился он к Янине, – что деления на селекторе находятся слишком близко.

– «Временной утиль Ч & М», вы следующие. Куда и когда?

– Земля, – отрапортовал Мартин. – 37,8501 северной широты, 15,283...

Появившийся на экране монитора Гнор столкнул оператора с места в тот самый момент, когда Чемберс выпихнула Янину из поля зрения коммуникатора. Придерживая девицу одной рукой, она дала ей знак помалкивать – без особой нужды, потому что Янина вглядывалась в физиономию Гнора слишком увлеченно, чтобы издать даже звук.

– И когда это вы намерены отправиться?

– Нам нужно время, чтобы все собрать, Гнор, – ответила Чемберс. – Может быть, ты позволишь этому милому оператору вернуться на свое место, чтобы мы могли стартовать.

– Ага, кстати. Как–то не верится, что пара бездельников, которую вы собой представляете, явится ко мне с нужным количеством времени, и поэтому я придумал для вас поручение.

– Нам не надо никаких поручений, у нас есть...

– Ваши жалкие журнальчики из общественного домена? Где не сыщешь больше двенадцати часов подряд?

– Но и этого довольно.

– Может быть, но не в том случае, когда вы в долгу передо мной.

– Мы не занимаемся сбором нелегального времени.

– Работа вполне легальна. Клиент – русский. Я устроил, чтобы он смог выкупить собственное потраченное попусту время. Минус 30 процентов, конечно. Двадцать пять из них мне, остальные пять вам.

– Нет уж, спасибо, – сказала Чемберс.

– Вы принесли мне мои пять сотен часов?

– Нет.

– Тогда отправляйтесь в Москву. В 1847 год. Высылаю вам нужные подробности. Собирайте все растраченное время до того, как клиент оставит город в 1849 году, затем перескакивайте в 1868–й и вручите клиенту его долю. Он будет ждать вас.

– Гнор...

– Найдется у вас на борту лишний соединитель?

– Есть парочка, – кивнул Мартин.

– Хорошо. Ему понадобится один. А вам придется научить его пользоваться этой штуковиной.

– Что–то слишком много хлопот за пять процентов, – сухо заметила Чемберс.

– Неужели вы в самом деле так считаете? – Перегнувшись через оператора, Гнор нажал кнопку старта, добавив уже по–русски: – До свиданья, лузеры.

– 5 февраля, 1847,28, – проговорил Мартин. – Местное время 3:40 пополудни. Ставим задержку на ноль... Прибыли!

За открытой им дверью обнаружилась серая пелена.

– А мне казалось, ты снял задержку, – проговорила Чемберс.

– Снял.

– Тогда откуда взялась эта серая пустота?

Янина выглянула наружу:

– Разве это не двор?

Из тумана донесся приглушенный грохот колес кареты по булыжной мостовой.

– Привет тебе, Москва, – чинно поздоровался Мартин, покидая корабль.

– Только ничего не трогай, – приказала Чемберс Янине.

– А ты уверена, что мы правильно поступаем, не оставляя ее в корабле? – сказал Мартин, наставляя паузер на дверь.

– Ты хочешь, чтобы она натворила дел в наше отсутствие?

– Тонко подмечено.

Войдя в гостиную, Чемберс обнаружила в ней застывшего молодого человека, чисто выбритого, с оттопыренными ушами. Мартин покачал головой:

– Он изо всех сил пытается выглядеть ослепительным кавалером.

– Что ему никоим образом не удается, – подметила Чемберс.

Янина выдула пузырь.

– И кто это у нас будет?

– Лев Толстой, – отрекомендовал Мартин.

– Тот самый тип, который написал груду толстых–претолстых книг?

– Именно так... тот самый тип, который написал груду толстых–претолстых книг, – согласилась Чемберс. – Но несколько последующих лет он будет только играть в карты и закладывать за воротник. И заниматься еще кое–чем.

Янина приподняла бровь:

– Можно узнать, чем именно?

Чемберс настроила линию и указала на клубок переплетенных конечностей в спальне.

– Ух ты, – выдохнула Янина.

– 22 сентября, 1868,28, – объявил Мартин. – Местное время 7:51 пополудни.

Они вышли во двор, и Мартин постучал в дверь. Открыл человек в крестьянской рубахе, темная, еще не разделившаяся надвое борода его уже обнаруживала признаки седины.

– Это он хорошо придумал, когда отрастил длинные волосы, чтобы спрятать уши, – заметила Янина.

– Спасибо. Обратиться к вам мне посоветовала жена, – с легким акцентом произнес по–английски Толстой.

Янина покраснела:

– Ох, простите, я и не знала,, что вы говорите по–английски.

– Я говорю на многих языках. – Толстой распахнул дверь пошире. – Прошу вас, входите. Я ожидал вас.

Они проследовали за Толстым в кабинет, Чемберс поставила чемоданчик на стол и откинула крышку. Писатель завороженно смотрел на скопление ярких нитей.

– Это и есть моя беспутная юность? – Поймав утвердительный кивок Мартина, он вновь обратил взор к яркой поре своей жизни.

– Она куда прекраснее, чем помнится мне. – Толстой повел рукой в сторону светящихся нитей и сразу отдернул ладонь. – Могу ли я прикоснуться к ним?

– Только соблюдая меры предосторожности. – Мартин достал из брезентовой сумки пару перчаток и подал их Толстому. – Иначе время рассеется.

Он показал писателю небольшую черную коробочку.

– Это соединитель. Когда вы захотите воспользоваться временем, поставьте ее сюда. Закройте коробочку, нажмите защелку. Всякий, кто находится в пределах двадцати футов от вас, ощутит поток лишнего времени. Когда вы откроете защелку или когда лишнее время кончится, вас вернут в собственный обыкновенный временной поток в той самой точке, где вы оставили его.

Мартин показал, как надо поступать, а потом убедился, что Толстой делает все правильно.

– Вы все поняли?

– Да, спасибо.

Мартин вновь запустил руку в сумку и извлек из нее отливавшую тусклым серебром емкость.

– Храните время только в ней и плотно заворачивайте крышку.

Он начал перекладывать время из чемоданчика в емкость. Переложив ровно 70 процентов, он закрутил крышку и передал емкость Толстому, с завистью смотревшему на только что закрытый Чемберс чемоданчик.

– Приятного времяпрепровождения, – проговорила она, направляясь к двери.

Толстой кивнул и с новым вниманием посмотрел на емкость.

– Стыдно, – проговорил Мартин, вместе с Яниной следуя за Чемберс. – Он использует это время лучше, чем Гнор, который просто продаст его Барбаре Картленд3.

– Стыдно не это, а то, что мы получаем только пять процентов, – произнесла Чемберс, остановившись при виде застывшего перед кораблем украшенного шрамами рослого мужчины в темном костюме. Справа и слева от него скучали двое товарищей.

– Вы передали время Толстому?

– Да.

– Это хорошо. Лев должен получить свое время. И кое–что приберегли для себя?

Янина шепнула Мартину:

– В руке его точно не гаечный ключ?

– Абсолютно точно, – согласился он, – не гаечный ключ.

– Процент сукиному сыну, пославшему нас, – сказала Чемберс.