Белая ночь

— Тем более. Тебе не кажется, что я имею право знать, если это напрямую касается меня?

— Понимаешь, твой Алекс совсем не болен. Врачи действительно говорили правду, и они ничем не могли ему помочь. В мире существуют силы, намного могущественнее, чем любой из вас может себе представить. Все знания человечества, накопленные за всю его историю ничто по сравнению с ними. На протяжении всего своего существования люди уделяли внимание только внешнему техническому прогрессу, но совсем не углублялись в развитие своего внутреннего мира, даже не подозревая, насколько он безграничен. Человека интересовало больше физическое превосходство над другими, он всю свою фантазию направил на удовлетворение лишь этой потребности. Задумайся, вся история построена на войнах и обогащениях одних народов за счет других. Вот он смысл человеческой жизни, — он горько усмехнулся, разведя руки в утвердительном жесте, и добавил. — Мы словно большой муравейник, который живет лишь сегодняшним днем. Но существуют люди, которые придерживаются других правил. Я даже не уверен, можно ли называть их людьми. Не знаю, кто они на самом деле, но я встречал некоторых из них. Вот теперь я чувствую вокруг именно эту силу, и у меня нет уверенности, что я смогу противостоять ей. Мне не известны причины, почему именно твой друг попал в их плен, и ты тоже не можешь мне в этом помочь.

— Что это за силы? — прошептала я.

— Мне трудно тебе объяснить, я живу по другим законам… — он на миг прервался, подбирая нужные слова. — Вот даже в вашем обычном мире существует множество легенд и мифов о людях, которые могут, выражаясь вашим языком, 'творить чудеса'. Каждому ребенку известны россказни о магах, экстрасенсах и прочей чепухе. Кому-то вдруг стали доступны высшие возможности, и они тут же возомнили себя чудотворцами. Но это лишь поверхностные знания, настолько ничтожные, что они скорее вредят, чем помогают другим людям. Другое дело индийские йоги или тибетские монахи, их сила намного серьезней, и они никогда не будут заниматься шарлатанством. Пойми, человеческие возможности не имеют границ, сила духа и мысли намного превосходят физическую силу. Наши чувства — тоже проявление этой силы и они тоже могут творить чудеса. Ты же слышала, наверно, о том, что в состоянии аффекта у обычного человека вдруг проявляются способности, о которых он даже не подозревал раньше. Каждый человек может развивать эти качества в себе. Но в силу своей ограниченности и уверенности в своем превосходстве над другими видами он просто не видит причины работать над собой. Так было, и так будет всегда.

Дэвид с презрением скривился.

— Но ты не такой, — задумчиво проговорила я, пораженная тем, что он мне только что сказал. — Ты тоже относишься к этой высшей расе?

— Нет, — он даже немного смутился от моего предположения, — мне очень далеко до них. Но ты не знаешь главного. Эти возможности, о которых я тебе говорю, могут использоваться не только во благо другим, но и во вред. Весь наш мир основан на равновесии. Без него невозможна жизнь. Поэтому здесь тоже, как и везде, сохраняется баланс. Если есть 'плюс', значит должен быть 'минус'. И тот, кто 'потрудился' над твоим другом, как раз относится к последней категории.

У меня кружилась голова от всех этих непонятных мне суждений, но единственное, что я точно усвоила — все было очень серьезно. Ни на минуту я не усомнилась в его словах. Наверно, если бы мне это рассказал кто-то другой, я решила бы, что он сильно не в себе, но после всех этих событий, которым сама была свидетелем, я поверила ему.

— Это страх, который ты почувствовал в лесу, тоже проявление ЕГО силы? — с ужасом проговорила я.

— Да, и не только он, даже твои волки оказались здесь не без его участия.

Он заметил мои округлившиеся глаза и пояснил.

— Понимаешь, человеческие страхи-это благодатная почва для манипуляций. Если правильно использовать человеческие чувства, то им очень легко управлять. Твоя память хранит в себе все, что нужно ЕМУ для его темных дел. А управлять животными еще проще, чем человеком. Ты когда-нибудь замечала, что собаки, например, легко угадывают настроения хозяина. Грустят вместе с ним, радуются, когда ему хорошо. Животные намного более чувствительны в отличие от толстокожего человека, который не может иногда понять желаний близкого человека. Люди слишком привязываются к словам, животные умеют обходиться без них.

— ОН что же может читать мысли? — воскликнула я, — И ты тоже умеешь?!!

Это было для меня почему-то очень важно. Мысль о том, что у меня больше нет моего личного мира, который принадлежал бы только мне одной, и куда я никого не хотела бы впускать, была для меня невыносима.

— Нет, успокойся. Это мне недоступно — я вижу лишь твои чувства.

Я облегченно вздохнула. Чувствами еще можно было пожертвовать.

— Но ОН, скорей всего, умеет. Никогда еще за всю свою жизнь я не встречал никого могущественнее его. ОН может очень многое. Ваши воспоминания для него как открытая книга. Твой Алекс испытал на себе эту его жажду знаний. Кто-то просто выпотрошили всю его память, и сделал это очень грубо, не заботясь о том, к чему это может привести.

— К чему? — прошептала я.

— К смерти. Человек без воспоминаний — это лишь пустая оболочка, которая даже не имеет воли к продолжению своего существования. Именно это я и имел в виду, когда говорил, что просто помог ему вернуть себе жизнь. Теперь ему нужно будет снова 'разложить все по полочкам', но на это нужно время. При условии, что ОН оставит его в покое. Сегодня я говорил с НИМ. Я понял две вещи: он не знает, кто ты, и что он не нашел в голове Алекса того, что искал.

— Но ведь я все эти месяцы была рядом с Алексом? Почему он не знает меня?

Дэвид улыбнулся.

— Тебе не дает покоя, что кто-то не заметил твоей самоотверженности? — спросил он.

Ну почему он всегда попадал в точку, как будто знал обо мне все? Это очень задевало меня и даже немного пугало. От его глаз невозможно было скрыться. Ощущение, что он видел меня насквозь не оставляло ни на минуту.

— Тебе трудно представить, но ЕМУ вовсе не нужно присутствовать лично, чтобы делать то, что он делал. Я сомневаюсь, что он вообще знает кого-то в лицо. ОН может находиться где угодно, даже на другом континенте. Для этой силы не существует границ и расстояний. К тому же, я увидел, что ему кто-то помогает. Он многое делает чужими руками. Возможно даже, что над Алексом 'поработал' как раз этот другой. И ОН прекрасно понял, кто я такой. Так что теперь я тоже невольно вступил в эту войну.

Он замолчал, а я почувствовала, что дрожу. До меня вдруг дошло, что это значит. У нас не будет ни единого шанса, если того захочет этот неведомый человек. Наверно, на моем лице отразилось отчаяние и страх за себя, за Алекса и за всех, кто был мне дорог, потому что Дэвид подошел ко мне и, осторожно взяв меня за руки, заглянул в глаза. Его ладони были теплыми. Они согрели мои ледяные пальцы, и дрожь понемногу начала проходить.

— Саша… — проговорил он так, как будто пробовал на вкус это слово.

Он произнес его таким образом, как не делал никто другой, смягчая согласную. И мое собственное имя показалось мне каким-то незнакомым. Он словно открыл новую сторону меня самой, неведомую, но очень привлекательную и заманчивую.

— Ты очень необычная девушка, Саша. Твои волосы цвета шоколада, и глаза, словно теплая карамель. Ты готова все отдать за человека, о котором почти ничего не знаешь. Я повидал много людей, но такой как ты еще не встречал…

— Кто ты, Дэвид? Ты выглядишь молодым, но говоришь такие вещи, как будто прожил целую жизнь? — мои руки машинально сжали его теплые пальцы. — Кто же ты на самом деле?

— Мне очень много лет… — он продолжал смотреть мне прямо в глаза. Для него это было так просто, ни тени смущения за то, что он нарушает этим все мыслимые нормы приличия. Но и я тоже не могла отвести взгляд, он словно удав перед нападением поглотил всю мою волю. — Первый раз я родился в 1337 году. И с тех пор, умирая, я каждый раз вновь рождаюсь в теле другого младенца. Тема реинкарнации — не новость в человеческой истории. Буддисты, например, свято верят в это уже многие тысячелетия. И не исключено, что каждый человек продолжает жить в новом облике, но я отличаюсь от них. Я ПОМНЮ все свои прошлые жизни. Моя память ничего не теряет: ни единого мгновения, ни одного лица из прошлого. И если что-то было в моей жизни, что мне хотелось бы забыть, время нисколько не лечит меня. Я человек вне времени. У меня нет родины, каждый раз мне приходится рождаться в другом месте, в другой стране, на другом материке. Я перестал заводить друзей в высоком понимании этого слова. Их жизнь так коротка по сравнению с моей. Я знаю все основные языки планеты, изучил все главные религии мира. Уже давно я стараюсь избегать людей, мне просто не интересно с ними — они проживают свою жизнь, постигая те знания, которые я давно уже получил. О чем они могут мне рассказать?! Мне скучно с ними, и я уединяюсь в глухих лесах, чтобы не видеть их. Но они продолжают преследовать меня со своими часто мелочными проблемами, которые в большинстве своем имеют одну причину — их собственное неумение понять себя!

Я постаралась высвободить руки из его ладоней.

— Извини, что потревожили тебя…

— Нет, ты совсем не такая, как они, — он крепко держал мои пальцы, не давая мне вырваться. — Ты пришла сюда просить не за себя. Я вижу твои чувства, но и вижу сомнения. Он ничего не обещал тебе, ведь так? Но это нисколько не остановило тебя. И в тот момент, когда я рассказывал о том, что в действительности произошло с ним, ты была полна решимости помочь ему, даже сознавая, что это не в твоих силах. Я рад, что ты пришла ко мне. У меня снова появился интерес к людям. Оказывается, они еще способны преподносить мне сюрпризы.

Дэвид ласково улыбнулся и отпустил, наконец, мои руки.

— Кажется, гроза закончилась, — сказал он.

Я машинально прислушалась. Снаружи стало тихо, и мне показалось, что сквозь загораживавшие вход шкуры пробивается солнце.

— Пойдем, я покажу тебе свои сокровища, — Дэвид приподнял занавеску и сделал приглашающий жест.

Я сделала шаг к двери скорее на автомате, чем осознано. Моя голова была занята сейчас тем, что я только что услышала. Что это: бред сумасшедшего или, действительно, правда?! Его история была настолько нереальна, но в то же время она объясняла все загадки, которые таил в себе этот человек. Если бы мы находились сейчас в привычной для меня обстановке, где-нибудь в Питере, я, конечно же, не поверила бы ни единому его слову. Но именно здесь, в этом затерянном вдали от цивилизации мире, все казалось как нельзя более реальным.

Я поспешила за Дэвидом, который ждал меня у входа. Солнце действительно проглядывало сквозь мокрую листву деревьев, которые скрывали наше убежище от посторонних глаз, если таковые вообще могли быть в этом глухом месте. Теперь я смогла лучше рассмотреть ступеньки, по которым мы сюда взобрались. Даже не представляю, как мы могли вообще по ним пройти. Полустертые и поросшие мхом, они были почти незаметны на фоне скалы. К счастью, Дэвид не стал спускаться вниз, а пошел дальше по еле видной тропинке вдоль каменного склона. Я последовала за ним.

Через десяток шагов до меня донесся неясный шум — где-то внизу бежала вода. Вскоре мы завернули за угол выступа скалы, и перед нами предстала потрясающая картина: деревья расступились, и внизу, насколько хватало глаз, раскинулся зеленый океан умытого дождем леса. Он сверкал в лучах заходящего солнца, и с высоты птичьего полета казался нарисованным. Внизу, в нескольких метрах под нами из скалы вырывался водный поток и водопадом обрушивался со стометровой высоты вниз, разбиваясь в пыль о камни. Это было незабываемое зрелище, никогда за всю свою жизнь я не видела такой дикой, не обузданной руками человека красоты. У меня было впечатление, что я парю над землей. Это было настолько реальное ощущение, что я даже покачнулась, и мне пришлось ухватиться за камень, чтобы не упасть вниз. Дэвид рассмеялся.

— Тебе тоже показалось, что ты летишь? Со мной такое иногда случается. Однажды, это было две жизни назад, мне настолько захотелось испытать чувство полета, что я прыгнул вниз, надеясь, что у меня вот-вот появятся крылья.

— И что, ты полетел?! — с изумлением спросила я.

— Нет, — просто ответил он. — Я упал вниз. Где-то там еще лежат мои бренные останки.

И он указал вниз, туда, где водопад с шумом разбивался о скалы.

Я вздрогнула. Теперь было понятно, почему шаман так неожиданно исчез отсюда много лет назад. Он сейчас так легко говорил о смерти, как будто это была самая заурядная на свете вещь.

— Ты что, настолько не дорожишь своей жизнью? — с некоторым напором спросила я. — Неужели она совсем ничего для тебя не значит?!

— Ты рассуждаешь, как нормальный человек, Саша. Но не забывай, что я не совсем такой, как вы все. Я прожил 29 жизней. Вот уже почти 700 лет я живу на земле. Мне пришлось повидать мир во всем его извращенном 'великолепии'. Первый раз я родился в Индии в семье, принадлежавшей к самому бедному сословию. У меня не было никаких шансов что-то изменить. Вся моя жизнь прошла в постоянном противостоянии с голодом, нищетой и болезнями. Ты даже не можешь представить себе всего, что я видел. Мой отец рано умер, и мы остались втроем с матерью и братом. С тех пор я стараюсь не вспоминать о том времени. Это была самая ужасная из моих жизней, потому что тогда я был уверен, что она у меня единственная. Я старался прожить ее 'на бело', как и все вы, но в ней не было ничего, кроме унижений и бедности. Умер я от лихорадки, когда мне едва исполнилось 20 лет. С тех пор со мной многое случалось. Я рождался каждый раз в другом месте. В те времена еще не было тех названий материков и стран, которые тебе сейчас известны. Я был свидетелем взятия Бастилии, казни Людовика ХVI, даже открытия Америки. Мне пришлось поучаствовать во многих войнах, без которых нельзя вообразить само существование человека. Я мог бы переписать заново историю тех государств, где жил, но у меня просто не поднимется рука, чтобы описать все эти ужасы. Мне редко удавалось умереть собственной смертью. Поначалу я еще дорожил своей жизнью, но потом все потекло само собой. Можно было бы собрать целую коллекцию оружия, убившего меня: сабли, мушкеты, ножи, топоры, шпаги, пистолеты и даже один раз виселица, когда меня вздернули за пиратство. Я сменил множество лиц, имен и фамилий, мне даже начало казаться, что я просто теряю себя самого…

Мне вдруг стало понятно, что это бессмертное существование было для него скорее мукой, чем наградой. Он сменил множество родственников и знакомых, быть может, даже друзей по всему свету, но, в сущности, он был одинок. Везде и со всеми.

— Дэвид — это твое имя в последней жизни? — спросила я. Мне почему-то захотелось отогнать от него воспоминания, которые причиняли ему боль.

— Нет. Его я не меняю уже давно. Так назвала меня одна женщина, которая была моей матерью. В тот раз я родился в Израиле, и она дала мне имя Давид. Никогда больше я не встречал такой любящей женщины. Она была для меня всем. Ей удалось изменить мои взгляды на жизнь. Ее уверенность в том, что все мы живем на земле не просто так, заронила в мою душу сомнения. Я стал задумываться о своем существовании, почему именно мне была дана эта возможность продолжать жить. После нее я начал искать ответы, которые и привели меня обратно в Индию, на свою первую родину, откуда все началось. Но это уже потом. Сначала была она. Иногда я рассказывал ей о своем прошлом, но это ее пугало. Она говорила, что дьявол диктует мне эти мысли, и часто молилась у моей кровати, когда я засыпал. Потом она умерла, и с тех пор я ношу данное ею имя. Со временем, правда, пришлось его немного изменить. Были причины. Но в целом оставил для себя память о ней.

Дэвид замолчал, глядя вниз на водопад. Я вдруг подумала, что только он один может рассказать, что чувствует человек, падая с такой огромной высоты в бушующий поток. Что скрывается в его памяти? Я даже не могла предположить, какие чувства он может испытывать, если даже смерть для него представляется обычным делом.

— Я, кажется, напугал тебя, — сказал он, внимательно глядя на меня. — Я не должен был этого говорить.

На его лице сквозили сомнение и разочарование.

— Мне, почему-то, показалось, что ты сможешь меня понять. Я уже давно не разговаривал об этом ни с кем. Прости, ты наверно думаешь, что я сумасшедший!

— Нет, Дэвид. Я вовсе не сомневаюсь в твоих словах, — поспешила я его успокоить, — просто твоя история такая… необычная. Пойми, мне трудно так сразу принять все это.

— Да, я знаю, — он усмехнулся. — Я бы на твоем месте поспешил, как можно скорее, отсюда убраться.

Я засмеялась.

— Ну, тогда мне точно пришлось бы нести Алекса на своих мужественных плечах, — я вспомнила его насмешливые слова.

— Ах да, Алекс! — он как-то небрежно произнес его имя. — Что вообще так привлекает тебя в нем?

Я насторожилась. Мне было почему-то неприятно, что он так говорил о человеке, которого я готова была назвать своим женихом.

— Я люблю его, — мой ответ прозвучал как-то неуверенно, и за это я еще больше разозлилась на Дэвида.

Почему вообще мне нужно оправдываться перед ним?! Скоро Алекс придет в себя. Мы вернемся в Питер, и все будет, как и раньше. И я забуду весь этот кошмар и самого Дэвида.

При этой мысли мое сердце сжалось. Но я не хочу его ЗАБЫВАТЬ! Что-то изменилось за эти два дня. Может, все мои переживания так сильно сказались на мне, но я уже ничего не знала наверняка. Мне не хотелось сейчас об этом думать. Я знала, что он прекрасно видит все мои чувства, и отвернулась. Догорал закат, и от воды стало совсем холодно. Я поежилась. Дэвид накрыл мои плечи своей курткой, не говоря ни слова. Рядом с ним слова вообще не имели значения.

— Пойдем. Тебе нужно выспаться. Завтра тебя ждет длинный путь.

Но у меня эта перспектива почему-то не вызвала оптимизма. Я в последний раз оглянулась на водопад.

— Мне понравились твои сокровища, — сказала я, чтобы как-то заполнить эту паузу.

— Я рад, — только и ответил он.

— Глава 4. Прошлое —

Я проснулась из-за того, что кто-то около меня разговаривал. Голоса звучали приглушенно, поэтому сначала мне показалось, что они — часть моего сна. Однако вскоре стало ясно, что я не сплю. Прислушавшись, я поняла, что где-то за пределами пещеры разговаривают Алекс и Дэвид. Александр, наконец, пришел в себя! Сон тут же испарился, я вскочила на ноги, но остановилась посреди комнаты. Вот он, момент, которого я так давно ждала, но которого и больше всего боялась. Теперь, когда ему стало лучше, какими будут у нас отношения? Раньше было все просто: он больной — я сиделка, а теперь наши роли должны будут как-то измениться, но я не знала, как именно.

И еще Дэвид. Мне совсем не хотелось, чтобы именно он стал свидетелем этого разговора. И потому я медлила, не решаясь выйти к ним из своего убежища. В памяти всплыл вчерашний вечер. Мы еще долго сидели с Дэвидом у огня камина, вырезанного в каменной стене пещеры. Я рассказывала ему о своей жизни в Питере, а он говорил, что никогда не встречал такой безнадежной оптимистки, как я. Нет, я совсем не хотела, чтобы он увидел мою неуверенность по отношению к Алексу. Только не он!

Минуты бежали, и весь день притворяться спящей было невозможно. Надо решаться. Я сделала робкий шаг по направлению к выходу. Они сидели на пороге. Я старалась ступать неслышно, но оба тут же обернулись. Последовала пауза, каждый из нас ждал, что кто-то начнет разговор первым.

— Привет, — наконец почти шепотом произнесла я.

Дэвид был абсолютно спокоен, но на секунду мне показалось, что в уголках его глаз притаилась грусть.

— Саша, — воскликнул Алекс, — ты просто чудо! Не представляешь, как я благодарен тебе за все, что ты сделала! Посмотри, я снова здоров!

И он вскочил на ноги, сгреб меня в охапку и закружил над землей так, что я только успела испуганно взвизгнуть. Это было немного не похоже на Алекса, обычно он был более сдержан на эмоции, но сегодняшнее утро было для него особым. Он снова почувствовал вкус к жизни. Мы так долго ждали с ним этого дня! Я была счастлива! Конечно, мы останемся вместе, как я могла в нем сомневаться?! Он осторожно поставил меня на землю.

— Да, ты снова здоров! — засмеялась я.

— Что со мной случилось? — спросил Алекс и нахмурился. — Он сказал, что ты сама мне потом все расскажешь.

Я удивленно обернулась на Дэвида.

— У тебя это получится намного лучше. Видишь ли, из меня рассказчик неважный, — ответил он с сарказмом.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Да, так будет лучше. Захочет ли Алекс поверить во все случившееся? А история Дэвида, тем более, вызовет у него отвращение.

— На обратном пути у нас будет возможность, чтобы поговорить, — ответила я, решив выиграть время.

Мне нужно было определиться, что именно стоило рассказывать Алексу.

— Вчера утром я ходил в деревню, — сказал Дэвид. — Сегодня к полудню вас будет ждать телега там же у реки. Вам надо спешить. А сейчас я, как радушный хозяин, приготовлю завтрак.

— Я помогу, — быстро отозвалась я.

Мне нужно было чем-то заняться, чтобы немного собраться с мыслями.

Мы поели в полной тишине. Какая-то недосказанность витала над всеми нами. Алекс хотел как можно скорей покинуть это место, мне же почему-то было жаль уходить. Я точно знала, что никогда больше не увижу этот лес, водопад и Дэвида тоже. Это было невыносимо, за эти два дня мы стали как-то по-особому близки друг другу. Осознание того, что он мне одной доверил тайну своей жизни, давало повод думать, что я что-то значу для него.

Дорога вниз заняла еще больше времени, чем я думала. Спускаться по полуразрушенным ступенькам было трудней, чем взбираться по ним. Дэвиду пришлось ждать, когда мы с Алексом, наконец, осилим эту каменную лестницу. Дальше дорога была легче, тропа все время спускалась вниз, и нам удалось к полудню добраться до нужного места. Телега уже ждала нас у ручья, но провожатый был другой. Отлично, мне совсем не хотелось снова повстречать того противного старика, который привез нас сюда.

— Я договорился, чтобы вас отвезли на станцию. Скоро отходит автобус до Барнаула. Там вы сможете сесть в самолет.

Ну, вот и все, наступила минута прощания. Алекс с благодарностью пожал руку Дэвиду.

— Я твой должник. Раз ты не берешь денег, я не знаю, что предложить тебе взамен, — сказал Алекс немного растерянно.

— Пожалуй, оставлю твой долг открытым, — ответил Дэвид, его взгляд был серьезен.

Потом он повернулся ко мне. Я стояла, не зная, что говорить. Мне было понятно, что какая-то часть меня навсегда останется в этом лесу рядом с ним. Он первым прервал молчание.

— Удачи тебе, Саша, и береги своего Алекса, — он сказал это очень тепло, не смотря на иронию, сквозившую в его словах.

— Когда-нибудь еще увидимся? — спросила я.

— Может в следующей жизни? — ответил он вопросом на вопрос и грустно улыбнулся.

В его случае, эти банальные слова имели особый смысл. Я не ответила. Алекс взял меня за руку и притянул к себе.

— Пойдем, нам нужно ехать, — мягко сказал он.

Но его взгляд, обращенный на Дэвида, выдавал напряжение. Я видела, как у того сдвинулись брови. Они застыли на секунду, глядя друг другу в глаза, потом Дэвид отступил на шаг.