***

К пятнице Таша убедилась, что держит в узде свои эмоции. Она навещала Чейза по несколько раз в день – слава Богу, ей починили машину, – но то разрушающее притяжение больше не повторялось. Разумеется, совершенно игнорировать Чейза Калдера, даже раненного, было невозможно, но ей прекрасно удавалось справляться с собой.

Впрочем, быть может, потому, что она приходила к Чейзу, когда он спал или когда у него были другие посетители. Тем не менее Таша не сомневалась, что она контролирует свои чувства. Да и работа помогала: она увлеченно отдавалась ей, и это лишний раз подтверждало ее правоту. Ведь будь она влюблена, вся жизнь перевернулась бы вверх дном, а так – вроде бы все в порядке.

В один из дней она уехала с работы чуть пораньше, чтобы отпустить Элейн и Джона по магазинам, и по пути купила букет цветов, чтобы придать некоторый уют безликой палате. Большинство мониторов уже отключили, и доктор Купер сказала, что на следующий день Чейза переведут в обычную палату.

Таша тихонько напевала популярный мотив, ставя букет в вазу, когда раздался вдруг голос Чейза:

– Что ты сделала с волосами?

Таша вздрогнула: она полагала, что он спит.

– Ты до смерти меня напугал! – воскликнула она, приложив руку к бешено стучащему сердцу, и оглянулась.

– Прости, – извинился Чейз, и его широкая открытая улыбка, которую девушка видела впервые, разожгла огонь в ее крови прежде, чем она сумела с этим справиться.

Таша не отводила взгляда от ямочек на его щеках. «Бог мой», – застонала она про себя. Она научилась выдерживать его взгляд, но он совершенно ослепил ее этой своей улыбкой.

Ее уверенность бесследно растворилась в воздухе, и она поняла, что его власть над ней бесконечна. Их глаза встретились, и огонь, который она увидела, разжег пламя внутри ее.

Таша улыбнулась и нервно облизнула губы, а он наблюдал за ней с таким интересом, что у девушки где-то глубоко внутри заныло. Казалось, меж ними возникло электрическое поле, и она с трудом собралась с духом, чтобы хоть что-то произнести, прежде чем рассыплется в порошок от перенапряжения.

– Я всегда напеваю, когда что-нибудь делаю, – объяснила она смущенно.

– Я заметил, – прохрипел он, стараясь дышать осторожно, не причиняя боли сломанным ребрам. Их глаза снова встретились, и Таша почувствовала, как еще один электрический разряд рассек воздух, унеся остатки ее самообладания. – Итак? – произнес он, снова улыбнувшись.

Таша не понимала, о чем это он.

– Итак? – переспросила она. Чейз поднял руку, сморщившись от боли, и указал на ее голову:

– Твои волосы.

Ее волосы? В замешательстве она поднесла к ним руку и вдруг поняла, что он имеет в виду. Глаза ее округлились. Она совсем позабыла, что у Натальи волосы длинные.

– Ой, я… Я так нервничала, что постриглась. – Это звучало весьма глупо, но что поделаешь, Чейз не оставил в ее голове ни единой здравой мысли.

– Жаль. А я-то мечтал зарыться в них лицом, когда мы предадимся любви.

От этих слов ее щеки вспыхнули.

– Чейз! – прошептала она, без всякого, впрочем, возмущения. Его слова возбудили ее.

– Повтори, – мягко произнес он, вернее, простонал, но вовсе не от боли.

Мурашки пробежали у нее по коже. Все чувства, казалось, обострились до предела. Такого прежде с ней никогда не происходило.

– Что повторить? – вздохнула она.

– Мое имя. Тебе удается произносить его чертовски сексуально, – пояснил он, сопровождая свои слова таким взглядом, который, будь он здоров, заставил бы ее растаять. Впрочем, ей и сейчас показалось, что в ногах ее нет костей.

Мозг Таши будто переключился на чувственное восприятие. Она отчетливо знала, что ощущает и как реагирует Чейз.

– Ты что, обольщаешь меня? – спросила она беспомощно.

Огонек в его глазах разгорелся еще ярче:

– А тебе невдомек?

Хотя их разделяла комната, ей почудилось, что он дотронулся до нее, и у нее перехватило дыхание.

– Ты… Ты думаешь, это правильно?

– Ох, может, и нет, но я хотел убедиться, что не утратил свой шарм, – ответил он сдержанно.

– Нет, не утратил, – заверила она, рассмешив его, и сама пожалела об этом, заметив, что ему больно смеяться. – Тебе плохо?

– Мне было бы лучше, если бы ты была рядом.

Он протянул руку, и, как мотылек на огонь, она приблизилась и пожала ее. В ту же секунду электрический разряд снова пронзил ее, она вздрогнула и опустила потемневшие глаза.

– Забавно, да? – заметил он ласково, сплетая их пальцы.

– Ты тоже почувствовал?.. – Голос у нее сорвался.

Он кивнул.

– До самых корней волос. Я все думаю, чего бы лишился, если бы умер.

Только что кипевшая кровь застыла в ее жилах, леденя душу. Если бы он умер…

– Наташа? Что такое?

Беспокойство в голосе Чейза побудило ее поднять глаза.

– Ты мог умереть, – сказала она, только сейчас поняв, что он для нее значит и как близка была возможность потерять его, еще не обретя. Она представила опустевший мир без него и испугалась силе своих чувств. Еще два дня назад он был для нее всего лишь именем, а сейчас стал всем.

Пальцы Чейза сжали ее руку.

– Не думай об этом, дорогая. Этого не случилось. Я жив, – произнес он успокаивающе.

Таша ощущала силу этого человека, пусть даже прикованного сейчас к больничной койке. Да, он жив, и она безмерно благодарна за это судьбе.

– Я рада, – ответила она и, не будучи в состоянии развивать эту тему, сменила ее:

– Ты так и не сказал, понравилась ли тебе моя стрижка.

Он пару минут неуверенно разглядывал ее, потом кивнул:

– Тебе идет.

Улыбка осветила ее лицо.

– Что ж, спасибо. Ты проявил такт, но все равно приятно слышать, – рассмеялась она, вновь обретая самообладание.

– Всегда к вашим услугам, – произнес он как услужливый клерк, и Таша расхохоталась. Она взглянула на его подбородок.

– А ты, видимо, решил обзавестись щетиной. Как художник. И выглядишь чертовски… – Едва не сказав «сексуально», она резко замолчала. Но поздно: по глазам его было видно: он понял.

– Смешно слышать такое, когда я беспомощен, как котенок! – упрекнул ее Чейз, рассматривая ее покрасневшее лицо. – А ты совсем не пользуешься косметикой.

На этот раз Таша и глаза не подвела, совсем забыв, что Наталья никогда бы не допустила, чтобы ее увидели без «лица», даже в гробу.

– Я решила, что глупо выглядеть суперзвездой в больнице, – объяснила девушка, надеясь, что он не настолько знает Наталью, чтобы что-то заподозрить.

Вероятно, она оказалась права – он не стал спорить.

– А знаешь, я вообще не понимаю, зачем тебе нужна косметика. Ты и без нее удивительно красива! Какие глаза!

Таша задержала дыхание, растерявшись от его взгляда. Глаза.., она-то каждый раз тонет в его глазах. Все на свете забывает и…

– Дорогой, ты проснулся! – Бодрое восклицание Элейн Калдер у двери прервало ее мысли, и Таша отошла в сторонку, чтобы дать возможность матери поцеловать сына. – Ой! Да ты мог бы и побриться!

– Тут одна медсестра предлагала, но я лучше попрошу отца.

Таша тактично вернулась к своим цветам.

– Вряд ли ты откажешься, если предложит та блондиночка. Она глаз с тебя не сводит, появляясь здесь, – пошутила она мягко.

– Ревнуешь? – поинтересовался Чейз, на что девушка подняла бровь:

– А что, стоит?

– Ну, ну, – вздохнула Элейн с укором. – Любой сразу же поймет, что вы с ума сходите друг по другу! Здесь воздух просто наэлектризован, – заметила она сухо, и заботливый материнский взгляд скользнул по лицу сына. – Я перебью вас на минутку, скажи только, как ты сегодня себя чувствуешь?

– Как после боя с Майклом Тайсоном, – ответил он, и все рассмеялись, однако Таша заметила напряжение в его лице. Она восхищалась его силой воли. О том, как ему больно, можно было догадаться разве что по линиям сжатого рта.

Джон Калдер тронул сына за плечо.

– Не сдавайся, сынок, и не волнуйся, в следующий раз я захвачу бритву.

– Спасибо, папа.

– Таша хорошо заботилась о тебе в наше отсутствие? – спросила Элейн, рассеянно поправляя пододеяльник.

Чейз схватил руку матери.

– Перестань суетиться, мам. Кстати, почему ты зовешь ее Таша?

Его родители озадаченно переглянулись.

– А ты разве нет? – Элейн в замешательстве повернулась к Таше.

Что еще будет не так? Как ее угораздило сообщить свое имя его родителям, а не ему самому? Все можно списать лишь на стресс, к тому же, находясь с ним в одной комнате, она просто теряла голову.

Таша взяла вазу и перенесла ее на столик у кровати.

– Твои родители зовут меня Таша, потому что это уменьшительное от Наташа, – произнесла она, растягивая слова. Поставив вазу, она отступила назад, разглядывая ее. Сердце выпрыгивало у нее из груди, когда она встретила его хмурый взгляд.

– Почему же ты мне раньше не сказала? – бросил он обиженно, на что имел право. И правда, почему? Она пожала плечами.

– Думала, ты предпочитаешь называть меня Наташей. – Что еще можно было ответить? Разумеется, он взглянул на нее изумленно.

– Не знал, что у меня есть выбор, – сказал он. Что ж, явно представился повод для ссоры.

Таша скользнула взглядом по лицам родителей Чейза и заметила легкое замешательство.

– Милый, разве это имеет значение? – какетливо спросила она и, довольная, увидела, как он нервно облизнул губы. Чейз откашлялся:

– Похоже, нам предстоит еще многое узнать друг о друге. Да нет же, это не имеет значения. Пожалуй, имя Таша больше подходит тебе в таком виде: с короткой стрижкой и без косметики.

– Отлично, потому что мне тоже так больше нравится, – ответила она неуверенно.

Отвернувшись, она закусила губу, стараясь скрыть румянец на щеках, румянец, вызванный осознанием того, что она, Таша Ларсен, смогла привести в замешательство такого человека, как Чейз Калдер.

Она оставалась, пока Чейз снова не уснул, утомленный попыткой поддерживать разговор. По пути домой заглянула в бакалею купить разные мелочи. На душе было легко от ощущения собственной силы. Но в какой-то момент, когда она потянулась за банкой с майонезом, ее вдруг осенило.

Что это ей взбрело в голову? Она флиртует с Чейзом Калдером! Да ведь он отвечает ей, полагая, что она – Наталья! Воодушевление, испытанное мгновение назад, исчезло без следа. Она влюбилась в жениха сестры, и потому будущего у них быть не может. В конце концов придется рассказать ему правду, и, когда Чейз узнает, что она – не Наталья, он ее возненавидит. Ну хорошо, пусть даже если у него не будет оснований ненавидеть сестру Натальи, почему он должен любить ее? Она любит его, а он ее вряд ли. Его влечет к ней, но это совсем другое дело.

Мысли эти подействовали подобно холодному душу, и Таша поняла, что ведет себя как дура. Она совсем не думала о последствиях, и теперь придется собирать осколки своего сердца. Больно, но у нее есть гордость. Она зашла не слишком далеко, так что еще можно расставить все по местам.

Своего влечения к нему ей не скрыть, но не надо давать ему понять, что ее чувства столь глубоки. Пора прекратить приносить себе вред. Ради себя самой следует взять себя в руки и держать дистанцию.

Обретя уверенность, со спокойной душой возвращалась она в свою уютную квартирку, расположенную не в самом престижном районе. Оставив сумки на кухне, собиралась отправиться в душ, когда заметила мигающий огонек на автоответчике. Она включила сообщение.

– Привет, это Энни. Проверяю, все ли остается в силе на сегодняшний вечер. Пока.

Таша схватилась за голову. Стиви! Совсем о нем забыла. Обещала ведь сводить сегодня на бейсбол десятилетнего сына Энни, ее подруги и коллеги по работе. Заранее купила билет, зная, что завтра у мальчишки день рождения.

Что ж, очень кстати. Вечером она, как обычно, собиралась заглянуть к Чейзу, но теперь представилась возможность начать приводить свою жизнь в порядок. И хотя сердце ее протестовало, разум твердил, что все к лучшему. Она опустилась в кресло и решительно потянулась к телефону.

Мать Чейза взяла трубку в ординаторской.

– Таша? Все нормально?