Omnia vincit amor, или Грешная любовь

ВАСИЛИЙ. Выходит, к Богу тебя привели протестанты.

ЮЛИЯ. Не меня одну. Русская православная церковь должна быть благодарная миссионерам, приехавшим с перестройкой в страну. Своими проповедями на стадионах и во Дворцах спорта, с экранов телевидения они заставили советских людей вспомнить о Боге.

ВАСИЛИЙ. Не одни они.

ЮЛИЯ. Часто задаю себе вопрос: верую я, или нет. Не могу ответить. Кстати, и апостол Иоанн в своем Евангелии поддерживает меня. "И если кто услышит Мои слова и не поверит, Я не сужу его, ибо Я пришел не судить мир, но спасти мир" (Ин. 12:47).

ВАСИЛИЙ. Шпаришь цитатами, как профессиональный проповедник.

ЮЛИЯ. Профессия. Читаю много.

ВАСИЛИЙ. Так и не понял, веришь ты в Бога или нет?

ЮЛИЯ. Верю, что помимо окружающего мира существует еще другой — духовный мир. Не понятый, не познанный пока, но он есть. Интеллигентные люди всегда жили и живут с Богом в сердце. Нельзя жить без веры. Очень хорошо сказал Бердяев: "Мир без Бога, — лишен смысла и случаен. Если нет Бога, то нет Тайны. Если нет тайны, то мир плосок и человек двухмерное существо, неспособное восходить в гору. Если нет Бога, то нет победы над смертью, нет вечной жизни, все лишено смысла и абсурдно"… Замечаешь, мы все время перебиваем друг друга?

ВАСИЛИЙ. Столько лет не виделись. (Взял её руки в свои, целует). С мужем, значить, разошлась из-за пьянства?

ЮЛИЯ. Пятнадцать лет уже.

ВАСИЛИЙ, Эх, Юлька, зачем ты тогда уехала!

ЮЛИЯ. Разве я? Родители. (Подходит к книжной полке, из нескольких книг Библий достает небольшую подержанную книжицу в кожаном переплете, с интересом рассматривает).

ВАСИЛИЙ. Аккуратно, пожалуйста, с этим Евангелием. Наша семейная реликвия. Когда мне плохо, или накатывают сомнения, я подержу его, полистаю, и вместе со Словом Божьим входит в меня Дух Святой, я вдруг чувствую дыхание тех праведников и грешников, которым преподавал с этой книгой отец. Он пронес это Евангелие через сталинские лагеря, тюрьмы и пересылки. И везде проповедовал. Сколько раз у него отнимали книгу, но Господь всегда находил возможность, вернуть её. (Юлия продолжает листать старинное Евангелие, затем ставит на место). Если хочешь найти цитату, возьми Библию рядом, в коричневом переплете.

ЮЛИЯ. Из Библии не цитаты выбирают, а стихи. Лет пятнадцать назад, не поняла бы, как после университета, прикладной математики и вдруг — в священники. Сегодня понимаю.

ВАСИЛИЙ. Поздно надумал изменить жизнь и продолжить семейную традицию. Мама с отцом еще в школе наседали: Бог тебя ждет! Ждет твоего раскаяния. Мечтали, в семинарию поступлю. Я поступил на физмат. После университета получил направление в строительный главк, где начали внедрять электронно-вычислительную технику. Там она никому не была нужна и работа не приносила удовлетворения. А мы с мамой и женой уже ходили в церковь. Читали церковные книги. Короче говоря, решился поступить в семинарию.

ЮЛИЯ. Не знала.

ВАСИЛИЙ. В тайне, наверное, я всегда верил, сказывались гены, воспитание. Бабушка молилась и меня учила. Крестила, маленького водила в церковь. Стал пионером — отказался. Что папа священник, долго не знал. Бабушка и мать скрывали, помнишь, в какое время жили. Про верующих родителей никому не рассказывал. Мне было пятнадцать, когда отец в последний раз возвратился из тюрьмы. Три срока за веру отмотал, как теперь говорят мои тюремные прихожане. Было ему чуть за пятьдесят, а выглядел стариком. Другим его и не помню. Мама рассказывает, в молодости был высокий и статный. Согнутый годами лагерей, он казался маленьким безобидным старичком — божьим одуванчиком. Однако стоило ему заговорить, преображался! Перед вами оказывался другой человек, духовно не сломленный, ростом становился выше. А как говорил! Теперь я понимаю, у него был профессионально поставленный голос проповедника. Запали в душу его неземные слова о доброте человеческой и страданиях, о любви к ближнему. В полной мере осознал, кто мой папа, когда он умер. На похороны приехали церковные иерархи со всего Поволжья, из Москвы. Оказалось, его хорошо знали и уважали в самых верхах российской православной церкви.

ЮЛИЯ. Жена и дочь как встретили поворот на религиозную стезю?

ВАСИЛИЙ. Ольга разделяла мое стремление, Аленке было одиннадцать, девчонка, ничего не понимала. Сейчас невеста. Двадцать три, Учительница, преподает математику. Не скрывает, что отец священник.

ЮЛИЯ. (После паузы, во время которой внимательно рассматривала Василия). Опять разговор вернулся на церковные темы. Расскажи, как живется в миру, встречаешься с женщинами, ходишь в кино, театр? Никогда не доводилось откровенно беседовать со священником.

ВАСИЛИЙ. С женщинами? Как можно?! В театр хожу, кино изредка смотрю по телевизору. Какие нынче фильмы — один секс и насилие. Приглашают освятить новый банк, ресторан или колледж. С дочкой бываю на выставках. Недавно в наш художественный музей привозили экспозицию картин из Третьяковки. Есть машина, лодка моторная, люблю с удочкой посидеть, спиннинг покидать. Обожаю рыбалку.

ЮЛИЯ. Современный поп!

ВАСИЛИЙ. Не называй так. Не люблю это слово, на память сразу приходят анекдоты, или пушкинский поп — толоконный лоб. Ко мне обращаются: отец Василий, батюшка, священник. На светские тусовки не хожу. Не потому, что сан не позволяет — не интересно, да и не в моем возрасте тусоваться с молодежью. Кстати, на новогоднем губернаторском балу был.

ЮЛИЯ. И танцевал?

ВАСИЛИЯ. Нет, конечно. Епископа пригласили, он меня взял с собой. Мода нынче приглашать священнослужителей на каждое мало — мальски значительное мероприятие. Стараюсь по возможности избегать.

ЮЛИЯ. Считаешь, нашел свое место в жизни?

ВАСИЛИЙ. Нашел.

ЮЛИЯ. (Смотрит на часы, встает). Задержалась я у тебя. У меня встреча в администрации города. Не могла дождаться вечера, прибежала. А мы так и не поговорили толком. Всё равно очень рада, увидела тебя.

ВАСИЛИЙ. Я тоже. Вечером ждём. При маме о протестантах особенно не распространяйся. Для нее кроме православных никого не существует. Я провожу. (Провожает). Наговоримся еще, надеюсь.

ЮЛИЯ. Обязательно. (Она обнимает его, целует). Не шокирует? У протестантов принято. Ведь все мы братья и сестры. Василий качает головой, и они выходят. Какое-то время сцена пуста, затем Василий возвращается.

ВАСИЛИЙ. Как прекрасно выглядит! Не постарела. А Библию знает! Что привела из Августина? "В главном — единство, в спорном — свобода, и во всем — любовь". Как умно сказано! (Какое-то время сидит молча за столом, затем опускается на колени перед образами, крестится, молится). Господи, Иисусе, милостивый и всепрощающий, прости меня, удержи от этой женщины! Господи, дай силу и душевное спокойствие, дай предаться всецело воле Твоей Святой! Боже, очисти мя грешнаго и помилуй мя. Помоги не думать о ней! Я боюсь. Боюсь искушения. Бес в облике когда-то любимой девушки! Избавь от наваждения! Ты не позволишь твоему чаду потерять голову… Укрепи мою волю! Пусть Твоя воля и любовь направляют все мои помышления и дела. Отче, пусть воля Твоя пребудет ныне и вечно. Аминь.

З а т е м н е н и е

3. Квартира Покровских. Агафья вначале одна, затем приходят Анна, Елена.

АГАФЬЯ. (Молится перед иконами). Господи, помилуй нас! Очисти грехи наши, прости Василию его увлечение. Дай силы противостоять дьяволице! Помоги и укрепи, умножь его веру. Укажи верный путь, ободри! Видишь, что пришел он в уныние и испытывает искушение сдастся. Сделай, чтобы Твоя воля и Твоя любовь направляла его помышления и дела. На всякий час во всем наставляй его. (Открывается дверь и входит Анна с письмом в руках). Я прошу Тебя во имя Бога-отца, Сына и Духа Святого! Аминь! (Встает с колен, вошедшей Анне). Не слышала звонка, Алёна впустила?

АННА. Дверь у вас нараспашку. Елена мусор понесла. У нас радость несказанная! Письмо от Роди пришло. Сбылось моё видение. (Протягивает развернутое письмо). Читай вслух. Валентина два раза прочитала, я еще послушаю.

АГАФЬЯ. Слава, Господу! Говорили мы с Василием, — молитесь! Господь не оставил ваши молитвы.

АННА. Молитвами сына твоего Василия. Прошлой ночью видение мне было: письмо получу от Роди. Представляешь, открываю утром почтовый ящик и конверт!

АГАФЬЯ. Почему так долго не писал?

АННА. Читай! Был контужен, память потерял. Оклемался когда, пришел в себя, вспомнил кто он, адрес. В госпитале в Ростове находится. Валентина вечером собирается ехать к нему. Читай вслух, я еще послушаю.

Входит Елена.

ЕЛЕНА. Уже слышала. Письмо от Родиона получили. Живой, выходит. Рада за вас.

АГАФЬЯ. Алена и прочитает. (Передает ей письмо). Жене бывшей сообщила? Может, она больше знает. (Елене) Читай!

ЕЛЕНА. (Читает). Здравствуйте, мои дорогие мама, Валя и Миша! Сын ваш жив и всё у него хорошо. Мама, извините, что долго ничего не сообщал о себе. У меня было сотрясение мозга и контузия. Только на днях вернулась память, и я вспомнил, свою фамилию, ваш адрес… И это письмо, как вы наверное заметили, не моей рукой написано. Сосед по палате Федор Стрельцов пишет… Жаль, никаких подробностей. Важно — жив.

АННА. Господь услышал молитвы.

АГАФЬЯ. Вася говорил, возможно в плену. Спроси Валентину, может денег занять вам? Дорога длинная, сколько в Ростове пробудет не известно. (Телефонный звонок и Агафья поднимает трубку). слушаю. (По телефону) И вам Божьих благословений.

АННА. Спасибо, у неё есть. Правда, еще немного не помешают. Скажу Валентине. (Забирает письмо и идет к выходу).

АГАФЬЯ (мимо трубки, Елене). Алена, проводи Анну Герасимовну. (Елена и Анна выходят).

ЕВЛАМПИЙ. (Мы слышим его телефонный разговор с Агафьей). Нет, говоришь, Василия?

АГАФЬЯ. Не приходил. В последнее время на обед не приезжает.

ЕВЛАМПИЙ. Вы бы, Агафья Ермиловна, поговорили с ним о профессорше. Был нынче в епископате, пока сидел в приемной, наслушался! Владыка негодует. Об их отношениях в городе только и разговоров. По телевизору выступает — затуманивает головы верующим. А Василий шуры — муры с ней.

АГАФЬЯ. Как еще говорить?! Я и стыдила, и умоляла смириться, не гневить Господа. Обещал. Вы бы, батюшка сами еще поговорили. Вас, может, послушает.

ЕВЛАМПИЙ. Попытаюсь. После вечерней службы заеду к нему. Не застану — зайду к вам.

АГАФЬЯ. Приезжайте, батюшка, всегда рада вас видеть. Облагоразумьте Василия, пока не поздно.

З а т е м н е н и е

4. Дома у Юлии. В красном углу бросается в глаза икона Божьей матери. Обложившись книгами, Юлия читает, делает выписки. Готовится к занятиям со студентами. Телефонный звонок.

ЮЛИЯ.(Неохотно поднимает трубку). Я слушаю… И вам мир и благословение Господа. С вами, когда? С проповедью?.. Да что вы! Какой я проповедник!.. Выступаю с лекциями по истории мировых религий. Связи искусства и религии… Не боюсь. Даже имею опыт тюремного общения. В Екатеринбурге выступала в женском СИЗО… Не знаю… Надо подготовиться, иметь хотя бы представление об аудитории. Подумаю… Постараюсь поехать… Хорошо, обязательно. И вас храни. (Опускает трубку).

Выступить с ним перед заключенными. Интересно, слушал меня, видел, ли кто-то рекомендовал?(В прихожей звонят, Юлия выходит и возвращается с отцом Василием в цивильном костюме).

ЮЛИЯ. Вот кого не ожидала!

ВАСИЛИЙ. Мир дому сему! Видел тебя вчера в церкви. Почему не подошла? После службы больше часа ждал. Надеялся, заглянешь.

ЮЛИЯ. Постеснялась. Увидела твоих прихожан и расстроилась. Одни несчастные, обиженные судьбой старухи. В протестантских церквах видишь радостные лица. Не надломленных, переживших личные трагедии и неурядицы.

ВАСИЛИЙ. Вчера будний день, приходи в воскресенье и увидишь других людей. После наших президентов многие, кто раньше скрывал свою веру, стеснялся, стали бывать на службе.

ЮЛИЯ. Да! Мне только — что звонил лютеранский пастор. Попросил поехать с ним в женскую колонию с лекцией о зарождении христианства, рассказать об известных библейских личностях. Что скажешь?

ВАСИЛИЙ. Поезжай. Дело благое. Только не заморочь окончательно им головы. У бедных зэков голова кругом идет. Миссионеры в очереди стоят нести, каждый свою, правду. Адвентисты, Свидетели Иеговы, исламисты, пятидесятники. Начальство, не разбирая, что за проповедник пришел, сгоняет бедных зэков в красный уголок и заставляет слушать всех подряд. Представляешь, какая каша потом у человека в голове?

ЮЛИЯ. Объясни начальству, чтобы допускали только христиан и представителей традиционных конфессий. В принципе, кто бы ни приходил, если зовёт к Богу, говорит о возвышенном — хорошо. Православная церковь не использует все возможности радио, телевидения. Как это делали иностранные миссионеры на наших телеканалах в начале перестройки. Лишь два праздника — Рождество и Пасху показывают, и то поздней ночью. Может теперь возьмутся. Новый патриарх Кирилл часто появляется в телевизоре.

ВАСИЛИЙ. Согласен с тобой. Кому, как не нам, православным священникам, окормлять заблудшие души. Людей подготовленных не хватает, денег.

ЮЛИЯ. В провинции, где на сотни километров ни одного храма, прежде следует восстанавливать и строить новые церкви, В столичных городах можно подождать. Деньги с большей пользой направить на духовное пробуждение.

ВАСИЛИЙ. Горячо болеешь за православных, а сама не верующая, поклоняешься протестантам.

ЮЛИЯ. Я русская и мне не безразлично духовное здоровье нации…. Ой, как встретимся, обязательно пускаемся в дискуссию.

(Василий берет с полки стопку фотографий, рассматривает. Она замечает).

ВАСИЛИЙ. Достала наши школьные фото?

ЮЛИЯ. Привезла с собой часть. (С Василием рассматривают снимок). Вспоминаешь? Перед экзаменами, в девятом снимались. Или не было экзаменов в девятом? Не помню уже…

ВАСИЛИЙ. Это в апреле Мишка снимал, перед Первым маем.

ЮЛИЯ. Вспомнила!.. А эти что-то напоминают?

ВАСИЛИЙ. Одноклассников почти не осталось в городе, разъехались большинство К двадцати пятилетию окончания школы Майка Морозова пыталась собрать наших. Отметить юбилей. Не получилось. Нашла девять или десять человек. Надеялся, ты приедешь.

ЮЛИЯ. Мне никто не сообщил, а сама запамятовала.

ВАСИЛИЙ (продолжает рассматривать фотографию). Вот она, Морозова! Медсестра в областной больнице.

ЮЛИЯ. Такая же колобок?

ВАСИЛИЙ. В десятом вытянулась, похудела. Прошлым летом встретил на улице, — отлично выглядит. Троих родила.

ВАСИЛИЙ (склонился вместе с ней над фотографией). Духи у тебя замечательные. И сама выглядишь великолепно.

ЮЛИЯ. Спасибо. (Вместе с Василием рассматривают другую фотографию). Мишку Самойлова, видишь? Мне в Свердловск первое время часто писал.

ВАСИЛИЙ. Отвечала ему?

ЮЛИЯ. Несколько раз. Тебе больше.

ВАСИЛИЙ. Не рассказывал. В городе он. Видимся изредка. В архитектурном отделе администрации. Начальник. Растолстел — не узнаешь. Подозревал, что тайно влюблен в тебя. Наша дружба не позволяла ему признаться.

ЮЛИЯ. Чай или кофе? Чибо растворимый.

ВАСИЛИЙ. Чайку. Покрепче и без сахара.

ЮЛИЯ. (Разливает по чашкам чай, садится рядом). Очень рада, что пришел.

ВАСИЛИЙ. (После паузы). Ноги сами привели. Откровенно, не знаю, зачем пришел.

ЮЛИЯ (лукаво улыбается). Меня увидеть.

ВАСИЛИЙ. После твоего визита к нам, молил Господа удержать от встреч. Молился.

ЮЛИЯ. Интересно. Что же Господь ответил на твою молитву?

ВАСИЛИЙ. Молчал. Не одобряет мои чувства.

ЮЛИЯ. И все же пришел… Признаюсь, тоже много думала. После встречи с твоим семейством, несколько ночей не могла заснуть. Давно не чувствовала себя такой растерянной. Просыпаюсь в полной депрессии. Вставать не хочется…Ничего не хочется, грызет обида не понятно на что. На жизнь? Когда оформили развод и вернулась в Свердловск, не раз собиралась написать тебе. Садилась, брала бумагу, ручку… Вдруг вспоминала, наверняка у тебя жена, дети. Была уверена, живешь на старом месте. Что пойдешь по религиозной стезе, в голову не приходило. Ваша семья всегда удивляла необъяснимой стабильностью, надежностью, уверенностью, чтобы не сказать консерватизмом. Не обижайся, напоминала купеческий дом героев драм Островского. С опаской входила к вам, когда приводил. Чего боялась, не знаю. Мама и бабушка встречали радушно, сажали за стол. Петя — брат твой, ухаживал, аж становилось неудобно перед тобой. Не ревновал?

ВАСИЛИЙ. Немного. Прощал. Стоило появиться тебе в доме, а сегодня встретить на улице красивую женщину, весь преображается. Женат в третий раз.

ЮЛИЯ. Вась, а помнишь, как провожал из школы? Просил разрешения нести портфель, а я не давала, стеснялась девчонок.

Все погружается в темноту, а затем мы видим молодых Юлю и Васю, — скорее всего это молодые актеры. Идет объяснение, звучат мелодии 60-х. Как сделать этот фрагмент — плод фантазии режиссера.

Комната Юли. Она с перевязанным горлом сидит за столом над уроками, рядом Вася то сидит, то встает и пытается приласкать её, поцеловать, она вырывается.