«Если», 1993 № 08

Ли и мужчина повиновались. Когда дверь за ними закрылась, Рэйф с портфелем под мышкой подошел к руководителям Проекта и уселся на стул напротив.

— Вам никто не предлагал сесть, Харальд, — сказал Форбрингер. — Вы знаете, что за одно только ваше появление здесь вас можно арестовать? Никто из участников Проекта, кроме Мартина, не имеет права возвращаться на Землю.

— Где Мартин? — спросил Пао Галло.

— Остался на Луне.

— Значит, он послал вас?

— Нет, — ответил Рэйф, — я его запер и полетел вместо него.

— И вас взяли на борт без каких-либо на то указаний? — изумился Форбрингер.

— Я дал им понять, что везу на Землю документы, которые наконец сдвинут с мертвой точки главную и единственную проблему всего нашего Проекта: как избежать разрушения нервной системы при замораживании. Ведь из-за этого Проект топчется на месте уже три года. Ни одного межзвездного перелета так и не осуществили, — сказал Рэйф. — Я их уверил, что есть некие тайные и веские причины, по которым вместо Мартина лететь необходимо мне.

— Разумеется, никакого решения этих проблем у вас нет, — утвердительно произнес Форбрингер.

— Нет, — подтвердил Рэйф.

— Понятно, — неуверенно протянул Пао, — ну, тогда говорите, зачем вы здесь.

— Эбнер Кармоди Лезинг, — сказал Рэйф. — Биофизик, которого я рекомендовал для работы в Проекте три года назад, а отборочный комитет отверг. Я звонил на Землю вчера, но не смог с ним связаться. Мне сообщили, что он исчез восемь дней назад.

Рэйф замолчал и посмотрел на своих собеседников.

— Так что же случилось с этим, как его, Лезингом? — после паузы спросил Форбрингер.

— Этот же вопрос я задал Мартину, — сказал Рэйф, — перед тем как запереть его. Он заявил, что ему ничего не известно об исчезновении Эбнера.

Форбрингер бросил взгляд на Пао, Пао выразительно повел бровями и отвернулся.

— И вы полагаете, что об этом должны знать мы? — спросил Форбрингер. — Не так ли?

— Либо один из вас, либо Мартин, — Рэйф смотрел то на одного, то на другого. — Или же вы оба, а может быть, и все трое.

— Какого черта! — рявкнул Форбрингер. — Делать нам больше нечего, кроме как следить за каждым пропавшим на Земле. На нас лежит ответственность за судьбу всего мира!

— За похороны всего мира, — мягко поправил Рэйф.

Где-то высоко в дымоходе над камином тихонько завывал легкий вечерний ветерок, он пробрался и в комнату, уже смешанный с еле уловимым запахом сгоревшего дерева и невыметенной золы.

Первым заговорил Пао.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы сами прекрасно знаете, — голос Рэйфа стал резким и беспощадным. — Уже три года разработку Проекта Дальней Звезды тормозит единственная проблема: разрушение нервной системы при криогенных процессах. Без разработок по крионике нечего помышлять даже о путешествии на Альфа Центавра. Земля гибнет!

— Гибнет? — взъярился Пао. — Вы забыли, что уже давно покончено с голодом. Наш Проект Энергии Ядра может давать энергию для производства продуктов в таких количествах, что мы продержимся еще добрую тысячу лет — пока вы там решаете свои глобальные проблемы замораживания.

— Гибнет, — повторил Рэйф. — Не хлебом единым жив человек. Женщина, которая меня сюда привезла, уже наполовину мертва. То же самое происходит с людьми из нашего Проекта там, на Луне. Но главное, что один из вас, или двое, а может, и все трое сознательно допускаете это.

Пао что-то проворчал.

— Псих, — процедил сквозь зубы Форбрингер.

— И Мартин выразился так же. Хотя, конечно, знал, что лжет. И вы тоже. Вы же ясно сознаете, что мир умирает. И если это не ваша прямая воля, то какое-то странное попустительство. Скажите, кто и чем вас так запугал?

— Боже праведный! — Форбрингер обернулся к Пао, — я отказываюсь это слушать!

— Секундочку, — перебил Пао, остановив его едва заметным движением руки, — так что вы от нас хотите, Харальд?

— Я уже сказал, — ответил Рэйф, — я хочу знать, куда делся Лезинг и кто виноват в его исчезновении.

— А почему он исчез, вас не интересует? — Пао чуть подался вперед в своем кресле.

— Это мне известно, и вам, думаю, тоже, — Рэйф пристально посмотрел ему в глаза. — Наверняка Эбнер в своей работе нащупал нечто, способное сдвинуть Проект с мертвой точки. Так что его похищение свидетельствует о динамике событий: кто-то не просто сложа руки дожидается, пока мир умрет, а планомерно форсирует процесс. Так кто же из вас двоих приказал его похитить?

— По крайней мере, не я, — сказал Пао, — Да у меня минуты лишней нет. Станции Энергии Ядра и фабрики пищевой промышленности отнимают все силы. — Он повернулся к Форбрингеру: — А ты, Билл, что скажешь?

И без того бледное злое лицо Форбрингера сейчас стало просто отталкивающим.

— Я не считаю нужным отвечать на подобные вопросы.

— Значит, вы тоже ничего не знаете. Ну что ж, либо один из вас, либо вы оба лжете, — произнес Рэйф.

Его собеседники явно нервничали. Форбрингер уперся руками в подлокотники кресла, словно собирался вскочить.

— Ну хорошо. Говорить вы, судя по всему, не настроены. Если можно, я бы хотел показать вам кое-что. Не могли бы вы пригласить в комнату одного из ваших людей, мне нужен ассистент.

— А с этим человеком… — спросил Пао, — то, что вы покажете… Что вы с ним собираетесь делать?

— Разве это важно?

— Нет, — ответил Форбрингер, прежде чем Пао успел открыть рот. Он дотянулся до стола, нажал кнопку на телефоне и поднял трубку. — Пришлите сюда Джима.

Дверь открылась, Рэйф поднялся и пошел навстречу вошедшему охраннику.

— Подойди поближе, — сказал Рэйф, и когда они оказались лицом к лицу, взял охранника за локоть.

— Вот сюда.

Продолжая говорить, он вдруг обхватил парня и резко надавил своими сильными пальцами на точку где-то под грудиной. Охранник рухнул прямо на Рэйфа. Рэйф успел подхватить падающее тело и свободной рукой, которой только что придерживал локоть, вынул из-за пазухи бесчувственного охранника небольшой пистолет. Засунув добытое оружие за пояс, он подтащил тело к стулу, на котором только что сидел сам, и усадил его.

— Что происходит?! — раздался голос Пао. Оба члена Проекта были уже на ногах и остолбенело смотрели на Рэйфа.

— Вы не обратили внимания? — удивился он. — У меня прекрасная реакция.

Он повернулся к ним лицом и вытащил пистолет.

— Сядьте-ка обратно.

Вид пистолета убедил их, и они сели.

— Отлично. Так вот, реакция, как я уже сказал, у меня отличная. Я вполне могу на нее положиться и снова убрать пистолет в карман, чтобы связать вашего человека. Ведь я всегда успею выхватить оружие и застрелить обоих, если вы двинетесь с места или издадите хоть один звук. Ясно?

— Мистер Харальд… — начал было Пао.

— Я сказал — никакого шума. Никаких разговоров.

Пао замолк. Заткнув пистолет за пояс, Рэйф занялся охранником: шнурками крепко связал ему руки за спиной.

— Ну вот, — сказал Рэйф, поворачиваясь к Пао и Форбрингеру, — а теперь мы вместе выходим и садимся в ту же машину, которая доставила меня сюда. Своим людям скажете, чтобы до особого распоряжения никто в кабинет не входил. С собой мы берем только Ли — она поведет лимузин. Больше никого. Вы поняли? — Оба кивнули. — Отлично. Тогда вставайте и — вперед.

Они вышли из комнаты, и Форбрингер подозвал Ли.

— Опечатать комнату до особого распоряжения. Мы с мистером Харальд ом и мистером Галло сейчас уезжаем. Вы будете за рулем. Больше никто не нужен.

— Слушаюсь, сэр. Лимузин, на котором привезли мистера Харальда, все еще стоит у дверей. Он вам подойдет?

— Вполне, — ответил Форбрингер.

Рэйф пропустил их вперед и, пока они следовали к машине, не отставал ни на шаг. Мужчины заняли заднее сиденье, Ли — место за рулем. Лимузин, плавно поднявшись на два колеса, выехал за ворота.

— Куда, сэр? — искаженный переговорным устройством голос Ли стал еще более спокойным и бесстрастным. Форбрингер вопрошающе глянул на Рэйфа.

— Я думаю, на космодром Армстронга, — ответил Рэйф. — Нам будет нужен самолет с вертикальным взлетом, трехместный. Если такой найдется где-нибудь поближе, то пожалуйста.

— На космодром, Ли, — сказал Форбрингер. Он дотянулся до пульта на перегородке между передними и задними сиденьями и щелкнул выключателем около маленького динамика, из которого только что звучал голос Ли. — Ли не сможет управлять самолетом с вертикальным взлетом.

— Я смогу, — сказал Рэйф.

За всю дорогу никто не произнес ни слова. Когда машина уже въехала на космодром, заговорил Рэйф.

— Теперь вы позвоните, — велел он Форбрингеру, — и закажете трехместный самолет. Сошлетесь на чрезвычайные обстоятельства или на что вам будет угодно. Нам сгодится любая машина, хоть пассажирский аэробус, лишь бы он был готов к полету.

Форбрингер набрал номер.

— Говорит Виллет Форбрингер. Код «Аякс — десять». Мне срочно требуется трехместный самолет вертикального взлета, готовый к полету. Сейчас мы на краю поля. Когда мы доедем до вашего управления, он будет готов?

— Но… сэр… я, — даже сквозь треск динамика чувствовался испуг в голосе диспетчера. — Мистер Форбрингер, может быть, вам лучше самому переговорить с капитаном? Я только дежурный…

— Это сделаете вы, — мрачно проговорил Форбрингер, — расценивайте это как приказ — и выполняйте.

— Сэр… я не знаю, сэр…

Форбрингер резко прервал связь и откинулся назад, глядя на Рэйфа.

— Непонятно, какого черта я стараюсь… — зло сказал он. — Можно подумать, я просто рвусь ехать с вами.

— Обязаны рваться, — мягко ответил Рэйф, — если вы честный человек.

Машина миновала высокие строения вокзала и остановилась у небольшого дома, над крышей которого горела желтая надпись «Полиция».

— Всем оставаться на местах, — приказал Рэйф, — пока не подадут самолет. Форбрингер, переговорите с ними еще раз.

На этот раз диспетчер сообщил, что трехместный самолет ждет их на посадочной полосе. А через пять минут Рэйф уже сидел за пультом, не спуская, однако, глаз с зеркала, в котором отражались Пао с Форбрингером, послушно сложившие руки на коленях. Самолет плавно взмыл вверх. Маленькая фигурка Ли на взлетном поле уменьшилась и вскоре вовсе исчезла. Когда самолет набрал высоту в восемь тысяч футов, Рэйф направил его на восток, затем перевел на автопилот, а сам повернулся вместе с креслом лицом к своим пленникам.

— Дозволено ли будет узнать, куда нас везут? — поинтересовался Пао.

— Я еще сам не решил, куда конкретно, — ответил Рэйф. — Будем двигаться на восток, пока не стемнеет или пока вы оба не заснете.

Форбрингер и Пао от неожиданности замерли.

— Чертов придурок! — зарычал Форбрингер. — Ты соображаешь, что любой аэродром, над которым мы будем пролетать на автопилоте, сделает попытку нас посадить? А на машине таких размеров, как эта, нет даже механизмов автоматической посадки! Ты что, хочешь превратить нас в горстку пепла?

Форбрингер вдруг замолчал. Сузившимися глазами он уставился на Рэйфа.

— Или… ты хочешь сказать, что не собираешься засыпать? Значит, ты что-то вроде зомби?

— Можно сказать и так, — ответил Рэйф.

Он ждал, что после этих слов они засыплют его вопросами, но оба молчали. Пао даже не шевельнулся. Форбрингер откинулся в кресле и скрестил руки на груди, словно человек, принявший наконец важное решение.

Глава III

Тягостное молчание нарушил Пао.

— Я не знаю, в какой степени вы можете противостоять усыпляющему воздействию. Четыре года назад, когда вы покинули Землю, станции Энергии Ядра еще не действовали. Одним словом, вы просто не имели возможности проверить на себе…

— Я побывал на одной из экспериментальных станций за два года до отлета на Луну, — возразил Рэйф.

Пао замолчал и вздохнул.

Солнце садилось, его последние лучи золотили проплывавшие под самолетом разноцветные лоскутки полей, ферм, а впереди, на горизонте, уже виднелись тускло мерцающие огни города. Где-то в той стороне была и станция; _%ее мощная передающая антенна соединялась с шахтой, врезающейся на триста миль в раскаленные недра Земли. Скоро станция будет включена, и оттуда, из самой глубины, потечет энергия — на генераторы, затем на электростанции и в город, огоньки которого стремительно приближались. Энергию ощутит любое живое существо, оказавшееся в радиусе действия станции: каждый человек и каждое животное должны будут заснуть, хотят они того или нет.

Солнце опустилось почти к самому горизонту. Через несколько минут его сменит другой источник… Наконец Пао вновь решился заговорить.

— Ну хорошо, допустим, вы уже знаете, как на вас действует энергия станций, и уверены, что в отличие от всех остальных не уснете. Вы уверены, что даже при подобном воздействии на альфа-ритмы мозга будете в состоянии двигаться, и не просто ходить, словно лунатик, но и до некоторой степени управлять своими действиями. Но должны же вы понимать, что сейчас об этом состоянии нам известно намного больше, нежели шесть лет назад, когда только испытывались экспериментальные модели станций. Теперь мы, например, знаем, что у людей может заметно изменяться оценка собственных действий. Предположим, самому человеку кажется, что он в полном порядке, но окружающие-то видят, что он ведет себя так, будто находится под изрядной дозой наркотика или алкоголя. Характерно, что испытуемый, как и пьяный, уверен в своей непогрешимости.

— Все это мне известно. Поэтому и Ли стала такой, и миллионы людей на Земле. Если напиваться каждую ночь, хочешь ты того или нет…

— Вы меня не слушаете, — сказал Галло.

— Нет, это вы не слушаете меня, — возразил Рэйф. — Почему бы вам не отключить станции, допустим, на неделю и не посмотреть, как это скажется на людях?

— На неделю! — фыркнул Форбрингер. — Да мы на одну ночь не можем их отключить! Мы только начали производить необходимый минимум пищи. Неделю простоят заводы — и начнется голод, последствия которого уже не исправить.

— Откуда у вас такая уверенность? — спросил Рэйф.