Проснись для любви

Тейлор пересекла комнату по сизовато-серому ковру и приложила ладонь к стеклу. Джексон остановился рядом с ней.

— Здесь хорошо думается. И никто не заглянет внутрь, даже если и окажется под окном.

Лицо Тейлор было обрамлено вьющимися черными волосами, наверное, бесподобно влажными на ощупь. Желание поднять руку и проверить предположение было настолько велико, что Джексон засунул руки в карманы брюк и сжал кулаки.

— У тебя очень аккуратный дом.

Для Джексона этот дом был слишком пустым.

— Детей нет, вот и чисто.

Тейлор ласково улыбнулась.

— Ник умеет создавать хаос. Где маленькие мальчики, там обязательно на полу валяются грязные кроссовки.

— Удивляюсь, как ты отпустила его в лагерь.

Тейлор перевела взгляд с моря на лицо Джексона.

— Как это понимать?

Джексон вскинул бровь.

— Ты очень заботишься о брате.

— У него нет родных, кроме меня. — Она, без сомнения, оправдывается. — Я его единственная опора в жизни.

Лучше оставить на время эту тему, учитывая, насколько эмоционально реагирует Тейлор, когда речь заходит о ее брате. Джексон обращался к вопросу о Нике, когда Тейлор работала с ним, но она ответила ему ледяным упорством. Тогда Джексон испытал горькую досаду из-за того, что не имеет никаких прав на ее брата. И на нее.

Тогда.

Он не прикоснется к Тейлор в эту ночь, так как обещал ей безопасность и не изменит своему слову. Но после этого все клятвы останутся в прошлом. Ему нужны права на нее. Все и всяческие права.

Глава третья

— Я приготовил для тебя свободную комнату. Справа от верхней спальни. Если тебе что-нибудь понадобится, моя комната напротив, — произнес Джексон деловым тоном.

Тейлор умела расслышать, когда ей давали понять, что она свободна.

— Есть, шеф.

— Такого я ни разу не слышал, когда ты работала со мной.

Говорил Джексон непринужденно, но не таков был его взгляд, буравящий, горячий и властный. Тейлор знала, что означает такой взгляд, знала с ранних лет. И ей не хотелось противостоять такому взгляду. Сердцебиение в ее груди усилилось, и она поспешно вышла, бросив коротко:

— Спокойной ночи.

На двери спальни не оказалось замка, но это обстоятельство не смутило ее. Джексон не причинит ей зла. Это не означает, что он не хочет ее. Она давно поняла, что Джексона влечет к ней. Но чувствовала себя с ним в полной безопасности, зная, что никаких последствий не будет. Он — настоящий мужчина. Кодекс чести для него сильнее вожделения и страсти. Как бы ни вела себя Бонни, он не стал бы нарушать клятв, данных в день свадьбы. Но вот его жены не стало, и огонь уже вспыхнул, хотя бы только в его темных глазах.

Тейлор, бессильная совладать с борющимися в ней чувствами, стала готовиться ко сну и тут же обнаружила, что спать ей не в чем. Она хотела было обследовать содержимое платяного шкафа, но тут за дверью послышались тяжелые шаги. И отрывистый стук.

Открыв дверь, Тейлор увидела, что Джексон протягивает ей белую ночную рубашку.

— Мне пришло в голову, что тебе может понадобиться вот это.

Сердце Тейлор подпрыгнуло.

— Спасибо.

Едва она взяла рубашку, как зазвонил мобильный телефон, все еще остававшийся в кармане халата. Ее сразу же охватила тревога.

— Подожди. Может быть, это Ник.

Увы, звонил ее отчим, Лэнс Хигерти.

— Тейлор, ты где? Твой домашний телефон не отвечает. Где мой сын?

Тейлор знала, что последняя фраза была сказана сознательно: ей напоминают, что Ник лишь наполовину ей брат. Неважно, что она его воспитала. В глазах закона у нее на Ника меньше прав, чем у Лэнса, его формального отца.

— Зачем вы звоните? Уже поздно.

Почувствовав, что ее голос вот-вот дрогнет, она стиснула в кулаке рубашку.

— Ты мне еще не ответила.

Сознавая, что бледнеет, она повернулась к Джексону спиной и сказала:

— У меня есть еще две недели.

Каких-то четырнадцать дней до истечения срока представления юридических документов, призванных воспрепятствовать осуществлению претензий Лэнса на исключительное право опекунства.

В ответ раздался жестокий смешок.

— Мы можем говорить по-хорошему, можем по-плохому, но победа у меня все равно в кармане. Имей это в виду и не забывай свое место, пигалица. Мой сын заслуживает лучшей участи, чем жизнь с тобой.

Когда Тейлор выключила телефон, ее рука дрожала. Пусть Лэнс способен довести ее до слез двумя-тремя хорошо обдуманными издевательскими фразами, но он не заставит ее сорваться там, где сможет увидеть или услышать ее.

— Кто звонил? — решительно спросил Джексон.

Тейлор едва ли не чувствовала тепло его большого тела за своей спиной. Ее переполняло желание рассказать ему все, но пересилил страх, вызванный телефонным звонком. Ведь и Джексон — богатый и влиятельный человек. Он может встать на сторону Лэнса. Тейлор смутилась, даже, пожалуй, растерялась и уже не могла мыслить логически. Она твердо знала только одно: нельзя позволить этому чудовищу добраться до Ника. Ее охватила неожиданная паника. А если Лэнс силой заберет Ника? Нужно немедленно позвонить в лагерь, предупредить!

Тейлор повернулась к Джексону, и ощущение безопасности тут же вернулось.

— Человек, с которым мне неприятно разговаривать, — ответила она на заданный вопрос, стараясь скрыть тревогу.

— Хочешь, чтобы я этим занялся?

Тейлор покачала головой.

— Нет. Наверное, я лучше засну.

Она произнесла эти слова механически; ее внутренние ресурсы были на исходе, настолько волнующим оказалось осознание ситуации.

Темные глаза Джексона сузились, но он вышел из комнаты. Его широкие плечи на мгновение закрыли весь дверной проем. Несмотря на страх, заполонивший Тейлор, у нее пересохло во рту от желания прикоснуться к этим плечам. В ее жизни бушует шторм, и Джексон, большой, сильный, — самая надежная гавань.

Дрожащей рукой Тейлор прикрыла дверь комнаты и набрала номер начальницы лагеря Ника. Несчастная женщина, вырванная из глубокого сна, была вынуждена отправиться в палатку ребят, чтобы убедиться в том, что Ник никуда не пропал. Затем ей пришлось клятвенно пообещать, что только сама Тейлор получит разрешение забрать Ника из лагеря. Тейлор хотелось бы увезти его немедленно, но он так радовался этой поездке, что не стоило преждевременно портить ему настроение.

После того как Тейлор убедилась, что ее брат в безопасности, у нее отлегло от сердца. Она сбросила халат и надела рубашку. Та доходила ей почти до колена, а рукава пришлось подвернуть. И все-таки по какой-то причине, которую она не хотела признавать, ей было легче от сознания, что она в рубахе Джексона. Девушка забралась под одеяло, отчаянно желая немедленно заснуть.

Но страх стучал у нее в висках, не давая заснуть. Чуть не хныча от боли, она села на кровати. Конечно, она понимала, что ее страдания вызваны всеми треволнениями дня. Нужно облегчить душу, нужно, чтобы кто-то ей помог. Просить о помощи Джексона? Избавившись от безрассудного страха, охватившего ее после звонка, она убедилась, что ее опасения относительно возможной солидарности Джексона с Лэнсом беспочвенны. Несмотря на все диктаторские замашки Джексона Санторини, несмотря на всю властность его характера, все же у него есть честь. В отличие от ее мучителя.

Жизнь научила ее быть сильной, но сейчас на ее плечи лег такой тяжкий груз, что она вот-вот сломается. И все же сердце восставало против обращения к Джексону. Ей известно, что родные вспоминали о нем только тогда, когда нуждались в его помощи. Ей больно становиться для него дополнительным бременем. Но она обязана позаботиться о Нике. Даже если для этого потребуется обратиться к человеку, который невольно заставляет ее желать невозможного.

Решив, что промедление может лишить ее мужества, она отбросила одеяло. И только перед дверью спальни Джексона вспомнила о том, что на ней нет ничего, кроме его ночной рубашки. Но было поздно: костяшки ее пальцев уже стучали в дверь. Она не успела отступить, так как дверь почти сразу открылась. Джексон стоял перед ней, и на нем были только спортивные трусы.

Захваченная открывшимся ей зрелищем, она потеряла контроль над своими мыслями. Крепкая грудь, покрытая пушком черных волос. Но это только начало. Мускулистые плечи и руки. Плоский живот, свидетельствующий о том, что лишнего веса у него нет и в помине.

Джексон переступил с ноги на ногу, и она вскинула голову, сознавая, что рассматривает его. А какая женщина из плоти и крови сможет устоять перед таким первоклассным образчиком мужской силы? А тем более — женщина, которая очень много раз убеждалась в том, что эта мужская сила не имеет отношения к ней? Она ожидала увидеть самодовольство в этих темных глазах, однако ее ожидало нечто иное.

Желание.

Горячее, жгущее желание.

Тейлор знала, что такое желание. Облик Джексона не раз наводил ее на столь яркие эротические мысли, что она покрывалась холодным потом. Но еще лучше ей знакомо желание в глазах мужчины. После того, как ей исполнилось четырнадцать лет, приятели ее мамы смотрели на нее глазами, в которых читалось желание. Не нужно думать об этом. Если подумать, то она опять покажется самой себе грязной, выброшенной на помойку.

— Cara[3].

От сиплого шепота Джексона по спине Тейлор пробежала дрожь, но отступить она не могла.

Он же приподнял пальцем ее подбородок, а затем наклонился и припал губами к ее губам. У Тейлор тут же включился бессознательный защитный механизм. Она замерла, не сопротивляясь, но и не отвечая. Отчаяние пронзило ее насквозь, когда она поняла, что, несмотря на возраст и давнюю уверенность в Джексоне, детские страхи все еще парализуют ее.

Джексон прервал поцелуй.

— Прошу прощения. Я не сразу понял, что ты не принимаешь мой поцелуй.

Как это официально, подумала она, сколько льда в его голосе, тогда как его губы такие теплые и мягкие. Она внезапно почувствовала опустошение, но ведь виновата она сама. Следствие трусости.

— Я приняла.

Правой рукой Джексон оперся на дверной косяк. Тейлор ненавидела такие моменты, когда его лицо лишалось всякого выражения.

— Буду как статуя. Я больше не прикоснусь к тебе, если таково твое желание.

Ей не понравилась данная перспектива. Закусив нижнюю губу, она опустила глаза к толстому серому ковру, потом опять подняла их.

— Я плохо умею реагировать на мужское внимание. — Пусть она опасается желания Джексона, но верит в его ум. Он не станет осуждать ее страх хотя бы потому, что сам испытал немало страданий. — У меня… был когда-то печальный опыт.

Она не хотела в этом признаваться, но не могла заставить себя пожалеть об откровенности.

И снова в Джексоне проснулись инстинкты защитника.

— Кто? — прорычал он.

Его рука легла на ее талию. Он ожидал, что Тейлор отшатнется, но, к его удивлению и удовольствию, изящная женская рука прикоснулась к его обнаженной груди. Огонь вспыхнул в его теле, но он решительно потушил пожар, так как помнил, насколько непрочна вера Тейлор в чистоту его намерений.

— Я не хочу сейчас об этом говорить. — Такой ответ не удовлетворил Джексона, но Тейлор добавила: — Я хотела рассказать тебе о телефонном звонке.

Такое свидетельство доверия успокоило Джексона. Пока достаточно и этого.

— Кто тебе звонил?

— Почему ты раньше ни о чем не спросил?

— Я счел, что не имею права знать. Или имею?

Как серьезно и как красиво ее лицо, обрамленное волосами цвета полуночи! Джексону всегда нравилась эта грива вьющихся волос. Со дня их первой встречи его преследовал вид шелковых прядей, покоящихся на его руке в постели. Тейлор поняла смысл его вопроса.

— Не знаю, готова ли я впустить тебя в свой мир.

Джексон помолчал.

— Почему?

— Ты…

Как признаться в том, какие чувства он в ней пробуждает, как она отвечает на его призыв?

— Разве ты не доверяешь мне?

Ответ дался Тейлор без труда, поскольку Джексон всегда был для нее далеко не только шефом, как она ни старалась убедить себя в обратном.

— Я же здесь.

А она бы не была здесь, если бы доверие не укоренилось в ней глубоко, непоколебимо. А причина тому — убеждение, что Джексон не станет принуждать ее к поступкам, противоречащим ее воле. Джексон — защитник. А ей нужна защита от Лэнса. А еще важнее, что защита нужна Нику.

Наконец решившись, она прошептала:

— В моем мире самое дорогое — это Ник.

— Я знаю.

— Через пару дней он должен приехать из лагеря. Ты не встретишь его вместе со мной?

— Хорошо.

И в эту секунду Тейлор почувствовала сдвиг в ее отношениях с Джексоном. Поделившись с ним, она признала его права на нее и заявила о своих правах на него. Но есть ли у нее эти права, если все ее существо пронизано страхом перед угрозами Лэнса похитить ее брата?

— Ты всегда упоминала только Ника. — Большая ладонь погладила ее по волосам. Вместо страха перед столь интимным жестом Тейлор почувствовала смущение и удовольствие: рядом с ней находился ласковый и заботливый Джексон. — У тебя нет других родных?