Проснись для любви

Джексон, удивленный, покачал головой.

— Piccola[2], если там и есть какой-то журналюга, то клянусь тебе, что разорву его в клочья. Впрочем, он наверняка уже захлебнулся.

У Тейлор вырвался смешок.

— Ну, если ты гарантируешь…

Поскольку автомобильного движения в этой части города почти не было, они добрались до выстроенного восемь месяцев назад дома Джексона на Мишнбей даже быстрее, чем он предполагал. При помощи электронного ключа он открыл ворота и въехал на территорию своих владений. Проехав еще метров пятьдесят, он нажал на другую кнопку, открыв дверь гаража. Наконец дверь за машиной опустилась, и Тейлор с Джексоном остались в сухом теплом помещении, освещенном мощной белой лампой. Шум дождя сделался приглушенным шелестом и внес в атмосферу нежданный оттенок интимности.

Тейлор протянула руку к ручке дверцы.

— Тебе не кажется, что для гаража больше подошел бы приглушенный желтый свет?

Джексон решил подыграть ей, разряжая обстановку. До поры до времени.

— Ну ты и привереда! Неужели тебе во мне что-нибудь не нравится?

Когда он выбрался из-за руля, она уже стояла возле машины, похожая на растрепанную фею, закутанную в шотландский плед.

— Все нравится, если мне больше не грозит опасность превратиться в сосульку.

Подавив улыбку, Джексон провел ее в дом. Они миновали цокольный этаж, оборудованный под спортивный зал, и поднялись по лестнице.

— Ванная наверху, направо. — Джексон кивком указал на лестницу, ведущую от гостиной вверх. — Там должны висеть чистые полотенца. Надеюсь, сегодня приезжали люди из службы бытового обслуживания. Я тебе заброшу какой-нибудь халат.

— Чур, не подглядывать.

Тейлор заковыляла по лестнице, не расставаясь с одеялом. Королева, отдавшая приказ покорному слуге.

Тряхнув головой при виде этой воплощенной невинности, Джексон бросил ключи на столик в прихожей и прошел в свой кабинет.

Мигающий сигнал телефонного аппарата сообщил ему, что на автоответчике имеется сообщение. Не позаботившись о том, чтобы включить автоответчик, Джексон набрал телефон полицейского управления Окленда. Ночную вахту нес, как обычно, Коул Маккенна. Джексон изложил суть интересовавшего его дела одному из немногих людей, кому доверял безоговорочно. Коул изобретательно выругался вполголоса.

— Ваша дама не хочет выдвигать обвинение?

Джексон вспомнил об усилиях Тейлор отмахнуться от инцидента вообще.

— Я бы хотел урегулировать этот вопрос, не вовлекая ее в скандал.

— Да, я так и предполагал. Итак, мы имеем: Доналд Карсон, директор проекта в «Драсина медикл». — Пальцы детектива прошлись по клавиатуре компьютера. — Есть такой. По-моему, три часа ночи — подходящее время для визита.

Джексон жаждал увидеть мерзавца лично, но обещание есть обещание: оказавшись с Карсоном лицом к лицу, он наверняка размажет его по стене.

— Спасибо.

— Я загляну к вам с сумочкой Тейлор, как только сдам дежурство, после шести.

— Не хочу, чтобы Тейлор подумала, будто полиция явилась меня арестовывать, так что лучше оставьте предмет в участке, — пошутил Джексон и с неудовольствием обнаружил, что его настроение отнюдь не соответствует его тону.

Разгадав его мысли, Коул рассмеялся.

— Должно быть, это какая-то особенная дама, раз вы стараетесь соблюдать политес.

После разговора у Джексона стало легче на душе: все-таки он принял некоторые меры против человека, который посмел обидеть Тейлор.

Он прослушал записи на автоответчике. Один из четырех звонков был от матери. Требовательные интонации в голосе матери не были чем-то необычным. Кинозвезда Лиз Карлайл зачала Джексона от Энтони Санторини, который в то время был ее мужем. У нее не было ни времени на воспитание сына, ни склонности к этому занятию. Все заботы о его воспитании выпали на долю единоутробного брата Джексона Карлтона, появившегося на свет почти десятью годами раньше.

Что касается родительских инстинктов Энтони, знаменитого режиссера, то они проявились лишь через девять лет, когда третья по счету жена родила ему сына Марио, а потом дочь Валетту.

Теперь же, когда Джексон достиг жизненного успеха, Лиз и Энтони предпочли забыть о том, что их близость с сыном сводилась к выписыванию чеков няням и директорам пансионов. Ни отец, ни мать не испытывали угрызений совести, когда прибегали к помощи Джексона, пользуясь родственными связями. Поморщившись, Джексон записал на листке содержание сообщений, после чего стер их. Этими просьбами он займется позднее.

После того как позаботится о Тейлор.

Поднявшись наверх и миновав дверь ванной комнаты, он прошел к себе в спальню, открыл шкаф и достал свой любимый халат.

Едва закрыв дверь ванной, Тейлор сбросила с себя одеяло и принялась стаскивать мокрую одежду, не забыв, впрочем, отложить в безопасное место сотовый телефон; она носила его на поясе, именно поэтому он не очутился у Доналда вместе с сумочкой. Когда брюки упали на пол, в кармане звякнула мелочь — сдача от последней покупки. Этих денег ей должно было хватить на автобус.

Слева она заметила встроенную полочку с напитками, но сразу встала под душ. Просторное душевое отделение было отделано сталью и стеклом. Чувствовалось, что оно предназначено для человека, который намного крупнее Тейлор.

Тейлор попыталась было уменьшить напор воды, но у нее ничего не вышло. Оставив попытки, она решила помыться под сильной струей, но тут раздался мощный стук в дверь. Тейлор приоткрыла ее и выглянула в коридор.

— Надеюсь, уже согрелась. Держи, я принес тебе халат.

Джексон хмурился и воплощал собой мужское нетерпение.

И все же Тейлор верит ему. В нем есть твердость и цельность, что мешает ей отнести его к той же неприятной категории, к которой относятся прочие представители его пола. У нее мелькнула мысль, которую она тут же отогнала. Попытка ее отчима отнять у нее Ника — это ее проблема. Джексон не захочет вмешиваться в это дело. В конце концов, Тейлор всего лишь бывшая секретарша.

Прячась за дверью, она взяла халат.

— Подожди. — Она влезла в халат, от которого исходил успокаивающий запах Джексона и в котором полностью утонуло ее тело, и открыла дверь настежь. — Попробуй уменьшить напор воды в душе. Я чувствовала себя под Ниагарским водопадом.

Тряхнув головой, Джексон вошел во влажное помещение.

— Здесь электронное управление. Видишь?

Он указал на расположенную снаружи душевого отделения панель.

Тейлор с усилием оторвала взгляд от его спины. Она не могла не подумать о том, какие ощущения испытала бы, если бы провела руками по этой красивой золотистой коже.

— Откуда же мне было знать, что твой дом набит электроникой? — Она с облегчением убедилась, что ее голос звучит вполне нормально. — В общем, раз уж ты здесь, устрой все как следует.

Ответив ей одной из своих редких, но убийственных улыбок, Джексон выполнил просьбу.

— Так годится, малышка?

От тепла его улыбки в ней пробудилось странное чувство, не имевшее ничего общего с вожделением. Однако она привыкла оберегать себя от чувств, которые обещают радость, но могут обернуться неимоверными страданиями, и потому постаралась не обращать внимания на свои ощущения.

— Спасибо! — Ей давно не терпелось согреться. — Теперь я должна оттаять. Кыш.

Рассердившись на свою физическую и неожиданную эмоциональную реакцию на человека, который для нее совершенно недоступен, она сбросила халат и встала под душ.

Джексон стоял у двери ванной, стараясь восстановить дыхание. А это непросто, когда перед глазами у тебя проплывают эротические образы Тейлор в черном кружевном белье. Вот его очаровательная гостья раздевается, вот она встает под душ… Отбросить видения предметов женского туалета, включая черные кружевные трусики, — нелегкое упражнение в самообладании.

Джексон не думал, что Тейлор принадлежит к типу женщин, которые носят черное белье. Вот насколько он ее мало знает. Со стоном он уперся ладонями в белую стену и прижался к ней лбом. Изо всех сил старался он совладать с инстинктами.

— Я не буду соблазнять Тейлор, — несколько раз повторил он.

Он знал, что обманывает сам себя. Славная бедная Тейлор убежала бы от него за несколько миль, если бы узнала, о чем он сейчас думает. Закутанная в его белый халат, она казалась еще миниатюрней, чем обычно. Без сомнения, Тейлор разбудила спавшего в Джексоне дикого зверя. Вопрос в том, согласится ли она утолить его голод. Да, она назвала его великолепным. И он невольно улыбнулся, вспомнив, как впервые увидел ее.

В тот день, оторвавшись от внесения поправок в очередной договор, он поднял голову, ожидая увидеть на пороге зрелую женщину. Кадровое агентство было осведомлено о его требованиях. Ему не нужна была молоденькая начинающая звезда, которая будет силиться произвести на него впечатление своим «шармом». Ему нужно высококлассное владение машинописью, а не посредственные актерские данные.

У женщины, переступившей порог его кабинета, были черные волосы, собранные в тугой пучок, полные блестящие губы и красивые голубые глаза. Во взгляде он заметил искорку вызова, словно ее не пугала его репутация. На ней был темно-синий пиджак и соответствующая юбка длиной до колена.

Джексону захотелось застонать от разочарования. Только слепец не отметил бы, что она потрясающая женщина. Он по опыту знал, что, если поощрит ее хотя бы чуть-чуть, она распустит волосы (несомненно, очень красивые) и расстегнет пиджак.

Он протянул ей кассету и прорычал:

— Эта запись должна быть напечатана вчера.

Она взяла кассету и вышла, никак не отреагировав на его грубость. Выбросив ее из головы, Джексон вернулся к работе. Он знал, что без толкового секретаря его рабочий день, вероятно, закончится утром.

Меньше чем через полчаса она опять появилась в кабинете, протянула ему несколько отпечатанных листов, взяла документы с внесенными от руки поправками и вернулась на свое рабочее место. Удивившись ее расторопности, Джексон просмотрел напечатанное и был сражен.

Он вышел из кабинета и остановился у ее стола.

— Ваше имя?

Он услышал холодный ответ:

— Тейлор Рид.

— Вы хотите стать кинозвездой?

Голубые-голубые глаза расширились.

— Слава богу, нет.

Он улыбнулся этому недовольному ответу. Так Тейлор в первый раз заставила его улыбнуться.

— Хорошо. Вы отлично справились. Вы будете работать со мной ближайшие три месяца?

— Да.

В дальнейшем его мнение о том, что эта красивая женщина оказалась очень умелым секретарем, подтвердилось. К концу первой недели работы она навела порядок в кабинете, взвалила на себя львиную долю работы с документами и дала ему отпор, когда он как-то повысил на нее голос.

Однажды по дороге на работу Джексон поймал себя на том, что едет туда только затем, чтобы услышать ее едкие ответы на вопросы и погреться от ее солнечной улыбки. Они ни разу не перешли границу, даже не прикоснулись друг к другу, но сердце говорило Джексону, что он хотел бы назвать Тейлор своей женщиной. Только данное себе обещание хранить супружескую верность и не идти по стопам донжуана-отца и не пропускающих ни одной юбки братьев удерживало его. А может быть, дело заключалось в том, что Тейлор видела в нем достойного человека, и ему не хотелось обманывать ее ожиданий.

Сейчас же барьер между ним и очаровательной, сексуальной Тейлор исчез, а его тело требовало компенсации за почти три года полного, если не считать единственного сладкого и горького вечера с Бонни, воздержания. После смерти Бонни он получил немало предложений и с легкостью их отверг. Он полагал, что его способность что-то чувствовать умерла вместе с его нерожденным ребенком, равно как и потребность в нежной женской ласке. Но по своей реакции на Тейлор он понял, что тело его не умерло, оно только впало в оцепенение в ожидании прихода одной лишь женщины, которая пробудит его.

Тейлор.

Шум воды в душе прекратился. Джексон тряхнул головой, оттолкнулся от стены и направился вниз, на кухню. После сегодняшнего прискорбного приключения не годится, чтобы Тейлор увидела, что он, откровенно возбужденный, поджидает ее у двери ванной, готовый сорвать с нее единственный предмет одежды. Он не знал, сумеет ли устоять при виде обнаженного и доступного тела, прикрытого только халатом. Его халатом.

Через несколько минут Тейлор вошла на кухню, закутанная в этот самый проклятый халат.

— Кажется, пахнет кофе?

Джексон скинул туфли в комнате, а теперь заметил, что Тейлор тоже стоит босая.

— Простудишься, пол холодный. Сейчас дам тебе носки.

Он даже не стал бороться с желанием заботиться о ней.

Она подошла к нему и протянула руку.

— Сначала кофе.

— Это… мой, — с трудом выговорил он.

Но Тейлор взяла чашку и сделала большой глоток. Джексон наблюдал за ее движением. Она удовлетворенно вздохнула. Хмурясь, Джексон отошел на пару шагов.

— Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше. — Она повернулась, сжимая в ладонях чашку. — Доналд не испугал меня. Наверное, я просто ощутила предательство.

В ее словах слышалось разочарование.

Джексон понял.

— Здесь тебе ничто не угрожает.

На лице Тейлор засияла улыбка.

— Знаю. Я верю тебе.

Dio! — подумал Джексон. Ни за что на свете он не станет сейчас ее соблазнять.

— Сейчас я принесу носки.

— Не беспокойся. Пойдем лучше в гостиную. — Она поставила на стол уже пустую чашку. — Ты идешь?

Счастливый, Джексон проследовал за Тейлор в просторную комнату. Слева на стене висела небольшая музыкальная система, напротив стоял обтянутый синей тканью большой диван. Но самым замечательным в этой комнате было огромное, во всю стену окно. Выходило оно на море, на потухший вулкан на острове Рангитото.

— Здесь так хорошо…