Античная лирика

К городу Митиленам

Перевод Я. Голосовкера

Как проходимец, страстно мечтающий По знатным барам запросто хаживать, Тебя не съел он и, бытуя Трудно, в домашнем кругу был сносен. Когда же в буйстве высокомерия, Упившись властью, стал лиходейничать, Как все безумцы-лиходеи, — Мы не стерпели его безумья. Не раз скользили мы над погибелью, Но повернулось все к стародавнему: С оскоминою эта сладость, Да не бывает добра без худа.

«Не помню, право…»

Перевод Я. Голосовкера

Не помню, право, — я малолетком был. Когда милы́ нам руки кормилицы, — Но знаю, от отца слыхал я: Был возвеличен он Пентилидом. Пусть злорадетель родины свергнут им: Меланхр низвергнут! Но низвергатель сам Попрал тирана, чтоб тираном Сесть царевать над печальным градом.

«Всенародным судом…»

Перевод Вяч. Иванова

Всенародным судом Отдали вы Родину бедную, Злополучный наш град, В руки — кому ж? Родины пасынку! Стал тираном Питтак, Города враг, Родины выродок.

«Ты был мне другом…»

Перевод Вяч. Иванова

Ты был мне другом — сиречь одним из тех, Кого послаще потчевать — козочкой, Молочной свинкою — пригоже, Как неспроста нам велит присловье…

«Нам сказать бы ему…»

Перевод Я. Голосовкера

Нам сказать бы ему: флейта он сладкая, Да фальшиво поет дудка за пиршеством. Присоседился он к теплым приятелям, В глотку льет заодно с глупою братией. За женою он взял, кровной атридянкой, Право град пожирать, словно при Ми́рсиле, Пока жребий войны не обратит Арей Нам в удачу. Тогда — гневу забвение! Мы положим конец сердце нам гложущей Распре. Смуту уймем. Поднял усобицу Олимпиец один; в горе народ он ввел, А Питтаку добыл славы желанной звон.

«Не всегда продувной…»

Перевод Я. Голосовкера

Не всегда продувной Бестией был Питтак И беспечен умом. Нам, главарям, клялся́, На алтарь положа Руку, а сам берег Злорадетелей родины, И за тем лишь глядел, Как бы предатели Не открылись его Давним союзникам.

«За кружкой кружку…»

Перевод Я. Голосовкера

За кружкой кружку — только бы бражничать… И днем, и ночью полон весь дом вином. Он песни пьяные горланит, И умолкает глагол закона. Тех буйных оргий не позабыл и Гирр, Когда внезапно бурно возвысился: Он ночи напролет в разгуле… Только и слышно — черпак по днищу. И ты, пропойцы темное детище, Такою взыскан славой и почестью, Какие подобают мужу Доблести кровной, честно́го рода.

Алкей в святилище Геры[25]

Перевод Я. Голосовкера

1

Там оградили жители Лéсбоса Большой участок, издали видимый, И жертвенники для служенья Установили богам блаженным. Там призывают Зевса-Дарителя, Там славословит Геру Эолии, Живой исток рождений, — третьим Славят безрогого Диониса. Склоните ж, боги, благословенный слух К моленьям нашим, дайте же, дайте нам От этой тягости изгнанья — Сердцу скорбящему избавленье. И пусть обрушит ярость эриния На сына Гирра[26], — некогда братству он Над кровью овна клялся свято Недругам друга вовек не выдать. Иль биться насмерть и под мечами пасть За землю — к славе временщиков лихих, Или, до корня истребив их, Бремя безвременья снять с народа. Брюхан же властный наедине с собой Не вел беседы — душу не выспросив, Он, клятвы попирая, жадно Жрет Митилены, как жрал их Ми́рсил.

2

………………………………………….. «Пусть на землю падет. В уединении Глухо ночь проведет. Пусть на урочище За высокой оградой Геры Непорочным пребудет в святилище». Так живу я, горюн, — как деревенщина Захолустья. В мечтах слышу глашатая Зов привычный, меня на вече Зычно кличущий: «Агесилая сын!» Кличет, в думу зовет. Клич этот слышали И отец мой, и дед. Слушали, старились Между склок и раскола граждан. Грустно! Сам же себя обездолил я. В эту глушь убежал, словно Онóмаклес, Уподобился здесь волку-отшельнику В пору междоусобий. Распрю Не к добру затевать, коль родник один. Я, сойдя с корабля на́ землю черную, У блаженных богов скрылся в обители, Вдалеке от тревог мятежных — И на сходбищах только бываю я: В длинных платьях текут хоры лесби́янок, Меж собой в красоте там состязаются. Клики. Жен ежегодный праздник. Завываний священных повторный глас.

Послание Питтаку[27]

Перевод Я. Голосовкера

Какой, поведай, бог соблазнил тебя, Злодей, ответить: «Мне не представился Предлог тебя вернуть». Где совесть, Что неповинного ты караешь? Но чист мой демон. Или ты мнишь: отказ Твой сумасбродный звезды не слышали На небесах? Умолкни! Небо Тьмы наших бедствий моли ослабить Твой праздник жизни — время твое прошло. Плоды, что были, дочиста собраны. Надейся, жди: побег зеленый Отяжелеет от пышных гроздий. Но поздно, поздно! Ведь от такой лозы Так трудно зреет грузная кисть, склонясь. Боюсь, до времени нарядный Твой виноград оборвут незрелым. Где те, кто прежде здесь пребывал в трудах? Ушли. Не гнать бы от виноградников Их прочь. Бывалый виноградарь С поля двойной урожай снимает.

О лидийцах и Питтаке

Перевод Я. Голосовкера

Зевс, в лихие дни неудач лидийцы Нам две тысячи золотых давали, Только бы войти мы смогли всей силой В город священный. Благ от нас они не видали. Толком Не узнали нас. Насулила много Хитрая лиса, улизнуть лелея Втайне надежду.

«От пределов земли…»

Перевод Вяч. Иванова

От пределов земли Меч ты принес домой; Рукоять на мече Кости слоновой, Вся в оправе златой. Знать, вавилонянам Воин пришлый служил Доблестью эллинской! Ставкой — жизнь. Чья возьмет? И великана ты Из царевых убил, Единоборствуя, Чей единый был дрот Мерою в пять локтей.

«Моим поведай…»

Перевод Вяч. Иванова

Моим поведай: сам уцелел Алкей, Доспехи ж взяты. Ворог аттический, Кичась, повесил мой заветный Щит в терему совоокой Девы[28].

Другу Меланиппу

Перевод Я. Голосовкера

Пей же, пей, Меланипп, До забвения пей со мной. Если рок в Ахеронт, В эту грустную мглу, меня Окунул, — что мечтать, Будто к солнцу вернемся вновь! Полно, так высоко Заноситься умом не нам. И Сизиф возомнил Превзойти здравый толк людской: Смерть надменно смирить. Но принудил бахвала рок. Хоть и был царь хитер, Безвозвратно, покорно вновь Переплыть Ахеронт. И придумал ему Кронид Небывалую казнь, Неизбывный Сизифов труд, Там, под черной землей. Не горюй же о смерти, друг. Ты же ропщешь, — к чему? Плачь не плачь — неминуем путь. Нам без жалоб терпеть Подобает утрату. Пусть Свирепеет буран И безумствует север. Мы Будем пить и хмелеть: Нам лекарство от зол — вино.

Зима

Перевод Вяч. Иванова

Дождит отец Зевс с неба ненастного, И ветер дует стужею севера; И стынут струйки дождевые, И замерзают ручьи под вьюгой. Как быть зимой нам? Слушай: огонь зажги, Да, не жалея, в кубки глубокие Лей хмель отрадный, да теплее По уши в мягкую шерсть укройся.

«Будем пить!..»

Перевод Вяч. Иванова

Будем пить! И елей Время зажечь: Зимний недолог день. Расписные на стол, Милый, поставь Чаши глубокие! Хмель в них лей — не жалей! Дал нам вино Добрый Семелин сын Думы в кубках топить… По два налей Полные каждому! Благо было б начать: Выпить один — И за другим черед.

Лето

Перевод Вяч. Иванова

Сохнет, други, гортань, — Дайте вина! Звездный ярится Пес.[29] Пекла летнего жар Тяжек и лют; Жаждет, горит земля. Не цикада — певец! Ей нипочем Этот палящий зной: Все звенит да звенит В чаще ветвей Стрекотом жестких крыл. Все гремит, — а в лугах Злою звездой Никнет сожженный цвет. Вот пора: помирай! Бесятся псы, Женщины бесятся. Муж — без сил: иссушил Чресла и мозг Пламенный Сириус.

«Черплем из кубков мы…»

Перевод Вяч. Иванова

Черплем из кубков мы Негу медвяную, С негой медвяною В сердце вселяются Ярого бешенства Оводы острые.

«Мнится: все бы нам пить да пить!..»

Перевод Вяч. Иванова

Мнится: все бы нам пить да пить! Сладко в голову бьет вино, — А там — хоть плачь! Тяжким облаком ляжет хмель. В мыслях — чад, на душе — тоска. Себя коришь, Сожалеешь невесть о чем, И веселый не весел зов: «Ну пей же! Пей!»

«К чему раздумьем сердце мрачить…»

Перевод Вяч. Иванова

К чему раздумьем сердце мрачить, друзья? Предотвратим ли думой грядущее? Вино — из всех лекарств лекарство Против унынья. Напьемся ж пьяны!

«Из душистых трав и цветов пахучих…»

Перевод Вяч. Иванова

Из душистых трав и цветов пахучих Ожерелием окружите шею И на грудь струей благовонной лейте Сладкое мирро!

«Позовите мне, други…»

Перевод Вяч. Иванова

Позовите мне, други, Приятного сердцу Менона! Без него же невесело мне На попойке веселой.

«На седую главу…»

Перевод Вяч. Иванова

На седую главу — Буйная бед Мало ль изведала? — Лей мне мирро! На грудь, В космах седых, Лей благовонное!

«Помнят в Спарте Аристодема…»

Перевод Вяч. Иванова

Помнят в Спарте Аристодема[30] Крылатое слово; в силе слово то. Царь сказал: «Человек — богатство». Нет бедному славы, чести — нищему.

«…общий лесби́яне…»

Перевод С. Лурье

…общий лесби́яне Большой земли участок отрезали, Красивый для богов бессмертных, Всюду на нем алтари расставив. Отца богов призвав милосердного, Затем почтенную эолийскую Богиню-мать, всего начало, Третьим — Диониса-Сыроядца. Призвавши также бога Кемелия[31]… Так ныне дружелюбно склоните слух К заклятьям нашим: от страданий Тяжких в изгнании нас спасите. На сына ж Гирра впредь да обрушится Эриний злоба: мы все клялись тогда, Заклав овец, что не изменим В веки веков нашей крепкой дружбе: Но иль погибнем, землей закутавшись, От рук всех тех, кто правил страной тогда, Иль, их сразивши, от страданий Тяжких народ наконец избавим. А он, пузатый, не побеседовал С душой своей, но без колебания, Поправ ногами нагло клятвы, Жрет нашу родину, нам же…

САПФО[32]

Гимн Афродите

Перевод Вяч. Иванова

Радужно-престольная Афродита, Зевса дочь бессмертная, кознодейка! Сердца не круши мне тоской-кручиной! Сжалься, богиня! Ринься с высей горних, — как прежде было: Голос мой ты слышала издалече; Я звала — ко мне ты сошла, покинув Отчее небо! Стала на червонную колесницу; Словно вихрь, несла ее быстрым лётом, Крепкокрылая, над землею темной Стая голубок. Так примчалась ты, предстояла взорам, Улыбалась мне несказанным ликом… «Са́пфо! — слышу. — Вот я! О чем ты молишь? Чем ты болеешь?» «Что тебя печалит и что безумит? Все скажи! Любовью ль томится сердце? Кто ж он, твой обидчик? Кого склоню я Милой под иго?» «Неотлучен станет беглец недавний; Кто не принял дара, придет с дарами; Кто не любит ныне, полюбит вскоре — И безответно…» О, явись опять — по молитве тайной Вызволить из новой напасти сердце! Стань, вооружась, в ратоборстве нежном Мне на подмогу!

«Богу равным кажется мне по счастью…»

Перевод В. Вересаева

Богу равным кажется мне по счастью Человек, который так близко-близко Пред тобой сидит, твой звучащий нежно Слушает голос И прелестный смех. У меня при этом Перестало сразу бы сердце биться: Лишь тебя увижу, уж я не в силах Вымолвить слова. Но немеет тотчас язык, под кожей Быстро легкий жар пробегает, смотрят, Ничего не видя, глаза, в ушах же — Звон непрерывный. По́том жарким я обливаюсь, дрожью Члены все охвачены, зеленее Становлюсь травы, и вот-вот как будто С жизнью прощусь я. Но терпи, терпи: чересчур далёко Все зашло…

«Близ луны прекрасной тускнеют звезды…»

Перевод Вяч. Иванова

Близ луны прекрасной тускнеют звезды, Покрывалом лик лучезарный кроют, Чтоб она одна всей земле светила Полною славой.

«Сверху низвергаясь, ручей прохладный…»

Перевод В. Вересаева

Сверху низвергаясь, ручей прохладный Шлет сквозь ветви яблонь свое журчанье, И с дрожащих листьев кругом глубокий Сон истекает.

«Приди, Киприда…»

Перевод В. Вересаева

Приди, Киприда, В чаши золотые, рукою щедрой Пировой гостям разливая нектар, Смешанный тонко.

Пещера нимф

Перевод Я. Голосовкера

Вы сюда к пещере, критя́не, мчитесь, К яблоневой роще, к священным нимфам, Где над алтарями клубится о́блак Смол благовонных, Где звенит в прохладе ветвей сребристых Гулкий ключ, где розы нависли сенью И с дрожащих листьев струится сонно Томная дрема. Там на луговине цветущей — стадо. Веет ароматами трав весенних, Сладостным дыханьем аниса, льется Вздох медуницы. Ты любила там пировать, Киприда, В золотые кубки рукою нежной Разливая нектар — богов напиток Благоуханный.

К брату Хараксу[33]

Перевод Я. Голосовкера

Если ты не к доброй, а к звонкой славе Жадно льнешь, друзей отметаешь дерзко, — Горько мне. Упрек мой — тебе обуза: Так уязвляя, Говоришь и пыжишься от злорадства. Упивайся ж досыта. Гнев ребенка Не преклонит сердце мое к поблажке — И не надейся. Оплошаешь. Старую птицу в петли Не поймать. Дозналась, каким пороком, Щеголяя, прежде болел, какому Злу я противлюсь. Лучшее найдется на белом свете. Помыслы к иному направь. Поверь мне, Ум приветливостью питая, — ближе Будем к блаженным.

Моление к Гере

Перевод Я. Голосовкера

Предо мной во сне ты предстала, Гера, Вижу образ твой, благодати полный, Взор, который встарь наяву Атридам Дивно открылся. Подвиг завершив роковой Арея И причалив к нам от стремнин Скамандра[34], Им отплыть домой удалось не прежде В Аргос родимый, Чем тебя мольбой, и владыку Зевса, И Тионы сына склонить сумели. Так и я тебя умоляю: дай мне Вновь, как бывало, Чистое мое и святое дело С девственницами Митилен продолжить, Песням их учить и красивым пляскам В дни твоих празднеств. Если помогли вы царям Атридам Корабли поднять, — заступись, богиня, Дай отплыть и мне. О, услышь моленье Жаркое Сапфо!