Помоги проекту - поделись книгой:
Трудно сказать, сколько он простоял так, сжимая в одной руке кассету, а другой вцепившись в перила крыльца.
Наступила ночь. Мертвая дыра растворилась в темноте. Постепенно весь мир погрузился в бездонную черноту. Взошла бледная звезда, в соседних домах загорелись неяркие, равнодушные огоньки. Майк не двигался.
Сзади послышались шаги.
— Майк, извини, что так получилось…
Отчаянным усилием мальчик заставил себя
повернуться.
— Ты рано пришел, — пробормотал он.
— Я хотел быть дома, когда ты вернешься из школы…
— Его забрали.
— Да, — голос отца звучал ровно и безучастно. — Прости, Майк. Я сам попросил их.
— Почему?
— Не в состоянии платить за убежище. А тут еще эти экраны-адаптеры. Я не могу участвовать в этих гонках. — Он смолк, потом сказал с несчастным видом. — Они повели себя чертовски прилично. Вернули половину стоимости.
Майк молчал.
— Постарайся понять, — взмолился отец, — мне пришлось воспользоваться капиталом, который я наскреб для торговых операций. А поступлений нет. Вопрос стоял так: либо убежище, либо магазин. И если расстаться с магазином…
— То у нас ничего не останется.
Отец взял его за руку.
— А убежище все равно пришлось бы вернуть. — Тонкие пальцы отца судорожно сжимались и разжимались. — Мы еще купим убежище, может, не самое большое и дорогое, но купим! Произошла ошибка, я не рассчитал наши силы. Ну а взносы в НАТС я буду делать, и на школьное убежище тоже. Это мы потянем, — заключил он расстроенно.
Майк двинулся прочь.
— Куда ты? — отец бросился вслед. — Вернись! — Боб Фостер сделал решительную попытку схватить мальчика, но в темноте споткнулся и упал, неловко подвернув ногу. Охнув от боли, он привстал, нащупывая, за что бы ухватиться.
Двор был пуст. Сын исчез.
Билл О'Нил устало посмотрел на настенные часы. Половина десятого. Наконец-то можно закрывать это сверкающее чудовище.
— Слава тебе, Господи, — пробормотал он, придерживая дверь для пожилой дамы с пакетами и свертками. Набрав код на панели, он опустил шторы и закрыл все двери в магазин.
- Ну и народищу! Никогда столько не видел.
— Все ушли? — спросил Эл Коннерс из-за кассы. — Пройдись проверь, вдруг кто застрял.
О'Нил двинулся вдоль прилавков. Вот, наконец, и убежище — его он всегда осматривал последним.
С легким шелестом лифт пошел вниз, и через секунду О'Нил оказался словно в пещере, внутри убежища.
В углу сидел сжавшийся в тугой комок мальчуган. Колени — задраны выше подбородка, тощие руки обхватили лодыжки. Лицо опущено вниз, торчат лишь пряди каштановых волос. Он не шевельнулся даже тогда, когда изумленный продавец приблизился к нему.
— Боже мой! — воскликнул О'Нил. — Тот самый мальчишка!
Майк молчал. Он прижал лоб к коленям, будто пытался спрятаться.
— Какого черта ты тут расселся? — вскричал продавец. Возмущение его росло. — По-моему, твои родители купили убежище. — Тут он вспомнил. — Ах, да, мы ведь забрали его обратно…
Из лифта вышел Эл Коннерс.
— Ты что, застрял? — Тут он увидел мальчика. — А этому что здесь надо?
—Пошли, парень, — мягко произнес О'Нил.
— Пора домой.
Майк не шевельнулся.
— Кажется, придется его тащить на себе, — угрюмо сказал Коннерс. Он снял пальто и кинул на прибор дезактивации. — Хватит, пора отчаливать.
Мальчишка сражался отчаянно, отбиваясь и царапаясь ногтями, кусаясь и колошматя руками куда попало. Они то ли внесли, то ли втащили тело в лифт. Эл Коннерс с угрюмой сноровкой подвел мальчугана к выходу и вышвырнул за дверь.
—Ух, — выдохнул Коннерс, приваливаясь к прилавку. Рукав пальто был оторван, щеки поцарапаны, очки держались на одной дужке, волосы взъерошены.
— Надо бы вызвать полицию. У этого сопляка не все дома.
О'Нил стоял у двери, восстанавливая дыхание. Он заметил, что мальчик уселся на тротуар.
— Он еще тут, — пробормотал продавец.
Прохожие равнодушно толкали паренька.
Он поднялся и исчез в темноте.
— Все, что нам нужно сейчас, — это добрый глоток виски, — сказал Коннерс. — Пошли, у меня есть заначка. Угощаю.
Майк Фостер бесцельно брел по темной улице среди рождественской толпы. Люди толкали его, но он ничего не чувствовал. Кругом огни, смех, автомобильные гудки, музыка. Внутри была пустота, в голове мертво и пусто. Он шел, как автомат, лишенный разума.
В сгустившейся ночной тьме мерцала и мигала кричащая неоновая надпись. Яркая, огромная, цветная:
МИР ЗЕМЛЕ. ДОБРАЯ ВОЛЯ ЛЮДЯМ.
ОБЩЕСТВЕННОЕ УБЕЖИЩЕ: ВХОД — 5 долларов.
Александр Дынкин,
доктор экономических наук
ОСТРОВ, или НОВАЯ АТЛАНТИДА
Не правда ли, Америка Филипа Дика, при всех фантастических допусках, напоминает что-то родное и близкое… Если отвлечься от душевных коллизий семьи, автор рисует вполне достоверную картину общества, построенного на «капитале страха». Об этом — беседа нашего корреспондента, Владимира Губарева с заместителем директора института Мировой экономики и международных отношений Александром Дынкиным.
Александр Александрович, насколько убедительна модель общества, нарисованная Филипом Диком, когда, скажем, 80 % производства замкнуто на создании убежищ, НАТО и Т.Д.?
С литературной точки зрения, это, возможно, убедительно, с экономической — вряд ли. Или, точнее, только если есть колоссальный спрос на эти убежища вовне. Тогда страна — экспортер убежищ в обмен на них приобретает то, что ей необходимо. В противном случае экономика рухнет под тяжестью ВПК, что мы и наблюдаем в нашей державе.
— Возможна ли ситуация партнерства соперников, такой баланс, когда никто не нападает, но наличие противника оправдывает гонку вооружений?
— До определенного предела это возможно, пока не будут исчерпаны материальные ресурсы. «Коэффициент зла» гонки вооружений для нашей страны оказался большим, чем для американцев. Хотя и на них она сильно сказалась. Достаточно отметить, что за это время Япония и ФРГ, которые сумели избежать участия в гонке вооружений, догнали США по производительности труда и уровню жизни.
На какой-то момент милитаризация может дать импульс экономике, но потом начинает ее подрывать. Это как наркотик — если его использовать в небольших дозах организм к нему привыкает… Знаете, с чем я бы сравнил наш ВПК? Мне иногда приходит такая аналогия: создали в районе архипелага Новая Земля искусственный остров с искусственной атмосферой, где произрастают самые чудовищные и немыслимые растения: весьма экзотические — часть из них смертельна, часть способна приносить какое-то облегчение человечеству. Но сейчас вот что происходит. После неудачных попыток конверсии мы вынуждены прекращать обогрев атмосферы всего острова. Но без такого подогрева наши экзотические растения начинают быстро умирать.
— Как бы вы попробовали подобный остров реорганизовать?
— Вы знаете, этот остров, подобно Атлантиде, уникален. Ведь, в тех же США считанные фирмы" на 75–80 % выполняли заказы Пентагона. В основном же фирмы были диверсифицированы, т. е. производили «параллельно» гражданскую и военную продукцию. Известный «Боинг» даже в «лучшие годы» лишь немногим более 50 % своей продукции ориентировал на военные нужды. Остальное — на гражданский рынок. Или даже чисто военная фирма — скажем, «Мартин Мариетта», — даже она далека от проблем нашего острова, поскольку кредиты брала на рынке финансовых ресурсов, как и рабочую силу — на рынке трудовых ресурсов. На равных со всеми правах она приобретала сырье, материалы, энергию, конкурируя с гражданскими фирмами. Никаких спецпоставок, спецсырья, никаких льгот и привилегий, в том числе и в социальной сфере.
— Но наш ВПК наиболее часто сравнивают не с американским, а с германским или японским накануне II мировой войны. Они же, насколько известно, довольно успешно решили проблемы конверсии после войны.
— Во-первых, это были оккупированные страны, и конверсия проходила под мощным силовым давлением держав-победительниц. Во-вторых, в тот период, т. е. в конце 40-х — начале 50-х годов направления военных и гражданских технологий не разошлись так необратимо, как это произошло сейчас. Есть такой анекдотический пример. В Японии одна фирма осуществила свою конверсию в течение двух недель. Потому что перестала выпускать кресла для истребителей и начала их делать для парикмахерских. Это блестящий образец совместимости, которая теперь вряд ли возможна…
Последний такой пример, когда крупная техническая система была перенесена целиком из военной сферы в гражданскую, приходится на конец 50-х годов. Американский пассажирский реактивный самолет «Боинг-707» был сделан целиком на базе топливозаправщика «КС-135», который «Боинг» создал по заказу Пентагона. А потом, грубо говоря, проделали окошки и поставили кресла, и получился пассажирский самолет. Сегодня заимствование систем целиком из военного производства в гражданское исключено. Скажем, самолет- невидимка «Стелле». Эта технология для гражданской авиации бесполезна.
Поэтому сейчас можно говоритьтолько об отдельных узлах, отдельных компонентах…
И, кстати, на Западе уровень технологии в гражданском секторе часто выше, чем в военном. ЭВМ пришли с «гражданки», средства транспорта, связи, вычислительная техника развиваются в гражданских отраслях под влиянием конкуренции интенсивнее, чем в военных.
— Вы считаете, что судьба нашего острова фатальна? Или все-таки что-то можно сделать? Можно определить хотя бы векторы?
— Можно говорить только о подходах. Во-первых, надо сохранить то, что мы имеем — научно-творческий потенциал. Т. е. необходимо продолжать обогревать, освещать — но не весь остров, а какие-то его участки, поддерживая первоклассные научно- исследовательские институты и кадры. В области авиастроения в США всего три фирмы: «Боинг», «Локхид» и «Макдональд Дуглас». А у нас — КБ и Сухого, и Микояна, и Ильюшина, и Туполева — наверное, десяток. Тут необходима концентрация и высокая степень избирательности поддержки. Но Россия, претендующая на роль великой державы, не может целиком уйти от технологической гонки вооружений.
Второе направление. Видимо, придется закрывать ряд серийных заводов. Часть основных фондов может быть продана с аукционов, часть законсервирована. Это неизбежно.
Третье. Аукционирование подобных предприятий — это тоже форма конверсии. Поскольку здесь включается стимулирующая роль частного, хотя бы и коллективного собственника. В США проведено исследование, выполненное агентством по контролю над вооружением и разоружением, которое показало, что 85 % попыток конверсии со стороны подрядчиков Пентагона оказалось обречено на финансовую неудачу. Причина — взаимоисключающая культура военных организаций и фирм, работающих на гражданский рынок. Что это значит (для нас этот урок тоже весьма важен)? В военной фирме, как и на наших заводах, после генерального директора решающее слово у заместителя по производству или по науке. В нормальной фирме, работающей на рынок, большим влиянием пользуется вице-президент по финансам или маркетингу, поскольку цель гражданской фирмы — ориентация на прибыль, на борьбу за завоевание новых рынков. Цель же наших оборонных предприятий (то же можно сказать о некоторых фирмах США) — высокие технические параметры безотносительно к удельной стоимости их достижения, объемы и сроки поставок. Т. е. культура чисто технократическая, а не экономическая. Вы помните, в конце 80-х был такой эксперимент, когда из гражданской сферы в «оборонку» передали около трехсот предприятий. Мы, потребители, этого не заметили, а ВПК проглотил все без следа.
— Но я помню и анекдот: на военном заводе пытаются собрать детскую коляску, а получается только пулемет…
- Американский опыт показывает, что конверсия идет только тогда, когда покупателем гражданской продукции военного завода — или ее основной части — остается государство. И продукция должна быть все-таки смежная. Если выпускается какая-то система управления воздушным движением, у оборонного предприятия будут даже некоторые преимущества.
Скажем, у нас заводы по производству атомных подводных лодок будут выпускать буровые установки для разработки Штокмановского газового месторождения. Вот таким должен быть поиск технологической совместимости.
Недавно концерн «Мессершмит-Бельков-Блом» купила фирма «Даймлер-Бенц». Адаптацию военного производства взяла на себя гражданская фирма, ориентированная на потребительский рынок.
У нас же картина обратная — мы передавали гражданские предприятия в военную сферу.
— Я слышал, что разрядка стоила США свыше 200 тысяч рабочих мест.
— В Америке у экономики больше возможностей рассосать избыток рабочих рук. Здесь очень высока мобильность трудовых ресурсов. Американец в среднем раз в пять лет меняет работу. А у нас движение трудовых ресурсов сковано административной пропиской и отсутствием рынка жилья.
Известно, что в Москве многие оборонные предприятия уже потеряли 50 % своей численности. А если брать какие-нибудь уральские «города- заводы», там возможности рабочих для оттока в другие отрасли вообще практически отсутствуют. Поэтому государственные кредиты 1992 года, предусмотренные на конверсию, на самом деле ушли в социальную сферу и на поддержание «городов-заводов». Вот видите, мы с вами говорили о фантастическом острове, а оказалось, что не остров — острова существуют в действительности.
— А возможно ли преобразовать наш остров помощью «со стороны»?
— Думаю, да. Возьмем Южную Корею. Она исчерпала собственные возможности роста и ищет новые. Уже есть примеры, когда США стремятся не пускать в Корею новые высокие технологии, опасаясь, что они по демпинговым ценам возвратятся в Америку же. Поэтому почти наверняка корейцы начнут работать на нашем рынке высоких технологий.
Но инвестиции если и пойдут, то только в мозги и совместные разработки. И это следствие тех тенденций, которые преобладают в мире. Что касается гонки вооружений, то она постепенно переходит в новую плоскость. Соперничество будет развертываться не на уровне производства оружия, а на стадии проектов и разработок, которые в любой момент можно будет осуществить в металле и пластике.
У нас принято страдать по поводу оттока кадров из «оборонки». Но обратимся к опыту тех же США после Вьетнама. Когда закрыли программу «Аполлон», в «гражданку» ушла масса специалистов, унося с собой только свой интеллектуальный потенциал. Именно ими была создана знаменитая Силиконовая долина — центр электронной промышленности США в Калифорнии. Такие же возможности есть и у нас, скажем, в Жуковском.
— Как можно определить переживаемый нашим островом момент?
— 1992 год был чудовищным ударом по ВПК. Только в конце первого квартала стало известно о сокращении госзаказа. Все делалось варварски. И все же год пережили… Особенность нашей экономики состоит в том, что, находясь на 6 месте в мире по объему ВНП, она по его производству на душу населения занимает 72 место, а по уровню потребления на ту же душу — 82 место. Наша экономика какая угодно, но не потребительская. И найти выход на макроуровне вряд ли удастся.
Конверсию нужно повернуть к людям. Необходимо обеспечить государственное финансирование переподготовки и переквалификации кадров «оборонки», дать возможность раньше уходить на пенсию. На это у нас есть не более 5 лет. Иначе рухнет не «оборонка» — общество.
Конверсия — это инвестиционный процесс, сначала средства надо вложить, а уж потом считать «дивиденды мира».
— А какова, на ваш взгляд, «цена конверсии»?
— По данным Министерства экономики, на нее требуется 15 лет и 150 млрд. долларов. Повторяю: времени такого нет, а что касается цифры, то она, на мой взгляд, завышена примерно вдвое…
— И как все-таки вам видится будущее нашего острова?
— Я думаю, что не должно быть «островов», а должна быть нормальная экономика, которая бы работала, используя островные ресурсы. Необходимо превратить наши недостатки в достоинства. Ведь только наличие ВПК отделяет страну от почетного звания «развивающейся».
— Значит, вы полагаете, что наш остров выкарабкается?
— Если так не считать, то жить неинтересно. Ведь интересно жить, а не умирать.
Гарри Гаррисон
Ты нужен Стальной Крысе
Глава первая
Блотгетт — планета обывателей.
Светит оранжевое солнце, легкий бриз несет прохладу, лишь изредка нарушает тишину приглушенный шум ракет в кос- мопорту. Спокойная жизнь. Слишком спокойная для человека, которому постоянно надо быть в боевой форме. Признаюсь, я уже начал терять ее, когда раздалась трель дверного звонка. Стоя под горячими струями душа, я расслабился, как кот, которого чешут за ухом.
— Я открою, — услышал я голос Анжелины, старавшейся перекричать шум воды.
Сушка обдала меня потоком теплого воздуха, а распыленный лосьон слегка пощипывал нос. От удовольствия я, кажется, даже замурлыкал. Но минуты шли, а Анжелина не подавала голоса.
Что-то случилось.
Поделиться книгой: