«Если», 2008 № 12

О'Райли порылся в карманах и вытянул на свет божий обширный носовой платок, раскрашенный в цвета британского флага, поднатужился, разорвал его на два равных куска и принялся повязывать получившиеся полоски на шеи элоев. На укоризненный взгляд Севрюгина он только пожал плечами:

— Больше ничего нет под рукой.

— Вы были правы, профессор. Монро — шарлатан. Мы изменили направление выработок, и вот, — Гогенгейм извлек из нагрудного кармана небольшую изящную статуэтку. Миниатюрный элой казался живым. Неведомый мастер в точности передал пропорции маленького гибкого тела. Корпус туземца был слегка наклонен вперед, ноги чуть согнуты в коленях, а правая рука протянута для рукопожатия.

— Восхитительно! И к тому же это подтверждает версию О'Райли. Омни никогда не создавали своих изображений.

— Верно, насколько нам известно, это противоречило определенным этическим принципам, заложенным в основе их цивилизации. Зато все окружающее они копировали с маниакальной скрупулезностью, — Гогенгейм взял у Севрюгина статуэтку и спрятал ее в карман. — А что же ваши исследования, друг мой? Вы пропадаете в поселке уже третий день. Вам удалось разобраться в языке туземцев?

— И да, и нет. Я столкнулся с необычной аномалией. Если коротко, то язык, на котором говорят хэндши, весьма примитивен, он напоминает коммуникативные системы первобытных племен Земли. Но иногда в разговоре элоев проскакивают обороты и слова конструктивно сложные, свойственные цивилизации с высоким уровнем развития. Причем туземцы используют эти качественно иные лингвистические формы только в крайнем случае и с большой неохотой. Я думаю, необычные для элоев слова и выражения — следствие контакта с омни.

— А как насчет религии?

— Я уловил некий намек на культ, по всей видимости, связанный со смертью. На языке туземцев это звучит как «Зов Темного Друга».

— Какой-нибудь мрачный дух? Демон-проводник, вроде эллинского Таната?

— Сложно сказать. Это может быть персонификация одной из сил природы. Например, грозы или, скажем, моря.

— Не исключено. Вы заметили, что вокруг лагеря нет захоронений и останков умерших элоев? Так вот, мы голову себе сломали, разыскивая нечто подобное, пока не догадались изучить дно под обрывом.

— Они были там?

— Да, черт возьми. Множество костей, застрявших между скал и лежащих на дне.

— И все же это ничего не доказывает, — вздохнул Севрюгин, вспоминая свою первую ночь на Кетро и зловещий черный силуэт над обрывом.

— А как там наши близнецы? Вы не слишком замучили их лингво магнус?

— О, они в полном порядке. Я назвал их Вилли и Be.

С каждым днем, проведенным на планете элоев, Севрюгин все больше врастал в быт экспедиции. Он привык просыпаться затемно, завтракать со всеми, а потом вечером сидеть у костра с гитарой и кальяном. Гогенгейм даже шутил, что теперь у Константина тоже есть двойная профессия — контактер-музыкант.

Он регулярно бывал в деревне. Вилли и Be приучились встречать человека у входа в поселок. Правда, диалог с пушистыми аборигенами так и не получил развития. Севрюгин начал подумывать о том, чтобы покинуть Кетро.

Наконец он решился разделить близнецов, предположив, что кратковременная изоляция позволит выявить скрытый потенциал в одном из подопытных. До этого он уже пробовал отделять Вилли и Be от группы, но те оставались неизменно спокойны, что также выглядело необычно.

День выдался чрезвычайно жарким. Даже ящерицы, которые благосклонно относились к теплой погоде, не кружили в воздухе, скрываясь от зноя в тени расщелин и под пологом красного леса. Над блекло-зеленым горизонтом медленно и величаво плыли колоссальные башни кучевых облаков.

Для эксперимента Константин выбрал Вилли (за несколько дней регулярных диалогов с пушистыми хэндшами Севрюгин научился различать близнецов): он казался более расположенным к общению, чем брат.

Исполнив неизменный ритуал рукопожатия, контактер подхватил Вилли и понес его вдоль обрыва в направлении лагеря археологов. Элой молчал, удобно устроившись на руках Константина, а его мягкий короткий мех приятно щекотал кожу человека.

Добравшись до небольшого карниза, с которого уже можно было видеть белые крыши палаток экспедиции, Севрюгин остановился, ссадил элоя на землю и достал из нагрудного кармана оранжевый конвертик мобильного кабинета. Константин активировал распаковку, с нетерпением дожидаясь, пока спасительная тень тента укроет его от обжигающего внимания местного светила. Вскоре к его услугам было все необходимое для проведения исследований. Контактер с головой погрузился в работу.

— Буря, профессор. Будет буря! — Севрюгин поднял голову, прерывая медитацию. От лагеря вдоль обрыва к нему бежал О'Райли.

Константин вышел из-под тента с Вилли на руках, запустил компрессию кабинета. Вечернее небо, нежно-лазоревое над головой и пастельно-розовое над морем, ближе к горизонту насыщалось алым, словно невидимый божественный художник, поддавшись внезапному порыву, решил написать закат не красками, но собственной кровью. И там, где пролился этот ихор, пространство вздыбилось тяжкими утесами огромных грозовых туч. Подолы этих невозможных, чудовищных фигур окрашивал тревожный багрянец, тело зияло темной синевой и лишь верхушки были девственно белы. Рыжий витязь солнца тонул в океане, посылая в довлеющие громады сонмы копий-лучей. Его неистовая огненная ярость боролась с мрачной мощью грозы. От этой борьбы, этой битвы небесных сил, воды внизу наполнились багровыми призраками и блуждающими тенями.

— Пойдемте, надо укрепить лагерь и укрыть униботы. — О'Райли махнул рукой в сторону палаток.

— Но мне нужно отнести Вилли обратно в деревню.

— Не успеете, шторм идет слишком быстро. Придется этому малышу немного погостить у нас.

Ирландец не ошибся. Они едва успели закрепить «Финн» и «Кухулин», как первые капли дождя забарабанили по корпусам униботов. Когда Севрюгин и О'Райли достигли лагеря, лило уже вовсю.

Над палатками и костровым местом возвышался защитный купол. Сквозь него можно было различить тени археологов и оранжевый росчерк открытого огня. Мокрый насквозь, Константин протиснулся через мембрану входа вслед за ирландцем, подошел к костру, с удовольствием подставляя руки языкам пламени. И тут буря наконец достигла побережья.

Было слышно, как могучий порыв штормового ветра тяжко ударил в скалистую стену. Потом еще и еще раз. А затем небо над головами притихших людей вспыхнуло и раскололось. Согласные с грозовой артиллерией армии дождевых капель штурмовали купол.

Неунывающий Журибеда приготовил для притихших археологов ароматный глинтвейн и уже собирался угостить пряным варевом намокшего элоя. Но Севрюгин вовремя отнял туземца у радушного повара, посадил малыша к себе на колени и принялся расчесывать свалявшийся мех.

Прошло не менее двух часов, прежде чем громовые раскаты начали стихать, удаляясь в сторону материка. Люди оживились: кто-то позвал Остапа, требуя добавки, Пьетро отправился в палатку за кальяном, а О'Райли, к всеобщему удивлению, извлек из кармана потрепанную губную гармошку и принялся наигрывать на ней какой-то веселый ирландский мотивчик.

Неожиданно Вилли издал странную переливчатую трель, а потом его маленькое тельце выгнулось дугой и забилось в руках Севрюгина.

— Неужто это моя чертова музыка? — О'Райли отбросил инструмент и подскочил к Константину, помогая тому удержать рвущегося из рук элоя. Остальные участники экспедиции сгрудились вокруг контактера.

— Нет, Кулх, вы здесь ни при чем, — Константин несколько раз резко выдохнул, а затем сделал глубокий вдох и неожиданно издал странный вибрирующий звук, заставивший всех отступить на шаг назад.

Подчиняясь голосу Константина, Вилли перестал дрожать и что- то ответил на своем щебечущем языке.

— У туземцев что-то происходит, — контактер поднял голову, обвел взглядом археологов, выискивая Гогенгейма. — Мы были не правы насчет Темного Друга. Это не дух, не сила природы, это живое существо, и сейчас оно там, в деревне!

— Я говорила вам! Я видела его! — Адель подалась вперед. — Надо идти туда, спасать элоев!

— Верно! — Полин, кажется, впервые согласился с рыжей аспиранткой.

— Постойте! А кто сказал, что им нужна помощь? — возразил Пьетро. — Мы не знаем, что это за существо. Возможно, оно как-то связано с туземцами.

— Конечно, связано! Оно ими питается! Олли, что ты молчишь? — Адель с надеждой повернулась к Гогенгейму.

— Прекратить дебаты! — прогремел бородатый археолог. — Константин и О'Райли со мной. Остальные — из лагеря ни ногой! — он повернулся к Севрюгину. — Пойдемте, надо распаковать оружие.

* * *

Это был странный бег, будто во сне. Редкие вспышки молний на мгновение выхватывали из темноты легионы чудовищных теней, а затем все вновь погружалось во мрак. Слева глухо ворчали растревоженные волны, справа зловеще шумела чаща. Молнии подожгли несколько деревьев, но ливень сбил пламя, оставляя угли тлеть, и от этого казалось, что лес смотрит на людей сотнями злобных глаз. Севрюгин двигался замыкающим и старался удержать в круге света от налобного фонаря широкую спину О'Райли.

Они спустились в овраг элоев и не узнали деревню. Ветер давно унес утлые хижины, а дождь превратил утоптанную почву в грязное месиво. Маленьких аборигенов нигде не было видно. Люди принялись обходить то, что раньше было поселком.

— Может, они спрятались? — О'Райли указал в сторону леса. Гогенгейм на мгновение задумался, потом резко покачал головой.

— Нет. Идем к обрыву.

Севрюгин добрался до берега первым и тут же увидел туземцев. Элой сгрудились на самом краю пропасти. Благодаря своей светлой шерстке малыши были хорошо видны. Словно крошечное серебристое облако прижалось к скале. Луч фонарика осветил пушистые фигурки, прошелся по блестящим от влаги костяным наростам на головах туземцев, поднялся выше… Над застывшими, точно в трансе, жителями поселка возвышалось нечто черное, страшное. Струи дождя разбивались о неподвижную темную фигуру. Водяная пыль подобием ореола окутывала ночного гостя, и свет фонаря, отраженный миллионами брызг, порождал странные химеры. Севрюгину мерещились белесые выпученные бельма, ощеренная пасть в бахроме щупалец и множество острых, как иглы, зубов.

Существо на карнизе издало протяжный вой. В ответ ему раздалась слитная трель двух десятков голосов. Элой отвечали. Вскоре из общего хора выделился один голос, и Севрюгину показалось, что он узнал его. Неожиданно пришелец стремительно наклонился вперед, а когда разогнулся, в его руках-щупальцах была зажата белая фигурка.

Справа и слева от Константина возникли лучи фонариков. Из оврага выбирались О'Райли и Гогенгейм. Контактер закричал, пытаясь привлечь внимание товарищей, но не знал, слышат ли они его.

Тем временем монстр на обрыве развернулся спиной к людям, очевидно, намереваясь прыгнуть вниз. Константин вскинул винтовку, прицелился, но нажать на спуск не успел. Кто-то из археологов опередил его. К трем желтоватым лучам от налобных фонариков прибавился четвертый — ядовито-зеленый. Раскаленное копье с шипением преодолело пелену дождя и вонзилось в черную фигуру. Стремительная плавность движений пришельца нарушилась, он оступился на карнизе, на краткий миг застыл, словно задумавшись, и рухнул в пропасть.

— Ну как он, что-то изменилось? — в палатку вошел Гогенгейм.

— Сложно сказать, — Севрюгин поднял голову, устало посмотрел на ученого. Выглядел археолог неважно. Всклокоченный, грязный, глаза лихорадочно блестят.

С того момента, как ночной гость упал со скалы, унося с собой ре, прошло четыре часа. Вернувшись в лагерь, Севрюгин сразу отправился в медблок, куда Адель перенесла Вилли.

— Малыш долго не приходил в сознание, но его состояние странным образом менялось. Когда я пришел, Вилли перестал вырываться из рук, совершенно успокоился и принялся повторять, точно заклинание, некую фразу, которую я, как ни пытался, не мог расшифровать. А где-то с час назад он очнулся, открыл глаза, даже на койке сел и, знаете, так удивленно обвел все взглядом, точно спрашивал: «Куда это меня занесло?»

— А потом? — Гогенгейм присел на стул, извлек из кармана статуэтку элоя и принялся вертеть ее в руках.

— Уснул, — развел руками Севрюгин.

— Как вы думаете, что с ним произошло? Он ведь почувствовал появление чужого в деревне.

— Возможно, их с братом объединяла некая ментальная связь. У меня были знакомые близнецы на Земле. Так, знаете, до смешного доходило. Один поранит руку, а у другого раздражение на коже точно в том же месте, — Севрюгин вздохнул. — Правда, теперь уже ничего не узнать.

— Да, действительно. Теперь уже ничего не поделаешь, — Гогенгейм поднялся. — Я пойду, пожалуй. Спасибо за разъяснения, профессор. До встречи. — Полог сомкнулся за спиной археолога. На стуле осталась лежать забытая Гогенгеймом статуэтка.

* * *

О'Райли он нашел во дворе. Ирландец сидел у потухшего костра и мучил губную гармошку.

— Почему вы не спите, Кулх? — Севрюгин приблизился, разглядывая осунувшееся лицо пилота.

— Не могу уснуть. Все думаю, как бы пошло, если б я не выстрелил?

— Сейчас бесполезно об этом рассуждать. Я предлагаю вам заняться поисками.

— Гогенгейм не разрешает поднимать униботы в воздух, — мрачно сказал ирландец. — Да если бы и разрешил, какой в этом толк? Шторм бушевал всю ночь. Куда их отнесло, одному богу известно.

— Скажите, Кулх, — Севрюгин опустился на скамью рядом с ирландцем, — ваша одежда, она ведь из синтезатора?

— Конечно, — рассеянно отвечал О'Райли. — Мы везли с собой только сложные механизмы. Даже Бетти Бу, — он любовно погладил губную гармошку, — пересекала Вселенную в цифровом виде. Но к чему вы клоните?

— На вещах, полученных с помощью наносинтеза, всегда остается активная матрица деконструктора, и она фонит. Запеленговать такое излучение вполне возможно.

— О чем вы говорите?

— Платок на шее Be. Мы могли бы…

— Боже мой! А ведь вы правы!

— Но нам придется сканировать все побережье. Это прорва работы.

— Нет, не придется. Мы используем сенсоры корабля, просканируем прямо с орбиты!

След обнаружился почти сразу. Сначала Константин даже не поверил — так легко все у них получилось. Источник находился между лагерем и деревней элоев. Совсем рядом с тем местом, где контактер разбивал свой мобильный кабинет.

— Судя по данным бортового компьютера, сигнал исходит из этой точки, — удивленный О'Райли указал на неприметный участок скалы под ногами. — И он всего в трех метрах под поверхностью.

— Очевидно, там под камнем пустота. Возможно, пещера. Отойдите-ка в сторону, Кулх, — Севрюгин перевел винтовку в импульсный режим.

Скала поддалась не сразу. Сначала удары энергетического заступа просто крошили камень. Но вот базальтовую скалу расколола черная трещина. Последовавший за этим небольшой обвал открыл взглядам людей темнеющее отверстие лаза. Первым в дыру проник Севрюгин, за ним О'Райли.

Перед ними действительно открылась пещера. Луч фонаря осветил невысокий свод, ровную поверхность пола и уперся в противоположную стену.

— А здесь не слишком просторно, — Севрюгин сделал несколько шагов вглубь. — Вы чувствуете сквозняк? Скорее всего, у дальней стены есть выход наружу.

— Профессор, идите-ка сюда, — необычные нотки в голосе пилота заставили Севрюгина резко повернуться.

Оно сидело, опершись о стену и немного завалившись на левый бок. Огромное черное тело маслянисто поблескивало в лучах фонарей.

— Моя работа, — хрипло сказал О'Райли, указывая на страшную рану в корпусе существа. — Дырку от лучевой винтовки ни с чем не спутаешь. Смотрите, у него в лапе платок Be!

Севрюгин подошел поближе и вздрогнул. Правая рука монстра была поднята, словно чудовище просило милостыню. На широкой черной ладони синей бабочкой застыл обрывок британского флага.

— Но где же сам элой? — Севрюгин пересек комнату, осветил фонарем дальнюю стену, в которой, как он и предполагал, обнаружилось просторное отверстие. Константин быстро миновал короткий проход и едва успел отпрянуть. Туннель обрывался прямо в пропасть.

— Ничего удивительного, — усмехнулся О'Райли, когда Константин вернулся в пещеру и рассказал об увиденном, — видите, у этой твари присоски на лапах, а когти — самые настоящие крючья. Он ползал по стене так же легко, как мы расхаживаем у себя в гостиной. Но это не самое интересное, профессор. Пока вы осматривались, я взял пробы его тканей и обнаружил чертовски занятную вещь. Сейчас я не могу утверждать на сто процентов, для полной уверенности требуется лабораторный анализ, но думаю, что не проиграю, если поставлю ящик «Гиннесса» на то, что наш загадочный Темный Друг приходится отдаленным родственником Аркаше.

— Вы хотите сказать…

— Это биобот, черт подери! Не будь я Кулх О'Райли! Чужой биобот!

— Вот как? Что ж, думаю, мне стоит позвать остальных.

— Да-да, позовите. А я пока займусь нашим подопечным, — О Райли отвернулся к распростертому на земле телу.

Севрюгин выбрался на поверхность, радуясь тому, что ирландец увлекся неожиданным открытием.

В кармане Константина лежала белая кепка Ауреола Гогенгейма. Этот головной убор, аккуратно придавленный камнем, Севрюгин обнаружил на выходе из туннеля и теперь желал получить разъяснения у хозяина.

Лагерь по-прежнему спал. Утомленные бессонной ночью археологи получили заслуженный выходной. Контактер обогнул буйно разросшийся островок кустарника, скрывающий полоску каменистой пустоши, и нос к носу столкнулся с Аделью.

— Беда, профессор, у Полина приступ! — девушка буквально упала к нему на руки.

— Где он, гражданка Пастер?

— Недалеко от посадочной площадки. Выскочил на меня, глаза бешеные. «Спроси у меня что-нибудь!» — кричит и давай ругаться. Мы же с ним не ладим. Ну я и не выдержала, спросила: «Когда ж ты от меня отстанешь? Сколько можно?» А он: «Спасибо!» — и как затрясется, кровь из носа пошла.

Полин лежал на боку лицом к роще, в которой стояли катера. Запыхавшийся Севрюгин подбежал, приподнял хрупкое тело. Мальчик был жив, но очень плох. Его трясло, как в лихорадке. Из носа медленно вытекали темно-багровые капли. Полин открыл глаза и взглянул на Константина.

— Получилось, профессор. Получилось… — Севрюгин едва различил голос паренька.

— Что получилось, Полиша? Что получилось? — контактер, пачкая волосы в крови, приложил ухо к самому рту ребенка.