Анализ современного мифотворчества

С.В. Зобнина, Д.Ж. Георгис, Д.А. Гаврилов, В.Ю. Винник

Анализ современного мифотворчества в новейших исследованиях по язычеству

Наиболее уязвимое место гуманитарной науки — это, возможно, близость её предмета и концептуальных выводов к острым политическим интересам. Мотивация действий ученого-гуманитария вненаучными целями (например, выполнение определенного социального заказа) играет в результате значительную роль по сравнению с хрупкой и неоднозначной истиной, которая и добросовестному исследователю дается с величайшим трудом и неизбежными ошибками.

Таким образом, порой рождаются сомнительные исследования, откровенно выдающие тенденциозность выводов, грубость инструментария, и фальшь в простейших фактах. Даже если речь идет не о фактах далекого прошлого, а о событиях сегодняшнего дня, отраженных в открытых и доступных для исследователя источниках.

Тема современного язычества, возможно, не является сегодня самой актуальной, и не делает погоды в глобальной политике, экономике и социальной сфере. Но какой бы второстепенной и частной ни казалась тема, исследователь, касающийся её в своих работах, а тем более на ней специализирующийся, должен рассматривать её как любую другую, то есть не предвзято и объективно. Он обязан добросовестно изучить материал, быть аккуратным в выводах, достойно мотивировать их и т.д.

Опубликованная в № 6 “Славяноведения” за 2005 год статья Шнирельмана В.А. "От “Советского народа” к “органической общности”: образ мира русских и украинских неоязычников", к сожалению, противоречит этим элементарным требованиям. Мы вынуждены привести её детализованную критику, хотя работу такого уровня можно было бы и просто проигнорировать. Но её автор является научным сотрудником академического института РАН, и до сих пор признается известным специалистом в изучении современного язычества, на которого ссылаются зачастую, как на авторитет в этой теме, и как мы увидим, безосновательно. К тому же в названной работе он продолжает отстаивать применимость, и более того, единственную уместность термина "неоязычество", категорически отвергает по отношению к определенным явлениям в язычестве термины "этнические верования", "родовые верования", и закавычивает популярное самоназвание "родноверие". То есть налицо претензия на терминологическую монополию.

Помимо критики оппонента, мы предложим для рассмотрения ряд уточненных фактов, и альтернативных тезисов по высказанным им положениям. Наша позиция, может быть, также пристрастна, ибо исходит от самих язычников, но, по крайней мере, требует оппонирования на более серьезном научном уровне, чем тот, который предъявляет критикуемое нами исследование.

Странности в обращении с фактами — случайность, небрежность, сознательное искажение?

В.А. Шнирельман включил в свою новую работу неоднократные упоминания о Круге Языческой Традиции, к которому принадлежат и авторы. В списке ссылок к его статье также названы публикации Круга. То есть, на первый взгляд, этот частный предмет исследования досконально, детально изучен. Называются имена, цифры, излагаются взгляды различных участников и лидеров КЯТ.

Однако по каким-то, не названным В.А. Шнирельманом причинам, он в процессе подготовки работы избежал живого контакта с представителями изучаемого сообщества. И потому смело пишет, например: "Характерно, что в Совете КЯТ (14 членов) состоит лишь одна женщина."

Мы не знаем, из каких именно источников извлек автор такие данные. Уже в феврале 2005 года Круг, созданный в марте 2002 года, насчитывал более 25 коллективных участников (языческих групп, общин, центров), каждый из которых делегировал в координационный Совет не менее одного представителя (а на деле и 2, и 3, и 4). На сегодня в Совет Круга Языческой Традиции входит 38 участников с правом решающего голоса, и еще 8 — с правом совещательного голоса. В Совете представлено 29 различных групп языческой Традиции, в том числе из России, Украины, Дании, Норвегии. Эта информация общедоступна — адреса электронной почты членов Совета несколько лет находятся в открытом доступе на официальных сайтах и электронных страницах участников Круга.

Не было ни одного момента в истории Круга, чтобы в его руководящих органах не состояло хотя бы 3–4 женщин с правом решающего голоса, и еще нескольких — с совещательным голосом.

На данный момент в Совете Круга из женщин состоят:

жрица богини Макоши ДОБРОСЛАВА — Марина Качаева — одна из пяти Сопредседателей Совета, координатор по вопросам женского жречества (Рязанская Славянская языческая община);

волхова ЗЛАТА ЛАДА — Елена Мельникова — руководительница Учебно-творческого Центра "Волховарн" (г. Одесса, Украина);

ведьма ВЕРЕЯ — Светлана Зобнина — член товарищеского суда Совета, одна из руководителей религиозной группы Содружество Природной Веры "Славия" (г. Москва);

жрица Марены МАРЬЯ — Мария Муратова — основательница Московской языческой группы "Родник Марены";

жрица ВЕЛЬМИРА — член товарищеского суда Совета (г. Реутов, Московской области).

Мы сознательно начали с такого простейшего факта, доказывающего, что В.А. Шнирельман не сделал и минимального усилия, чтобы извлечь крупицы истины, поработав с людьми, о которых пишет, лично или письменно.

Может быть, известный исследователь не смог войти в контакт с представителями Круга, потому что это наглухо закрытая организация? Или "разгневанные сектанты" обещали применить при встрече с ним насилие, в отместку за предыдущие выступления этого предвзятого автора в их адрес? Нам ничего не известно о подобных попытках ученого проникнуть в "логово зверя".

Зато практически общеизвестно, что Круг Языческой Традиции — объединение весьма миролюбивое, открытое, свободно контактирует с городскими и федеральными властями, общественными и правозащитными организациями, научными семинарами и периодическими изданиями, прессой и телевидением, правозащитниками и представителями любых конфессий, которые к этому готовы. Об этом свидетельствуют Самоопределение и документы Круга, открытые обращения и письма участников Круга Языческой Традиции, как, например:

* О памятнике боярину Кучке. Письмо Мэру Москвы Ю.М. Лужкову от старейшин религиозной славянской языческой группы "Коляда Вятичей" (11 ноября 2002 г.);

* Письмо Мэру Москвы Ю.М. Лужкову от старейшин московских языческих религиозных групп и общин "О предоставлении язычникам земли с целью справления религиозных обрядов" от 18 мая 2004 г.;

* Обращение Круга Языческой Традиции к членам Всероссийского экологического совета и Круглого стола экологических организаций России. 27 июня 2004 г.;

* Открытое письмо в священный Синод Русской Православной Церкви от представителей языческих объединений России (от 18 октября 2004 г.);

* Открытое письмо Президенту Российской Федерации "О необходимости восстановления исторической справедливости в отношении язычества народов России" (24 декабря 2004 г.)

Все эти тексты опубликованы в печатном виде и в Интернете, изучаются на кафедрах философии и религиоведения, как опыт современного язычества.

В течение только последнего года за информацией в Круг обращались ученые из России, Украины, Литвы, Финляндии, Франции, Бельгии.

Представители Содружества "Славия" не отказали в общении даже школьному факультативу по религиоведению, который в дальнейшем создал учебную медиа-программу по древнему и современному язычеству, получившую в 2004 году первую премию на конкурсе работ учащихся.

Кто же в этой ситуации проявил сектантскую закрытость и недоброжелательность?! Конечно, пообщавшись с представителями Круга, В.А. Шнирельману было бы неловко написать такое: "С точки зрения профессиональных ученых (историков, археологов, этнографов и лингвистов), речь идет о деятельности дилетантов, не только искажающих "научные факты", но и прибегающих к откровенным фальшивкам ("Влесова книга") в поиске псевдонаучных оснований для своих фантастических построений." Ему пришлось бы учесть признанные научные работы язычников, включая диссертации, монографии, исторические, этнографические, религиоведческие исследования, свободно обходящиеся без так называемой “Велесовой Книги”. Доступны открытые интернет-дискуссии язычников, в том числе оспаривающие достоверность "Велесовой книги", критикующие многочисленные псевдоязыческие фантазии. Язычники достаточно жестко и с приведением конкретных научных аргументов спорят между собой, и этим опровергают новейший псевдонаучный миф о безусловном признании священности "Велесовой книги", а тем более, авторских книг А.И. Асова и др.

В.А. Шнирельман вполне мог бы концептуально поспорить с имеющимися действительно научными публикациями язычников. Но если аккуратно обойти объект исследования с тыла и с флангов, то оказывается, можно просто сделать вид, что таких работ не существует, а налицо одни фантазии.

Переходя к следующему вопросу — об основной терминологии, мы увидим следствия такого упрощения действительности.

Неоязычество на просторах терминологических вольностей

Разумеется, терминология, в отличие от объективных фактов, является результатом договоренностей и относительного произвола исследователей, в лучшем случае — устоявшихся научных сообществ. Невозможно директивно запретить или навязать использование конкретных понятий и выражений. Однако мы можем сравнивать доводы разных исследователей и школ за адекватность терминов, их применимость к тем или иным явлениям.

20 февраля 2005 года Кругом Языческой Традиции через СМИ было распространено Царицынское обращение "О "неоязычестве" и современном язычестве. Против клерикализации гуманитарных наук". Вышеприведенный маневр В.А. Шнирельмана в отношении оценки научного потенциала оппонентов, как якобы априорно беспомощных и малограмотных дилетантов, — позволил ему свести все доводы этого документа к простейшему упоминанию: "лидеры КЯТ протестуют против термина "неоязычество", утверждая, что они восстанавливают "исконную традицию" дохристианского времени".

Мы еще вернемся к языческим аргументам, которые вовсе не сводятся к этому отдельно взятому утверждению. Обратимся к аргументам В.А. Шнирельмана за термин "неоязычество" — в смысле не аутентичное древней традиции, вымышленное, сконструированное в недавнем прошлом или нашими современниками.

Итак, "… во-первых: нынешние язычники активно пользуются не только кириллической письменностью, принесенной на Русь христианами (у первобытных славян-язычников письменности вовсе не было), но и Интернетом, что для аутентичного язычества аномально." Походя, как очевидные, здесь упоминаются спорные исторические моменты, как-то "письменности не было". Противоположное мнение высказано и обосновано нашими коллегами.

В житии Кирилла (Константина философа), в частности, упоминается: "Тогда же пустился в путь и, когда дошел до Херсона, научился здесь еврейской речи и письму, переведя восемь частей грамматики, и воспринял от этого еще большее знание. Жил там некий самаритянин и, приходя к нему, беседовал с ним, и принес самаритянские книги, и показал ему. И выпросив у него. Философ затворился в доме и отдался молитве и, приняв знание от Бога, начал читать (эти) книги без ошибок. Увидев это, самаритянин возопил великим гласом и сказал: “Воистину те, кто веруют в Христа, скоро и Дух Святой и благодать обретают”. А когда сын его вскоре крестился, тогда он и сам крестился после него.

Нашел же здесь Евангелие и Псалтырь, написанные русскими письменами и человека нашел, говорящего на том языке, и беседовал с ним, и понял смысл этой речи, и, сравнив ее со своим языком, различил буквы гласные и согласные, и, творя молитву Богу, вскоре начал читать и излагать (их), и многие удивлялись ему, хваля Бога."

Итак, письменность, вполне возможно, всё-таки была. Но если бы ее и не было — сам аргумент такого сорта — глубочайшая нелепость.

Давайте для оценки этого и других аргументов В.А. Шнирельмана обратимся к знакомым явлениям. Представьте себе, что вы встретили приятеля, которого не видели лет десять, и пытаетесь доказать, что это другой человек, ведь при предыдущей встрече у него не было бороды, и он был одет в другую куртку.

Применяя эту же логику к другим религиям, получим аналогичный результат.

Можем ли мы сказать, что современные иудеи не выполняют заповеди Торы, касающиеся отношений с рабами, если у них нет рабов? Или упрекнуть их в том, что они не признают многоженства? Вмешивается ли наука "Религиоведение" в догматические споры между православно-католическими церквями и протестантами, о Троице, святых и иконопочитании, или признает их всех разными вариантами христианства (в отличие от их внутренних идеологизированных взаимных оценок)? Выполняют ли христиане в жизни все до единого постановления Вселенских соборов, включая запрет на ересь признания Земли шарообразной? Или, к примеру, требование проверять, не еврей ли лечащий врач? Причем проверять надо было бы, видимо, при полностью ортодоксальном подходе, не происхождение, а ходит ли врач в синагогу? Обновление внешних религиозных ритуалов, перетолкование понятий, изменение образа жизни происходят постоянно в любой религии, свойственной живым людям.

Еще древние греки образно и точно иллюстрировали диалектику изменчивости и постоянства. Если при ремонте корабля Арго заменить одну доску, то корабль останется тем же Арго. Если при следующем ремонте менять вторую, третью детали, то рано или поздно не останется ни одной детали от первоначального корабля. Но если при этих постепенных изменениях сохраняется общий план и основная идея, и корабль продолжает использоваться по назначению, то он по-прежнему будет иметь право носить имя "Арго".

Единственной причиной, по которой псевдоисследователи применяют к язычникам иной подход — утверждение, что якобы преемственность с древним язычеством прервалась сотни лет назад со смертью предшественников. А, следовательно, преемственность была бы возможна лишь с возвращением в прошлое или в полное его подобие. Однако в реальности этнографические данные и живая практика наших родителей, предков, и многих современников, свидетельствует совершенно об ином. Язычество продолжало существовать на протяжении всей истории русского народа и других народов России, как часть евроазиатской исконной языческой Традиции, исходящей из единого корня. Но из-за соответствующего стечения обстоятельств в России и других странах, переживших христианизацию и исламизацию, привыкло действовать "подпольно", "неформально", а также в смешанных формах двоеверия, на протяжении веков.

Своеобразное доказательство традиции и преемственности "от противного" приводит в своей работе руководитель Содружества "Славия" волхв Любомир (Д. Георгис). Приводя факты осуждения и преследования язычества за все периоды русской истории, он таким образом показывает, что и само явление в любой момент русской истории продолжало существовать и активно действовать. Сама постоянная борьба с язычеством свидетельствует о постоянном его существовании.

Главным свидетельством "аутентичности" в этой ситуации для нас самих, по нашим убеждениям, является прямое поклонение (славление), гражданское и религиозное, всей этой череде языческих предков, пронесших живой дух нашей веры, несмотря на гонения и осуждение. И отрицание этой аутентичности выходит за пределы гуманитарного научного исследования, становясь частью политики. Признать преемственность русского язычества — значит и признать преемственность противостояния ему, с древних времен до наших дней. Язычники, открыто принимая такое самоназвание, настаивают на том, что нет ничего постыдного и унизительного в следовании народным верованиям, будь это политеизм, языческий монотеизм или пантеизм; нет ничего противного нравственности, в том, чтобы быть и называть себя "язычником". Настаивают на уважении к своему языку, к древней и недавней истории, на патриотическом отношении к своей стране и народу. Оппоненты предпочитают делать вид, что всего этого не существует, подчеркивая маргинальные формы и проявления язычества.

Но пытаться реконструировать архаичный образ жизни и доисторическое развитие как раз и было бы в высшей степени маргинально, и совершенно не традиционно по отношению к глубоко языческим принципам рациональности и практицизма. Русская поговорка "Не боги горшки обжигают" не могла быть порождена монотеизмом, и указывает на народную традицию культа практического дела, совершаемого собственными силами. А выражение "Куй железо, пока горячо" указывает на следование актуальности и горячим задачам текущего момента. Это и есть исконная народная традиция в действии. Для современного язычника, именно в силу этой традиции, вполне аутентично "обжигать горшки" и "ковать железо" в соответствии с современными технологиями и научными знаниями, в том числе и "железо" компьютерное.

С этой точки зрения вполне объяснимо стремление использовать исконные знания, традиции и обычаи, духовные стремления и базовые ценности, в современной жизни, с бережным сохранением сущности Традиции… Эта суть и ее связь с современным миром передана в Битцевском обращении:

"Язычество — Языческая Традиция разных народов мира, и родноверов-славян, составляющих одну из ветвей индо-европейского корня, — многообразие родственных по духу родо-племенных природных мировоззрений.

Современное славянское язычество, воспринимая лучшие традиции предков, направлено на самосовершенствование свободного человека и приобретение им необходимых способностей.

Традиционная вера не сводится только лишь к религии. Религия Древних славян и нас, их прямых потомков и наследников, одна из частей этой исконной Традиции индо-европейских народов. Языческая Традиция славян с младенчества, с колыбели, с песни матери и бабушкиной сказки закладывала принципы физического и нравственного здоровья славянского рода, учила язычника жить в гармонии с законами природы и окружающим миром людей, служить Земле-Матери и Роду (Отечеству). Родноверие, как и всякая ведическая традиция, дает возможность почувствовать себя нераздельной частью огромной вселенной, и в то же время — личностью, ценной и уникальной в мире, естественным микрокосмом.

Языческая Традиция, как мировоззрение, передается через воспитание в традициях родной Земли, рода или общины, а также через прозрение или ведовство (познание). И потому это именно Ведическое мировоззрение, Ведическая вера. Она направляет к раскрытию могучих механизмов в управлении своим организмом, своим разумом и учит жить в согласии с Силами Мира — Богами — на благо Рода и Земли-Матери, как живой Сущности.

Мы наследники древней Языческой Славянской Традиции, последователи родовой, исконной народной веры, и потому мы — язычники, мы — родяне, мы — родноверы.”"

В работе Д. Георгиса, на которую ссылается Шнирельман, указание исконной традиции, с которой мы связаны (генетически, а не в виде реконструированной копии), диалектически сочетается с указанием на живое творческое развитие традиции:

"Язычество предлагает разные пути духовного самосовершенствования, не претендуя на монополизацию истины, и предлагает свои ответы на глобальные вызовы цивилизации."

Таким образом, Традиция в язычестве — не догма и не книжное копирование раз и навсегда установленных процедур, а одухотворенное устремление к продолжению Рода и улучшению жизни. Невозможно понять и оценить языческие процессы, не усвоив этой мысли. Даже Боги в языческих преданиях рождаются и умирают, как же языческая традиция может стоять не месте?

Методология изучения религий буквы, или религий вечной и неизменной истины, неприменима к религии изменчивого жизненного процесса. Для язычника современное научное знание — естественное развитие древней Веды. Современный языческий ритуал, восстановленный в результате тщательного изучения фольклора и этнографических записей в разных местностях, развивается и видоизменяется в дальнейшей живой практике. А живое религиозное творчество "за рамкой" буквального копирования сходится с основными принципами традиционной народной, свободной по духу и по форме мистерии.

Аутентичный язычник, в результате, никак не может быть похож на человека вчерашнего-позавчерашнего дня. Он выражает позицию человека, "соединяющего полы времени", вчерашний день с завтрашним через сиюминутное наитие настоящего.

Перейдем к шнирельмановскому во-вторых: "… они представляют себя родовыми общинами, "воспроизводящими родовые (языческие) отношения в новых поколениях" и принадлежащими к "одному роду-племени", хотя ничего общего с аутентичными родовыми общинами у современных организаций городских обитателей не обнаруживается." Однако далее сам же Шнирельман пишет: "В то же время в деятельности неоязычников можно обнаружить зачатки гражданского общества. Ведь, не рассчитывая на государство, они активно занимаются предпринимательской деятельностью, учреждают образовательные структуры и мастерские по созданию своей атрибутики, воздвигают идолов и заводят капища, разрабатывают свой собственный праздничный цикл, никак не связанный с государственным."

Ситуация достаточно очевидна. Содружество язычников в Интернете не хуже соотносится с традиционной сельской или лесной общиной, чем православное братство на Интернет-форуме с общиной апостола Петра. Надо просто взять существенные черты. Например, сам факт, что разбираемая нами статья о язычниках, опубликованная в журнале “Славяноведение”, спустя несколько дней после публикации оказывается распространенной среди всех московских и петербургских язычников, говорит об устойчивом характере таких модернизированных по форме, но вполне родовых по характеру и функции, отношений.

Именно это заявлено в упомянутом выше Царицынском обращении: "Мы — современные язычники, то есть родяне, родоверы XXI века. Мы люди одного языка, принадлежащие одной Традиционной культуре, одному роду-племени. Мы чтим народные обычаи, любим и бережем свою Землю, и храним ее память. Земля, народ, ее населяющий, другие формы жизни и наши Боги по-прежнему образуют для нас единое родовое целое, что отражается в мифах и обрядах, в самом способе жизни. Мы любим своих пращуров и дедов, отцов и матерей, братьев и сестер, сынов и дочерей. … Открыто называя себя "язычниками" — мы восстанавливаем родовую и духовную связь со всеми предками, независимо от содержания их веры, духовно противодействуем забвению исконных русских имен, искажению истории и очернению памяти наших предков советского и дохристианского времени, разрушению естественно-биологических и семейно-родовых основ жизни."

Детально разбирая отличие буквального "кровного" родноверия от более интеллектуально-духовного направления, вдумчивый исследователь мог бы понять такой переход к родству на базе общей памяти, культуры, сложенной и умноженной поддержки предков разного корня. Мог бы также обратить внимание, что ряд язычников Круга делает упор не только на славянской теме, но и на финно-угорских и варяжских корнях русского народа, и требует равного уважения к цепочке преемственности по всем родовым линиям.

Далее, пишет Шнирельман: "…В-третьих, первобытные религиозные верования были теснейшим образом связаны с традиционным образом жизни и социальной организацией, что также отсутствует у современных язычников. В-четвертых, стремясь защищать древние курганы не только от хищнического разрушения, но и от археологов, современные язычники не осознают, что они бы ничего не знали ни о курганах, ни о погребенных в них людях, если бы не было современной науки. В-пятых, в языческие времена у славянских племен не было и никакой унифицированной системы верований. Такая система создается лишь ныне нашими современниками. Наконец, в-шестых, существует немало язычников, предпочитающих называть свои верования "этническими". Но никаких этнических (в современном смысле) образований в первобытности не было, а были родо-племенные общности, имевшие совершенно иные основания и иную структуру."

Третий и шестой аргументы — всё из той же серии, что и первый со вторым: меняются формы жизни, но сохраняется принцип общности, сакрализация суетных, светских форм жизни, до высокого священного смысла. Это составляет сущность язычества, родо-племенного, этнического, народного и национального — в зависимости от эпохи и ведущего образа жизни — веры народной, простой, натуральной, не оторванной от корней, равно как цветов и листьев.

Четвертое замечание весьма рационально, но логически выбивается из остального ряда: оно, напротив, как бы доказывает, что язычники действительно дикие люди, для которых неприкосновенность захоронения выше интересов науки. Надо только уточнить, что такой экстремальный подход свойствен лишь части язычников. И в задачу этой статьи никоим образом не входит выяснять, насколько он верен. Мы просто можем провести аналогию между наличием более ортодоксальных и более либеральных на этот счет язычников, с аналогичным спором обновленцев и ортодоксов в любой другой вере.

И наконец, пятое замечание крайне существенно, и опять свидетельствует по крайней мере о недостаточно вдумчивой работе В.А. Шнирельмана с материалом.

Исследователь утверждает, что язычники создают некоторые "унифицированные" системы. Однако смысл личных, даже волховских работ о Традиции, совершенно иной. Даже сами авторы не воспринимают их догматически, ищут и находят развитие своих взглядов.

Это отношение подтверждается уставом языческой религиозной группы — Содружества Природной Веры "Славия":

"Важной частью вероучения является понятие об ответственности — личной и родоплеменной (родовой).

Родоплеменная ответственность проявляется через осознание и принятие меры ответственности за жизнь всего народа, за деяния наших предков и качество воспитания потомков, а также в принятии нами общей, групповой ответственности и стяжания общей силы для исполнения целей "Славии", через духовное и светское действие.

В то же время каждый язычник продолжает нести личную ответственность перед людьми, собственной совестью и Богами за свои деяния, мысли, выбор жизненного пути, не полагаясь в полной мере на обучение и посредничество жрецов и волхвов.

………………..

Духовное развитие язычника-родновера в "Славии" остается в первую очередь делом его личной совести. Долг священнослужителей — создавать лучшие условия для его образования и развития, равно как для улучшения других сторон его жизни. Потому возможности личных обрядов и посвящений для родичей "Славии" не ограничены формальными правилами.

Родич, считающий, что нуждается в посвятительном обряде, для продвижения, или для публичного признания пройденной им самостоятельно ступени, может пройти личный обряд с участием волхвов, жрецов и других родичей"

Место волхва в Традиции определяется здесь не как посредника между рядовым язычником и абсолютной, непреложной Истиной. Это лишь опытный наставник, к которому язычник может доверять в большей или меньшей степени, по своему усмотрению. Ему предоставлено также самому решать, в каких посвятительных обрядах и общих ритуалах стоит участвовать.

Назвать это "унификацией" довольно сложно.

Вполне терпимо язычники относятся и к любым другим религиозным понятиям.

" По нашему мнению, истина жива и одухотворена, способна к развитию, как и всякое живое существо. Она находит свой очаг мысли и чувства в умах и сердцах конкретных людей, но далеко не всегда она находит полноценное выражение в идеологии, в догматах веры или даже в глубоко проработанном мировоззрении. Истина живет в каждом конкретном человеке, в каждом природном существе, а не замыкается раз и навсегда в догматах церкви, в государственной идеологии или в священном писании.

Поэтому мы четко разделяем свое отношение к мировоззренческим основам религий, к их догмам, вероучениям и свое отношение к конкретным верующим, которые являются носителями этих убеждений.

…

Язычество всегда служило опорой родового образа жизни. Род для нас — это не только совокупность наших ближних родных и далеких предков. Это единство всех наших предков и еще не рожденных потомков, единство с Землей и всем живущим на ней, единство с нашими Богами, с Космосом, с природными стихиями и духами. Мы утверждаем, что никакое различие в религиозных верованиях, политических убеждениях, мировоззренческих учениях и др., само по себе не может быть основанием для разрыва родовых, семейных отношений, для запрещения общения и дружбы, дискриминации кого-либо. Не могут быть и родовые, семейные отношения основанием для психологического давления и манипулирования, экономического или физического принуждения к выбору веры, убеждения, мировоззрения, или к отказу от них.

Наши дети имеют полное право на свободу мировоззренческого самоопределения, и государство не должно вмешиваться в этот процесс, покровительствуя избранным конфессиям. Свобода совести для нас — это не только право на вероисповедание, но также право нравственного и мировоззренческого самоопределения личности на нерелигиозном основании, и свобода выбора образа жизни в соответствии с верой и убеждениями. Мы, язычники, будем делать все возможное, чтобы наши дети добровольно приняли наши ценности, образ жизни, нашу веру и традиции, ориентируясь на нравственный пример своих родителей."

Мы видим здесь не опровержение, а еще одно доказательство сходности современного языческого подхода с традиционным. Так и история Древней Греции, Рима и многих других языческих стран, показывает, что разнообразие культовых форм и понятий на одной территории не было обязательно следствием разобщенности племен. Это было официальное признание возможности разных духовных путей и посвящений, естественное и несомненное для язычества. Отсюда языческая терпимость ко всякому мировоззрению, по крайней мере, к такому, которое само проявляет терпимость к иным убеждениям.

Принимая участие в традиционных обрядах других народов России, мы наблюдали ту же картину, что и у русских язычников. На национальном марийском празднике на территории Пермской области в одном празднике участвовали марийцы, русские, башкиры и татары. Нормой в таком многонациональном и разноконфессиональном регионе считается и участие в праздниках другой религии, по дружеским и добрососедским мотивам. Язычники участвуют в главных христианских и мусульманских праздниках, а христиане и мусульмане посещают чимарийские моления, равно как этнические праздники и ритуалы в других регионах.

В Круге Языческой Традиции разными коллективными участниками представлены русское язычество, эллинская вера и северо-германское язычество. Заметим, что "Асатру" признана одной из официальных религий — этнической верой — в Исландии, Дании и Норвегии.

Качество философски-мировоззренческого обзора направлений язычества

Мы не считаем необходимым досконально разбирать все правильные заключения и ошибки В.А. Шнирельмана в анализе философских и социальных установок разных языческих авторов и групп.

Будучи неплохо осведомленными о разных направлениях в язычестве, мы все же не решаемся претендовать на исчерпывающе правильные представления обо всех деталях живого и изменчивого процесса.

Позволим себе просто усомниться в том, что рядовые читатели и дальнейшие исследователи этой темы могут однозначно положиться на сведения и выводы автора.

В.А. Шнирельман снобистски заявляет: "Отдав 20 лет изучению первобытных и традиционных обществ, я с сожалением обнаруживаю, что нынешние адвокаты "родо-племенных религий" вовсе незнакомы с огромной научной литературой, посвященной этим сюжетам." Возможно, он действительно хороший специалист по первобытным сообществам. Но вряд ли по древней литературе. Критикуя сочинения Хиневича и Кандыбы, Шнирельман говорит: "если об авторстве и датировке некоторых других книг еще можно спорить, то хорошо известно, что Бхагават-гиту написал Шри Шримад А. Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада (1896–1977), основатель Международного общества сознания Кришны."

Да нет же, уважаемый г-н Шнирельман! Ваше заявление претендует на новейшее открытие в индологии. В издании Библиотеки Всемирной Литературы 1974 года Бхагавадгита приведена как органическая часть древнего эпоса, на котором выросла вся классическая индийская литература. Вот что пишет о “Бхагавадгите” признанный во всем мире специалист по Древней Индии академик РАН Г.М. Бонгард-Левин: "Еще в древности Гита вышла за пределы Индии, многие ее версии появлялись в Юго-Восточной Азии, в XVII веке санскритский текст был переведен на фарси, позднее Гита стала популярна и в арабском мире. В Европе поэма становится известной с конца XVIII века, после английского перевода Ч.Уилкинса… К настоящему времени число переводом Гиты перевалило за полтысячи". Академик Б.Л. Смирнов: "Бхагавадгита — одна их наиболее чтимых книг индийской литературы. Стало ходячей фразой, что знающий Гиту знает сущность Упанишад. Эту мысль впервые почти тысячу лет назад высказал один из величайших индийских философов Шанкара. … Европа познакомилась с Бахгавадгитой в 1785 г., когда вышел первый перевод памятника на английский язык, сделанный Чарльзом Вилькинсом".

Что же написал Свами Прабхупада? Видимо, один из многочисленных комментариев к Гите, под известным названием "Бхагавадгита как она есть". Уж не познакомился ли уважаемый ученый с "бесспорными и общеизвестными фактами" на сайте другого одиозного исследователя, А.Л. Дворкина?

Хотим задать отнюдь не риторический, а вполне проблемный вопрос: а может ли ученый, не знающий, что такое Бхагавадгита, Упанишады, Махабхарата, вообще серьезно изучать языческую культуру русского народа? Может ли он делать основательные выводы о наличии или отсутствии параллелей между этническими процессами, если коренным образом не знает одного из базовых и лучше всего письменно сохранившихся источников индоевропейской культуры?

Желающий убедиться в актуальности сопоставления древнерусской культуры и памятников ведической письменности может ознакомиться, например, с работой М.Серякова "Голубиная книга", исследующего соответствующие поликультурные параллели и ассоциации.

Гендерная тема в современном язычестве

Мы уже показали выше, что В.А. Шнирельман как-то странно "посчитал женщин" в руководящем составе Круга Языческой Традиции. Настолько же "достоверны" его заявления о месте женщины в языческом ритуале, процессе принятия общественных решений и др.

"… следует различать, с одной стороны, женский образ в их духовных представлениях и верованиях, а с другой — реальное место женщин в ритуальной обрядности. Специальный анализ обнаруживает значительный разрыв между этими двумя сферами неоязыческой культуры. Действительно, если женский образ играет важную роль в их верованиях, то в реальной ритуальной практике женщины, как правило, находятся на подсобных ролях.

… Правда, в последние годы роль женщин как будто возрастает. Некоторые из них даже возглавляют общины…

… Феминизм у русских неоязычников остается маргинальным течением."

Выражение "как будто возрастает" прямо-таки подкупает своей простотой, оговоркой, свидетельствующей, что автор опять судит о ключевом социальном и антропологическом аспекте без обращения к достоверным данным, не вступая в общение с женщинами-язычницами Круга.