Помоги проекту - поделись книгой:
3. 44 и 51-й армиям: к исходу 20 января быть готовыми перейти в наступление.
4. Черноморскому флоту и 226-му стрелковому полку быть готовыми наступать на селения Отузы и Насыпное и в ночь на 21 января на боевых кораблях высадить в Феодосии десант в составе одного горно-стрелкового полка (из Туапсе) без конского состава.
Получив директиву, Военный совет Черноморского флота стал искать защиты у Наркома ВМФ, обратившись с просьбой вмешаться в это дело и снять с флота задачу высадки десанта в Феодосию[115]. Черноморцы отлично понимали, что дважды такое просто не пройдет. Если при высадке 29 декабря решающим фактором успешности являлась внезапность, то теперь ее точно нет. Небезынтересен еще один момент. Военный совет Черноморского флота обратился к Военному совету Кавказского фронта с просьбой все приказания флоту давать в Севастополь, где находился командующий и Военный совет, а не начальнику штаба флота, находившемуся в Новороссийске, так как последний без Военного совета флота все равно не может принимать оперативных решений. Этот штрих сразу указывает, что на оперативное реагирование на изменение обстановки рассчитывать не приходится.
Что касается десанта в Феодосию, то его никто не отменил, эту задачу продублировала директива штаба флота. По погодным условиям начало операции лишь перенесли на сутки, но и 22 января шторм продолжался. В этот же день флот получил новую директиву командующего Кавказским фронтом, где ставилась задача в ночь на 23 января высадить десант в районе Судак — Новый Свет в составе 544-го горно-стрелкового полка 138-й горно-стрелковой дивизии. После высадки 544-му гсп надлежало войти в подчинение к майору Селихову.
Созданной таким образом группе ставилась задача установить связь с партизанами, «освоить» район Судак — Таракташ — Туклук — Новый Свет и взять под контроль дороги Судак — Отузы, Судак — Салы, Судак — Алушта. В перспективе группа должна быть готова к действиям в направлении на Салы или Феодосию, но лишь по особому приказу. В упорные бои с противником предписывалось не вступать. Встретив превосходящие силы врага — отвлекать их от Феодосии и уходить в горы на соединение с партизанами, но при этом иметь выход к побережью для связи с флотом. Как это можно было осуществить на практике — неясно. Начальнику тыла фронта ставилась задача обеспечить войска десанта боеприпасами и продфуражом на 5–8 суток и требуемым количеством лошадей и повозок. Вопросом, как можно осуществить выгрузку на необорудованное побережье лошадей, армейцы не озадачивались. Поскольку проведение морской десантной операции в ночь на 23 января становилось совсем нереальным, ее перенесли на сутки.
К тому времени уже было известно, что высаженный 16 января десант жив и сражается. Поэтому 22 января из Новороссийска в Судак был послан эсминец «Бодрый» с задачей установить связь с 226-м горнострелковым полком и доставить на берег боезапас и продовольствие. В 23:50 эсминец прибыл на рейд Судака и до 05:10 следующих суток корабельными плавсредствами свез на берег груз, а обратно принял 40 раненых. Благодаря этому походу командование фронта и флота наконец-то точно узнало, что происходит в районе Судака, а главное — уточнило границы обороняемого плацдарма.
Дело в том, что на основании вышеуказанной директивы фронта флот издал свою директиву № 07/оп от 22 января на проведение морской десантной операции в Судак. Ею предусматривалось высадить 554-й гсп и 150 морских пехотинцев к 05:00 25 января. Из-за недостатка времени в максимальной степени пытались использовать документы, разработанные на предыдущую операцию. Поскольку «основные действующие лица» оставались теми же, особых проблем не возникло. Командовать силами высадки на этот раз поручили Андрееву, хотя официально он по-прежнему именовался командиром десантного отряда. В состав этого отряда входили крейсер «Красный Крым» и эсминцы «Сообразительный», «Безупречный», «Шаумян». Отрядом высадочных средств также командовал Иванов, но кроме шести малых охотников, в него вошел тральщик Т-412.
Находясь на тот момент в неведении относительно реального положения войск в районе Судака, командир сил высадки предполагал в 23:00 24 января нанести 30-минутный артиллерийский удар по Судаку и выявленным скоплениям войск противника, после чего перенести огонь на второй рубеж и начать высадку войск. Иными словами, Андреев исходил из того, что все побережье находится в руках противника. Поход «Бойкого» разрешил эту неопределенность. В связи с вновь открывшимися обстоятельствами командир сил высадки во изменение своего предыдущего решения спланировал произвести высадку войск десанта на принципе скрытности и только в случае противодействия противника кораблям начать огневую поддержку. Выход отряда высадочных средств из Новороссийска назначили на 10:00, а десантного отряда — на 12:00, время рандеву в районе высадки в 21:30, начало скрытой высадки в 22:00 24 января.
Войска 554-го горнострелкового полка приняли на крейсер (1450 человек) и эсминец «Шаумян» (309 человек) еще 23 января в Туапсе, и уже с ними десантный отряд перешел в Новороссийск. Кроме личного состава, на крейсер загрузили 70 т боезапаса и 10 т продовольствия, материальную часть взвода связи, а на эсминец — два орудия, 20 т боеприпасов и 2 т продовольствия. Отряд высадочных средств уже находился в Новороссийске. На тральщик Т-412 посадили 137 морских пехотинцев в качестве войск первого броска.
Переход морем в целом прошел благополучно, хотя и не совсем гладко. Из-за тумана корабли десантного отряда вышли к побережью Крыма на 4–5 миль к западу от Судака, однако уже в 22:15 обнаружили красный огонь подводной лодки Щ-201. Встретив отряд высадочных средств, «Красный Крым» и «Шаумян» в 23:00 стали на якорь, первый в 3–4 кб, а второй в 1–1,5 кб от берега. Спустив шлюпки и баркасы, в 23:30 начали высадку войск.
В это время эскадренные миноносцы «Безупречный» и «Сообразительный» отошли — первый к западу, а второй к востоку, чтобы немедленно подавить огневые точки противника, если они откроют огонь по войскам с флангов. При этом «Безупречный» спустил свои шлюпки и отослал их к борту «Шаумяна».
Тральщик Т-412 тоже стал на якорь, но на удалении от берега в 10–12 кабельтовых. Все увещевания и приказания Андреева подойти ближе к берегу командир тральщика капитан-лейтенант Бартышев проигнорировал, чем затянул время высадки. В 00:05 морские охотники забрали с тральщика отряд моряков и, переправив его на берег, подошли к «Шаумяну» и «Красному Крыму». Катера в первую очередь перевозили с крейсера на берег боезапас и продовольствие, а баркасы высаживали личный состав. В 00:32 к крейсеру подошел тральщик для съема с него боезапаса десанта. Перегрузка шла медленно, закончили ее только в 01:40, в 01:57 тральщик отошел от борта. Противник никаких помех не создавал.
На море наблюдалось значительное волнение, катера и шлюпки быстро подвергались обледенению, разгрузка на берегу шла медленно, так как там имелась всего одна небольшая пристань, к которой катера подходили по очереди. Высадке же людей непосредственно в воду при температуре 8-10° ниже нуля командир войск десанта категорически воспротивился.
В 23:45 с берега прибыл представитель 226-го горнострелкового полка, который сообщил, что бои идут в районе селения Большой Таракташ, и просил поддержать полк огнем корабельной артиллерии. Для более точного выяснения обстановки на берег послали капитан-лейтенанта Мельникова; он возвратился в 03:30 следующих суток с заявкой командира 226-го полка. Решение огневых задач поручили эсминцам «Сообразительный» и «Безупречный» — по две цели на корабль, по 30 снарядов на цель. В 05:17 эскадренный миноносец «Сообразительный» открыл артиллерийский огонь по деревням Отузы и Козы. «Безупречному» пришлось стрельбу отменить, так как он в это время находился всего 450 м от крейсера. Учитывая, что корабли стояли на якорях, занять другую позицию эсминец уже не успел.
К 06:00 25 января на борту крейсера «Красный Крым» оставалось не высаженными 250 человек[116], на что при волнении моря, достигшем уже 4–5 баллов, требовалось еще более часа. Однако близость рассвета и отсутствие истребительного прикрытия не позволяли кораблям задерживаться в районе высадки. Поэтому в 06:05 десантный отряд снялся с якоря и пошел в Новороссийск, куда благополучно прибыл в 16.30. На крейсере доставили 38, а на «Шаумяне» — еще 20 раненых. Отряду высадочных средств приказали продолжить выгрузку боезапаса с тральщика Т-412, принять с берега раненых и с наступлением светлого времени также отходить в Новороссийск. Все это удалось сделать к 08:30, после чего отряд, имея на борту тральщика 200 раненых, вышел из района Судака и в 17:05 прибыл в Новороссийск. Однако из-за шторма малые охотники не могли держаться у сравнительно мореходного тральщика. Последний катер отряда отшвартовался в базе лишь в 22:00.
Теперь вновь вернемся к войскам десанта. Усиление сопротивления десанта и полученные данные о высадке подкрепления заставили командира германского 399-го пехотного полка, отныне возглавившего всю группировку в районе Судака, отказаться от наступления. Он затребовал новые подкрепления, и ему направили один батальон 105-го полка 72-й пехотной дивизии, 17-й румынский горный батальон и три штурмовых орудия. Сосредоточение этих подразделений и начало общей атаки планировалось не ранее утра 27 января. Причем условия для развертывания прибывавших из Феодосии подкреплений оказались не из простых, так как десантники вновь захватили узел дорог у Таракгаша. Противнику удалось выбить их оттуда только 26 января с помощью подошедших штурмовых орудий. Как отмечали сами немцы — «противник силен и хорошо дерется».
25 января в 19:15 канонерская лодка «Красный Аджаристан» вышла из Новороссийска в район Судака с боезапасом и продовольствием. Этот тихоходный и недостаточно мореходный корабль с самым примитивным штурманским вооружением оказался единственным, кто в силу конструктивных особенностей мог самостоятельно решить эту задачу. Однако 27 января по метеусловиям лодке приказали возвратиться, и в 15:00 она прибыла в Новороссийск.
Утром того же 27 января десантники вновь ворвались в Таракташ, но это оказался последний успех советских войск. Несмотря на упорное сопротивление, противнику удалось не только вернуть деревню, но к середине дня выйти к побережью, расколов нашу оборону на отдельные очаги. Изолированные группы продолжали отчаянно сражаться. По германским донесениям, решающую роль в разгроме десанта сыграли удары пикировщиков, которые прокладывали дорогу своей пехоте.
28 января эсминец «Безупречный» с двумя морскими охотниками предприняли очередную попытку доставить войскам продовольствие и боезапас, однако на следующий день возвратились в Новороссийск, не выполнив задачу: все побережье уже контролировали войска противника.
К вечеру 28 января немцы подобрали в Судакской долине тела 770 убитых советских солдат и офицеров. 876 человек были взяты в плен. В качестве трофеев противнику достались семь (по другим данным девять) противотанковых пушек, пять горных орудий, 14 минометов, две разбитые радиостанции. До 31 января в Судаке оставался батальон германского 105-го пехотного полка, затем замененный румынами.
Часть десантников смогла уйти к партизанам. Некоторые источники оценивают их численность в 350 человек. Так, 1 февраля во Второй партизанский район Крыма прибыли 110 человек во главе с лейтенантом Виноградовым и техником-лейтенантом Агеевым. Позже к партизанам вышли командир 226-го полка, командир и комиссар 554-го полка. Майор Н. Г. Селихов вскоре стал командиром Второго партизанского района.
Отдельные группы десантников, не сумевшие выйти на партизан, еще довольно долго скрывались в окрестных горах. В германских документах отмечается, что 7 февраля в районе Отузы пленили 15 бойцов из 554-го полка, а 12 числа — еще троих. Но самый поразительный случай зафиксирован в донесении начальника разведки XXX корпуса от 16 июня 1942 года. Согласно ему, в начале мая из-за голода сдались два красноармейца все из того же 554-го полка, с конца января скрывавшиеся в горах.
Пока не удалось точно установить потери германских и румынских войск, участвовавших в боях под Судаком. Но известно, что за 23–25 января части 170-й пехотной дивизии потеряли 190 человек только обмороженными. Румынская 4-я горная бригада потеряла в январе 1942 года 894 человека, в том числе 260 убитыми и 63 пропавшими без вести. Отметим, что в этом месяце румынские горные стрелки, кроме Судака, больше ни в каких серьезных боях не участвовали. В своей книге «Крым в Великой Отечественной войне» (М., 1987) А. В. Басов приводит цифру потерь противника в 874 человека, что представляется очень реалистичным.
Здесь хочется привести несколько фрагментов директивы Ставки ВГК № 170071 от 28 января командующему войсками уже к тому времени Крымского фронта:
«Вами дана армиям фронта и Черноморскому флоту директива по плану дальнейших действий, и лишь одновременно с этим вы обратились в Ставку с просьбой об утверждении этого плана.
Ставка, осуждая подобный образ ваших действий, требует в дальнейшем предварительного представления соображений Военного совета по плану предстоящей операции и лишь после рассмотрения их Ставкой давать соответствующие указания войскам.
Рассмотрев вашу директиву за № 0255, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:
1. Срок начала операции пересмотреть. Операцию начать лишь по прибытии на Керченский полуостров направленных в ваше распоряжение Ставкой двух танковых бригад и отдельного батальона танков KB, а также после пополнения дивизий русскими и украинцами, как это было указано Ставкой.
[…]
4. Отказаться от попыток высадить предусмотренные вашими соображениями маломощные морские десанты в Феодосийском порту и в Евпатории и, наоборот, резко усилить десант в районе Судака. Усиление этого десанта начать в ближайшие дни».
То есть получается, что морской десант в Судак высадили преждевременно, наступление войск Крымского фронта переносится на неопределенный срок. Все сходится к тому, что высаженные войска были обречены. Уже имевшийся опыт войны подтверждал то, о чем на самом деле знали еще до ее начала: если войска десанта по какой-то причине не могут соединиться с войсками фронта — их надо снимать с вражеского побережья. Десант не может быть вечным! Другое дело, что в результате морской десантной операции на территории противника может быть создана маневренная группа, которая будет действовать в тылу противника в рамках какой-то операции того же фронта. Но это уже совсем другая тема, и уж однозначно такая группа требует своевременного снабжения всем необходимым. Да и численность маневренной группы, ее вооружение и оснащенность должны быть адекватны задаче и противостоящему противнику.
В нашем случае все обстояло не так. Начнем с того, что группе предписывалось просто оседлать район Судака и оставаться на месте, чего-то ожидая. В принципе это можно реализовать при постоянной поддержке сил флота, то есть речь идет о создании в Судаке оборонительного района, в миниатюре повторяющего Севастополь. Как бы флот смог решить подобную задачу — вопрос второй, однако сама задача не ставилась! Поэтому огневая поддержка действий войск на берегу вообще не предусматривалась, а снабжение происходило распорядительным порядком. В этих условиях ликвидация советских войск в районе Судака являлась для противника делом техники и времени.
Состав немецко-румынской группировки на 26 января 1942 года[117]
Батальон 105-го пехотного полка 72-й пехотной дивизии;
13-й горный батальон (румынский);
Батальон 391-го пехотного полка 170-й пехотной дивизии;
Рота 438-го пехотного полка 132-й пехотной дивизии;
Взвод 240-го дивизиона ПТО 170-й пехотной дивизии (пять орудий);
Рота 560-го отдельного дивизиона ПТО (шесть орудий);
Два орудия 22-го батальона ПВО;
Взвод легких полевых гаубиц 240-го артиллерийского полка 170-й пехотной дивизии;
Два штурмовых орудия.
Штаб 399-го пехотного полка 170-й пехотной дивизии;
Усиленный батальон 399-го пехотного полка 170-й пехотной дивизии (два легких пехотных орудия и три противотанковые пушки);
Батальон 391-го пехотного полка 170-й пехотной дивизии;
17-й горный батальон (румынский);
Два румынских горных орудия;
88-мм зенитное орудие;
Взвод МЗА (два орудия);
Взвод тяжелых полевых гаубиц.
Андрей Платонов
Опыт первых советских морских десантных операций
Из всего многообразия видов и разновидностей военных действий на море, предусмотренных советскими руководящими документами в канун Великой Отечественной войны, наиболее востребованными оказались те, которые были связаны с содействием сухопутным войскам. А среди них особое место занимали морские десантные действия. Это связано с тем, что высадка войск морского десанта являлась наиболее активной и действенной формой содействия приморским группировкам войск.
На основании анализа событий Первой мировой войны, в частности, неуспешной морской десантной операции на Галлиполийский полуостров, зарубежные военные теоретики склонялись к тому, что в условиях второй половины 30-х годов морские десантные действия вряд ли могут быть внезапными, а потому успешными. Главные причины — бурное развитие авиации, а также несоизмеримо возросшая подвижность войск за счет их механизации. По этой причине теория морских десантных действий в ведущих зарубежных военно-морских державах к 1939 году оказалась разработана слабо, специальных сил и средств никто, за исключением Японии, не имел. Впрочем, за рубежом вообще уделяли мало внимания вопросам содействия сухопутным войскам.
Совершенно иная картина складывалась в Советском Союзе. Опираясь на отечественный опыт, в том числе Гражданской войны, советские военные теоретики не только считали возможной успешную высадку войск морского десанта, но и относили морские десантные действия к важнейшей разновидности применения ВМФ.
В 30-е годы в Главном Морском штабе, в Военно-Морской академии и на флотах обсуждались вопросы, связанные с искусством ведения десантных действий. В ходе этих обсуждений вырабатывалось единство взглядов командования флота на подготовку и ведение десантных действий, предопределивших содержание руководящих оперативно-тактических документов флота по этому вопросу. Такими документами стали Боевой устав Военно-морских сил РККА 1930 года и, позже, сменивший его временный Боевой устав Морских сил РККА 1937 года (БУМС-37), а также Наставление по ведению морских операций 1940 года (НМО-40). В двух последних документах закрепили теоретические взгляды на ведение морских десантных действий накануне войны. В первом излагались основы и давались рекомендации по высадке войск морских десантов, а во втором содержались основные положения подготовки и ведения десантных операций.
Сущность морской десантной операции определялась как маневр сухопутных сил через море с целью воздействия на фланг, войсковой или глубокий тыл противника, либо для перенесения войны на его территорию. Рассматривались морские десантные действия различного масштаба: стратегического, оперативного, тактического, а также диверсионные.
Поскольку все рассматриваемые нами десанты являлись тактическими, то на них и остановим свое внимание. Подобные десанты предполагалось высаживать с целью нанесения удара непосредственно во фланг или ближайший тыл группировки противника в интересах сухопутных войск, ведущих боевые действия на приморском направлении. Тактические морские десантные действия виделись, как правило, составной частью операции сухопутных войск на приморском направлении, то есть не самостоятельными. Ориентировочный состав войск тактического десанта — до стрелкового полка со средствами усиления.
В общем случае группировка войск морского десанта состояла из первого броска, главных сил высадки, главных сил десанта и тылов десанта. Первый бросок включал разведывательный отряд и передовые отряды, а также высадочные партии из специально подготовленного личного состава. Главные силы высадки состояли из 1-го, 2-го и иногда 3-го эшелона, они решали задачу захвата плацдарма высадки. Главные силы десанта — это остальные части и военная техника частей, ведущих бой за высадку. В ходе высадки они являлись резервом командующего операцией, а в дальнейшем должны были реализовать цели морской десантной операции. Тылы десанта обеспечивали ведение боевых действий войсками после высадки.
В тех случаях, когда решение главной задачи достигалось или боем за высадку, или незначительным продвижением из района высадки (захват приморского пункта, острова, тактического рубежа), силы высадки являются главными силами десанта, и после них высаживаются только тылы.
Реализовать план командира войск десанта по эшелонированию войск должны корабельные силы высадки. Считалось, что наилучшими десантно-транспортными средствами являются боевые корабли. Аргумент — высокая скорость и наличие огневых средств для обеспечения высадки. В противном случае требовалось формирование отрядов транспортов и высадочных средств. В качестве последних обычно выступали всевозможные лихтеры, баржи, буксиры, а то и баркасы. Они необходимы, если высадка непосредственно с самих транспортов невозможна, то есть осуществляется не на причалы, а на необорудованное побережье. Весь первый бросок и первый эшелон требовалось высаживать без перегрузки, непосредственно с транспортирующих кораблей или с высадочных средств, то есть способом «берег-берег». Как это можно сделать на практике, если не высаживаться на причалы, не вполне понятно.
Кроме отрядов десантно-транспортных[118] и десантно-высадочных средств, документами предусматривались отряды кораблей (силы) поддержки и непосредственного охранения. Последние на практике могли являться одним и тем же отрядом, который последовательно решал бы задачи сначала непосредственного охранения сил высадки, а затем оказывал огневую поддержку высадки войск десанта и их действиям на берегу.
Отряды десантно-транспортных и десантно-высадочных средств, поддержки и охранения по идее и составляли силы высадки. Кроме этого, предусматривались силы оперативного прикрытия, которые также могли входить в состав сил высадки, но только исключительно как частный случай и не в морских десантных операциях тактического масштаба.
Главным требованием к организации командования и управления операцией выступает их единство — только так можно организовать надежное взаимодействие всех видов и родов сил. Поэтому предполагалось, что командующим силами в десантной операции[119] на все время ее выполнения, то есть до решения войсками десанта главной задачи на берегу, будет назначен армейский или флотский военачальник, исходя из того, в чьих интересах, собственно, и проводится морская десантная операция. В случае, если операция возглавляется морским командованием, в помощь последнему назначается помощник по сухопутной части. И наоборот — в помощь армейскому командующему назначается помощник по морской части.
В общем случае в морской десантной операции предполагалась следующая структура командования:
— командир сил прикрытия, подчиненный непосредственно командующему силами в операции;
— командир сил высадки, подчиненный непосредственно командующему силами в операции;
— командир войск десанта, с момента получения приказа о посадке подчиняющийся командиру сил высадки; он сходит на берег вслед за первым эшелоном десанта и выходит из подчинения командира сил высадки с окончанием боя за высадку;
— командир сил поддержки, объединяющий под своим командованием маневренное соединение, сформированное для огневой поддержки войск десанта; подчинен на все время операции командиру сил высадки;
— командир сил охранения, объединяющий под своим командованием все силы, выделенные для непосредственного охранения десантного отряда на переходе морем и в районе высадки, организует охрану водного района высадки и командует ею до сворачивания операции, подчинен на все время операции командиру сил высадки;
— командир отряда транспортов, подчинен непосредственно командиру сил высадки на все время операции;
— командир отряда высадочных средств, подчинен непосредственно командиру высадки на все время операции, одновременно является командиром высадочной партии.
Предпочтительными районами высадки войск считались небольшие торговые порты, бухты с рыбачьими поселками и пристанями, а также пологие безлесные берега (пляжи), где удобно и безопасно утыкание высадочных средств в береговую отмель и возможна высадка людей вброд. При этом учитывалось, что такие удобные пункты и районы побережья могут иметь усиленную охрану и оборону, поэтому предлагалось выбирать менее удобные участки. В этом случае высадившийся первый бросок силами высадочной партии сооружал пристань, таким образом обеспечивая высадку последующих эшелонов.
Начавшаяся Великая Отечественная война изначально пошла не так, как это могли представить себе советские люди. Одновременно она очень быстро «вывалилась» из рамок плана «Барбаросса» и превратилась в «терра инкогнита» для агрессоров. Великая Отечественная война советского народа 1941–1945 годов — действительно уникальное явление в истории войн человечества. Внесли свою лепту в эту уникальность и отечественные морские десанты — хотя бы тем, что впервые в мировой практике морские десантные действия вела обороняющаяся сторона. Никто и никогда до этого не высаживал десанты с моря в ходе оборонительных операций. Первым эффектом столь нестандартного применения сил стала полная их неожиданность для противника. Немцы не ожидали удара войсками с моря, потому что в тех условиях обстановки этого не должно было быть. То есть не потому, что это невозможно в принципе, а потому что не было прецедента.
Далее рассмотрим первые советские морские десантные операции на всех трех морских театрах войны, сосредоточив свое внимание на организации управления, построения и применения корабельных сил.
Первую морскую десантную операцию провели североморцы, это произошло уже 6 июля 1941 года. Затем последовали высадки 7 и 14 июля. Вспомним общий ход событий.
Наступление на Крайнем Севере 19-й германский горный корпус начал 29 июня из района Печенги (Петсамо). Корпусу противостояли соединения и части 14-й армии, оборонявшей весь Кольский полуостров и северную Карелию. За несколько дней напряженных боев противник на приморском направлении продвинулся до 30 км, к исходу 30 июня вышел к реке Западная Лица и овладел плацдармом на ее восточном берегу. К этому времени из района Мурманска на рубеж реки Западная Лица была выдвинута 52-я стрелковая дивизия, завязавшая упорные бои с противником.
Северный фланг 14-й армии прикрывал Мурманск и флот, обеспечивая базирование и боевые действия последнего. Военный совет Северного флота не питал никаких иллюзий относительно сложившейся ситуации, хорошо понимая, что если войска не удержатся на занимаемом рубеже, то война в Заполярье на том и завершится. Для флота альтернативой Кольскому заливу мог стать только район Архангельска, где с наступлением зимы корабли просто вмерзнут в лед — а это значит, что все Баренцево, да и Карское море автоматически останутся за противником.
В этих условиях командование флота во главе с контрадмиралом А. Г. Головко не могло изображать стороннего наблюдателя и предприняло целый ряд практических мер — таких, как формирование стрелковых частей, организация переправы через Кольский залив для питания обороняющихся войск, осуществление их артиллерийской и авиационной поддержки. Но плацдарм противника на восточном берегу Западной Лицы висел над всей системой базирования флота как дамоклов меч: только его ликвидация могла вернуть хоть относительное спокойствие за ближайшую судьбу флота. Во многом здесь имел место чисто психологический момент: река Западная Лица не представляла из себя действительно непреодолимый рубеж, с не меньшим успехом противника можно было остановить в любом распадке между сопок, что на самом деле в конце концов и произошло.
1 июля Военный совет флота доносил свои предложения Наркому ВМФ:
«Части 14 сд, оставив Титовку, отходят на Мурманск. Один полк отошел на полуостров Средний, один полк предположительно тундрой отходит на Мурманск. 52 сд в районе Западная Лица в обороне. Дальнейшее отступление частей 14-й армии ставит под угрозу базирование флота в Кольском заливе. В целях отражения противника предложили Фролову[120] высадить десант в районе Титовки с одновременным наступлением 52 сд и демонстрацией десанта в районе Петсамо».
Однако командование 14-й армии резервов не имело, выделить силы для десанта не могло. Командующий флотом просил Наркома ВМФ похлопотать о выделении войск Архангельского округа, переброску которых из Архангельска в Кандалакшу и Кольский залив флот брал на себя. Но войска Архангельского округа фронт уже успел «ангажировать» для затыкания дыр в Карелии.
В это время на рубеж реки Западная Лица, на фланги 52-й дивизии, подтянули два отряда моряков численностью 800 и 600 человек, и наступление противника удалось остановить. 6 июля наши войска сами хотели перейти в наступление, чтобы ликвидировать плацдарм на восточном берегу реки. Поскольку наступать в сопках одинаково трудно любой из противостоящих сторон, то командование 52-й дивизии понимало, что ударом в лоб оно, скорее всего, ничего не добьется. Тем более, что попытки отбросить противника к устью Западной Лицы предпринимались уже не единожды. На это раз решили воспользоваться ранее подсказанной идеей — попытаться с помощью морского десанта если не охватить войска противника с двух сторон, то хотя бы создать для них такую угрозу.
Пользуясь присутствием при штабе дивизии офицера связи штаба флота старшего лейтенанта Кутырева, командир дивизии, минуя штаб армии, напрямую обратился к командующему флотом с просьбой организовать высадку морского десанта. В качестве войск из состава дивизии выделили один стрелковый батальон (550 бойцов). На всю подготовку морской десантной операции отводилось одни сутки. Это не означает, что решение на ее проведение оказалось совершенно неожиданным для штаба флота: сама идея уже витала в воздухе не один день, и какие-то наброски имелись. Однако наброски набросками, но единственным боевым документом, разработанным на операцию, оказалась таблица условных сигналов. Причем она являлась чисто флотским документом, связаться по ней с войсками фронта было невозможно.
Поскольку морская десантная операция проводилась не по директиве командующего фронтом, в оперативном подчинении которого находился Северный флот, и даже не на основании приказания командующего 14-й армии, что вполне допускалось по существовавшей в тот момент организации, а по просьбе командира 52-й дивизии, то организацию управления ни кто сверху не определял. В этих условиях А. Г. Головко сам определил себя командующим силами в морской десантной операции — таким образом взяв всю полноту ответственности за ее результат.
Последнее замечание совсем не излишне. Во-первых, теперь-то известно, какое непредсказуемо жестокое это было время для военачальников. Во-вторых, речь шла о первой в этой войне морской десантной операции, которая и в мирное время считалась одной из самых во всех отношениях сложных форм применения сил. Никаких документов, за исключением уже упоминавшейся ТУС, на операцию не разрабатывалось, имелась лишь рабочая карта с нанесенным на нее замыслом командующего, на ней же велась обстановка. Свое Решение А. Г. Головко надиктовал прямо в журнал оперативного дежурного флота, откуда его позже, подредактировав, перенесли в журнал боевых действий и отчетные документы. Все Решение свелось к пяти пунктам, которые звучали приблизительно так:
1. Используя боевые корабли, утром 6 июля произвести с них высадку десанта на необорудованное побережье губы Нерпичья.
2. Десантные войска и средства их перевозки сосредоточить в Мурманске, где и произвести посадку десанта и погрузку техники.
3. Учитывая отсутствие на театре темного времени (полярный день), переход десанта до устья губы Большая Западная Лица совершить методом постепенного перехода одиночных кораблей (перетекания), далее действовать совместно всем отрядом.
4. В целях сохранения скрытности операции использование радиосредств на переходе и в период сосредоточения десантного отряда запретить.
5. ПВО десантного отряда в пунктах посадки, на переходе и при высадке осуществлять базовыми средствами ПВО, зенитной артиллерией кораблей, барражем 12 самолетов-истребителей и маскировкой перехода путем движения кораблей вблизи берега (маскируясь под фон скал).
В Решении ничего не сказано еще об одном элементе боевого порядка морских десантных сил — оперативном прикрытии. На самом деле указания по этому поводу имелись. Учитывая специфические физико-географические условия района предстоящих действий, командующий флотом отказался от формирования предусмотренного документами корабельного отряда прикрытия, возложив его функции на постоянно действующие корабельные дозоры на линии полуостров Рыбачий — остров Кильдин и артиллерию береговой обороны.
Десантники на западном берегу губы Большая Западная Лица
Для высадки войск морского десанта были сформированы силы высадки, куда вошли сторожевые корабли «Гроза», «Туман» и СКР-65, тральщики Т-890 и Т-891, малые охотники МО-131, МО-132 и МО-133, сторожевые катера № 15, № 16, № 17 и № 22. В резерве находился эскадренный миноносец «Куйбышев». Все корабельные силы, выделенные для проведения операции, кроме эсминца, входили в состав Охраны водного района Главной базы. Командира этого соединения капитана 1 ранга В. И. Платонова сразу определили командиром сил высадки и вторым заместителем командующего силами в операции. При этом получилось, что в состав сил высадки вошел только один корабль сил поддержки — СКР «Гроза»; второй потенциальный корабль этих сил, эсминец «Куйбышев», остался в подчинении командующего силами А. Г. Головко.
Сторожевой корабль специальной постройки «Гроза» предназначался для огневой поддержки войск десанта; остальные корабли типа РТ (то есть мобилизованные рыболовные траулеры) являлись десантно-транспортными средствами, они перевозили войска основного эшелона войск — всего 429 человек. Каждый из них взял по стрелковой роте: «Туман» — 150 человек, СКР-65 — 109 человек, Т-890 — 100 человек и Т-891 — 90 человек (пулеметная рота). Первый бросок в составе одной стрелковой роты (100 человек) разместили на сторожевых катерах[121] по 25 человек на каждом. Малым охотникам отводилась роль кораблей охранения на переходе морем, прежде всего ПЛО, и десантно-высадочных средств в ходе высадки.
По плану операции все корабли и катера должны были быть готовы оказать войскам десанта артиллерийскую поддержку. При этом корабли типа РТ и малые охотники имели на вооружении по два 45-мм орудия 21-К, не то что малоэффективных для стрельбы по береговым целям в тех условиях, но просто бесполезных.
Недостаток времени на подготовку операции сказался не только на отсутствие разработанных боевых документов, но и на отсутствие какой-либо подготовки выделенных войск, сил и средств, организации их взаимодействия — операция проводилась распорядительным порядком.
5 июля А. Г. Головко устно поставил боевую задачу командиру сил высадки. В тот же день В. И. Платонов в Мурманске встретился с командиром войск десанта, которому тут же представитель штаба 14-й армии (также устно) поставил задачу на действия десанта на берегу. Все, что успел сделать командир высадки — это во время посадки войск провести даже не инструктаж, а совещание командного состава, на котором были поставлены задачи и сообща обговорен порядок действий на различных этапах операции в различных условиях обстановки.
Посадку на корабли войска десанта произвели в Мурманске 5 июля, она длилась около часа. Поскольку планом предусматривался одиночный переход кораблей до губы Вичаны, что располагается непосредственно у входа в губу Большая Западная Лица, корабли снимались по готовности и сразу начинали движение по Кольскому заливу. Сторожевые катера с находившимся на них первым броском десанта, ввиду их малой скорости хода, вели на буксире.
Поделиться книгой: