Помоги проекту - поделись книгой:
«Первый десант был сброшен в 17:30. Еще в небе русские попали под огонь пулеметов и автоматического 20-мм зенитного орудия. Советское формирование было совершенно открыто — большие машины появлялись по одной, самое большее по две, с интервалом в полминуты, и так сбрасывали своих парашютистов. Это делало наше противодействие еще более эффективным. Некоторые самолеты, по всей вероятности, заметив неладное, повернули обратно на север. Наш мощный заградительный огонь и повсюду сияющие белые сигнальные ракеты, очевидно, лишили русских присутствия духа. Они начали сбрасывать людей беспорядочно, в разных местах. Разбитые на маленькие и очень маленькие группы, они были обречены. Они пытались укрыться в узких оврагах, но очень скоро их отыскивали, убивали или брали в плен».[158]
5-й воздушно-десантной бригаде повезло больше — она высаживалась северо-западнее 3-й и не попала под удар в момент приземления. Однако в итоге подразделения обеих бригад оказались разбросаны мелкими группами на огромной территории, в основном южнее предполагаемой зоны высадки. К исходу 25 сентября, то есть сутки спустя после начала операции, таких групп насчитывалось порядка 35, их общая численность достигала 2300 человек — чуть более половины от сброшенных во вражеском тылу парашютистов (4350 человек).
В это число не вошли погибшие десантники и бойцы из разгромленных групп, а также те парашютисты, которые прибились к партизанам или выходили через линию фронта поодиночке. Так, в лесу восточнее села Грушево после кровопролитного боя немцами была уничтожена группа из состава 3-й воздушно-десантной бригады в количестве 150 человек. Всего немцы зафиксировали западнее и северо-западнее Канева выброску 1500 парашютистов, из них в первые сутки в плен было захвачено 209 человек — в том числе якобы и командир 5-й воздушно-десантной бригады[159]; еще 692 человека немцы посчитали убитыми.
К чести попавшего в плен командира, на допросе он приложил все усилия, чтобы напугать немцев масштабом десанта. Вслед за первой высадкой ожидались две других, юго-восточнее Канева должны были десантироваться танки (!) и артиллерия. Поскольку из-за ошибок при выброске часть парашютистов действительно высадилась в этом районе, немцам такая версия показалась вполне правдоподобной — по крайней мере, еще в 60-е годы они считали, что неудача двух воздушно-десантных бригад (они считали, что высаживались три бригады) привела к отмене более грандиозной операции.[160]
В итоге наиболее крупные группы десантников собрались в районе Каневского леса (600 человек) и у села Черныши (200 человек), еще четыре группы общей численностью до 300 человек действовали в районе Яблонова.
К концу сентября выявились два основных района сосредоточения десантников — севернее и южнее Канева. Группой в Каневском лесу, состоявшей в основном из частей 3-й вдбр, руководил командир 5-й вдбр подполковник Сидорчук, прибывший сюда с отрядом парашютистов 5 октября. Севернее, в районе сел Глинча и Бучак, действовала группа майора Н. С. Льва, состоявшая в основном из бойцов 3-й вдбр. Она образовалась 29 сентября путем слияния трех групп — двумя другими командовали лейтенанты С. А. Здельник и Г. Н. Чухрай[161].
Днепровская десантная операция и действия парашютистов в октябре-ноябре 1943 года
Некоторые группы, пользуясь радиостанциями, сумели установить контакт и объединиться, однако связь со штабом фронта командиры этих отрядов наладить не смогли — точнее, радиостанции фронта отказывались поддерживать такую связь из-за отсутствия кодов. Не имея никаких сведений от десанта, штаб фронта в ночь с 27 на 28 сентября отправил в район высадки три связных группы с радиостанциями, но ни одна из групп никого из десантников не нашла. Посланный днем 28 сентября самолет У-2 был сбит противником над линией фронта. В результате дальнейшая высадка десанта и доставка снабжения высаженным войскам была прекращена.
Лишь в начале октября в штабе фронта кто-то догадался посадить к рации заместителя командира 5-й вдбр подполковника Ратнера (как мы помним, оказавшегося «высаженным» на левом берегу). В результате 6 октября командир 5-й вдбр подполковник Сидорчук, упорно пытавшийся установить связь с «Большой землей», вышел на Ратнера и был им опознан после нескольких контрольных вопросов. Позднее опознанием радистов на слух занимался вышедший через Днепр для установления связи лейтенант Чухрай.
Тем временем 27 сентября на Букринский плацдарм была переправлена 27-я армия из резерва фронта. Однако противнику удалось блокировать расширение плацдарма — к 30 сентября он имел только 12 км по фронту и 6 км в глубину. Надежд на быстрое развитие наступления с плацдарма больше не оставалось. Поэтому когда подполковнику Сидорчуку удалось связаться со штабом фронта, десантникам были переданы новые указания — перейти к диверсионной деятельности и заняться дезорганизацией тыла противника.
Группа Сидорчука к этому моменту именовалась «5-й воздушно-десантной бригадой», хотя основной ее состав происходил из 3-й бригады. Она была реорганизована в три батальона, а также саперный взвод, разведвзвод, взводы связи и ПТР. В период с 8 по 11 октября оперативной группой командования ВДВ была организована доставка десантникам продовольствия и боеприпасов по воздуху — как путем сбрасывания, так и посадкой самолетов У-2. Однако к 11 октября противник смог локализовать место действий основной группы десанта и предпринял попытку «зачистить» Каневский лес. В связи с этим командование бригады приняло вполне разумное решение — перейти дальше от фронта, где плотность войск противника будет меньше.
В качестве места базирования был выбран Таганчанский лес, расположенный между реками Россь и Россава юго-западнее Канева, в 15–20 километров севернее города Корсунь-Шевченковский и станции Корсунь. Сюда бригада перешла к 13 октября. Десантники организовали несколько диверсий на железной дороге, уничтожили ряд гарнизонов противника и разгромили штаб 157-го запасного батальона в Буде-Воробиевской. К концу октября 5-я вдбр, усилившаяся за счет присоединения других частей, насчитывала уже около 1000 человек. Так, 21 октября сюда вышла группа под командованием начальника штаба 3-й вдбр майора Фофанова, занявшего должность начальника штаба объединенной бригады.
Однако 23 октября противник при поддержке танков и бронетранспортеров начал наступление на новое место дислокации бригады. Поэтому десантники вновь были вынуждены уходить из-под удара. Воспользовавшись беспечностью противника и отсутствием сплошного фронта окружения, в ночь на 24 октября десантники просочились по глубокому оврагу мимо вражеских дозоров, вырвались из кольца и до 26 октября совершили 50-километровый марш на восток, перейдя в Черкасский лес.
Здесь, западнее города Черкассы, в заболоченном междуречье Ольшанки и Ирдыни уже действовали партизанские отряды, хорошо знакомые с местностью. После того присоединения нескольких мелких групп десантников, а также выхода в Черкасский лес отряда старшего лейтенанта Ткачева численностью 300 человек[162] общая численность бригады Сидорчука достигла 1200 человек. За счет этого с 27 по 30 октября был сформирован четвертый батальон и несколько других подразделений. Всего к началу ноября в бригаде имелось 12 станковых пулеметов, 6 противотанковых ружей, а также винтовки и автоматы на весь личный состав.
В этом же районе находилось несколько партизанских отрядов, в общей сложности насчитывавших 800–900 бойцов, правда из партизан личное оружие имела только половина. Однако бригада Сидорчука поддерживала радиосвязь только со штабом 1-го Украинского фронта; связи со штабом 52-й армии 2-го Украинского (бывшего Степного) фронта, в полосе которой они теперь действовали, ни партизаны, ни десантники не имели. Согласно данным, полученным штабом армии от штаба 1-го Украинского фронта, на 27 октября парашютисты и партизаны находились в двух группах: одна в районе отметки 173,9 (4 км южнее Мошны) и другая в урочище Васильевка.
В связи с предстоящим наступлением левого крыла 2-го Украинского фронта на Криворожском направлении командующий фронтом генерал армии И. С. Конев решил провести силами правофланговой 52-й армии отвлекающую операцию на черкасском направлении. Армия, в трех дивизиях которой насчитывалось всего 25 тысяч человек, должна была форсировать Днепр, занять Черкассы и отвлечь хотя бы часть немецких войск с направления главного удара.
При этом фронтовые средства (авиация и артиллерия) армии не придавались. Единственными ее «бонусами» было наличие на западном берегу Днепра в 30 км выше Черкасс небольшого плацдарма в районе села Крещатик — а также группы 5-й воздушно-десантной бригады, которую можно было использовать как для ударов по коммуникациям противника, так и для обеспечения форсирования Днепра.
Приказ о наступлении был отдан 11 ноября, само наступление должно было начаться в ночь на 13 ноября одновременной переправой через реку в нескольких местах. Такая разбросанность действий позволяла скрыть направление главного удара — в полосе 254-й стрелковой дивизии между селами Елизаветовка и Свидовок, в 15 км северо-западнее Черкасс и непосредственно вблизи от леса, где находились десантники.
Командование воздушно-десантной бригады было информировано о предстоящей операции через штаб 1-го Украинского фронта в ночь на 12 ноября — менее чем за сутки до начала операции. Одновременно для установления непосредственной связи с бригадой этой же ночью в ее расположение на связном самолете У-2 был направлен помощник начальника оперативного отдела штаба 52-й армии майор Дергачев. Майор привез радиостанцию, таблицу сигналов и приказ — следующей ночью десантники должны были ударом по противнику с тыла овладеть Елизаветовкой и Свидовком.
По плану командира бригады два батальона парашютистов (2-й и 4-й) должны были атаковать Свидовок, в котором ранее находилась паромная переправа; 1-й батальон наступал на Секирну, 3-й батальон — на Лозовок. Одновременно партизаны должны были занять село Будище и перехватить единственную дорогу, идущую вдоль берега в обход болота, раскинувшегося в междуречье Ольшанки и Ирдыни. Таким образом командование 3-го танкового корпуса немцев, державшее свои основные силы (панцергренадерская дивизия СС «Викинг», 332-я и 57-я пехотные дивизии) против плацдарма у Крещатика, лишалось возможности перебрасывать их в район Черкасс, где оборонялась одна 72-я пехотная дивизия.
К часу ночи 13 ноября части бригады заняли исходное положение для атаки. За час до этого началась переправа через Днепр двух полков 254-й стрелковой дивизии, в целях скрытности проводившаяся без артиллерийской подготовки. Переправа 929-го стрелкового полка в районе северо-западнее Секирны была обнаружена и отбита противником, однако благодаря шуму боя движение плавсредств 933-го стрелкового полка севернее села Свидовок немцами замечено не было. В результате части полка без потерь достигли вражеского берега, будучи обнаружены вражеским охранением лишь на западном берегу. К 7 часам утра 13 ноября после завершения переправы полк вышел на северо-восточную окраину села Свидовок, уничтожив при этом три танка противника.[163]
Тем временем перешли в наступление десантники. Внезапным ударом атаковав немцев с тыла, они ворвалась в Лозовок, Елизаветовку, Будище, а частью сил завязали бой на южной окраине Свидовка. При этом в Лозовке были захвачены две артиллерийские батареи и до 40 автомашин.
К 5 часам утра части бригады заняли оборону от села Будище по юго-западной окраине Лозовка и далее по реке Ольшанка до Днепра фронтом на запад. К 11 часам 1-й батальон бригады занял Секирну. Однако удержать этот район так и не удалось из-за малочисленности десантников и отсутствия решительного успеха частей 52-й армии. Следующей ночью Лозовок, Будище и Секирна были оставлены, а части бригады отошли в болотистые заросли между Лозовком и Секирной у берега Днепра по обе стороны устья реки Ирдынь.
Во второй половине дня 13 ноября через боевые порядки противника северо-западнее села Свидовок к позициям воздушно-десантной бригады пробилось до роты бойцов из состава 933-го стрелкового полка 254-й дивизии. Одновременно сюда для уточнения боевой задачи и увязки вопросов взаимодействия были высланы офицеры из штаба 73-го стрелкового корпуса.
В итоге к исходу дня 13 ноября севернее села Свидовок образовался плацдарм 254-й стрелковой дивизии в 4 км по фронту и до 3 км в глубину. Сюда было переправлено два стрелковых полка общей численностью 2473 человека при 17 станковых и 46 ручных пулеметах, 25 противотанковых ружьях, 4 противотанковых орудиях и 28 минометах.
Авиадесантной группе по радио было передано приказание — на следующий день совместно с партизанами овладеть рубежом Елизаветовка, Будище, обеспечивая наступление ударной группировки северо-запада, а также отрезать противнику пути отхода на Геронимовку и Дахновку. Однако весь день 14 ноября на плацдарме шли тяжелые бои, противник беспрерывно контратаковал при поддержке танков и артиллерии. Лишь к исходу дня основные силы 254-й стрелковой дивизии, атаковавшие с севера и северо-востока, при содействии наступавших с юга десантников смогли овладеть большей частью села Свидовок. Одновременно 929-му стрелковому полку дивизии удалось выйти восточнее Секирны, а главное — десантники наконец-то сумели вновь захватить село Будище, прервав ближайшую связь между восточной и западной группировками 3-го танкового корпуса.
Действия 5-й воздушно-десантной бригады при форсировании Днепра войсками 52-й армии западнее Черкасс
К утру 15 ноября часть сил воздушно-десантной бригады вела бой в селе Свидовок, часть — в лесу северо-западнее от него, вместе с 929-м полком атакуя Секирну, гарнизон которой, по нашим донесениям, состоял из полка пехоты, 20 танков и до двух артиллерийских дивизионов. Группа десантников, овладевшая накануне селом Будище, временно была подчинена командиру 73-го стрелкового корпуса; она должна была к исходу 16 ноября занять и прочно удерживать прежний рубеж по реке Ольшанке от Лютеревки до Елизаветовки, обеспечивая с запада наступление главных сил 73-го стрелкового корпуса. Одновременно командующий армией приказал руководство действиями десантников и партизан возложить на командира авиадесантной группы.
15 ноября переправленные на плацдарм части 52-й армии отразили несколько контратак противника и к 19:00 совместно с десантниками полностью заняли Свидовок. Утром 16 ноября 3-й и 4-й батальоны воздушно-десантной бригады совместно с частями 254-й стрелковой дивизии выбили противника из Секирны, но позднее опять были вынуждены ее оставить. В результате к исходу этого дня плацдарм был расширен до 8 км по фронту и 6 км в глубину.
В ночь на 17 ноября 936-й стрелковый полк, воспользовавшись проводниками-партизанами, вместе с полковой и батальонной артиллерией обошел по лесу фланг противника, уничтожил его боевое охранение и к 4 часам утра 17 ноября достиг деревни Геронимовка, расположенной в 10 км от берега Днепра. Одновременно к ее северной окраине вышла «подвижная группа» армии — 10 танков и САУ 259-го отдельного танкового и 1817-го самоходно-артиллерийского полка с десантом автоматчиков. В половине пятого утра 17 ноября после короткого огневого налета Геронимовка была захвачена быстрой атакой; таким образом, силы армии получили выход на оперативный простор.
Днем 17 ноября противник последний раз попытался контратаковать плацдарм с северо-западного направления. До батальона пехоты с 10 танками и 2 штурмовыми орудиями перешли в наступление из района Секирны против правого фланга 861-го стрелкового полка, действовавшего западнее Свидовка. В какой-то момент танкам противника удалось прорваться к западной окраине села. Одновременно атакой силами до полка пехоты из местечка Мошны на Будище немцам удалось прорваться через боевые порядки авиадесантной группы и выйти на дорогу Секирна — Свидовок.
Однако это была последняя атака противника. Потеряв (по нашим данным) от огня 2-й батареи 350-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона четыре танка и одно штурмовое орудие, немцы повернули назад. Вечером части 294-й стрелковой дивизии возобновили наступление на Секирну и, обойдя ее с севера и юго-запада, в ночь на 18 ноября заняли этот населенный пункт.
Таким образом, плацдарм, захваченный войсками 52-й армии, к исходу 18 ноября был расширен до 16 км по фронту и 9 км в глубину. В боях с 13 по 18 ноября войска армии уничтожили 41 танк, 10 бронемашин, 10 пулеметов и 6 минометов противника. Первый этап Черкасской операции был успешно завершен. Наши войска захватили 33 пулемета, 7 орудий, 5 танков, 1 бронемашину, 37 автомобилей и 5 интендантских складов. И это при том, что войска 52-й армии как минимум не превосходили противника в численности личного состава и почти не имели танков — в то время как на 1 декабря 1943 года одна только дивизия СС «Викинг», согласно месячному «мелдунгу», все еще имела в своем составе 12 414 человек, 21 танк и САУ, 19 бронетранспортеров. Потери дивизии с 1 по 30 ноября составили 117 убитых и пропавших без вести, 385 раненых и больных.
28 ноября 1943 года 5-я воздушно-десантная бригада была снята с плацдарма, выведена в тыл и вновь перешла в резерв Ставки. Подполковник П. М. Сидорчук был удостоен звания Героя Советского Союза. Больше воздушно-десантных операции советское командование не проводило; с этого момента все имевшиеся воздушно-десантные войска использовались исключительно в качестве наземных.
Советские воздушно-десантные. Военно-исторический очерк. М.: Воениздат, 1986.
Наступление 1-го Украинского (Воронежского) фронта на Киевском направлении в 1943 году. М. Воениздат, 1946.
Форсирование Днепра 52-й армией в районе Черкасс (ноябрь-декабрь 1943 г.) // Сборник военно-исторических материалов Великой Отечественной войны. Выпуск 12. М.: Воениздат, 1953.
Андрей Кузнецов
Оптимистическая трагедия
(Последние дни Эльтигенского плацдарма, декабрь 1943 года)
1
Предыстория
Керченско-Эльтигенская операция 1943 года — одна из крупнейших десантных операций в истории нашего Отечества. По масштабам с ней может поспорить (да и то не во всем) только десант на тот же полуостров в 1941 году.
События ноября-декабря 1943 года в районе Керченского пролива вообще отличались крайним драматизмом. Но даже на этом фоне выделяются последние дни обороны Эльтигена, прорыв десантников из окружения и последовавшая затем Митридатская операция. Этим событиям и посвящена данная статья.
Предыстория событий в сжатом виде выглядела следующим образом. В октябре 1943 Ставкой было принято решение о высадке Северо-Кавказского фронта (СКФ) в Крым. Считалось, что противник не будет оборонять полуостров. Действительно, немецкий генералитет от начальника Генерального штаба и до командиров дивизий в Крыму выступал за эвакуацию. Но Гитлер, принимая во внимание в основном политические факторы, решил иначе. 28 октября уже отданный командующим 17-й армией приказ об эвакуации был отменен, и Крым был объявлен «крепостью».
Противоречивость приказов вызвала путаницу на местах. Ранее отданные приказы отменялись с большим запозданием. Поэтому уничтожение объектов инфраструктуры в некоторых случаях продолжалось и после 28 октября. Например, отдельные портовые сооружения в Керчи взрывались и поджигались даже 31 октября. Все это было хорошо видно с нашего берега Керченского пролива. Стоит ли удивляться, что у командования Северо-Кавказского фронта и Черноморского флота не возникало сомнений в правильности ранее сделанного вывода — противник уходит. Первые сведения об отмене эвакуации были получены только через неделю после начала десантной операции. До этого все действия противника расценивались как попытки прикрыть отход.
Штабы Северо-Кавказского фронта и Черноморского флота как будто планировали полноценную десантную операцию, однако в действительности на серьезное сопротивление не рассчитывали. Это заметно сказалось на качестве планирования. Для операции собрали все, что могло держаться на воде, включая речные баркасы с Волги. Но плавсредств все равно не хватало. Чтобы подогнать расчеты под требуемые сроки переправы, не стали учитывать будущие потери и выход катеров из строя, а также неизбежные перерывы в перевозках во время штормов. С учетом малой мореходности основной массы плавсредств погода становилась одним из основных факторов, влиявших на ход операции.
Была запланирована одновременная высадка 56-й армии на Еникальский полуостров (силами Азовской военной флотилии под командованием контр-адмирала С. Г. Горшкова), а 18-й армии — в район Эльтигена (силами специально созданной 3-й группы высадки во главе с командиром Новороссийской ВМБ контр-адмиралом Г. Н. Холостяковым). Вопреки ряду утверждений, позднее появившихся в отчетах по операции, при выборе мест высадки фактически учитывалось всего два момента. Рельеф берега должен был позволять высадку пехоты с легким вооружением; район высадки должен был находиться в пределах дальности огня артиллерии с восточного берега пролива. Поскольку осень характерна большим числом нелетных дней, рассчитывать на постоянную поддержку авиации не приходилось. Только артиллерия могла обеспечить устойчивость обороны плацдармов в первые дни.
Основной десант высаживала 56-я армия. Ширина пролива здесь составляла менее 5 километров. Мощная группировка артиллерии, сосредоточенная на косе Чушка, могла воздействовать на оборону противника на большую глубину. Узость пролива, малые глубины и многочисленные батареи делали вмешательство немецкого флота весьма рискованным делом. Все это обещало успех высадки.
Напротив, ширина пролива в месте высадки 18-й армии составляла не менее 17 км. Ограниченные силы артиллерии (группа подполковника М. С. Малахова), которые удалось «впихнуть» в район мыса Тузла[164], могли обеспечить оборону лишь в узкой прибрежной полосе у Эльтигена. Размещение сколько-нибудь заметного числа орудий на косе Тузла по ряду причин исключалось. Кроме того, южная половина пролива давала простор для действий немецкого флота.
Командующий Северо-Кавказским фронтом И. Е. Петров (фото 1942 года)
Все это заставляет думать, что само решение о высадке вспомогательного десанта было неоправданным риском. Если бы противник начал эвакуацию, вспомогательный десант действительно мог сыграть важную роль в преследовании. Но при серьезном противодействии наращивание сил и их снабжение превращалось в трудноразрешимую проблему. По плану этот «гордиев узел» разрубался захватом порта Камыш-Бурун ударом с эльтигенского плацдарма. Но артиллерия с таманского берега не могла обеспечить оборону этого порта — а переброска достаточного количества орудий в Крым при имеющемся тоннаже и уровне противодействия должна была занять неприемлемое время. Даже если бы десантники взяли Камыш-Бурун, удержать порт без поддержки артиллерии они не смогли бы. Встречающиеся в документах и послевоенной литературе утверждения, что взятие Камыш-Буруна решало все проблемы, основаны на ошибочных (в первоисточниках — сознательно однобоких) умозаключениях.
Первая попытка высадки состоялась в ночь на 28 октября. Из-за начавшегося шторма погрузка войск 56-й армии была отменена в 16:00 27 октября. Между тем попытки погрузить войска 18-й армии продолжались еще 3 часа. То есть к собственному решению об одновременной высадке обоих десантов командование СКФ уже тогда отнеслось не очень серьезно.
Вечером 31 октября войска 4-го Украинского фронта вышли к Перекопу и отрезали Крым с суши. Стремясь не дать уйти якобы отходящему противнику, командующий СКФ генерал армии И. Е. Петров назначил высадку в ночь на 1 ноября. Днем 31 октября было получено штормовое предупреждение, но после некоторых колебаний приказ был оставлен в силе. В результате Азовская флотилия вообще не смогла высадить первые два эшелона 56-й армии.
Командир 384-й стрелковой дивизии В. Ф. Гладков (послевоенное фото)
В южной половине пролива шторм был слабее, и 3-я группа высадки смогла принять 1-й эшелон 18-й армии. Он состоял из трех стрелковых Полков 318-й дивизии, 386-го отдельного батальона морской пехоты (обмп), сводного батальона 255-й отдельной морской стрелковой бригады (омсбр), двух штрафных рот и некоторых частей усиления. Командовал 1-м эшелоном командир 318-й сд полковник В. Ф. Гладков.
Из-за шторма десантные отряды прибыли на линию развертывания с большим опозданием, высадка началась незадолго до рассвета. В первом броске погибла или вышла из строя большая часть высадочных средств, поэтому катера с большой осадкой не смогли разгрузиться. С рассветом они под сильным артогнем отошли в пункты погрузки. Из почти 6 тысяч десантников на плацдарме оказались лишь около двух тысяч.
В 3-й группе высадки в первую же ночь из 105 самоходных единиц погибли 26 и вышли из строя 34, главным образом из-за шторма. На ходу осталось менее половины катеров. Далее ситуация только ухудшалась с переменной скоростью. Даже если бы высадка проводилась в более благоприятных условиях, с учетом малой мореходности и изношенности плавсредств быстрое сокращение числа катеров в строю было неизбежным. Дополняло картину отсутствие порта и необходимость разгружаться на необорудованный берег неприспособленными для этого средствами.
В общем, будущая десантная группа в Эльтигене была обречена на тяжелые проблемы с того самого момента, когда немцы решили оборонять Крым. Средства, которые могли бы обеспечить более быструю переправу 56-й армии и более качественное ее снабжение, были израсходованы в безнадежной борьбе вокруг Эльтигена.
Скоро средств для переправы войск не осталось. Оставшиеся катера и со снабжением уже высаженных частей справлялись все хуже. Поэтому о наступательных действиях из Эльтигена пришлось забыть. Семь дней вокруг плацдарма шли тяжелые бои. Немцы пытались сбросить десант в море, но командование 5-го армейского корпуса также допустило ряд ошибок. Ставя раз за разом решительные цели, оно не выделяло достаточных сил и средств, хотя и располагало ими.
В ночь на 3 ноября на Еникальском полуострове успешно высадилась 56-я армия. На первых порах это почти не принесло облегчения защитникам Эльтигена. Напротив, немцы попытались срочно ликвидировать Эльтигенский плацдарм, чтобы развязать себе руки для борьбы на главном направлении. Благодаря выдающейся стойкости наших десантников, а также эффективной поддержке артиллерии (а первые два дня — и мощной поддержке с воздуха), все атаки были отражены. Затем наступление 56-й армии вынудило немцев полностью переключиться на оборону Керчи. Участок у Эльтигена вскоре был передан румынам.
Немецкий флот несколько суток действовал на удивление беспомощно — вообще не мешал перевозкам. Возможно, сказалась неразбериха последних дней октября, а также проблемы с подготовкой некоторых командиров групп. Есть также подозрение (впрочем, не подкрепленное документами), что «Адмирал Черного моря» Г. Кизерицки, который не верил в успех обороны Крыма, сознательно берег силы для будущей эвакуации. Однако, получив нагоняй от вышестоящих инстанций, адмирал постепенно организовал эффективную блокаду Эльтигенского плацдарма. К этому времени 3-я группа высадки уже была обескровлена и не имела сил для борьбы с блокадными силами. Для борьбы с ними и для доставки грузов пришлось привлечь ударную авиацию. Оказавшаяся на голодном пайке группа Гладкова постепенно потеряла способность к активным действиям, но прочно удерживала занятый пятачок.
На основном плацдарме 11 ноября войскам 56-й армии удалось выйти к северо-восточной окраине Керчи. Но здесь они уперлись в линию высот на выходе с Еникальского полуострова. Попытки вырваться на оперативный простор 11–14 и 20–21 ноября были отражены противником, хотя и не без труда. Фронтовая операция забуксовала. Директивой Ставки от 15 ноября Северо-Кавказский фронт 20 ноября был переформирован в Отдельную Приморскую армию (ОПА). В нее вошли войска расформированной 56-й армии, а также 20-й стрелковый корпус. В оперативном подчинении ОПА остались 4-я воздушная армия и Черноморский флот. 18-я армия, перспективы которой переправиться в Эльтиген растаяли, была переброшена на Днепр, за исключением 20-го корпуса.
Немцы морем и по воздуху перебрасывали в Крым подкрепления с других участков Восточного фронта и из Западной Европы. Имея больше людей, чем вместе взятые ОПА и 51-я армия 4-го Украинского фронта (действовала у Перекопа и на Сиваше), командование 17-й немецкой армии перешло к планированию активных действий. Было решено выбить слабые звенья в кольце окружения Крыма. Таковыми были плацдармы 51-й армии на южном берегу Сиваша и Эльтигенский плацдарм. Истощенная блокадой Эльтигенская группа представлялась самой уязвимой целью. Она и попала под удар.
2
Ситуация к концу ноября
К концу ноября 1943 года ситуация в районе Керченского пролива выглядела следующим образом (схема 1). На севере Отдельная Приморская армия заняла Еникальский полуостров и вела бои на линии восточная окраина Керчи — Булганак — берег Азовского моря. На плацдарм размером примерно 10 километров в ширину и 11 в глубину переправились неполных три стрелковых корпуса, танковые части и некоторые части артиллерии РГК. Основная масса артиллерии РГК оставалась на косе Чушка, откуда до противника доставала уже с трудом, а до батарей в глубине обороны не добивала вообще. Та часть артиллерии, которая переправилась на плацдарм, не имела особых проблем с досягаемостью по дальности, но страдала от нехватки боеприпасов.
Войска на плацдарме «висели» на тонкой нитке переправы. Хотя ширина пролива в самом узком месте была менее 5 км, для маломореходных и изношенных катеров Азовской флотилии в условиях осенних штормов эта полоска воды была серьезной преградой. Дополнительные трудности создавала выгрузка на наспех построенные пристани или вообще на необорудованный берег, так как ни одного порта в Крыму пока освободить не удалось. Часто переправа прерывалась из-за шторма, в результате сроки подготовки наступлений срывались. Флотилия обеспечивала снабжение на пределе своих возможностей.
Немцы прекрасно понимали роль переправы и регулярно обстреливали места погрузки и выгрузки, а также периодически бомбили их. К счастью для нас, действия немецкого флота в районе переправы были крайне затруднены. После неудачных попыток в первую неделю операции немецкие БДБ больше в этой части пролива не появлялись.
Совершенно иная ситуация сложилась южнее. Группа Гладкова занимала в районе Эльтигена пятачок размером примерно 3×1 км. Этот плацдарм стал настоящей ловушкой. Его было невозможно ни эвакуировать, ни нормально снабжать. Близость базы немецких БДБ в Камыш-Буруне и слабость 3-й группы высадки позволяла противнику по ночам эффективно блокировать Эльтиген. Днем снабжению по морю препятствовала береговая артиллерия. К концу ноября число боеготовых катеров 3-й группы высадки уменьшилось в десять с лишним раз. Немногочисленные пополнения не компенсировали потери. Маломощная ремонтная база, наспех созданная в Сенной, не справлялась с большим объемом работ.
Немецкие боевые корабли в Керчи, сентябрь 1943 года
Попытки открытых прорывов в Эльтиген прекратились — на это не хватало сил. Иногда отдельным катерам удавалось проскочить на плацдарм незаметно — в тумане или в вечерние и утренние сумерки, когда флот противника уже отходил в базы, а видимость оставалась еще недостаточной для эффективного огня береговых батарей.
Основная нагрузка по снабжению Эльтигена уже несколько недель лежала на ударной авиации. Штурмовики сбрасывали грузы на парашютах днем, а легкие ночные бомбардировщики У-2 — мешки без парашютов по ночам.
Единственным эффективным средством борьбы с блокадными силами оставалась авиация. Штурмовики и пикирующие бомбардировщики наносили удары по базе в Камыш-Буруне, реже — по Феодосии и причалам на мысе Киик-Атлама (в Двуякорной бухте). Если бы немецкий флот удалось изгнать из Камыш-Буруна, блокада была бы снята. Поддержание ее только из дальних баз по ряду причин исключалось. К сожалению, непрерывного воздействия по базам не получилось. Мешало большое количество нелетных дней, сказывалось и отвлечение штурмовиков на снабжение Эльтигена, проблемы с организацией боевой работы авиации. В результате блокадные силы неприятеля продолжали базироваться на Камыш-Бурун.
Однако противнику приходилось нелегко. Он нес невиданные с начала войны на Черном море потери в десантных баржах. Приходилось снимать все новые и новые БДБ со снабжения Крыма, что могло сказаться на боеспособности 17-й армии. Необходимость освободить немецкий флот от тяжкого бремени блокады стала одним из побудительных мотивов для ликвидации Эльтигенского плацдарма.
Командование Отдельной Приморской армии видело решение Эльтигенской проблемы только в успешном наступлении под Керчью, в результате которого противник ушел бы с Керченского полуострова.
Поделиться книгой: