Помоги проекту - поделись книгой:
Операция «Мюнхен» и выход немецких войск к концу марта
Тем временем противник начал наступление на Угру с юга, где за правым флангом 214-й бригады оборонялась малочисленная 2-я гвардейская кавалерийская дивизия. В результате 9 января станцию Вертерхово пришлось оставить, а на следующий день немцы деблокировали гарнизон на станции Угра. 10 апреля Жуков доносил Ставке:
«…за истекший день 9.4.42… на фронте группы Белова шел бой с наступающим противником силою до двух батальонов пехоты. Частями 2 гв. кд под давлением противника на южном участке фронта оставлено Вербилово. Бой продолжается за Ильинка».
На этом фронт опять стабилизировался. Более того, немцам пришлось даже начать отход — 10 апреля дневник Гальдера констатировал:
12 апреля противник оставили станцию Угра. Это стало для нас большим успехом, поскольку станция находилась практически в центре занимаемого советскими войсками района, между группой Белова и 4-м воздушно-десантным корпусом. Однако к этому времени командование Западного фронта рассталось с мыслью о захвате Вязьмы — хотя и стремилось держать как можно больше сил рядом с коммуникациями группы армий «Центр». 11 апреля 33-й армии был отдан приказ выходить из окружения на восток.
Еще раньше, 31 марта, командование 1-го гвардейского кавалерийского и 4-го воздушно-десантного корпусов получило от штаба Западного фронта задание — подготовить новую операцию для соединения с войсками 50-й армии, которая 5 апреля начала новое наступление против 40-го моторизованного корпуса 4-й немецкой армии на Варшавском шоссе. Однако приказом Жукова от 11 апреля командиру 1-го гвардейского кавалерийского корпуса было категорически запрещено ослаблять для этого другие участки обороны — в частности, в районе города Дорогобуж[153], занятого еще в середине февраля. Новое наступление должно было проводиться юго-западнее района прежней операции, вдоль железной дороги Вязьма — Киров — Брянск в направлении города Милятино, то есть прямо на юг. 4-й воздушно-десантный корпус был напрямую подчинен генералу Белову.
Положение 4-го воздушно-десантного к 3 апреля 1942 года и отражение немецкого наступления
Наступление 50-й армии началось 13 апреля, 4-го воздушно-десантного и 1-го гвардейского кавалерийского корпусов — 14 апреля. 8-я и 9-я бригады начали продвижение по лесу слева от железной дороги, правее них действовала 214-я бригада, открытый фланг которой, в свою очередь, прикрывался партизанским отрядом Жабо; левее железной дороги действовала 2-я гвардейская кавалерийская дивизия.
К исходу этого дня десантники заняли станцию Вертерхово, села Терехово, Большая Мышенка и Богородицкая, а в ночь на 15 апреля овладели деревнями Платоновка, Бараки, Плотки. На левом фланге наступления 214-я бригада заняла село Акулово, оставленное еще 4 апреля, однако дальше продвинуться не смогла. 2-я гвардейская кавдивизия, атакуя с запада, вела упорный бой за станцию Баскаковка в 10 км южнее Вертерхово.
16 апреля части 50-й армии возобновили атаки на Варшавском шоссе. Одновременно командование фронта решило усилить десантников высадкой с воздуха батальона парашютистов. Выброска началась вечером 15 апреля и продолжилась в ночь с 16 на 17 апреля. Всего до 18 апреля в районе действий корпуса было собрано 559 человек; в основном они поступили на усиление самой малочисленной 8-й бригады.
Вечером 17 апреля 8-я и 9-я бригады овладели станцией Буда в 8 км южнее Баскаковки, захватив здесь большие трофеи — 129 лошадей, 400 повозок, 12 ручных и 4 станковых пулемета, 185 винтовок и три склада; было взято 5 пленных. Однако вечером следующего дня противнику удалось отбить станцию. Дальнейшие атаки на нее, а также на Аскерово и Новое Аскерово (6 км юго-восточнее Буды) успеха не принесли. Эти села были последними опорными пунктами, разделявшими воздушно-десантный корпус и войска 50-й армии, до которой на этот раз оставалось всего 5–7 км. Но преодолеть их вновь не удалось — 50-я армия опять не смогла продвинуться вперед и к 18 апреля прекратила наступление. В этот день Жуков докладывал Ставке:
«…773, 146 и 198 сд, закрепившись на достигнутых рубежах, вели разведку, подвозили боеприпасы и готовились к продолжению наступления. Левофланговые дивизии ударной группы армии, наступавшие на фронте лес сев. Гореловский, Малиновский, продолжают бой, встречая упорное сопротивление противника».
Наступление 4-гo воздушно-десантного корпуса на Милятнно
К 23 апреля наступление было окончательно прекращено. Операция «Мюнхен» только частично достигла своих целей — была снята осада Ельни и рассеяна партизанская группировка южнее железной дороги Сухиничи — Смоленск. Севернее этой дороги, в районе действий 1-го гвардейского кавалерийского и 4-го воздушно-десантного корпусов, противник, несмотря на введение крупных сил, не добился никаких результатов.
К этому моменту в боевом составе воздушно-десантного корпуса (с учетом прибывших подкреплений) насчитывалось 2027 человек. 26 апреля приказом генерала Белова части корпуса были отведены назад для спрямления линии фронта. 8-я бригада заняла оборону на подступах к станции Вертерхово, 9-я — к селу Богородицкому; 214-я бригада продолжала обороняться на рубеже Дубровня, Пречистое, Новинская Дача.
В течение следующего месяца боевых действий в связи с распутицей и разливом рек практически не велось, воздушно-десантный корпус и группа Белова продолжали занимать прежние позиции. Были созданы посадочные площадки, на которые совершались регулярные рейсы самолетов с «Большой земли» — в том числе даже тяжелых ТБ-3. Обратными рейсами вывозились раненые — только с площадки в районе Большого Вертова было эвакуировано 1209 человек. С середины мая эвакуация по воздуху прекратилась, однако до этого момента удалось вывести около 3000 человек.
В это время командование Западного фронта вновь начало готовить наступательную операцию 50-й армии, в связи с чем 9 мая в расположение группы Белова на самолете прибыл начальник оперативного отдела штаба фронта генерал-майор С. В. Голушкевич. Однако операция так и не состоялась.
На середину мая 1942 года 4-й воздушно-десантный корпус насчитывал 2300 человек кадровых бойцов, 1700 партизан, а также около 2000 раненых и больных. В корпусе имелось 7 противотанковых пушек, 37 ПТР, 34 батальонных 50-мм миномета.
В свою очередь, немцы подготовили операцию «Ганновер I» с целью полного разгрома группы Белова. Она должна была начаться 24 мая, в ней должны были принять участие следующие силы:
• XXXXVI танковый корпус — 5-я танковая, 23-я и 197-я пехотные дивизии;
• XXXXIII армейский корпус — 19-я танковая, 34-я и 131-я пехотные дивизии;
• 11-я танковая дивизия, 221-я пехотная дивизия, 442-я дивизия особого назначения, полк полевой жандармерии «Центр».
Общую численность выделенных для операции войск определить тяжело — но в любом случае она в разы превосходила численность советской группировки, оцененной немцами в 15–20 тысяч человек, из которых кадровые подразделения (с учетом мобилизованных в немецком тылу) составляли менее 10 тысяч.
По плану операции первоначально предполагалось атаковать восточную часть района, очистить линию железной дороги Брянск — Вязьма, одновременно плотно блокировав советскую группировку с других сторон. Затем советские войска оттеснялись на запад и там уничтожались, лишившись возможности прорваться через линию фронта.
Перед началом операции планировалось провести диверсионную акцию против штаба 1-го гвардейского кавалерийского корпуса для ликвидации его руководства. Для этого из навербованных в лагерях военнопленных была создана специальная группа «Граукопф» численностью около 350 человек. Группой командовал полковник Сахаров, действовавший под фамилией Рогожин. Его заместителем стал майор Бочаров (в некоторых документах и в мемуарах генерала Белова ошибочно именуется Богатовым) — бывший командир 462-го отдельного саперного батальона 160-й стрелковой дивизии 33-й армии, сдавшийся в плен 16 апреля, незадолго до разгрома остатков этой армии.
Однако 23 мая группа «Граукопф» была выдана своими же членами, перебежавшими к советским войскам — по немецким данным, это были два офицера, согласно мемуарам генерала Белова — старшина, фамилия которого так и осталась неизвестной. Основной отряд группы попал в засаду подразделений 8-й воздушно-десантной бригады и был рассеян. Для разгрома диверсантов срочно было выделено две роты 8-й воздушно-десантной бригады, которые устроили группе засаду на маршруте движения и рассеяли ее неожиданным огневым ударом. Большинство диверсантов было убито, несколько десятков взяты в плен; к немецким войскам смогло выйти лишь около сотни человек.
Тем не менее немцы расценили итоги действий группы «Граукопф» как «важный успех», особо отметив, что она была «первой попыткой использовать в боевых действиях на нашей стороне русскую часть». Они искренне посчитали, что
На совещании 26 мая командир XXXXIII армейского корпуса нарисовал радужную картину результатов действий группы «Граукопф»:
«…Само появление белогвардейского отряда в советском тылу наверняка внесло неразбериху… телефонная связь была нарушена, комиссары и политруки были убиты, несколько сот солдат противника были взяты в плен, а захваченное у противника оружие уничтожено; подразделение внесло вклад своим участием в нескольких сражениях с вызванными по рации или телефону отрядами противника, понесшими крупные потери, в результате чего возникла настоящая паника…
В конце концов красные в неразберихе стреляли друг в друга (по утверждениям пленных)… Комиссары и политруки позволили ввести себя в заблуждение и сдавали оружие вместе со своими подчиненными…
Продолжительный контакт с противником привел к крупным потерям в соединении (в настоящий момент из 350 человек вернулись всего около 100)…»[155]
Приведенные примеры хорошо иллюстрируют характерное свойство немецких отчетных документов — буйство фантазии при отсутствии точных данных или когда эти данные не содержат хороших известий. В действительности же акция группы «Граукопф» лишь раскрыла предстоящую операцию «Ганновер» — захваченный в плен майор Бочаров сообщил, что немцы готовят наступление против группы Белова.
24 мая немцы атаковали расположение воздушно-десантного корпуса одновременно с юга и с севера вдоль железной дороги; на остальных участках советской обороны активных действий пока не велось. В первый день операции дневник Гальдера оценивал ее результаты как «хорошие», однако уже на следующий день они превратились в «незначительные». Лишь 27 мая действия вновь начали «приносить успехи».
В результате создалась угроза плотного окружения, поэтому командир воздушно-десантного корпуса принял решение — через район южнее станции Угра и реку Угра выходить на запад для непосредственного соединения с группой Белова. В период с 26 по 31 мая этот маневр был осуществлен.
Немецкое командование придавало большое значение уничтожению группы Белова — результаты действий против нее отмечаются в дневнике Гальдера (к этому времени ставшем крайне скупым) едва ли не каждый день.
10 июня дневник Гальдера зафиксировал очередную победную реляцию:
«В центре достигнуты новые успехи по ликвидации остатков противника в тылу. Прорвавшиеся войска Белова преследуются».
На следующий день добавилась новая запись:
«Ликвидация остатков противника в тылу 4-й армии проходит успешно. К сожалению, основные силы кавкорпуса Белова и 4-й авиадесантной бригады [правильно — корпуса] уходят на юг».
Однако уже 16 июля Гальдер был вынужден констатировать:
Первая фаза операции «Ганновер I». Выход 4-го гвардейского воздушно-десантного корпуса на соединение с основными силами группы Белова 24–29 мая 1942 года
Прорыв группы Белова из окружения, переход Варшавского шоссе и выход в район западнее Кирова
По немецким данным, в ходе операции «Ганновер I» только в полосе XXXXIII корпуса (на который легла основная тяжесть операции) было убито 2943 человека, другими немецкими соединениями было убито еще около 1150 человек. Всего немцы захватили 5630 пленных — скорее всего, большую их часть традиционно составляли местные жители всех возрастов. По данным американского историка Г. Уайберга (в коллективной работе под редакцией Дж. Армстронга) немцы за время операции потеряли 468 человек убитыми, около 200 пропавшими без вести и около 1300 ранеными.
Скорее всего, эти цифры занижены — немецкая статистика традиционно учитывала безвозвратные потери задним числом, после продолжительных уточнений; в армейские и корпусные отчеты уточненные данные попадали далеко не всегда, тем более если подразделение передавалось из одного объединения в другое. Известно, что одна только 221-я пехотная дивизия лишь пропавшими без вести потеряла 133 солдата.
Командир 23-й воздушно-десантной бригады полковник А. Г. Мильский
С начала июня об удержании в тылу немцев крупного района уже не могло быть и речи. Теперь 4-й воздушно-десантный корпус действовал в плотной группировке с остатками 1-го гвардейского кавалерийского корпуса. С 29 мая по 3 июня 1942 года на усиление этой группы были выброшены 23-я (полковник А. Г. Мильский) и 211-я (полковник М. И. Шилин) воздушно-десантные бригады — всего около 4 тысяч человек. С ними было послано 131 противотанковое ружье, 184 ручных пулемета и 48 батальонных минометов.
В это же время командование Западного фронта дало согласие на просьбу генерала Белова — разрешить выход его группы и десантников из немецкого тыла. Выход было решено производить кружным путем. Для этого надо было совершить рейд в 160–200 км по большой дуге — сначала уйти на юго-запад вдоль Варшавского шоссе, а затем с запада выйти к выступу обороны 10-й армии в районе Кирова. Отход группы Белова с 4 июня прикрывала свежая 23-я воздушно-десантная бригада, державшая оборону у сел Гаврюково и Волочек. В ночь на 6 июня бригада последней отошла на новый рубеж.
Выход 4-го воздушно-десантного корпуса в полосу 10-й армии в районе Кирова
14 июня при прорыве через Варшавское шоссе части 4-го воздушно-десантного корпуса разгромили крупную группировку противника и захватили знамя 398-го пехотного полка. Из-за того, что шоссе сразу смогла преодолеть только часть сил корпуса, его командир решил изменить маршрут и двигаться южнее намеченного ранее, с ожиданием в партизанской зоне юго-западнее Кирова. С 18 по 21 июня с партизанского аэродрома в лесу севернее Копали были вывезены имевшиеся в группе тяжелораненые. В ночь на 28 июня остатки 4-го корпуса в количестве 2800 человек вышли в полосу обороны 10-й армии возле Жилино (северо-западнее Кирова), потеряв в этом бою 120 человек убитыми и ранеными.
Двумя днями раньше непосредственно западнее Кирова фронт перешли управление и часть сил 1-го гвардейского кавалерийского корпуса. Генерал Белов и комиссар корпуса А. В. Щелаковский по приказу Жукова были вывезены самолетами У-2 еще 24 июня, когда до фронта оставалось 50 км. Остальные части кавалерийского корпуса выходили из немецкого тыла до конца июня, а мелкие группы — и в июле.
Советские воздушно-десантные. Военно-исторический очерк. М.: Воениздат, 1986.
Сборник материалов по изучению опыта войны. Выпуск 5 (март 1943 г.) М.: Воениздат, 1943.
Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4–1). М.: Терра, 1997.
Военно-исторический архив, 1988, № 3.
Мирослав Морозов
Судьба танков десанта
Прорыв подготовительной обороны в годы Второй мировой войны всегда был сложной проблемой для атакующей стороны. К нему тщательно готовились, массировали силы и средства, подбирали место и время. Каким же мог быть исход операций, в которых войска переходили в наступление ночью или в сложных метеоусловиях, фактически без артподготовки, а в самой атаке принимали участие лишь подразделения, вооруженные легким стрелковым вооружением?
«Абсурд, — скажите вы, — такая операция обречена на провал». А ведь именно так можно охарактеризовать подавляющее большинство наших десантных операций первого и второго периодов Великой Отечественной войны! Достаточно сказать, что из 52 морских десантов, осуществленных советским военно-морским флотом в 1941–1945 годах, лишь в двух случаях в боях за высадку принимали участие подразделения танковых войск, без которых едва ли обходилось хотя бы одно наступление на суше. Перед вами рассказ о наиболее крупном «танковом десанте» Великой Отечественной войны…
В ходе сражений 1942 года мы последовательно убедились в том, что немцев можно бить, и в том, что до победы еще очень далеко. После новой полосы трудностей и неудач последовала великая победа на Волге. В результате целого ряда взаимосвязанных наступательных операций южное крыло германского фронта рухнуло, и части «победоносного Вермахта», как и год назад молниеносно покатились вспять. Наши войска, которые еще вчера отступали и вели ожесточенные оборонительные бои, перешли к преследованию.
Особенно разительными эти перемены были на Кавказе. Противник стремительно оставлял с таким трудом завоеванную территорию, но дать ему беспрепятственно отступить означало упустить возможность крупной победы. Это прекрасно понимали в Ставке Верховного Главнокомандования. Еще 26 ноября, то есть всего через трое суток после завершения окружения Сталинградской группировки противника в адрес Закавказского фронта (командующий — генерал армии И. В. Тюленев) поступила директива на подготовку плана крупной наступательной операции.
Вскоре такой план был составлен. В его основе лежало стремление отрезать пути отхода германских войск в обоих возможных стратегических направлениях — на Ростов и на Таманский полуостров. Совершенно логично, что в наступлении на таманском направлении должен был принять активное участие Черноморский флот (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский), который в то время был непосредственно подчинен командованию фронта. Участие флота планировалось весьма широко, в том числе и в форме десантной операции в тыл противника.
Любопытно отметить, что указание о планировании десанта было отдано флоту сразу же по получению директивы Ставки — то есть задолго до того, как был определен замысел самого наступления и уж тем более оперативная задача для десантирующихся соединений. Вследствие этого не совсем понятно, когда и исходя из чего был определен состав высаживающихся войск. По отечественным меркам он был весьма значителен: две бригады морской пехоты, одна стрелковая бригада, 563-й отдельный танковый батальон и подразделения усиления. Такая концентрация сил выводила операцию, которая впоследствии получила название Южно-Озерейской, на третью по величине позицию в Великой Отечественной войне.
Новороссийская десантная операция (февраль 1943 года)
К сожалению, о 563-м отдельном танковом батальоне удалось найти лишь отрывочные данные. По всей видимости, эта часть была сформирована в начале лета 1942 года в Сумгаитском танковом лагере. 31 августа батальон вошел в боевой состав Закавказского фронта и принимал участие в боевых действиях в районе Моздока и Нальчика в составе 37-й армии. Точной информации о типе машин, находившихся на вооружении в тот период, нет, но с большой долей уверенности можно сказать, что изначально это были британские танки «Валентайн» и американские М3 «Генерал Стюарт». В первых числах декабря батальон был снят с фронта и переброшен в район Туапсе, где ему предстояло доукомплектоваться и готовиться к операции. Там же он был полностью перевооружен на М3.
Южно-Озерейской десантной операции принадлежит абсолютное лидерство среди других десантных операций по такому важному показателю, как длительность подготовки. В самом деле, первоначальная дата проведения (15 декабря) неоднократно подвергалась корректировке. Прошел декабрь, затем январь, а приказа на проведение операции все не было. Тем временем десантные войска напряженно тренировались. Это приносило свои плоды. В скупых строках архивных документов отмечается, что танкисты стреляли только на «отлично». Темы занятий, кроме обычных, в соответствии со специальностями, включали и специальные: высадка и бой на берегу, погрузка на корабли и т. д.
На последнем вопросе необходимо остановится особо. Роль отсутствующих десантных кораблей в операции должны были сыграть так называемые «болиндеры». Интригующее название, означавшее на самом деле имя шведской моторостроительной фирмы, скрывало под собой мелкосидящие самоходные баржи, строившиеся в России еще до революции. К моменту описываемых событий Черноморский флот имел всего три таких судна; к тому времени они уже давно утратили возможность передвигаться самостоятельно и использовались в качестве временных пристаней или на буксире. Другими кандидатурами на роль танкодесантных кораблей флот просто не располагал!
Поделиться книгой: