Полшага до мечты

Он откинулся на спинку скамьи и пожал плечами:

– Захотелось, вот и поцеловал.

– Захотелось?! – Аня вскочила. – Слушай, ты, часом, не донжуан, капитан?

– Естественно, как любой нормальный мужик.

– Ах так! Не-ет, меня не проведешь, я тебя раскусила. Ты хочешь отвратить от меня Сережу. Доказать ему, какая я дрянь. Просчитался, голубчик! Я забираю Сережу с собой в Москву. Вот так-то! Он сам захотел со мной уехать. Просил меня об этом со слезами. Понятно тебе?

Она ожидала, что Матвей рассердится, возмутится, начнет что-то доказывать, больше всего ей хотелось, чтобы стал оправдываться, но он серьезно смотрел ей в лицо. Молчание затягивалось, пока Аня не сообразила, что Матвей давно уже смотрит сквозь нее.

– Сережа просил тебя? – нарушил он наконец тишину.

– Да, сегодня утром. Я застала его вблизи аэродрома. Он наблюдал за тем, как ты летал. – У Ани прошел запал. Гнев уступил место раскаянию.

– Разве ты сможешь взять его к себе? – Матвей испытующе смотрел на нее. – Как к этому отнесется твой муж?

– Виктор всегда понимает, что для меня важно.

– А ты сама понимаешь, что для тебя важно? И что важно для Сережи?

Она снова присела рядом и взяла его за руку.

– Прости, я наговорила гадостей. Но Сереже сейчас действительно лучше уехать. Тебе ведь ничего не надо объяснять. Где мне тягаться с тобой? Такой любви, какой любит тебя Сережа, мне никогда не завоевать, но никто не запретит мне любить его.

Он медленно провел рукой по ее волосам.

– Я не донжуан, – сказал он.

– Мы уедем в субботу. Помоги мне подготовить папу. Как ты думаешь, он будет возражать?

– Скорее наоборот – обрадуется.

– Бедный мальчик, он совсем измучился.

– Да, пожалуй, так для него будет лучше.

Они помолчали. Аня гладила его руку.

– Почему бы вам не ехать в воскресенье? – спросил он.

– Я бы с радостью, но Темка еще с начала недели настроился пойти с Игорем в цирк. Я не могу срывать его встречи с отцом.

– Понимаю.

– Ты обещал показать мне твой самолет.

– Завтра с утра. Я уже договорился, чтобы тебя и Темку пропустили на летное поле.

Разговор с Семеном Павловичем прошел гладко. Правда, он, как и Матвей, усомнился поначалу, потерпит ли муж Анны присутствие в доме нежданно свалившегося на голову родственника. Получив всевозможные уверения, успокоился.

– Пусть поживет у тебя, развеется, – сказал Семен Павлович. – Я, честно говоря, серьезно опасался, как бы он не сбежал. Так что это выход для всех нас. Схожу завтра в школу, поговорю с директором.

– Предупреди, что Сережа, возможно, скоро вернется, – подсказал Матвей.

– Как – вернется? – вскинулась Аня. – О чем ты говоришь, Матвей?! Я его не в гости зову. Вы не сомневайтесь, ему у меня будет хорошо. У нас пять комнат, одну полностью предоставлю Сереже. Куплю ему компьютер, да все, что пожелает, в лучшую школу определю. Захочет спортом заняться – пожалуйста, пусть выбирает или может просто ходить в тренажерный зал. Начнем присматриваться, куда ему поступать после школы, педагогов соответственно найму…

– Анечка, не обижайся, ты меня неправильно поняла, – клятвенно заверил Матвей. – Я знаю: ты все прекрасно устроишь. Это я так сказал, на всякий случай…

– Не будет никаких случаев! – убежденно отрезала Аня. – Вы здесь живете как затворники, ничего, кроме своих самолетов, не видите, а он увидит целый мир, я его за границу повезу, чужие страны покажу… Да я ему машину куплю!.. Матвей, что у тебя за манера ехидно улыбаться?.. Ах, понимаю, куда уж нам, рожденным ползать, до вашего сверхзвукового высочества. Силенками не вышли. Обречены влачить жалкое существование на земле… – Анна взвинтила себя до такой степени, что даже слезы сверкнули в глазах.

– Аня, Анечка, не сердись, я и не думал улыбаться. Да что ты в самом деле? – всполошился Матвей, обнял ее на глазах у отца и поцеловал в щеку отрезвляюще братским поцелуем.

Актрисой Аня была никудышной. Она попятилась с неумело припрятанным разочарованием на лице и шмыгнула в свою комнату. В страшной досаде села на постель, где лежал Темка. Он уже проснулся, но не торопился вставать, водил игрушечной машиной по складкам толстого одеяла, как по холмам.

«А чего ты, собственно, хотела? Потешить свое самолюбие? – мысленно бичевала себя Анна. – Чтобы он страдал после твоего отъезда, вздыхал и лепил твой образ из облаков? Заигралась, дурочка, сама чуть не втрескалась».

Она стала натягивать на Темку колготки, рубашку, заглянула под одеяло в поисках жакетика.

«Нет, все-таки Матвей молодец, – благоразумно рассудила она. – Все поставил на свои места. Минутное помрачение еще ничего не значит. – От этой мысли ей значительно полегчало. – Я должна относиться к нему как к брату. Да, как к брату! Основания имеются достаточно веские: мы связаны с ним через Сережу, так я и должна его воспринимать».

Исполненная решимости и твердости духа, Аня одела Темку и с веселым лицом появилась перед домочадцами. Как раз вернулся Сережа в сопровождении мужчины в военной форме. Матвей представил Анне подполковника Богданова. Аня в соответствии со своим внутренним настроем стоически выдержала церемонию знакомства, когда Матвей представил ее как свою сестру.

– Брось заливать, – с лестным недоверием пошутил Богданов. – С каких это пор у служивых вроде нас объявляются этакие сестры? Умыкнул с подиума? Признавайся, ловкач.

Богданов не блистал изысканностью манер, напротив, был заметно грубоват, но именно эта грубоватость придавала ему своеобразное обаяние. Привлекательность Матвея, Богданова и самого Семена Павловича состояла, по умозаключению Анны, не в каких-то внешних проявлениях или умении подать себя, а в других, внутренних качествах, которые выступали на первый план со всей очевидностью при первом же знакомстве. Несомненно, все трое были мужчинами до мозга костей; можно сказать, что столь убедительных представителей мужского пола она раньше и не встречала.

Как выяснилось, гвардии подполковник Богданов, тридцати четырех лет от роду, был военным летчиком первого класса, общий налет имел 1500 часов, тогда как у Матвея набралось под семьсот, что для его возраста и в условиях перестроечного застоя, на который пришлось начало его службы, являлось отличным показателем, – Аня и это выяснила, ей хотелось разобраться во всех деталях летной профессии самым тщательнейшим образом. Она вообще от природы была любознательной и всюду совала свой нос, как говорила Елизавета Михайловна, теперь же ее интерес подогревался родственными чувствами – так Аня определила вспыхнувшую в ней жажду познания.

– Словил вашего пацана, – доложил подполковник. – Пытался просочиться на аэродром. Хорошо, что все его знают, пожурили только слегка. Говорит, хотел на истребители посмотреть. Что-то я не разумею, Матвей, ты сам не можешь парню самолеты показать?

– Предлагал много раз, только кто ж его разберет? Завтра вот Анечке хочу продемонстрировать, девушка интересуется военной техникой.

– Я с вами пойду, – буркнул Сережа.

Аня заметила, что желание брата поставило Матвея в тупик.

– Раньше тебя силком не удавалось затащить… – осторожно напомнил он. – Вообще-то завтра у меня полет на сложный пилотаж. Ты уверен, что тебе стоит смотреть?

– Хочу сделать несколько фоток. Мы с Аней послезавтра уезжаем, ты в курсе? – угрюмо отозвался юноша.

– Да, мы с папой уже знаем, – доброжелательно ответил Матвей, не выказывая, однако, ни радости, ни огорчения. Видя, что брат смотрит на него с мнительным ожиданием, добавил: – Это твое решение, Сережа, мы с папой не хотим на тебя давить. Делай, как считаешь нужным.

Сережа переводил недоверчивый взгляд с Матвея на отца – на лице последнего также не отразилось отчетливых эмоций. Аня правильно разобралась в этой мимике, вернее – в отсутствии таковой. Оба остереглись выказать поощрение: это могло бы смертельно ранить Сережу, а если бы горевали по поводу его отъезда, то он бы попросту не поехал. Он потому до сих пор и не сбежал, что боялся за обоих.

– Сергей, пойдем играть, – дернул его за штанину Темка.

Сережа еще раз обвел всю компанию подозрительным взглядом, но не нашел к чему придраться, подал руку Темке, и мальчики исчезли из поля зрения взрослых.

Иртеньевы дружно перевели дух. Аня принялась откровенно кокетничать с Богдановым, демонстрируя набор самых обворожительных улыбок, а почему бы и нет? Естественное поведение женщины в присутствии интересного мужчины. Ничего предосудительного. На Матвея она не смотрела, хотя явственно ощущала щекой его дыхание.

Семен Павлович предложил всем вместе поужинать. Аня всплеснула руками и сказала, что планировала сходить в магазин, но за разговорами запамятовала. Не согласится ли Валерий (так звали бравого подполковника) выступить в роли сопровождающего, так как она еще плохо ориентируется на местности. Богданов с готовностью предложил свои услуги.

Впоследствии Аня пожалела о проявленной инициативе. Поход в магазин был зафиксирован множеством глаз. Аня накупила дорогих продуктов, фруктов и сладостей для мальчишек, нагрузила ими своего кавалера, но не успели в доме Иртеньевых усесться за стол, как Аня убедилась, что система обнаружения цели в гарнизоне работает безотказно.

Сначала появилась молодая блондинка, вероятно ровесница Ани; как оказалось, супруга присутствующего гвардии подполковника Богданова.

– Наденька! – преувеличенно обрадовался супруг. – Как ты узнала, что я здесь?

– Мир не без добрых людей, – ответствовала Наденька с язвительно-оскорбленным видом и, не дожидаясь приглашения, подсела вплотную к мужу. При этом она твердо посмотрела на Аню, всем своим видом давая понять, что намерена отстаивать законного супруга до последнего вздоха.

Чуть позже явилась еще одна гостья, на этот раз женщина за сорок, приятной наружности, полненькая белолицая шатенка. В руках она держала поднос, накрытый фольгой. Входную дверь Иртеньевы не запирали, поэтому знакомые, стукнув два раза для приличия, входили совершенно непринужденно – видимо, так здесь было заведено.

Полненькая, однако, остановилась в дверях гостиной в замешательстве, увидев большое собрание.

– Здрасте, – неуверенно произнесла она. – Извините, Семен Павлович, не знала, что у вас гости. Я вот тут… испекла для Сережи… он давеча у нас пробовал, так ему очень понравилось.

– Проходите, Зинаида Степановна, – поднялся Матвей. – Присаживайтесь к столу. Очень кстати зашли. Садитесь сюда, рядом с папой.

«Сюрпризы продолжаются, – подумала Аня. – Сейчас обнаружится, что у папы есть дама сердца».

Предположение было не лишено основания. Зинаида Степановна заняла место как раз напротив Анны и воззрилась на нее с неприкрытым испугом, позабыв развернуть свой пирог. Нетрудно было догадаться, что весть о пребывании в доме Иртеньевых неизвестной молодой женщины взбудоражила некоторых жительниц городка.

Нельзя сказать, чтобы Семен Павлович пришел в восторг от появления Зинаиды Степановны. Тем не менее он галантно представил ее и Аню друг другу. Лицо обеспокоенной женщины прояснилось, когда она узнала, что Анна – дочь Семена Павловича.

– С радостью вас, Семен Павлович, – защебетала она, – а я-то думаю, что за красавица к вам пожаловала, а это, значит, доченька ваша. Красавица, ах красавица, – разливалась Зинаида Степановна, не замечая свирепых взглядов Нади, – вся в вас, Семен Павлович, просто одно лицо!

Не отзвучали еще последние слова, как на пороге возникла Татьяна. С опаской покрутив головой по сторонам и убедившись, что Сережи нет в обозримом пространстве, девушка засеменила к столу. Сколько бы ни крепилась Аня, ей пришлось признать, что впечатлений за эти два дня оказалось для нее чересчур много.

Под усиленные похвалы собравшихся Зинаида предъявила яблочный пирог, который выглядел исключительно аппетитно.

– Где Сережа? – продолжала суетиться она. – Он дома? Надо позвать его к столу.

– Мальчики не захотели сидеть со взрослыми, – объяснил Семен Павлович. – Анечка их уже накормила.

– Я сейчас им отнесу. – Аня взяла большой нож и стала резать пирог на куски.

Матвей сидел рядом. Отвернувшись, он тихо разговаривал с Таней. Зинаида завладела вниманием Семена Павловича; Надя с умильным видом ластилась к мужу, демонстрируя нерушимое семейное счастье.

Аня вдруг почувствовала себя лишней. Здесь, в этом доме, в военном городке, день за днем шла своя, устоявшаяся жизнь, в которой ей не отводилось места. У здешних обитателей были свои интересы, сложившиеся отношения, неизвестные ей привычки и традиции. Что-то сдавило ей горло: вот так – рвалась, тревожилась, а на деле все отлично обходятся без нее. Может, и Сереже она уже не нужна? Выплеснул эмоции, побесился – и успокоился, чего еще ожидать от импульсивного юноши шестнадцати лет?

Она переложила несколько кусков пирога с подноса на тарелку и пошла в комнату, откуда доносились завывания виртуальной гонки.

– Пошли бы погуляли, Сережа. – Аня поставила тарелку прямо на пол, так как игроки сидели на ковре. – Зинаида Степановна пирог принесла. Поешьте, и выйдем вместе на улицу. Я сама с вами охотно прогуляюсь.

– Набежали, – презрительно скривил губы Сережа. – Наверно, и Танька прискакала? Не хочется при Богданове, я его сильно уважаю, а то бы прогнал всех баб к едрене фене. Прилипалы чертовы! Мало одной телки, так еще другая клеится.

– Сережа! Зачем ты оскорбляешь женщин? Это некрасиво, не по-мужски. За что ты так не любишь Татьяну?

– За что? А за то, что она похотливая… – Сережа осекся, наткнувшись на чистый вопрошающий взгляд Темки. Тогда он придвинулся к Ане и продолжал озлобленным шепотом: – Сначала у нее был майор, потом лейтенант, а теперь она к Матвею привязалась. Полковая шлюха! – прошипел он.

У Ани все внутри похолодело. Она не ошиблась – чудом избежала позорного столба, к которому пригвоздил бы ее младший брат. Конечно, максималист, как все юнцы. С ним и впредь надо соблюдать крайнюю осторожность.

Сережа выражение ее глаз истолковал по-своему:

– Знаю, вы считаете меня избалованным эгоистом, ревнивцем с комплексами, обращаетесь со мной как с мальчишкой… – Знакомая циничная ухмылка исказила его лицо. – Ошибаетесь, я все проверил. Мне надо было убедиться! Пошел к этой корове и проверил…

– Что – проверил? – пролепетала Аня, охваченная ужасным предчувствием.

– Не понимаешь? – Сережа насмешливо сощурился. – Говорю тебе: она – шлюха. Тьфу, до сих пор тошнит!

Он отстранился от сестры и переключил внимание на игру – прекрасные глаза, идеальный профиль, озаряемый голубоватыми вспышками экрана. Через минуту, озадаченный Аниным молчанием, бросил на нее косой взгляд.

– Э-эй! Аня! Что ж ты плачешь? – растерялся он. – Постой, Ань, мы так не договаривались. – Он порывисто обнял ее. – Ну да, я подлец, скотина! Хочешь, дай мне по морде. Ань, да пойми ты, нельзя Матвею быть с такой… Ему хорошая, честная девушка нужна. Только представь, каково летчику там, на верхотуре, на бешеных скоростях: одна шальная мысль, неверное движение – и все, конец! А всякие падлы играют их чувствами и жизнями. – Лицо его снова приняло жестокое выражение. – Она меня не зря боится, я ей пригрозил, теперь поостережется хвостом крутить, узнаю хоть что-то – убью!

– А если Матвей про тебя узнает? – всхлипнула Аня.

– Не узнает, если только ты не проговоришься. Но ты не скажешь, я тебе верю.

Тут в действие вступил Темка. Малыш до того, приоткрыв рот, ошеломленно взирал на плачущую мать, наконец любящее сердце ребенка не выдержало, он распустил губы и заревел что было мочи:

– А-а-а-а-а!.. – причем каждый звук взбирался на полтона выше предыдущего.

Анна сгребла сына, Сережа сгреб обоих, в таком виде и застал их Матвей.

– Прекрасно! – воскликнул он. – Очаровательно! С вас бы картину писать. Можно узнать, по какому поводу сей грандиозный ор?

Он присел на корточки, глядя на них с удовольствием. Троица и вправду просилась на холст.

– Сережа, где фотоаппарат?.. А ну-ка, всем утереть носы и не двигаться… Та-ак, отлично… еще разок… Класс! Раздам фотки сослуживцам. Все от зависти помрут. Надо вас с папой сфотографировать. Пошли в столовую. Причину рева выясним потом.

Глава 5

Аня вернулась к гостям совершенно разбитая. Сережа с Темкой выскочили в сад, где за домом Матвей несколько лет назад для Сережи подвесил качели на железной перекладине.

– Матвей, налей мне коньяка, – попросила Аня: необходимо было хоть как-то расслабиться. – Наденька, – обратилась она к настороженно поблескивающей глазами женщине. Та уже давно порывалась увести своего подполковника, но супруг впал в благодушное состояние и категорически не желал уходить. – Позвольте предложить тост в вашу честь. Я знаю, как важно для летчика иметь любящую жену, крепкую семью; вы, жены военных, разделяете с мужьями все тяготы незавидной гарнизонной жизни и фактически несете службу вместе с ними. Излишне напоминать, что в наше время такие женщины почти перевелись…

– Так ведь и летчики почти перевелись, Анечка, вымирают, как мамонты, – громогласно вмешался Богданов – он явно был в приподнятом настроении. – Верно я говорю, Матвей? Раньше в летные училища было не протолкнуться, конкурс был огромный, профессия военного пилота считалась чуть ли не самой престижной, а сейчас что? Молодые люди предпочитают зарабатывать большие деньги и торчать в дорогих машинах в пробках, нежели парить в облаках… Вот вы, Анечка, признайтесь, положа руку на сердце, пошли бы замуж за летчика? За последнего романтика, к числу коих принадлежит ваш покорный слуга?

– Как же! – резко высказалась Надя, ничуть не смягчившись Аниной похвалой. – У нее один кулон на шее стоит больше твоей годовой зарплаты.

Ане стало нестерпимо стыдно: действительно, какого черта она вырядилась, обвесилась бриллиантами, словно напоказ, не соображала, куда ехала, с какими людьми столкнется. Какой расфуфыренной пустышкой она, должно быть, выглядит.

В полнейшем расстройстве чувств Аня осушила рюмку и обратила страдальческое лицо к Матвею. Он стоял у нее за спиной, засунув руки в карманы, и глядел в пол, как будто обдумывал все сказанное. Татьяна, безуспешно стараясь привлечь его внимание, нервозно вертелась на жалобно скрипевшем под ней стуле. Семен Павлович вежливо подставил ухо словоохотливой Зинаиде, но определенно ее не слушал – сочувственно и ободряюще смотрел на Аню.

– Возможно, дело вовсе не в материальном положении, – нашла в себе силы возразить Анна, как бы подстегнутая безмолвной поддержкой отца. – Твоя мама, Матвей… она не выдержала, потому что папу любила по-настоящему, не в пример нам, прагматичным московским дамочкам… Вот вы все время толкуете о красоте полетов, о призвании, о романтической стороне летной профессии, толпы поклонников и поклонниц с восторгом наблюдают выступления пилотажных групп под музыкальное сопровождение на различных авиашоу… мне кажется, вы начисто забыли, что летаете на боевых машинах, ведь это смертоносное оружие, фронтовые истребители, или я чего-то не понимаю?