Собиратели голов

Кажется, каннибал понял, что его конец близок.

— Ну так жри!

Вырвав людоеда из рук Гарика, Корень пихнул пленника мордой в висящий вверх ногами безголовый труп. Засиженный мухами и уже начинавший пованивать.

Влажный почерневший срез на шее хэда оказался как раз на уровне лица Очка. Потревоженные мухи, тяжелые, жирные и зеленые, разлетелись с возмущенным жужжанием.

— Жри, я сказал! — потребовал Корень.

В наступившей тишине звонко лязгнул автоматный затвор.

Неужели Корень патрона не пожалеет? Но тогда почему бы сразу не пристрелить каннибала? Зачем весь этот спектакль?

— Давай жри-и-и!

Очко всхлипнул раз, другой. И начал…

Жрать начал.

Плача и трясясь, человек, окончательно утративший человеческий облик, отгрызал от раны на шее висельника подсохшую сукровицу, протухшее сырое мясо и клочья кожи. Кривился, но жевал, жевал через силу. И — тьфу ты, мерзость какая! — глотал. По щекам, порезанным стеклами очков, текли слезы, но менеджер-каннибал не останавливался. Челюсти работали…

Борис отвернулся. Он не мог на такое смотреть. К горлу подкатывала тошнота. От одной мысли о том, что там, на реке, едва выбравшись из плавучего гроба, он сам едва не согласился есть людей, хотелось блевать.

— Планктон пожрал кита… — снова повторил Корень свою странную фразу. Произнес он это неторопливо, зло, четко и вдумчиво.

А после нанес удар. Быстро и резко. И точно. И сильно. Очень.

Так бьют, когда хотят убить.

Приклад «калаша» впечатался под затылок пленнику. Хрустнули шейные позвонки. Очко ткнулся лицом в погрызенную рану. Перепачкался. Упал. Дернулся несколько раз. Голова нелепо мотнулась на перебитой шее. Каннибал затих.

Над ним медленно покачивалось мертвое тело в пятнистом камуфляже.

Охотник за человеческими головами завалил пожирателя человечины. Самосуд свершился. Самосуд или все же справедливая кара?

— Убрать падаль, — приказал Корень Гарику и двум арбалетчикам.

Голос его был усталым и бесцветным.

Очко утащили за кусты — туда, где уже лежали два трупа.

Глава 11

— Давить надо мразь, — процедил сквозь зубы Корень.

— Можно было просто прикончить этого Очка, — заметил Борис. И осекся под взглядом Корня.

— Нельзя! Просто — нельзя. Нужно давить. Причин для этого достаточно, Берест.

Недолгое молчание, а потом…

— Во-первых, трупожоры, бегущие от Союза, — легкая добыча для хэдов, — принялся объяснять Корень. Хотя ни Борис, ни Наташка не требовали объяснений. Он словно оправдывал свои действия в собственных глазах. — А легкая добыча рано или поздно попадает в тресовозки и подпитывает трес-трафик. Во-вторых, эти выродки доставляют неприятности нам. — Корень поморщился. — Могут напасть на разведчиков, на отставших или заблудившихся егерей. В-третьих, они снимают и сжирают мертвых хэдов, которых мы вывешиваем, чтобы показать пятнистым, что их ожидает. Ну и в-четвертых…

Корень задумался на пару мгновений.

— В-четвертых, тварей нужно давить просто потому, что их нужно давить, — закончил он.

Снова повисла пауза. И снова Корень заговорил:

— Человечина… Мясо, которое легко добыть. К нему привыкаешь. А так — нельзя. Ну да… Простая такая, незатейливая мораль нового зарождающегося на диких землях общества, именуемого Союзом кланов.

— Людоедствовать, значит, нельзя, а делать из человеческих голов побрякушки — можно? — Борис скользнул взглядом по гранатной сумке на боку Корня.

— Головы нужны для дела, — сухо ответил тот.

Вообще-то, если рассуждать непредвзято, то и каннибализм нужен кое-кому для выживания, как бы мерзко это ни звучало. Впрочем, Борис решил проявить благоразумие и не распространяться на эту опасную тему. Он заговорил о другом. О том, что его заинтересовало больше.

— Для какого дела могут понадобиться сушеные человеческие головы? — спросил Борис.

Если дикарь и хотел ему ответить, то не успел.

— Корень! — ожила рация на поясе старшого. — Вызывает пост один!

Корень вытащил из чехла трубку с антенной.

— Корень! Корень! — хрипло взывала рация. — Прием…

Щелчок, писк. Радиостанция настроена на передачу. Корень поднес микрофон ко рту.

— Слушаю, пост один. Прием.

— Корень! Воздух! Наблюдаю вертушку на юго-востоке. Летит над дорогой. Направляется в вашу сторону.

Борис поднял голову. Небо было чистым. Отсюда вертолета не видно и не слышно. Но, судя по всему, у диких имелись дальние дозоры, предусмотрительно расставленные вдоль дороги. Да, воевать егеря Союза умели. И воевать, и охотиться.

— Быстро в укрытие! — приказал Корень Борису и Наташке. — Да не на эту — на ту сторону!

Они перебежали дорогу. Нырнули за обочину. Вломились в «зеленку». Ох и навалено же тут всего! Борис чуть не переломал ноги. По таким буеракам можно, наверное, уйти от любой погони. Немудрено, что Корень решил устроить засаду именно здесь.

— Туда!

Старшой толкнул их к бурелому на небольшом пригорке.

Ого, знатное укрытие! Всем, блин, укрытиям укрытие!

Засадное лежбище егерей впечатляло. Под огромными трухлявыми стволами и вывороченными пнями, заваленными кучами хвороста, поросшими непролазным кустарником и молодыми деревцами, располагалось несколько неприметных нор, в которых без труда могла разместиться вся группа Корня. Тайные лазы закрывал густой шиповник. Колючие кусты приподнимались при помощи подложенных под дерн решеток, сплетенных из гибких ветвей.

Хитро придумано. Хитро и надежно. Даже если враг будет стоять над головой — все равно ничего не заподозрит.

Корень, приподняв один из шипастых кустов, велел Борису, Наташке и Гарику лезть в темную нору. Сам старшой с двумя арбалетчиками скрылся в соседнем лазе.

Из-под бурелома-блиндажа дорога просматривалась довольно хорошо. И простреливалась, надо полагать, тоже. Но пока смотреть особо было не на что. Разве что на безголовое тело в камуфляже. Казненный хэд висел как раз напротив. Вокруг среза на его шее снова вились мухи.

Бориса чуть не стошнило, когда он вспомнил, как Очко ткнули туда мордой.

— Слышь, Гарик, а чего Корень так лютовал над очкариком? — шепотом спросила Наташка. Ей, похоже, тоже не совсем понятна была бессмысленная жестокость старшого.

— Недавно от группы отбилась его девчонка, — также тихо ответил тот. — Трупожоры ее сожрали. Мстит, короче, Корень. Нравилась она ему сильно.

Ну-у-у, тогда все ясно. Борис покосился на Наташку. Вовремя ты, чернявая, порвала со своим «котиком». А то ведь могла бы тоже оказаться на месте новой пассии Корня.

Сверху послышался знакомый стрекот. Вертушка? Ага, вон она! Хэдхантерский вертолет, весь в камуфляжных пятнах, с трехцветной меткой на борту, на несколько мгновений завис над безголовым хэдом. Чуть снизился…

— Заметили, — вполголоса пробормотал Гарик.

Да, судя по всему, так и было. Сейчас наверняка пилоты докладывают об увиденном и выслушивают указания к дальнейшим действиям.

От воздушных потоков висельник начал раскачиваться сильнее. Потревоженные мухи разлетелись в стороны.

Так, кажется, радиопереговоры закончены. Пилоты получили приказ. Вертушка легла на крыло, начала кружить над дорогой и лесом. Круги, выписываемые ею, становились все шире. Вертушка все реже попадала в поле зрения. Иногда нельзя было разобрать даже шума винтов.

— Ищут, гады пятнистые… — пробормотал Гарик.

О том, кого ищут, гадать не приходилось: пилоты высматривали диких, оставивших им подарочек у обочины.

Хэды работали на совесть. Машина шла низко, почти касалась брюхом верхушек деревьев. Пожалуй, Корень правильно сделал, что не увел группу от дороги, а спрятал в заранее подготовленном убежище. Иначе пятнистые запросто могли бы их обнаружить.

— Корень, пошла колонна, — снова подала голос рация.

Звук донесся из соседней норы-укрытия. Сейчас, когда люди замерли в напряженном молчании, хрип рации показался оглушительным.

— Сколько машин? — услышал Борис голос Корня.

— Пока вижу пять, — отозвалась рация. — Вместе с дозорной.

— Дозор в отрыве? — поинтересовался Корень.

— Нет, держится на расстоянии прямой видимости…

Борис подумал, что невидимый наблюдатель тоже находится в надежном укрытии. Раз уж он видит хэдов, а они его — нет.

— Вижу шесть машин. Семь… десять…

— Ясно, — перебил Корень. — Конец связи. Молчание в эфире.

Щелчок отключаемой рации. Вряд ли хэды с проходящей мимо колонны могли услышать их переговоры, но Корень предпочитал не рисковать.

Тишина. Потом — приказ Корня:

— Хэдов слишком много. Пропускаем колонну. Этот кусочек нам не по зубам.

В голосе старшого группы звучало плохо скрываемое сожаление.

…Колонна даже не остановилась. Мимо покачивающегося у обочины тела машины промчались на полной скорости. Около двух десятков бронетранспортеров и легких броневиков. Хэдхантерский десант, укрывшийся за внешними бронезаслонками так, что видны только каски. Автоматные стволы, торчащие из бойниц…

Атаковать такую колонну действительно не имело смысла. Что ж, по крайней мере, свою задачу безголовый висельник выполнил. Хэды, судя по всему, были напуганы.

Когда шум моторов стих и пыль улеглась, Корень выждал с полчаса и снова включил рацию.

— Пост два, вызывает Корень. Прием…

— Пост два слушает, — отозвалась рация. Теперь пришло время докладывать другому наблюдателю.

— Что с колонной?

— Колонна ушла. Повторяю: ушла.

— Вертушка?

— Сопровождает колонну. В настоящий момент вертушки не наблюдаю.

Еще полчаса спустя Корень повел группу вдоль дороги на север. Туда, откуда пришла колона. Посты один и два двигались в передовом и тыловом охранении. Гарика и одного арбалетчика Корень послал во фланговые дозоры. Он очень осторожничал, этот Корень. Но только так, наверное, здесь и надо.

— Куда идем? — поинтересовался Борис у старшого егерской группы.

— Ближе к хэдхантерской переправе. Если здесь нам ничего не обломилось, может, там повезет больше.

— В чем повезет?

— Есть там один хуторок. Хорошее место для засады.

— Опять будешь охотиться на хэдовскую колонну?

— Будем. — Резко повернулся к нему Корень. — Не забывай, Берест, ты и Натаха теперь члены моей группы, а я — ваш старшой. Вы будете делать то, что я скажу. И на кого укажу, на того станете охотиться. Вместе со всеми. А накосячите — пущу в расход. Ясно? Борис кивнул. Да, не стоило об этом забывать. Чревато это. А то он что-то расслабился совсем не по делу.

Корень помолчал пару секунд, потом добавил:

— На хутор, куда мы идем, иногда заезжают патрули с того берега. Так что, может, еще и наберем хэдхантерских голов.

— Так это у вас, типа, рейд за головами? — вмешалась Наташка.

— Ага. Можно сказать и так.

— А поподробнее объяснить можно? — не отставала чернявая. — Обещал ведь.

Корень кивнул: