Помоги проекту - поделись книгой:
— Так считает Дейнц. Это будет чувствительным ударом по врагу. Прервется сообщение… Очень важный мост.
Тухлы нахватался у немца ученых слов. Рассуждает как воин. Но зачем эти слова муфтию? Он сразу понял цель и значение диверсии. Милый мальчик, только ты навряд ли вернешься живым. Правда, погибнуть за дело отцов — святая обязанность.
— Когда? — спросил муфтий.
— Нужно людей подобрать.
Ясно, что без него, без муфтия, они этого не могут решить.
— Подберет Махмудбек. Я, к сожалению… — Муфтий развел руками, окинул взглядом тесную комнату, давая понять, что он отсюда не может выйти.
— Но этот уважаемый человек в зиндане! — воскликнул Тухлы.
— Он подберет… — твердо произнес муфтий. — Он все сделает. Тебе надо встретиться с Шамсутдином. Я сообщу…
— Нам нужны люди и на той стороне, на советской… — продолжал Тухлы.
— Люди будут, — сказал муфтий. — Они вас встретят, укроют.
Тухлы поклонился и, замерев, посмотрел на муфтия.
— Перед уходом за границу я должен побыть где-то с людьми. Нужно надежное место. Дейнц дает инструктора.
Муфтий молчал. Он мучительно думал, стоит ли откровенно ввязываться в борьбу. Можно ведь предложить Тухлы какое-нибудь становище в пустыне. Неожиданно для себя муфтий сказал:
— Приезжайте сюда. Здесь есть караван-сарай. А учиться можно в горах.
Все-таки хотелось посмотреть на молодцев, снова почувствовать запах пота, дыма, крови.
Муфтий сразу же узнал дервиша. Наверное, ради Садретдинхана тот притащился в Северный город в старой барсовой шкуре, с той же сучковатой, отполированной ладонью палкой. Дервиш, прежде чем поздороваться, вполголоса произнес знакомые слова:
— Муттахидал муслими…
Приятно слышать этот пароль — «Воссоединение мусульман». Муфтий поднялся и, шагнув вперед, обнял неожиданного гостя.
— Проходите, сын мой, проходите…
Когда-то, при той еще первой встрече с «барсовой шкурой», он хотел обойти этого человека. Кажется, тогда дервиш выдавал себя за гадальщика, бренчал какими-то железками. А муфтий откровенно ненавидел босяков, бездельников, не верил в их святость. Но «барсовая шкура» выложил тугой кожаный мешочек, передал привет от английских друзей, потом выдал точную характеристику положения в странах Востока и Запада… Это было несколько лет назад.
— Как вы к нам добрались? — спросил муфтий.
— О вас помнят английские друзья, — сказал дервиш.
— Хорошо, хорошо. Это поможет нам в борьбе… — Муфтий метнул взгляд на лохмотья гостя.
Неужели дервиш явился только с приветом, без долгожданного кожаного мешочка?
Деньги очень нужны. Дерзкие планы борьбы с Советами останутся пустой болтовней. Деньги нужны. Без них нельзя убивать, жечь, взрывать.
Дервиш осмотрел худжру и наконец сбросил свое потертое одеяние. Настоящий разговор впереди.
Муфтий хлопнул в ладоши. Скрипнула дверь. Такое впечатление, что слуга стоял за порогом. Конечно, муфтий не будет держать болтуна. Да и, — кроме цветистых речей и приветов, пока ничего сказано не было.
— Я сейчас подам чай, господин. А плов уже начал готовить.
Муфтий одобрительно кивнул.
«Слишком смышленый человек, — подумал дервиш и попросил не закрывать дверь. Ему не понравилось, что слуга в оборванном дервише распознал уважаемого гостя. — И плов уже начал готовить».
— Я приехал к вам, уважаемый муфтий, чтобы договориться о совместной борьбе за освобождение вашего родного Туркестана от большевиков.
— Мы стараемся, но… — Муфтий развел руками. — Но мы… — Он не договорил, опустил голову, вздохнул.
Что он может сделать в ссылке, без денег, без настоящей постоянной помощи?
— Англия выполнит свой долг союзника русских, — проговорил дервиш. — Выполнит, как может. Но это не значит, что она будет другом большевиков.
Муфтий решил не перебивать гостя. Надо прикинуться простачком, который отстал от жизни и не все понимает в политических и военных событиях. Действительно, откуда ему знать, что происходит в мире?
Дервиш говорил кратко, но понятно о начале новой борьбы с Советами, если даже они выйдут победителями из войны.
— А пока не теряйте связи с немцами.
Муфтий вопросительно посмотрел на гостя: откуда ему известны эти связи? Но отрицать на всякий случай не стал. Пусть агент английской разведки узнает, что даже в ссылке муфтий Садретдинхан продолжает бороться.
— Мы не теряем, — сказал муфтий.
Дервиш внимательно посмотрел на Садретдинхана, ожидая более подробных объяснений. И тогда муфтий рассказал о готовящейся диверсии в туркменском городе, о засылке агента в соседнюю страну, где стоят советские воинские части Это произвело впечатление.
— Немцы хорошо помогают? — спросил гость.
— Они используют наших людей, — мрачно объяснил муфтий.
— Пусть используют, — решил дервиш. — А я вам привез деньги.
— Спасибо…
— Я привез оружие… — продолжал гость.
Муфтий вздрогнул.
— Здесь я оставляю человека. Он откроет небольшую лавочку. Вместе с товарами будет хранить оружие. Если понадобится, мы пришлем еще.
Муфтий вскинул голову, пригладил редкую бородку, завернул кончик седых волос.
— Человек будет беспрекословно вам подчиняться.
Нет… Не кожаный мешочек был главным приношением гостя. Вот где его основной подарок. Но сейчас Садретдинхан все принимал как должное.
Послышались шаркающие шаги. Слуга нес блюдо с пловом.
БАЗАРНАЯ ПЛОЩАДЬ
На базар обычно идут с хорошим настроением. Каждый надеется на удачу: кто на дешевую покупку, кто на большую выручку, а кто на легкий обман, на необычную хитрость.
А с каким нетерпением ждут этого дня заключенные! Хотя бы час провести в праздничной суматохе, на воздухе, пропитанном солнцем, пылью, аппетитным дымом от жаровен. Здесь и цепи становятся не такими тяжелыми…
На базаре заключенные просят подаяние… Не у всех ведь есть родные и близкие, которые тоже ждут этого дня.
Шамсутдин, как обычно, умилостивил грозных стражников. Они уже хорошо знают этого простоватого парня. Мелочь он не сунет. И пусть сколько угодно говорит с непонятным чужеземцем. Пусть кого угодно подводит к Махмудбеку.
Стражники с уважением относятся к Шамсутдину. Хотя на добродушную, слегка заискивающую улыбку и бровью не поведут. У стражников свое отношение к миру, к толпе людей, каждый из которых может завтра оказаться в цепях.
С Аннакули Курбансаидовым разговор был коротким.
Махмудбек понимал, сколько труда стоило этому человеку прийти на свидание с ним, заключенным, казалось, совершенно поверженным руководителем эмиграции.
Аннакули докладывал Дейнцу о предстоящем свидании. Он рассчитывал, что немец с иронией отнесется к этой затее, пренебрежительно махнет рукой: сами обойдемся. Но Дейнц посоветовал как можно быстрее увидеться с Махмудбеком. В словах немца сквозило нескрываемое уважение к заключенному руководителю эмиграции.
В первую очередь Аннакули Курбансаидову нужен был «верный человек», проводник. Хорошо бы с «верным человеком» не только перейти границу, но и в чужой стране быть с ним рядом. Выслушав просьбу, Махмудбек сказал:
— Мы найдем вам такого человека. Через неделю Шамсутдин приведет его.
Аннакули исподлобья рассматривал Махмудбека. Взглянет мельком и сразу же опустит голову, будто совсем его не интересует похудевшее лицо заключенного.
Махмудбек неплохо выглядел. Только щеки ввалились. Шепелявит. Некоторые слова даже понять трудно. Аннакули приходилось вытягивать голову. Создавалось впечатление, что он подобострастно склоняется, как перед вельможей. Аннакули эта мысль не давала покоя, и он не очень внимательно слушал Махмудбека. А слушать было надо. Надо запомнить каждое слово. Даже от одного слова зависела жизнь, судьба, будущее Аннакули.
Махмудбек заметил состояние своего гостя.
— Аннакули… — строго сказал он.
— Да, да… — Массивная фигура вздрогнула, голова склонилась еще ниже.
— Вождь племени находится вместе со мной. Я верю ему. Он даст человека, который хорошо знает дорогу через границу, знает соседнюю страну. Этот человек выполнит любой приказ.
Докатился Аннакули Курбансаидов. Вдвоем с головорезом будет пробираться через пустыню, спать рядом, есть с одного дастархана. А если… Если вдруг наступит такая минута и «верный человек» выполнит их волю, Садретдинхана и Махмуд-бека? Спокойно, не раздумывая, всадит нож в спину.
— Вы еще не готовы к дальней дороге, — делает вывод Махмудбек. — Попросите у Дейнца неделю на отдых. С такими нервами…
— Да, да… — опять торопливо соглашается Аннакули.
— Кстати, сколько Дейнц дает денег?
Аннакули поморщился. Он сейчас не кривил душой. Он действительно разочарован. От немцев Аннакули ожидал более щедрого вознаграждения. Его посылают в самое пекло. Он должен лицом к лицу столкнуться с людьми в красноармейской форме. И смогут ли в трудную, сложную минуту к нему на помощь прийти «верные люди» муфтия и Махмудбека?
— Деньги? — переспросил Аннакули.
— Понятно… — Кажется, Махмудбек улыбнулся. — Мы дадим вам еще.
Все было в бурной жизни Аннакули, но такого унижения он еще не испытывал. Человек в цепях предлагал помощь! От человека в цепях зависела его судьба!
С сыном прославленного Джунаидхана Махмудбек был вежлив, почтителен. Тухлы шел на опасное дело и пытался за напускным безразличием скрыть тревогу.
Немцы не ошиблись в выборе. Джунаидхан воспитал сильного, умеющего владеть собой воина. Его не надо было спрашивать, сумеет ли он пожертвовать жизнью во имя святого дела. Ясно, что Махмудбеку представлялась возможность вместе с Тухлы отправить в Советский Союз самых опасных людей. Рано или поздно эти люди, жаждущие настоящих конкретных действий, вырвались бы из-под контроля руководителей эмиграции. И надо как можно быстрее передать их в руки правосудия.
— Пять-шесть человек? — переспросил Махмудбек.
— Так говорит немец…
Тухлы не гнул спину, не склонялся в унизительных поклонах.
Юноша уже знал себе цену. Он уважал Махмудбека как старшего, как повидавшего жизнь человека. Но сам Тухлы был из знатного рода и по своей воле шел на опасное задание. Возможно, Махмудбек скоро сбросит цепи, будет на свободе. А вот он, Тухлы, взлетит на воздух вместе с мостом над огромной рекой. Это скорее всего.
— Алим… — называет первое имя Махмудбек.
Тухлы знает Алима. Видел его. Но дружеских симпатий к этому угрюмому парню не испытывает. Поэтому Тухлы не спешит высказывать согласие. Он ждет от Махмудбека подробной характеристики.
— Молчаливый, исполнительный, сильный, преданный нашему делу.
Поделиться книгой: