Клирик-наемница

  После этих слов мастер Норри, немного успокоился и даже сел обратно.

  - Клиричка, мне совершенно не нравится то, что ты предлагаешь, - безапелляционно заявил он. - Не может гном быть посвященным вашей человеческой богине. Это не допустимо.

  - Тогда я не даю гарантий, что, скажем, на следующий год новая тварь не прицепится к вашему правнуку, - я тоже могла быть не менее настойчивой.

  - А ты сделай, чтоб не прицепилась! - упорствовал прадед.

  - А луну с неба не хотите? - едко уточнила я. - Я вам не сама Богиня, а только ее служительница. И вам, чтобы спасти правнука, нужно или быстренько посвящать его Духу Гор или Светоносной.

  Гном скривился.

  - Я Норе скажу, - глухо бросил он, - Пусть решает, - и с угрюмым видом пошел к себе.

  Нора появилась у меня на следующее утро, когда я уже успела встать, провести час в молитве Пресветлой и даже чуть размяться.

  - Мне не нравится то, что ты предлагаешь, - с порога заявила она и тут же задала свой первый вопрос: - Это не опасно? - я отрицательно качнула головой. - Это не помешает потом Фундину в будущем? - вновь мотнула головой. - Только люди поклоняются вашей Богине? - в третий раз ответила отрицательно, а потом пояснила:

  - Не только. У нас в ордене один сидхе есть, два полуорка и один светлый эльф. В принципе, у нас много разного народа обитается, так что твой малыш не будет исключением, - все эти сведения я почерпнула из смутных видений, которые то и дело всплывали в моей голове.

   - Тогда я согласна, - обрадовала меня гнома. - Если Фундину от этого будет лучше, то можешь делать свое посвящение.

  - Проводить, - поправила ее и попросила: - Только мне нужна будет чистая родниковая вода и небольшая жаровня, чтобы развести огонь.

  Гнома кивнула и вышла. Я же стала готовиться. Мне еще никогда не приходилось проводить обряд посвящения. То есть никогда на моей памяти. А вот судя по отголоскам видений - очень даже часто. Для начала, я полезла в книгу, чтобы, не полагаясь на смутные воспоминания, досконально узнать, что за чем. И, проштудировав ее, я еще раз про себя проговаривая все, стараясь, чтобы слова отскакивали от зубов. Отыскала в сумке шкатулку с благовониями и мешочки с травой И подготовившсь, стала дожидаться, когда меня позовут.

  Нора вернулась, едва я села у топчана колени, принявшись шептать молитву 'на удачу'.

  - Может, сначала поешь? - участливо поинтересовалась она. А я отмахнувшись, даже не прервала поток слов.

  И лишь дочитав, поднялась с пола и, подхватив приготовленное, пошла за гномой, которая, пока я молилась, терпеливо стояла и ждала меня у двери.

  Мы пришли в детскую, где совершенно счастливый Фундин, сидя на шкуре, играл с самодельными зверушками, а его недовольный прадед устанавливал небольшую треногу для жаровни. Проходя мимо, я, наклонилась к малышу, погладила его по головке.

  - Благодарю вас, что вы разрешили мальчику обрести небесного защитника, - обратилась я к мастеру Норри.

  Гном еще больше насупился, но все же кивнул, как бы соглашаясь со мной. Я начала приготовления к ритуалу: достала из мешочков по щепотке трав и бросила их в одну бронзовую плошку, в другую налила воду из кувшина, подожгла благовония и поставила на пол перед малышом, а затем установила на угли плошки. Последним достала амулет со знаком богини, который еще в каморке отцепила от общей связки и положила рядом с благовониями.

  - Мастер Норри, отойдите, пожалуйста, в сторону, а еще лучше встаньте у двери, - попросила я гнома. - Вы своим настроем можете помешать проведению ритуала. И ты, Нора, тоже отойди к деду.

  Нехотя они послушались. Взяв малыша на руки, уселась с ним на шкуре перед дымящимися благовониями. Сложила ладони вместе так, чтобы ребенок оказался в кольце рук, и зашептала первые строки:

  - Dousis penati vindicares flagutare infortunum sitra calomistum in aeternum, officium causidicus ampersand auspiciis... (Богиня покровительница убереги просящего от бед и зла навеки, ниспошли защиту и покровительство.)

  Слова с тихим шелестом падали в тишине комнаты, при этом заполняли ее и, отражаясь от стен, усиливались, охватывая нас с Фундином. Травы в бронзовой плошке задымились, запах осеннего костра добавился к аромату благовоний. Я продолжала читать, закрыв глаза и растворяясь в неожиданно нахлынувшей благодати и покое. Малыш присмирел, перестав ерзать у меня на коленях.

  Вдруг я почувствовала, что что-то не так, словно кто-то вплетает в вязь моей молитвы чужеродные нити, стремится разорвать узор слов, разодрать кружево обетов и обещаний. Внутренним зрением я увидела, будто бы на аркане из стены появляется уже знакомая тварь. Она извивалась, упиралась, но все равно продолжала приближаться к нам. Малыш испуганно вскрикнул, и попытался сползти с моих коленей, но я удержала его, прижав покрепче к себе, и повысила голос:

  - Relevoloti vetus era vita... (Пресветлая мать, дающая жизнь...)

  Пьескик не мог убраться в стену, что-то прочно удерживало его на месте. И тогда существо совершило отчаянный бросок ко мне с Фундином. В мгновение ока я подхватила лежащий возле коробочки амулет и что есть силы, запустила в тварь. Раздался вой. Священный знак застрял в призрачном теле пьескика, заставляя корчиться и извиваться. Не прерывая молитвы, я развернула ладони в сторону твари и амулет, увязший в черном месиве, в который превращалась без того бесформенная тварь, резко вспыхнул, растворяя ее косматые клочья. А потом, тихо звякнув, упал на пол. И в это мгновение вода во второй плошке поднялась столбом вверх, и, задержавшись на пару секунд, рухнула вниз, обдав нас с малышом мириадами неожиданно прохладных брызг.

  - Просьба о защите услышана и принята, - хрипловатым голосом произнесла я. - Теперь ребенок в безопасности.

  У двери Нора облегченно вздохнула, а мастер потрясенно крякнул.

  - Что здесь происходит? - раздался грозный окрик. - Что эта презренная человечка делает у вас в доме?! Какую пакость она сотворила с моим сыном?!

  Я резко развернулась; на пороге комнаты, уперев руки в бока, стоял гном и гневно смотрел на меня. Это был отец Фундина.

  Глава 3

  От громкого голоса малыш заплакал. Нора побледнела и в бессилии потихоньку начала сползать по стенке, а мастер Норри растерянно смотрел на зятя. Вошедший гном демонстративным жестом положил руку на оголовье боевого молота, пристально разглядывая меня. Я же в упор смотрела на него. А посмотреть было на что - сотник внутреннего кольца оказался довольно крупным и сильным гномом, держался весьма уверенно, и, судя по всему, был серьезным бойцом.

  - Я еще раз спрашиваю, - по-прежнему грозно потребовал он. - Что эта презренная человечка делает здесь?!

  - Что орешь?! - не менее грозно начала я. - Не в лесу! Не видишь, ребенка испугал?!

  Гном, разъяренный моим ответом, бросился было на меня, но пришедший в себя мастер, загородил ему дорогу. Сотник бешеным взглядом ожег Норри, но остановился.

  - Если бы это был мой дом, - сдавленным от гнева голосом прохрипел он, - То, не медля ни секунды, я убил бы эту мерзость, что вы посмели притащить, и тем более допустить к моему сыну!

  Еще находясь в единении с богиней, я окинула прищуренным взглядом взбешенного отца. Мама дорогая! Вот гад!..

  С трудом сдерживая порыв, ссадила с коленей ревущего Фундина, а потом медленно встала.

  - Ах ты ж дрянь! - с яростью, пугающей меня саму, прошипела. - Так вот из-за кого эта пакость приперлась в дом! Это ты виноват в мучениях малыша! - теперь уже мастер Норри развернулся ко мне, и стал загораживать гнома. Я же словно взбешенная тигрица едва не бросалась на того. - Это ты был проклят! Это из-за твоих поступков страдал ребенок!

  - Да она еще и бешеная?! - рявкнул сотник Филиндил, вытаскивая молот.

  Перепуганная Нора завизжала и кинулась к ребенку, стремясь защитить его, если мы с гномом сцепимся. Мастер Норри, толкнул зятя к стене и, прижав его, старался не допустить, чтобы тот бросился на меня. Я же совсем потеряла чувство меры, и не видела берегов.

  - Пьескика просто-напросто привязали к ребенку как на веревке! - уже орала я. - Что ты мог такого сделать, чтоб появились желающие проклясть тебя, покарав через дитя?!

  Увидев рассеивающийся след, ведущий от Фундина к сотнику, и разглядев мглу, которая словно ветки перекати-поля оплетала плечи, я сразу же поняла, кто виноват в бедах. Проклятие, поселившееся на отце, было импульсивно-нечаянным, то есть брошенным в сердцах в момент наивысшей опасности и безысходности - это подсказали знания, запертые в моей голове. Плотность его плетения, отсветы и блики, которыми переливались ветви, а так же то, насколько долго оно висело на нем, говорило, что наславший, скорее всего, мертв, причем от руки самого сотника. При этом проклятие было брошено на весь его род, неизвестно до какого колена.

  Я готова была разорвать его голыми руками. Единение с богиней только добавляло мне неистовства, поскольку Лемираен мать всего сущего, как любая мать готова была защищать своих чад. И этот божественный гнев и исступление сейчас передавались мне.

  Последние слова прогремели в уже полной тишине. Молчала потрясенная Нора, мастер, и даже сотник Филиндил оказались ошарашены моим заявлением, только малыш тихо всхлипывал у матери на руках.

  - Я сейчас приведу сюда стражу, и она разберется, каким образом полоумная ведьма оказалась в сердце Торсина, - придя в себя, пообещал сотник и, отшвырнув мастера, вышел вон.

  В абсолютной тишине было слышно, как хлопнула входная дверь.

  - Уходить тебе клиричка отсюда надо. И чем скорее, тем лучше. От тебя сплошные беды, а сейчас стражи придут, и их еще больше будет, - мрачно выдавил Норри.

  - С удовольствием, - хрипло бросила я. - Мне у вас тоже не сахар. Как глянула на этого папашу, так чуть рассудок от злости не потеряла. Мало у него характер бешеный, так еще и дрянь на себе всякую таскает, - гнома услышав мои слова, тихо заплакала, а я продолжала: - И от этой мерзости его уже никто не избавит, разве что Светоносная смилуется, но раз он в нее не верит, то больше некому. Не знаю, поможет ли с таким проклятием ваш Дух Гор, однако если его сумеют снять с отца, то дети его все равно будут страдать, - и, развернувшись к Норе, специально для нее добавила: - К Фундину ни одна пакость больше не прицепится, это я обещаю. Он теперь под защитой Пресветлой. Но тебе бы лучше от такого мужа уйти, иначе все другие дети точно так же мучаться будут. И это уже может быть не симпатяга пьескик, а что похуже, например дыбук. На твоего супруга земсту повешали, - название проклятия выскочило из памяти, как пробка из бутылки. - Так что считай, его уже нет, а тебе с ним страдать незачем. (Земста (авт) - проклятие, которое приводит к смерти проклятого и всей его родни по крови, вплоть до седьмой ветви в сторону и седьмого колена. На проклятие слетается всевозможная нечисть и истребляет проклятых, таким образом оно исполняется.)

  - Что ты знаешь?! - сквозь слезы простонала Нора. - Что ты понимаешь?! Ты даже не знаешь, какой он!

   - Не знаю, - согласилась я. - Но вижу одно, его проклятие - земста, а такое просто так не насылается, и далеко не за добрые деяния. Мое дело предупредить, а что дальше - ты сама решай, - подняв с пола амулет, я вытащила из-за ворота свой, сложила их вместе. Комнату озарила легкая вспышка. - Держи, - я протянула его Норе. - Это для Фундина, пока он маленький зашей в подушку, на которой спит. Потом, когда станет постарше и уже сможет тайно носить его, повесишь на шею. С вашим Духом Гор, которому вы потом будете посвящать мальчика, Лемираен договорится. Главное, чтоб об этом ее сам Фундин попросил. Поняла?

  Гнома кивнула, вытерла слезы и взяла амулет.

   - Пойдем, клиричка, - потянул меня за рукав мастер. - Ты и так много бед нам принесла, незачем еще больше. Если стража тебя здесь застанет, то я уже ни чем не смогу помочь.

  Вернувшись в каморку, я быстро начала складывать свои вещи в сумку. Покидала все фляжки, мешочки и прочую мелочь, не до аккуратности сейчас, стражники вот-вот нагрянут. Когда я стала натягивать стегач, зашел мастер, неся здоровую сумку, замотанное в тряпку оружие и небольшой щит.

  - Готова? - немного нервно поинтересовался он.

  - Сейчас, только доспех только влезу, - ответила я.

  Он, махнув рукой, бросил скатку с оружием на топчан и, открыв сумку, стал запихивать в нее мое железо.

  - Некогда. Нам еще бы успеть проскочить жилые коридоры, пока их не оцепили.

  - Да вы меня в какой-нибудь дальний закуток запихните, я всю суету пересижу, и уж тогда вы неспешно меня выведите, - предложила я свой вариант.

  - Тогда тебе недели три отсиживаться придется, - пробурчал мастер, с трудом заталкивая в баул объемную бригантину. - Это не выход. Сейчас главное, пока все ходы на поверхность не перекрыли, тебя вывести, а там я с советником договорюсь и с зятем потолкую. Ишь, взял моду лучших камнезнатцев, как редкобородых щенков отшвыривать! - и, управившись, качнул головой, указывая на дверь. - Ну что пошли?

  Я выбрала большую из двух сумок и взвалила ее себе на плечо, подхватила под мышку замотанное оружие, а гном вскинув другой баул и щит, первым вышел из каморки.

  Мы шли уже больше трех часов по каким-то полузаброшенным туннелям и шахтам. На пути нам встречались заваленные забои и отнорки, в некоторых участках коридоров пол был усыпан грудами мелкого щебня или завален здоровыми камнями, через которые приходилось перелазить. В одном месте, когда ход шел под уклон, на полу в тоннеле практически по колено стояла вода, и нам пришлось брести в ней чуть ли не час, пока тот вновь не повел вверх. Последний отрезок пути мы шли по штольне затянутой паутиной, на полу которой слоем лежал птичий помет и мелкие кости, противно хрустящие под ногами. Запах стоял неописуемый, аж глаза слезились. Но гном упорно вел вперед.

  Впереди забрезжил слабый свет. Похоже, путь подошел к концу. Гном остановился.

  - Все, выход там, - махнул он рукой по направлению, в котором двигались. - Спустишься по восточному склону, но только сильно вправо не забирай, а то на стражей нарвешься. Они охраняют подступы к главным воротам. Ну, а там от подножья по солнцу пяток дней пути, и ты у своих.

  Я кивнула и уточнила:

  - А нахожусь я где? Я ж тут ничего не знаю!

  - Говорю же: пойдешь по солнцу, то есть на запад и окажешься у своих, - нетерпеливо пояснил мастер.

  - У своих - это где? - снова уточнила я. - У орков, у гоблинов, у троллей? В Козлобобруйске, Мухосранске? Я ж не знаю! Я понятия не имею что у вас там на западе выросло! Порт, поселение, крепость?! А может кочевой стан какой?!

  Гном озадаченно посмотрел на меня и даже дернул себя за бороду, словно пытался понять, что же я такое сказала.

  - Мухо... Что? - наконец переспросил он.

  - Мухосранск, - повторила я. И видя, как глаза мастера от удивления становятся все больше и больше, пояснила: - Поймите, я действительно не знаю местной географии. Я из о-очень далекого места.

  - Так ты получается, не врала, когда говорила, что не знаешь, где находишься?! - потрясенно выдохнул тот.

  - Наконец-то! - я взмахнула руками. - Дошло-таки! А я вам, что уже на протяжении трех дней твержу?!

  - Ох ты, ж едрена кочерыга! - гном озадаченно почесал макушку. - Что мне с тобой делать-то?!

  - Хотя бы рассказать, что у вас тут по близости находится, чтоб не в слепую в неизвестность идти.

  Норри выдохнул, обрадованный моими столь малыми запросами.

  - Так. Ну смотри, - начал он после недолгого раздумья. - Ежели двигаться строго на запад, то ты попадешь в Перисфоль... Туда, где в Ремиле ваш основной храм находится. А если заберешь севернее, то попадешь прямиком в Кулвич. Что там будешь делать, я не знаю, но вдруг?!

  - Погодите, - перебила я мастера. - Перисфоль это что?

  - Столица Ремила, его главный город, где князь живет! - похоже, он уже начал раздражаться из-за того, что приходилось объяснять общеизвестные вещи. - А Кулвич - дальний пограничный городок. Ясно?

  Я кивнула и уточнила:

  - А там люди живут?

  - Ну ясен-пережог, что не гномы! - рыкнул Норри. - Какие тебе гномы не в горах жить-то будут?!

  - А если я на восток пойду, то тогда где окажусь? - продолжила пытать его я.

  - В Ваимер попадешь, - обреченно пояснил мастер, и, предугадывая мой вопрос, выдал: - И там тоже люди живут! Но я бы тебе туда не советовал. Там как всегда неспокойно. Последователи Чернобога вновь силу почуяли... Хотя ты ж клиричка, может, тебе туда самое дело идти. Но опять-таки, ежели ты в одиночку к жрецам Сейворуса попадешь, то живой не вырвешься. Точно в жертву на капище принесут... Слушай, как тебя там, Ольна, - вдруг оборвал свой рассказ гном. - Некогда мне с тобой возится, мне к советнику быстрее надо, пока Филиндил через его голову не перепрыгнул и к старейшинам не успел. Топай-ка ты в Перисфоль, и уж там ваши жрецы все тебе разъяснят и подробно расскажут. А мне бежать надо, а то, как расшевелится это крысиное гнездо, как пойдет ругань между советником и правящими старейшинами!... Мне твоя помощь тогда хуже 'козла' в плавильной печи станет! - с этими словами мастер стал сгружать на меня сумку, которую нес до этого. - Вот все, что у тебя было. До-последнего обратно вернул, можешь не сомневаться. И щит свой забери. А седло, уж извини, я тебе возвращать не буду, в большой спешке уходить пришлось, с ним таскаться неудобно.

  Закидывая на спину щит, я невольно представила себе, как тащилась бы с седлом, не зная, куда его пристроить. На спину на манер рюкзака и как у лошади подпругу на брюхе застегивать?..

  Меня стал разбирать истерический смех.

  - Ты это давай, поторапливайся, - стал выпроваживать меня мастер Норри. - Тоже удумала потешничать!

  Навьючивая на себя две сумки, одну - самую большую на спину, а ту, что поменьше на грудь, я все ни как не могла побороть душивший смех. Хороша бы я была с седлом, ох хороша! И так на черепаху из-за щита прицепленного к сумке на спине похожа, а с ним бы вообще за улитку сошла.

  - Ну, давай клиричка, - махнул гном мне на прощанье. - Удачи тебе!

  - И вам, - пожелала я и напомнила: - Не забудьте Фундину сказать, чтоб он Лемираен сам о помощи попросил, когда вы его Духу Гор посвящать будете.

  На что мастер еще раз махнул рукой и пошел обратно.

  Выход из штольни прикрывали кусты, полностью затянувшие всю площадку перед ней. Когда с трудом продравшись сквозь заросли, вышла наружу, то невольно поняла, насколько за эти три дня успела соскучиться по чистому небу и ласковому солнышку. До чего же хорошо было вновь оказаться на просторе, а не в замкнутых серых стенах коридоров и пещер.

  - Et luxiti perteti luxet, soles interi semperit, (Пусть свет непрестанный светит, а солнце восходит всегда.) - автоматически прошептала я ритуальную фразу, прикрывая рукой отвыкшие от яркого света глаза.

  Когда притерпелась и смогла рассмотреть, что меня окружает, то так и замерла. Передо мной предстал невероятной красоты пейзаж: по левую руку насколько хватало глаз, простирались серые, покрытые белоснежными шапками снегов, горы. У подножия раскинулись необозримые просторы с блестящей лентой реки, оканчивающиеся едва различимой для глаза зеленой ниткой бескрайних лесов. По правую руку простиралась холмистая местность, переходящая в плоские равнины, сливающиеся с голубоватой дымкой горизонта.