Клирик-наемница

  - Они не живут ни в Ремиле, ни в соседних с ним государствах, - грустно сказала я, ощутив нахлынувшую тоску по дому. - Я из далека, и понятия не имею, почему здесь так, - и, сглотнув подкативший к горлу ком, попросила: - Можешь мне рассказать, из-за чего все началось?

  Гнома внимательно посмотрела, как бы не веря в то, что я произнесла, а потом глубоко вздохнув, начала:

  - Мы не хотели воевать, но вы - люди - нас вынудили. Сначала вы стали очень много просить за пшеницу, что выращивали на полях. В три дорога продавали ее любому гному, а наши изделия наоборот оценивали все ниже и ниже. Потом ваш правитель сказал, что мы не по праву живем в Железных горах, а захватили их обманом, и нас следует отсюда прогнать. И тогда старейшины, поговорив со старшим советником, решили отправить к людям послов, но те не вернулись... Вернее, нам вернули только их тела. И тут уже гномы не выдержали... - Нора запнулась, но через силу продолжила: - Когда началась самая первая война, мы победили и заставили тогдашнего правителя у людей подписать, как мы думали, вечный договор. Но прошло пять лет, и уже люди напали на нас. Они ворвались в подгорье, разрушили половину города, и увели в рабство многих из нас. А потом, - она горько вздохнула, и скомкала рассказ: - Так продолжается уже почти сто лет.

  - Мне очень жаль, - печально сказала я, но, ухватив мелькнувшую мысль, спросила: - Нора скажи: неужели все люди воюют против всех гномов?

  - Нет, - оторопело ответила она. - Только люди Ремила против нашего клана.

  - То есть все остальные не воюют? - уточнила я. Гнома, отрицательно качнула головой. А я, поняв, что это кровавый, но локальный конфликт, продолжила свои расспросы: - Сколько вообще кланов гномов? И сколько людей?

  - Ну, на счет людей я не знаю, потому что люди кланами не живут, - явно удивленная расспросами начала отвечать та. - Но кланов гномов достаточно. Мы - клан Железных гор, потом клан Серых отрогов, еще Северного хребта, Восточного хребта, Вороньих гор... А зачем тебе?

  - Для того чтобы понять, что вообще в этом мире твориться, - пояснила ей, а потом, припомнив разговор, что состоялся в кабинете у наместника, осведомилась: - Сегодня я узнала, что воюют еще и в Пересании...

  - Присании, - поправила меня гнома.

  - Спасибо, - кивнула я, и продолжила: - Именно в Присании с орками и кочевниками, потом с ними же в Клайвусе.

  - Нет, неправильно, - вновь поправила Нора. - В Присании нежить больно шустрая, а вот в Клайвусе как раз с орками и воюют. Да со степными племенами вообще чуть ли не по всему востоку сражаются. Неужели ты и этого не знаешь?

  - Вот представь себе, - я выразительно развела руками, как бы демонстрируя величину моего неведения. - А тут вообще есть места, где не воюют?

  - Есть конечно, - удивленно сказала гнома. - Эльфы Таурелина никогда не воевали. Империя Эльвора тоже... С эльфами особо никто не связывается, а сами они ни на кого не нападают. Вот разве что ши иногда начинают.

  - Еще скажи, что здесь и дроу есть, - ошалев от услышанного, брякнула я.

  - Ой, что ты! - махнула рукой Нора. - Кто ж с ними-то, находясь в здравом уме, связываться станет?! Черных альвов вообще все стороной обходят. Вблизи их границ никто не селится. Да что говорить: от них орки и тролли, как от чумных шарахаются, а кочевники границы дальней стороной объезжают.

  - Мама дорогая, - выдохнула я ошарашено. - Так еще и тролли есть...

  - Вас людей все равно теперь больше, чем остальных рас вместе взятых, и воюете вы чаще всех! - тут же бросила гнома, и, словно бы вспомнив, с кем она разговаривает, резко встала: - Человечка, ты мне совсем зубы заговорила! Не надейся, что к людям я теперь буду относиться по-другому.

  - И не надеюсь, - я недоуменно пожала плечами. - Самое главное чтоб ты ко мне нормально относилась, поняв, что я не враг - это во-первых. А во-вторых: у меня имя есть, и зовут меня не человечка, а Алена.

  На отповедь Нора ничего не сказала, только посмотрела задумчиво и, уже выходя из каморки, сказала:

  - Сейчас горячего принесу, - и, сделав паузу, выговорила: - Ол-на... Ольна.

  Ближе вечеру в каморку заглянул взволнованный мастер и бросив коротко: 'Пойдем!', - исчез за дверью. Я поднялась с лежанки и поспешила за гномом. Из дальней комнаты доносился детский плач, ребенок прямо-таки заходился в крике. Когда зашла следом за Норри, то увидела, как гнома с дитем на руках расхаживает из угла в угол, в тщетной надежде его успокоить. Она пыталась укачивать его, шептала ласковые слова, но все бестолку. Увидев меня в дверях, Нора кинула предупреждающий взгляд, мол, не подходи, а сама, продолжая тетешкать ревущего малыша, подошла к деду и что-то сказала. Из-за детского плача, я не расслышала, что именно они говорили, но по брошенным взглядам поняла - речь шла обо мне. Мастер что-то доказывал внучке, а та недоверчиво качала головой. Но когда ребенок подавился и, продолжая плакать, закашлял, сдалась и согласилась. Я робко подошла к ним поближе; гнома тем временем принялась похлопывать малыша по спинке.

  - Ты можешь что-нибудь сделать? - требовательно спросил мастер. - Это снова началось.

  - Что именно? - обеспокоено уточнила я.

  - Вот это! - резко ответил гном. - Все так и начинается! Сначала Фундин сильно плачет, потом поднимется жар, несколько дней его лихорадит, а когда малыш совсем обессилит - отпускает, чтоб через неделю другую начаться вновь.

  Я встревожено взглянула на гному с ребенком. Что же они от меня хотят-то? Тут детский педиатр нужен, а уж ни как не попаданка из другого мира. Однако делать было нечего, я направилась к Норе.

  Едва я оказалась рядом, ребенок затих и обессилено склонил головку на материнское плечо. На миг показалось, наступила оглушительная тишина, а потом все услышали потрясенный вздох гномы. Она удивленная спокойствием своего чада, растерянно посмотрела на меня. Я уже протянула руку погладить мальца по спинке, но Нора заслонила его, отступая на пару шагов. В ее глазах читалось опасение. Однако стоило ей отойти от меня на метр, как гномик обеспокоено завозился на руках, скуксился и вновь послышался тихий плач. Это заставило гному замереть на месте, а потом вернутся обратно. Малыш тут же успокоился, оторвался от плеча и поднял зареванное личико.

  - Какой хорошенький, - невольно вырвалось у меня.

  Нора еще раз с опаской взглянула, но, видя умильное выражение нам моем лице, смягчилась и осторожно передала Фундина на руки. Я с благоговением взяла ребенка, причем тот вовсе не был против. Начав муслить ручонку во рту, он с любопытством разглядывал меня. Осторожно пристроив малыша на руках, принялась самым глупейшим образом ворковать с ним.

  - И чего мы плачем? - ласково бормотала я, чуть покачивая его. - Мы же хорошие и красивые. Мы больше не будем плакать. Ведь правда? Мы совсем-совсем не будем плакать. Ах ты моя красота, мой хороший...

  Слушая мой голос, малыш осмелел, улыбнулся, показав мне четыре зуба - я улыбнулась в ответ. А он тут же обслюнявленной ладошкой хлопнул меня по щеке, потом ухватил за нос. Развернувшись к Норе, я поинтересовалась:

  - Может у него просто зубки режутся? Поэтому он и плачет. Он же еще совсем маленький, ему больно. И температура оттуда же.

  Гнома устало покачала головой.

  - И когда у него они не режутся, все то же самое. Когда ему исполнилось три месяца все и началось. Правда в полгода ненадолго прекратилось, и я уже обрадовалась, однако это повторилось вновь и не прекращается уже шестой месяц, - теперь она разговаривала со мной как мать, измученная беспокойством о своем чаде.

  - Погодите, - оторопело произнесла я, перестав покачивать гномика на руках, на что тот возмущенно пискнул и, оставив мой нос в покое, попытался ткнуть пальчиком в глаз. - Это сколько же ему сейчас?

  - Год и три месяца, - важно ответил мне гордый своим правнуком мастер.

  - А чего ж у него тогда только четыре зуба? - ошарашено спросила я. У моей подруги родилась дочь, а когда той исполнилось восемь месяцев, я к ней заскакивала в гости. Именно тогда у малышки резались верхние зубки, и она уросила - будь здоров! - Почему они так поздно лезут?

  На что Нора немного резко ответила:

  - Он все-таки больше гном, чем человек.

  - Ну надо же, - смущенно пробормотала я, не зная что ответить. Тем временем малыш, оставив мои глаза в покое, ухватил меня за волосы и, что есть силы, потянул на себя. - Уй! - взвизгнула я от неожиданно сильной боли, дернув головой назад, высвободила пряди и переключила внимание на ребенка: - Какой ты шустрый! - на что мне было еще раз продемонстрировано четыре зуба в улыбке до ушей. - Прям и не знаю что делать, - продолжила я, вновь обратившись к гноме, и чтобы уклониться от немедленного ответа, добавила: - Мне надо в книжке посмотреть, вдруг что подобное найду. Я ж с детьми раньше дела не имела.

  Нора подошла и забрала у меня ребенка. Тот с явной неохотой вернулся к матери, что показалось мне весьма странным. А уж когда гнома отошла с ним к кроватке, он и вовсе захныкал, принялся вертеться, оглядывался по сторонам, потом стал выгибаться у нее на руках, явно желая, чтобы его отпустили. Но когда мать, пытаясь его удержать, прижала к себе, жалобно заплакал, и снова заревел. Стоило только мне оказаться на расстоянии вытянутой руки, как гномик прекратил плакать и прижался к матери.

  - Да что ж такое-то?! - взревел мастер Норри. - Что ж вы мальчонку-то мучаете, две коряги безрукие?! - и стал забирать его у гномы.

  Но едва Фундин оказался у прадеда, он протянул свои ручонки ко мне, словно просясь обратно. И стоило мне сделать шаг ближе, как он мертвой хваткой вцепился в мою рубашку.

  От неожиданности Норри крякнул, чуть не уронив ребенка, но я в последний момент перехватила его и посадила себе на руки. Мы растерялись от происходящего, а малыш, не обращая внимания на наше оцепенение, чуть выгнулся назад, ухватил близко стоящую мать за косу и потянул к себе.

  - Ох, Пресветлая! - невольно вырвалось у меня. - Подскажи, сделай милость...

  Лишь на долю мгновения показалось, что что-то косматое сумрачно-черное метнулось в дальний угол, но стоило только моргнуть, и видение исчезло. И ту же минуту Фундин заливисто засмеялся и попросился на руки к матери. Едва та взяла его, он протянул ручки ко мне - я перехватила, а малыш аж повизгивая от счастья, вновь наклонился к гноме. Нора ошарашено посмотрела на меня. А я что? Я с точно таким же выражением лица взирала на нее.

  - Ох, растудыть твою секиру, - прошептал мастер Норри, и уже увереннее добавил: - Ну клиричка! Не знаю, что к чему, но, похоже, тебя к нам сам Дух Гор послал.

  Целый день я просидела в комнате рядом с малышом, и на протяжении всего времени тот был весел, играл и не капризничал. Правда поначалу, когда я ушла в свою каморку за книгой, он немного похныкал, но так же быстро успокоился, когда вернулась.

  Дело шло к вечеру. Малыш устав играть, мирно посапывал прямо среди игрушек. Я не стала его беспокоить, только лишь подушечку под головку положила, да накрыла одеяльцем.

  Пролистав книгу, так и не поняла, что же мне делать. И теперь просто сидела на скамеечке, привалившись спиной к стене, смотрела на безмятежно спящего гномика. Практически задремав, краем глаза заметила, что нечто полупрозрачное, черное и косматое, отделилось от стены и, стелясь по полу, стало приближаться к ребенку. Малыш беспокойно заворочался. Скинув сонливость, я стала напряженно следить за тенью. Та боязливо вздрагивая при каждом моем вздохе, постепенно пробиралась к Фундину. 'Ах ты ж пакость!', - яростно подумалось мне. - 'Так вот, кто мальчонку мучает?!' Я хотела бросится на тварь, но поняла, что не знаю как остановить ее. Тем временем тень практически в плотную подобралась к спящему ребенку и, выпустив пару длинных туманных петель, начала ощупывать воздух над его головой. В этот момент я увидела, как желто-красное свечение вокруг мальчика побледнело, приобретая рваные края. Тень же наоборот увеличилась в размерах и стала еще более насыщено-черной, по ней побежали неяркие бордовые всполохи. Фундин беспомощно всхлипнул, но так и не проснулся. Это и выдернуло меня из созерцания, заставив метнуть книгу, которую держала в руках. Всем телом я ощутила, как тварь издала оглушительный визг и, съежившись, метнулась обратно в стену. От звука упавшей книги малыш проснулся и заплакал. Бросилась к нему, я подняла на руки, стала укачивать. На шум прибежала встревоженная гнома. Продолжая укачивать мальчонку, я поспешила сказать:

  - Все хорошо, Нора. Теперь я знаю, что за пакость прицепилась к Фундину, - гнома забрала сына и, только удостоверившись, что с ним все в порядке стала меня слушать. - Я еще раз пересмотрю книгу и решу, что делать.

  Нора согласно кивнула, но обеспокоенное выражение не исчезла с ее лица.

  - Это опасно? - взволнованно уточнила она.

  - Что именно? Та пакость, что прицепилась?

  - Да.

  - Ничего хорошего, - уклончиво ответила я, при этом даже не представляла, что буду делать, но четко решила, что обязательно что-то придумаю и не позволю тянуть силы и жизнь из малыша.

  - Сегодня она еще появится? - продолжила волноваться гнома.

  На мгновение задумавшись, я отрицательно мотнула головой.

  - Не думаю, ей хорошо досталось. Так что за Фундина пока можешь не тревожиться, а уже завтра я ей займусь.

  Нора облегченно вздохнула и, подхватив игрушку из детской кроватки, стала развлекать малыша. Тот почти сразу же прекратил плакать, успокоился и увлекся тряпичной зверушкой.

  Подняв книгу с пола, я направилась к себе в каморку. В коридоре наткнулась на мастера Норри, который спешил к внуку.

  - Что? - грозно спросил он.

  - Я знаю. Все завтра, - несвязно ответила и, обогнув гнома, поспешила скрыться за дверью.

  Устало опустившись на топчан, я крепко задумалась. Единственное что удалось выяснить опытным путем - загадочная тварь боится моей книги с молитвами. Что же мне теперь постоянно подкарауливать эту пакость возле малыша и при каждом появлении швыряться в нее томиком? А если она теперь долго не появится? Мне что, куковать тут до морковкиного заговенья?!

  - Ох, Пресветлая, помоги, - выдохнув в растерянности, начала перелистывать книгу.

  Уже практически в самом конце я наткнулась на заголовок 'Бестиарий'. С трудом разбирая готический шрифт, я прочла первую надпись: 'Зловредные твари или коих следует уничтожать, низвергая в чертоги Ярана Малеила, очищая владения Пресветлой Лемираен'.

  - Уф, ну и язык, - фыркнула я, и пересев к столу, чтобы свет от масляной лампы падал на страницы, принялась за вторую надпись, читая ее чуть ли не по слогам: - Анку - призрак предвещает смерть. Худой как скелет, высокий, седовласый, одетый в черный плащ и черный остроконечный колпак старик... - Вот и нащупала, где искать! - ...На кошмарно скрипящей телеге, запряженной чудовищно тощей кобылой желтоватой масти. Тот кто услышит скрип телеги и увидит демона, скончается в течение ближайших трех-семи дней... Не то! Моя пакость без телеги. (Анку - призрак предвещает смерть. Худой как скелет, высокий, седовласый, одетый в черный плащ и черный остроконечный колпак старик, появляется всегда в сумерки, перед самым наступлением полной темноты и является глазам человека которому предстоит умереть, на кошмарно скрипящей телеге, запряженной чудовищно тощей кобылой желтоватой масти. Человек, услышавший скрип телеги и увидевший демона, скончается в течение ближайших трех-семи дней.)

  Оказалось, что в книге были собраны не только молитвы или слова силы, но и разные твари, которых мне надлежало уничтожать. Что ж замечательно, просто замечательно! Надеюсь, среди них я найду ту самую пакость, что мучит Фундина.

  Я продолжила читать описания, ища похожее.

  - Дыбук ... Дрекавак ... Не то... Не то, - шептала я, уже увереннее пробегая глазами по строчкам. Твари были здесь описаны одна хлеще другой. Со многими из них, мне не хотелось бы встретиться на узкой дорожке. Майлинги , например милашки по сравнению с теми же личами , а личи ну просто лапушки с теми же демиличами и драуграми . - Ох, Пресвятая, - выдохнула я, когда от этих названий у меня все в голове перепуталось. - Послала ж ты на мою голову местную зоологию, вместе с биологией! - последняя вычитанная гадость называлась 'Стирпса' , являлась, вроде бы как травой, но чересчур уж плотоядной. (Дыбук - душа умершего, призрак, демон, пленивший человека и владеющий им чаще всего в мерзких и зловредных целях. Дрекавак - душа мертвого некрещеного младенца. Нападает на скот, рушит по мелочи. Дрекавак умеет жутко кричать. Майлинги - иногда называемые 'утбард'. Аналогично лесным огням, они - светящиеся привидения, которых люди считают душами убитых детей. Майлинги запрыгивают к вам на спину и требуют, чтобы их отнесли на кладбище, чтобы они могли упокоиться. Проблема в том, что по мере приближения к кладбищу майлинги увеличиваются в размерах - причем настолько, что в конце концов человек, несущий их, проваливается под землю. Еще менее заманчивая перспектива ждет вас в случае отказа помочь утбарду - тот впадает в ярость и убивает свой 'транспорт'. Личи (lich) - волшебники, превратившие себя в бессмертных мертвецов при помощи черной магии и хранящие свою душу в особых сосудах - филактериях; демиличи (demilich) - очень древние и очень плохо сохранившиеся личи, достигшие почти что божественного могущества. Драугр (реже - хаугр, аптргангр), то есть 'неумерший', 'возвратившийся' (от индоевропейского корня 'dreugh' - 'обманывать' или 'разрушать) - вид зомби. Злобное и жадное существо, живущее под землей, помешанное на охране ценностей. Эти чудовища были удивительно сильны и неуязвимы для обычного оружия. Самый надежный способ разделаться с ним раз и навсегда - победить в силовой борьбе, отрезать голову, сжечь тело и развеять пепел над морем. Когда человек умирает и становится драугром, вес и размеры его тела значительно увеличиваются. Домочадцы не могут даже приподнять его - именно поэтому такого покойника было невозможно дотащить до церкви и похоронить. И, наконец, драугры обладали магическими способностями. Стирпса (выдумано авт.) - плотоядное растение, которое похоже на обыкновенную траву, только сине-зеленого цвета с более мясистыми листьями, коими она протыкает кожу человека, пока тот спит и выпивает из него все соки. По утру на такой полянке находят лишь высушенный труп с многочисленными проколами на теле.)

  Теперь захоти полежать на травке, я сто раз подумаю и с бестиарием сверюсь. А жатник ? Его куда отнести - к флоре или фауне?! Этот мир и до этого мне не очень-то нравился, после изучения книжечки разонравился еще больше. (Жатник - соломенная куколка, растущая в силе и объеме по мере попадающихся ей жертв. Начинает убивать сначала мелкую домашнюю живность, постепенно переходя на скот и заканчивает людьми, которые потом превращаются в ей подобных или упырей, которые верно ей служат.)

  Наконец, я нашла существо подходящее мне более или менее по описанию. Им являлся некий пьескик - душа умершего, зловредный призрак, питающийся человеческой силой, который чаще всего насылался при помощи проклятия. Первоначально это существо было довольно слабое, и если у человека имелся бог-покровитель, то он не мог причинить ему вред. Но, со временем, набираясь силы, уже мог нападать и на имевших покровителя, превращаясь затем в дыбука, и после этого уже захватывал человека окончательно. Избавится от пьескика можно было несколькими способами: первый - приобрести бога покровителя, тем самым обрезав путь к своей жертве. Правда, тогда он несолоно хлебавши уходил к другой. Второй - это окружить тварь молитвенным кольцом, чтобы не сбежала, а после провести ритуал по уничтожению. Только была одна проблемка - выловить его очень сложно. А после моего меткого попадания книгой, это дело становилось практически невыполнимым, ведь теперь тварюга могла недели, а то и месяцы отсиживаться в укромном месте, например, где-нибудь в стене.

  Первым делом я поспешила к Норе узнать, есть ли покровитель у ее сына, но едва сунулась в общие комнаты, как мастер Норри выскочил и, ухватив меня повыше локтя, выпихал обратно в каморку.

  - Дурында, ты что делаешь?! - яростно прошипел он, едва дверь закрылась. - Тебе же было велено не высовываться, когда в доме есть кто-то кроме меня и Норы.

  Освободившись из железного захвата, я столь же яростно зашептала:

  - Предупредить не могли? Я, между прочим, не прогуляться вышла, а по делу - вопрос уточнить!

  Гном, сбавив обороты, уже менее разгневанно пояснил:

  - К правнуку отец пришел, и вот он-то как раз и не должен тебя видеть.

  - Это как это? - оторопело выдала я. - Муж, что с вашей внучкой в разводе? - теперь настала моя очередь удивлять гнома, заставив его вскинуть брови едва ли не до середины лба. - Ну, они вместе не живут?- поспешила пояснить я.

  - Да, - слегка растерянно кивнул мастер. - После того как Фундин заболел, я взял Нору к себе. Филиндил - сотник кольца внутренней охраны, не последний гном в нашем клане. Ему покой нужен, а малыш не давал спать ни днем, ни ночью. От этого Филиндил ходил злой, раздражался без меры, стал резок к Норе. Чтоб дело не дошло до большой ругани, и позора в семье не было, я предложил, пока внук не выздоровеет, чтобы она с малышом пожила у меня.

  - Ясно, - фыркнула я. - Папаша шовинист и деспот законченный.

  Гном недовольно нахмурился, явно не поняв, что я сказала, погрозил мне пальцем.

  - Смотри девка, будешь кидаться непонятными или запретными словами, махом на язык укорочу.

  - Я сказала, что мужчина в доме - всему голова, - с ухмылкой 'перевела' я свою фразу.

  Мастер Норри сразу посветлел лицом, кивнул и, уже собираясь уходить, добавил:

  - Ты смотри, даже носа наружу не показывай. Не приведи Дух Гор, тебя Филиндил увидит - прибьет мгновенно.

  - Только вы мне не забудьте сообщить, когда он уйдет, а то у меня парочка важных вопросиков есть. Без них я вряд ли Фундину помочь сумею, - сказала в спину уходящему гному.

  Сотник Филиндил убрался из дома мастера уже поздно вечером. Все это время я сидела в своей каморке и успела рассмотреть способы уничтожения пьескика. Правда в сложившихся обстоятельствах ни один из них не мог гарантировать стопроцентного успеха. Во многом был виноват мой меткий бросок. Если бы я тогда не швырнула книгу, то уже завтра бы тварь вновь попыталась напасть на мальчонку. Мне бы осталось окружить ее молитвенным кольцом и уничтожить. Теперь же мне каким-то образом следовало выманить эту пакость, но как я не знала. Если посвятить Фундина богине Лемираен, то тут боюсь, не согласятся уже его мать и прадед. А оставлять разгуливать на свободе опасную тварь мне совершенно не хотелось. Однако на всякий случай я принялась повторять все подходящие молитвы, а то не приведи Светоносная, в самый ответственный момент растеряюсь.

  Кстати, за прошедший день для меня уже стало естественным поминать богиню. Полностью восприняла свою новую сущность, осознала свое предназначение, хотя еще только начала постигать, в чем же заключается смысл жизни клирика-наемницы и какие обязанности я должна выполнять.

  В каморку заглянул мастер Норри.

  - Ну и что ты хотела спросить? - поинтересовался он с порога.

  - У Фундина есть небесный покровитель? - задала я самый главный вопрос, на что гном тяжело вздохнул и уселся на топчан.

   - Нету, - с трудом выдавил он. - Правнук хоть большей части по крови гном, но все же не полностью. При посвящении Духу Гор это сразу же станет ясно. Мы думали потянуть с до тех пор, пока мальчик не осознает себя... Как бы полностью будет уверен, что он гном, и вот тогда Дух примет его и Изначальное Пламя не опалит... А так... Рано еще, рано!

  - Угу-сь, - закусив губу, стала сосредоточенно размышлять, что делать дальше. - А как вы отнесетесь к тому, чтоб он двух покровителей имел? - я старалась осторожно подбирать слова, чтоб мастер не вспылил. Гном нахмурился, не сообразив, к чему я клоню. - Понимаете, - продолжила объяснять я. - Пока ребенок не имеет небесного защитника, к нему продолжит цепляться всякая пакость. И, даже если я уничтожу нынешнюю тварь, ее место может занять другая и возможно еще более опасная...

  - Ну? И что ты предлагаешь? - перебил меня Норри.

  - Я предлагаю, чтоб на время, пока Фундин подрастает и не дает клятв Духу Гор, его защитницей была Светоносная Богиня Лемираен.

  - Что?! - яростно вскричал мастер, вскакивая с топчана. - Ты предлагаешь моему правнуку связаться с человеческим божком?! Да как ты смеешь?! Ты!..

  - Сядь! - резко крикнула я. - Сядь и слушай! - однако гном и не подумал, а разгневанно уставился на меня. Я же попыталась донести до него суть: - Тебе правнук важен или собственная гордость?! Или может ты готов принести его в жертву пьескику, но не позволить другим высшим покровителям коснуться его?!