Благоразумная секретарша

Мы взяли гамбургеры с собой, сели на ступеньки напротив Национальной галереи и любовались Трафальгарской площадью.

— Что ты делаешь? — спросил Фин, увидев, что я пытаюсь вытащить из бургера маринованные огурцы.

— Не люблю ничего маринованного. — Я огляделась, размышляя, куда их деть.

— Так отдай мне.

Я, не раздумывая, сунула огурцы ему в булочку и с наслаждением откусила кусок бургера.

— Мы ведем себя как настоящая семейная пара, — сказал Фин.

Только бы он не вспомнил о нашем плане. Не могу поверить, что согласилась на эту авантюру. Я очень надеялась, что Фин сейчас скажет, что это была шутка, он просто меня разыграл.

— Ты, правда сказал Лексу, что мы встречаемся? — осторожно спросила я.

— Нет, — усмехнулся Фин, — я сказал, что мы безумно влюблены.

Я хотела отвести взгляд и не могла. Казалось, мне не хватает воздуха, сейчас я задохнусь от переполнявших меня эмоций.

Околдованная взглядом этих голубых глаз, я почувствовала головокружительную легкость, как будто вокруг никого и ничего нет. Я не ощущала ни холода каменных ступеней, ни запаха бургера, ни порывов ветра. Был только он, его смех. Хотелось, чтобы время остановилось, а я вот так сидела бы и не отрываясь смотрела на Фина. Мне стоило больших усилий отвести взгляд. Я словно проснулась и заметила туристов, гуляющих по площади с фотоаппаратами и камерами, позирующих на фоне каменных львов и рассматривающих колонну Нельсона. Над нами кружились голуби, мимо проезжали красные автобусы. Куда бы я ни смотрела, перед глазами стоял образ Фина, я видела только его лицо и сводящую с ума ухмылку. Я внимательно рассматривала лицо: мужественная линия подбородка, щетина, необыкновенные лучистые глаза. Когда он успел стать таким родным? Мне казалось, я даже знаю, как быстро растут у него волосы, сколько морщинок в уголках глаз. Мне стало не по себе. Я попыталась представить Джонатана, но не смогла.

— И что сказал Лекс? — Я постаралась, чтобы голос звучал естественно. — Он тебе поверил?

— Конечно, а почему нет?

— Мы были бы странной парой.

— Твоя мать так не думает, — напомнил Фин.

— Моя мать верит, что феи танцуют среди цветов на лугу. В ее лексиконе нет слова «странный».

— Лекс был удивлен только тем, что ты в меня влюбилась. — Фин смял пустую упаковку. — Кажется, он считает тебя слишком благоразумной и неспособной на такие поступки. Он же не видел, как ты пьешь «Мартини» с гранатовым соком.

Щеки мои запылали. «Никогда не притронусь к «Мартини»!»

— А я думала, его больше удивило, что ты в меня влюбился, — сказала я, доедая бургер.

— Лекс очень хорошо меня знает и привык, что я постоянно то влюбляюсь, то с кем-то расстаюсь. Знает, что я не могу сидеть на одном месте и жить спокойной, размеренной жизнью. Ему важно, чтобы я не причинил тебе боль. Лекс знает мой характер. Когда ты бросишь меня ради Джонатана, я, пожалуй, уйду на покой.

Глава 6

Интервью было назначено на следующий день. Фин жил на Кингз-Роуд, в одном из тех кирпичных домов с яркими дверями, жителям которых я так завидовала. Правда, этим утром у меня не было настроения любоваться ни красотой улицы, ни нарциссами, которые начали распускаться в оконных ящиках. Не знаю, почему я так нервничала, когда подошла к двери его дома, кстати ярко-красной.

Честно признаться, мне казалось, я знаю почему. Хотя, может, это и не совсем так. Всему виной афера, в которую я так глупо позволила себя втянуть. Наш план никогда не сработает. Давно пора признать, что Джонатан меня не любит.

Но вопреки всему я готова притворяться девушкой Фина. Было уже поздно что-то менять. Фин уже и Лексу сказал, что у нас роман. Боюсь даже себе представить их разговор! Теперь уже все обо всем знают. Когда мы возвращались в офис с Трафальгарской площади, Фин специально обнял меня, чтобы Михаэла за стойкой в фойе это видела.

Только я села за рабочий стол, зазвонил телефон. Это была Энни, которая, судя по голосу, уже все знала. Раз уж так произошло, не было смысла переживать и нервничать, дело сделано. «Смирись!» — убеждала я себя.

Тяжело вздохнув и пытаясь прогнать воспоминания, я позвонила. Дверь открылась, на пороге стоял Фин и улыбался. Он был босиком, в старых джинсах и футболке, небритый и всклокоченный.

— Привет! — сказала я, удивляясь, как хрипло звучит голос.

— Привет! — ответил Фин и, прежде чем я успела что-либо понять, обнял и чмокнул меня в губы.

Это был обычный для Фина поцелуй, который он сотнями дарил на вечеринках, но меня точно пронзил электрический разряд, сердце заколотилось.

— Зачем это? — спросила я как можно спокойнее.

— Просто вхожу в образ, — ответил Фин весело. — Теперь я вижу очевидные преимущества дружеско-семейного имиджа «Гибсон и Грив». Кто бы мог подумать, что так приятно работать на благо компании. — Он сделал шаг назад. — Проходи и осмотри место действия.

«Мы будем все время обниматься, как будто не можем оторваться друг от друга». — Я вспомнила ответ Фина на мой глупый вопрос: «Как мы заставим всех поверить, что у нас роман?» — «Всю дорогу будем обниматься и нежно смотреть друг на друга. Когда подойдем к дому, начнем целоваться прямо у входной двери».

Я осторожно покосилась на дверь. Представить не могла, что это станет правдой и произведет на меня такое впечатление. Я почувствовала тепло его тела совсем близко, его сильные руки обнимали уверенно и жадно, а губы буквально обожгли нескрываемым желанием.

Дом впечатлял своими размерами. Когда-то это был простой коттедж, но к нему пристроили кухню и очень красивую террасу из стекла, на которой, наверное, так приятно сидеть солнечным утром.

— Красивый дом. — Я старалась говорить спокойно и беззаботно.

— К счастью, мне не пришлось ничего здесь переделывать, я купил его уже таким. Не люблю заниматься ремонтом.

— И уборкой тоже, — добавила я, войдя в гостиную.

Она была достаточно просторной — две маленькие комнаты объединены в одну. Это могла быть очень милая комната, если в ней убраться. Я огляделась. На полу клубилась пыль, словно танцуя в лучах первого весеннего солнца, диван был завален газетами, на журнальном столике грудились стопки книг, громоздились грязные кружки, банки из-под пива.

— Как, скажи на милость, ты тут что-то находишь? — Мне казалось, что я никогда не видела такой грязной комнаты. Я и предположить не могла, что Фин живет так.

— У меня есть своя система, — ответил он.

— Как тебе не стыдно! Такой чудесный дом. Это практически дом моей мечты.

— На который ты копишь деньги?

Мои шансы купить дом в Челси были равны нулю.

— Это мечта, — сказала я, — а коплю я на маленькую квартирку в районе конечной станции метро. Это единственное, что для меня реально. И то, если цены не будут расти. А вот если бы я выиграла в лотерею, купила бы такой дом. — Я погрузилась в мечты. — Дверь сделала бы синей, а за окнами повесила ящики с цветами.

— Чем тебе не нравится красная?

— Нравится. Просто в моих мечтах о своем доме входная дверь всегда синяя. Я знаю, что, если когда-то куплю собственный дом, покрашу дверь в синий цвет. Гостиная будет светлая, с красивым паркетом, чистая и аккуратная. Такой могла бы быть эта комната, если бы не ужасный беспорядок.

— Это не беспорядок, — запротестовал Фин, — это комфорт.

— Что бы это ни было, нам надо привести все в приличный вид, пока не пришла Имелда с фотографом.

Я начала собирать газеты.

— Не трогай! — Фин бросился ко мне. — Я ничего не найду после твоей уборки. Мы же решили, что читатели увидят мой дом таким, какой он есть.

— Идея заключается в том, чтобы читатели увидели, какой может стать их жизнь, если они будут делать покупки в магазинах фирмы «Гибсон и Грив», — напомнила я. — Господи! Ты же работаешь на телевидении, знаешь этот мир. Суть в том, чтобы создать нужное представление, а не показать правду!

Фин никак не хотел с этим смириться. Не обращая внимания на его ворчание, я собрала все кружки и понесла на кухню. Я была рада чем-то заняться, чтобы не думать о поцелуе.

— Посмотрим, в каком состоянии остальные комнаты в доме, — сказала я, когда закончила с чашками.

— Я еще не распаковал все веши после Перу, — пояснил Фин, открывая дверь в спальню.

— Не все?.. — сказала я упавшим голосом. Мне казалось, что я правильно его поняла.

Одежда валялась везде, местами вперемешку со всякими штуками, которые нужны только тем, кто отправляется в тропические джунгли: москитная сетка, большой нож, баллончик средства от насекомых. Я с трудом смогла разглядеть, что эта комната очень светлая и просторная, а мебель — стильная и качественная. Увидев огромную массивную кровать, я скромно отвела взгляд.

— Вот оно, то место, где мы будем предаваться сумасшедшей и страстной любви, — сказал Фин голосом полным уверенности в собственной правоте, — почти все время. Правда, есть еще душ и диван, но это потом, когда надоест кухонный стол. — Он не мог не дразнить меня.

— Как-то это все негигиенично. Я бы никогда не согласилась.

— Еще как, если бы любила меня.

— К твоему счастью, ты мне интересен только как человек.

— Не вздумай сказать об этом журналистке. — Глаза Фина стали хитрыми. — Испортишь мою репутацию.

— Не думаю, что их будет интересовать наша сексуальная жизнь.

— Самма, на какой планете ты живешь? Их будет интересовать именно сексуальная жизнь. Они журналисты, пишущие о знаменитостях, вот увидишь, эту Имелду будет меньше всего интересовать, что ты думаешь.

— В этом интервью ты должен выглядеть будущим отцом семейства, а не секс-символом, — упрямо настаивала я на своем.

— К твоему сведению, секс — важная составляющая брака. Я не хочу, чтобы они думали, будто мы не во всем подходим друг другу.

— Так, давай поговорим о нашей совместимости в гостиной, а не в спальне. Остается только надеяться, что журналисты не захотят подняться наверх.

«Надо быстрее бежать отсюда и от своих мыслей», — подумала я и поспешила вниз.

— Надо что-то сделать с этой комнатой, — сказала я, критически оглядывая гостиную. — Дело тут не только в беспорядке, она выглядит как жилище холостяка.

Я заставила Фина убрать весь ненужный хлам — кажется, он просто свалил все в пустой комнате — и включила пылесос.

Когда я закончила уборку, гостиная стала выглядеть намного лучше, даже несколько пусто.

— Думаю, не хватает цветов. И пары подушечек на диван, — сказала я, — как ты думаешь, я успею что-то купить, пока не пришли журналисты?

— Подушечек?! — ужаснулся Фин. — Только через мой труп!

— Не веди себя как капризный ребенок, из-за пары подушек с тобой ничего не случится.

— Подушки — это начало конца, — упрямо твердил Фин, — вслед за этим я буду покупать ароматические свечи и гладить простыни.

— Простыни обязательно надо гладить, на них тогда приятнее спать, — заметила я, но Фин посмотрел на меня с недоверием.

— А потом свадьба, такое случалось с моими друзьями. Они знакомились с потрясающей девушкой, отлично проводили время, а потом спускались в один прекрасный день в гостиную, а там подушечки на диване. Это начало конца, говорю тебе. Можно считать дни до бракосочетания.

У меня глаза выкатились из орбит. Да ведь комнату сейчас просто сравнивать нельзя с той, которую я увидела, когда вошла.

— К твоему сведению, тебе нужно просто притвориться, что мы собираемся пожениться и ты настолько от меня без ума, что готов терпеть и подушки на диване.

— Хорошо, думаю, у меня получится, — сдался Фин, но что-то в его голосе меня насторожило, как-то подозрительно сверкнули голубые глаза. Мое сердце опять предательски забилось, и комок подкатил к горлу.

Я облизала пересохшие губы и оглядела гостиную, соображая, что бы еще сказать.

— Ты не собираешься переодеться? — спросила я сдавленным голосом.

— Это еще зачем? Я же дома. — Фин не понимал, чем я еще недовольна.

— Да, но будет лучше, если и дома ты будешь выглядеть аккуратно, а ты даже обувь не надел. Ради интервью можно сделать над собой небольшое усилие. Выглядишь так, будто только встал с кровати.

Зачем я упомянула кровать!

— Я и хочу, чтобы они так подумали, поэтому, если кому и надо немного измениться, так это тебе.

— Что ты имеешь в виду?

Я посмотрела в зеркало над камином. Мы с Энни потратили вчера вечером не один час на создание моего образа. Разложили все мои вещи на кровати и пытались найти нужное сочетание. Я хотела выглядеть достаточно сексуально, чтобы можно было предположить, что я девушка Фина, но и соответствовать новому имиджу «Гибсон и Грив».

«Не надевай белое или черное к лицу, — советовала Энни, — на фотографиях это смотрится ужасно. Надо, чтобы твой наряд соответствовал обстановке, ты должна выглядеть элегантно, ярко, сексуально, но скромно». Мы остановились на черных брюках из тонкой шерсти и шелковой вишневой рубашке, которую я надевала на рождественские вечеринки в прошлом году. Ногти я накрасила любимым лаком Энни, который очень подходил по цвету. Волосы были распущены, лишь схвачены заколкой, чтобы не падали на лицо. Мне казалось, что я отлично выгляжу.

— Так что же со мной не так? — повторила я вопрос.

— Ты выглядишь слишком опрятно. — Фин обнял меня за талию. — Иди-ка сюда.

— Что ты делаешь?!

— Хочу сделать так, чтобы ты тоже выглядела, словно только встала. Мы только что вместе встали с кровати.

Фин убрал заколку, и прядь волос упала мне на лицо.

— Вот так лучше. У тебя очень красивые волосы, почему ты их все время чем-то закалываешь? Сколько на них смотрю, никак не могу понять, какого они цвета. Твои волосы кажутся то коричневыми, то ореховыми, а иногда золотисто-медовыми. Они похожи на осеннюю листву.

Я не могла произнести ни звука, околдованная близостью его тела.

— Очень поэтично, — произнесла я наконец, сделав над собой усилие.

— А взъерошенными они смотрятся еще лучше. — Не обращая внимания на мое сопротивление, Фин растрепал мне волосы и взглянул на рубашку. — С этим тоже надо что-то делать. Нехорошо, что все пуговицы застегнуты.