Помоги проекту - поделись книгой:
— Кейн Фалконер, — представился он. Раздражение Шеннон растаяло под действием его голоса, глубокого и сексуального. — Уполномоченный правления директоров. — Он протянул ей руку. Его рукопожатие было теплым и крепким и настолько поразило Шеннон, что она, забыв все правила вежливости, даже не представилась.
— Где мой отец? — запинаясь, чуть слышно пробормотала она.
— Ты... — Догадка засветилась в серо-голубых глазах. — Значит, это ты Иезавель[1]? — Он улыбнулся, вспомнив одно из прозвищ, данных ей прессой.
Сейчас, лежа в кровати на его яхте, Шеннон подумала, что, будь она тогда чуть старше и умнее, она бы просто посмеялась над шуткой. Но в тот день не оценила его юмор.
— Как скажешь. — Девушка безразлично пожала плечами. — Она попирала обычаи и надевала на балы красное, тогда как остальные носили белое, — вспомнила Шеннон один старый голливудский фильм.
—Тебе не обидно, не больно читать то, что они пишут? — поинтересовался Кейн.
Конечно, ей было и больно, и обидно. Но если бы кто-нибудь узнал об этом, ее бы вмиг уничтожили журналисты.
— А что они такого пишут? — беззаботно сказала Шеннон, расправив плечи и открыв тем самым его взгляду больше, чем следовало бы. — Что я не пропускаю ни одной вечеринки в Лондоне и меняю парней так же часто, как нижнее белье? — Она не могла поверить, что повторяет самые ужасные сплетни о себе, которые не имели ничего общего с действительностью. Но она так хотела произвести на него впечатление! — Не вижу в этом ничего, что должно меня беспокоить.
— Это беспокоит твоего отца, — заметил Кейн, покачиваясь на каблуках и глядя на нее прищуренными глазами, в которых она различила нечто напоминающее злость. — Хотя, мне кажется, этого ты и добиваешься.
Шеннон, даже находясь под влиянием мужского очарования Кейна и паря высоко в облаках, ощутила колкость замечания и восприняла его как пощечину. Да что он о себе возомнил? Он не имеет права так разговаривать, ничего не зная ни о ней, ни о ее отношениях с отцом.
—Я не знаю, что вы делаете в кабинете моего отца, мистер Фалконер, но, думаю, моя личная жизнь вас не касается.
Он невозмутимо перекладывал бумаги на столе, ничуть не расстроенный ее вспышкой.
— Я и не собирался вмешиваться в твою личную жизнь, Шеннон. — Кейн впервые назвал ее по имени. От его глубокого баритона у нее побежали мурашки по спине. — Мне не очень хочется видеть свое имя во второсортных газетах, которые так любят писать о твоих похождениях.
Она вышла из кабинета, высоко подняв голову и изо всех сил сдерживая навернувшиеся на глаза слезы.
После этого Шеннон старалась избегать Кейна. Но это было невозможно: Кейн очень нравился Ранульфу Бувье. Он стал часто бывать у них дома. Шеннон приходилось говорить с ним по телефону, тая,от звука его голоса. И, конечно же, ни один прием, устраиваемый компанией, где она обязана была присутствовать, не обходился без него.
— Сколько тебе лет? — спросила она однажды, когда он пригласил ее танцевать.
— Я слишком стар для тебя, — ответил Кейн.
— А почему ты считаешь, будто этот простой вопрос означает, что я тебя хочу? — Два года она, уверенная в своей женской привлекательности, безуспешно пыталась пробиться через ту стену, которую он, казалось, воздвиг с единственной целью — защитить себя от нее.
Ее смелость удивила его. Он засмеялся и прижал девушку к себе.
— Потому что я, пожалуй, единственный мужчина в Лондоне, который не попытался затащить тебя в постель. — Его глаза холодно блестели. — А я свято верю, что по-настоящему хочешь только то, чего не можешь получить.
Его ответ расстроил ее, но тогда она отшутилась. Однако с тех пор Шеннон была уверена, что теряет время, стараясь понравиться Кейну — не говоря уж о том, чтобы соблазнить его. — Он был слишком опытен, слишком умен, чтобы она могла перехитрить его. Она терпела поражение за поражением и наконец сдалась.
Она начала встречаться с Джейсоном Маркхэмом, и он предложил ей провести лето в его загородном доме. Шеннон схватилась за эту возможность, чтобы убежать от подавляющего ее отца и попытаться забыть о своих чувствах к Кейну. Она думала, что подростковая влюбленность пройдет, когда вспыхнет настоящая любовь.
Отношения с Джейсоном были спокойными и более походили на дружбу, в которой Шеннон так нуждалась. У нее не было настоящих подруг — с тех пор как она превратилась в красивую молодую женщину, ее воспринимали не иначе как потенциальную соперницу.
Ей казалось, что она интересна Джейсону прежде всего как личность. Он внимательно слушал ее. Шеннон смело рассказывала ему о своих мечтах, планах на будущее. Он не торопил развитие их отношений, согласился ждать, сколько понадобится. Она чувствовала себя с ним защищенной и довольной жизнью. Это не была безумная любовь, какую она испытывала к Кейну, но с Джейсоном ей было спокойно. Тогда она считала надежность и спокойствие главными качествами, которые хотела бы видеть в своем будущем муже. Джейсон этими качествами обладал. К тому же он был сыном министра и подающим надежды молодым гонщиком.
Поэтому, когда произошла история с попыткой самоубийства его жены, все газеты пестрели заголовками об этом, выставляя Шеннон порочной женщиной, а Джейсона невинной жертвой.
Убитая горем, обманутая и разочарованная, она вернулась в Лондон, чтобы столкнуться с нескончаемыми вопросами журналистов и гневом отца. Отец совсем рассвирепел, когда Кейн, повздорив с ним, покинул компанию.
Преданная Джейсоном, которого, как ей казалось, она любила, Шеннон остро переживала уход Кейна.
Однажды, когда она была дома, Кейн зашел за своими бумагами, которые забыл у Ранульфа. Скандал был в самом разгаре, и Шеннон возмущали обидные для нее статьи. Увидев Кейна, она набросилась на него с упреками.
— Как ты смеешь осуждать мои действия? — злобно спросил он. — Ты, которая не остановится ни перед чем, чтобы получить свое? Я как-то назвал тебя Иезавель? Сейчас мог бы придумать прозвище похуже, но не буду. — (Она с болью осознала, почему он так зол на нее — Кейн дружил с Маркхэмами.) — Так что желаю тебе поскорее найти того, кого ты ищешь, — ради блага окружающих.
Кейн ушел, громко хлопнув дверью. А она, обиженная, все равно восхищалась смелостью, с которой он отважился противостоять Ранульфу.
Ведь сама Шеннон даже и мечтать не могла о том, чтобы отец ее хотя бы выслушал...
Яхта тихо покачивалась на волнах. Веки Шеннон сомкнулись, и она наконец уснула.
Кейн стоял на верхней палубе у штурвала и задумчиво смотрел на отблески заходящего солнца на воде. Он вдохнул свежий соленый воздух. С набережной доносился ровный рев моторов. Демонстранты уже разошлись, и движение восстановилось. В ресторанчиках зажигались первые огоньки.
Он вспомнил, как около года назад ему позвонил Ранульф Бувье. Удивил его не столько сам звонок, сколько голос Ранульфа. Казалось, тот обезумел от горя. Это был голос уставшего, сломленного человека. Он потерял дочь и был близок к тому, чтобы потерять свою компанию. Кейн был единственным, к кому Бувье мог обратиться за помощью, — он знал, как поправить дела.
Ранульф уже тогда был плох. Врачи советовали ему поменьше работать, успокоиться и подумать о своем здоровье. Но дело заключалось не только в плачевном состоянии компании, но и в том, что он почти год не видел свою дочь. Не знал, где она, чем занимается. И Кейн готов был поспорить, что Ранульф винил в происшедшем себя, хоть никогда бы не признался в этом.
Даже сейчас, на своей яхте, несмотря на ветер и шум машин, он, казалось, слышал слова Ранульфа: «Ради бога, найди ее! Найди мою дочь! Найди ее и...»
Он старался забыть, что Ранульф говорил дальше, но его мольба просто не выходила у него из головы. Да, Ранульф Бувье — тиран, подавляющий все и вся. Но на самом деле он - добрый и любящий отец, Кейн в этом не сомневался. И отец хотел вернуть свою дочь.
Кейн вздохнул. Он не знал, что ему делать. Отвезти Шеннон к отцу в Лондон? Но ведь это не его дело. Он не хотел вмешиваться в семейные отношения. Да и что ему известно об этом? Кейн Фалконер мог вернуть к жизни любую компанию, в каком бы плохом состоянии она ни была, и снова сделать ее процветающей. Но он совершенно не разбирался в отношениях отцов и детей. Да, он пытался найти Шеннон. Но ему никак не удавалось это сделать. Год выдался очень тяжелый, и ему было не до поисков сбежавших наследниц. И вдруг повезло...
Он нашел ее. Но уже начинал жалеть об этом. Она очень плохо выглядела, и Кейн не знал, почему. Как заставить ее вернуться в Англию? Он мог только попытаться убедить ее поехать домой, пока она серьезно не заболела. Однако, зная характер Шеннон, Кейн сомневался, что на это хватит нескольких часов. Его график был расписан буквально по минутам, свободного времени почти не оставалось.
Кейн посмотрел вдаль, где над причалом возвышался памятник Колумбу. Он впервые заметил, что великий первооткрыватель указывал не на запад, не на Америку, а на водную гладь Средиземного моря. В голове Кейна зародилась и начала созревать мысль.
Пусть Шеннон возненавидит его, что неизбежно, но он готов к этому.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Шеннон приснился кошмар. Вся в слезах, с горящим лицом, она проснулась и долго не могла успокоиться. Оглядевшись, она увидела покрытую белым лаком дорогую мебель и вспомнила, что находится в каюте на яхте Кейна. Все в порядке. Плеск воды. Гудение двигателя...
Гудение двигателя? Шеннон резко поднялась и села на кровати, нахмурившись. Почему работает двигатель?
Она опустила ноги на пол' и нащупала шлепанцы. Встала, подошла к иллюминатору и подняла жалюзи, чтобы хоть приблизительно определить, сколько времени. Она понятия не имела, долго ли спала.
То, что Шеннон увидела, повергло ее в ужас. Барселона, отдаляясь с каждой секундой, превращалась в тонкую полосу на горизонте.
Пошатываясь от качки, еще вялая после сна, Шеннон со всех ног бросилась наверх. Забравшись на капитанский мостик, она обнаружила там Кейна, спокойно сидящего у штурвала. Яхта уходила все дальше в море.
Он сменил костюм на черную футболку и джинсы. Несмотря на всю свою ярость и растерянность, Шеннон не могла не заметить, как футболка обтягивала мускулистую грудь и сильные руки, подчеркивала широкие плечи. Он буквально излучал мужество и сексуальность.
— Куда мы плывем?
Кейн удивленно посмотрел на нее.
— Ты наконец проснулась? — небрежно сказал он, снова поворачиваясь к пульту управления с переключателями и горящими лампочками. — Как ты себя чувствуешь?
Как он посмел спрашивать ее об этом? Шеннон возмущенно уставилась на него. Предзакатное солнце переливалось в его волосах.
— Кажется, я задала тебе вопрос. Куда мы плывем?
Он внимательно изучал что-то на пульте и даже не удостоил ее взглядом.
— Возможно, ты убиваешь здесь время, Шеннон. Я же человек занятой. У меня целый список людей, с которыми я должен встретиться.
— Какой список? — тревожно спросила она, глядя на удаляющийся берег Испании. — Куда ты меня везешь?
Он управляет судном с ловкостью профессионала, отметила она, ожидая ответа.
— Мне необходимо доставить кое-какие бумаги в Канны до конца недели. А я уже потерял уйму времени, — спокойно отвечал он. — Так что, боюсь, тебе придется сопровождать меня в этом маленьком путешествии.
— Канны!
Кейн повернулся к ней, кивнул головой и улыбнулся. В его улыбке она увидела насмешку.
— У тебя была пятерка по географии, Шеннон? Я не думал, что в этих модных дорогих школах чему-то учат.
— Ты высокомерная скотина! — с яростью сказала она и отвернулась. Некоторое время она молча смотрела на удаляющийся берег, пытаясь сдержать слезы, потом повернулась к Кейну. — Немедленно разверни эту штуковину! — решительно заявила Шеннон.
Он проигнорировал ее слова.
— Разверни яхту! — повторила она свой приказ.
— Извини, Шеннон, но я не могу этого сделать, потому что и так уже выбился из расписания. У меня нет помощника, а так как ты сказала, что ничем особо не занята, я подумал, что ты вполне можешь составить мне компанию.
— Это называется похищением! И ты еще имеешь наглость просить меня о помощи? Никогда! — взвизгнула она.
— Ты же говорила, что тебе нравятся яхты.
Разве? Она не помнила.
— И я знаю, что ты иногда помогала отцу.
Да, когда-то давно. Однажды Кейн плавал с
ними на яхте. Шеннон очень неловко чувствовала себя в их компании.
— Ты похищаешь меня, чтобы отвезти к нему? — Ею овладел страх, к которому примешивалась ярость, поскольку он обманом завлек ее на яхту. — Если ты сейчас же не повернешь к берегу, я доберусь вплавь!
— Не будь смешной!
— Смешной? Тогда смотри! — Она отступила назад, не подозревая, что Кейн сбросил скорость. Яхта резко дернулась, и Шеннон больно ударилась о поручни.
— Не будь глупой! — раздраженно сказал Кейн и схватил ее за руку, когда она снова рванулась к борту. Он был слишком силен и быстр, чтобы Шеннон смогла опередить его. Она вскрикнула от обиды и сдалась — его рука, словно железный обруч, сдавила ее кисть.
— Отпусти меня! — кричала Шеннон, пытаясь высвободить руку, другой рукой она колотила его по груди. — Пусти!
— Ради бога, Шеннон! Успокойся! Неужели ты думаешь, что я взял бы тебя с собой, если бы у меня был выбор? Я уже пропустил из-за тебя встречу, которая была назначена на сегодняшний вечер. Ты мирно спала, и я не хотел тебя тревожить. У тебя здоровенный синяк на лбу, и ты выглядишь так плохо, что я не оставил бы тебя одну в Барселоне, даже если бы его и не было.
У нее закружилась голова, но не от слабости, а от близости Кейна. Шеннон изо всех сил оттолкнула его.
— Ах, значит, ты похищаешь меня ради моего же блага?
— Надеюсь, что так.
Солнце светило ей в глаза, заставляя прищуриться, когда она, подняв голову, с вызовом посмотрела на Кейна.
— Что это значит?
— Думаю, при должном уходе ты выздоровеешь через пару дней. И я надеюсь, что за это время смогу убедить тебя вернуться домой. В конце концов, рано или поздно ты должна будешь свыкнуться с мыслью, что...
— С какой мыслью? — настороженно прервала она его.
— Твой отец не становится моложе. И скоро тебе придется взять на себя руководство компанией.
Злость на Кейна уступила место беспокойству. Что-то не так с ее отцом? Она нахмурилась. Лихорадочные пятна румянца выступили на щеках.
— Ты встречался с папой? С ним все в порядке? — с дрожью в голосе спросила Шеннон.
— Что я слышу, Шеннон? Тебе все же небезразличен отец?
— А ты как думаешь? — огрызнулась она в ответ на его скептическое замечание. Возможно, Ранульф Бувье не идеал, но, как бы то ни было, он — ее отец.
— Я думаю, что тебе пора покончить со всеми твоими вечеринками, мнимыми друзьями, бесконечными бойфрендами и взяться наконец за ум. И поразмыслить о том, что ты нужна своему отцу. О том, что, может быть, он в чем-то прав. Перестать восставать против каждого его слова и прекратить бесполезные истерики и скандалы.
Бесполезные истерики и скандалы? Значит, вот что он о ней думал?
— Почему я должна ему подчиняться, Кейн? — зло спросила Шеннон. — Я во многом не согласна с ним. И не могу и не умею лицемерить. Я лишь отстаиваю свои убеждения. И я, кстати, не говорю о том, что ты всегда препирался с папой, а потом громко хлопнул дверью, ушел из компании и сильно подвел его.
Кейн нахмурился. Наверное, он не любит, когда ему об этом напоминают, подумала она. А помнит ли он тот день, когда они так некрасиво расстались после скандала с Джейсоном?
— Если кто и подвел его, оставил одного, так это его любимая, но очень уж своенравная дочь. Причем после того, как втоптала имя Бувье в грязь.
— Это неправда! — защищалась Шеннон. Она ни в чем не виновата. Пресса сделала ее козлом отпущения. Семья Джейсона была более влиятельной и постаралась, чтобы Шеннон одна ответила за то, чего на самом деле не совершала. Но самое ужасное — ее родной отец был слишком занят и безразличен к ней. Он не хотел замечать, что происходит с его единственным ребенком. — Я ушла лишь потому, что он отказывался признать мое право на собственное мнение. Впрочем, как и ты.
— С одной лишь разницей, — сухо сказал он.
— С какой же?
— Не он вырастил меня.
Поделиться книгой: