Помоги проекту - поделись книгой:
Чтобы ветер, летящий с далеких и чуждых окраин,
Не спугнул этой редкой, покоя не знающей птицы,
Чтобы раньше рассвета не смели подняться ресницы.
ПРИБОЙ
Наливаешься темным, тяжелым огнем.
Он пылает в ладонях и в теле твоем.
И качает энергии мутный прибой
Устоявшийся мир, что зовется тобой.
И не веришь клокочущей силе своей.
И не знаешь разумного выхода ей.
И боишься, что выходом ей станет взрыв.
И прибой успокоится, остров твой скрыв.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
В темных водах покоится чистая суть бытия.
Взгляд бессилен. Немеют уста и ладони.
В сердце боль. Так бывает на самом излете
Погони.
Тень ложится на берег песчаный. Быть может – твоя?
Назови приключением или опасной игрой
Путь сквозь плотное облако поднятой мути.
Далеко уведет возвращение к собственной сути,
Если знать, что возможна конечная встреча с собой.
НА КРАЮ
Что-то в линии губ… или в блеске волос…
Но, едва уловимо для слуха,
Ветер свищет в расщелинах духа.
И во взгляде ответном – вопрос.
Двух забвений зола оседает в зрачках.
Далеко ли до дна – я не знаю.
Вижу небо, ступая по краю,
И на дне – затаившийся страх.
ОТЗВУК
Даже если отказано в том, и враждебностью тонкой
Озаряется нежно лицо, и светлеют глаза –
Словно в радуге крыльев застыла на миг стрекоза,
Или ветер играет у ног новогодней картонкой…
Даже если отказано в том, и твои обещанья
Рук не свяжут тебе – лишь бы взгляды остались ясны…
И серебряным эхом в бескрайних полях тишины
Продлевается отзвук прощения или прощанья.
МАНДЕЛЬШТАМ
Миндальный посох, горький вкус
Судьбы,
Незримый крест, что носишь на себе.
А тут – стена. И разбивают лбы
Те, кто живет в рассеянной ходьбе.
А посох прям. То легок, то тяжел.
И видел смерть
Огня в седой пыли,
Изгиб волны, полет медовых пчел,
И как в кромешной тьме
Считают корабли.
БЕРЕГ
Кому ниспосланы прохлада и покой?
Осталась музыка, мелодия печали.
Какие волны прежде нас качали…
Но я на берег выброшен волной.
Ужели радости небесной и земной
Замена – бледное ее изображенье?
Я чувствую, что небеса пришли в движенье.
Все громче гул, и звезды кружат надо мной.
НОЧЬЮ
Ассирийские таинства сумрачных иносказаний,
В затененном потоке угасшие светлые блики,
Словно долгое эхо нездешних, чуть слышных дыханий,
Словно робкие пальцы вползающей в дом повилики.
Не имеющий меры не ведает смысла границы.
И тяжелое время, как воск, разминает в ладони.
Набегающий ветер листает чужие страницы.
И по дикой земле разбредаются дикие кони.
Птица прянула в небо и медленно тает в эфире.
Поделиться книгой: