Джихан-2

"Хорошо, что ко мне пойдут нормальные парни, а не истерики, которые будут сначала стрелять, а потом разбираться, нужно ли было это делать", — подумал Джек. — "Да, они мне не поверили. Катран не в счет. Но ребята могли что-нибудь сказать… Неужели все так безнадежно…"

Очень скоро в рубке появился монитор-автомат. Эндфилд вытащил катану, аккуратно положил ее, потом пришла очередь излучателя. Джек отошел к стене, держа руки на виду. В рубку резко влетели 2 человека в броне поверх вакуумных «нулевкок» с оружием наизготовку.

Валентин Воронин, широкоплечий громила, немного уступающий по габаритам Капитану, с порога гаркнул во всю мощь луженой глотки:

— Эндфилд, на пол! Стреляю без предупреждения!

Джек знал, что без кода ручного доступа к системе они побоятся его убить, поэтому ответил с иронией:

— На полу грязно.

— Тварь! — выкрикнул второй лейтенант, подскочил к Эндфилду и ударил его прикладом в живот. Как не пытался Джек смягчить удар, он вышел весьма болезненным.

Получив по затылку, Капитан рухнул на пол. Воронин моментально защелкнул наручники на его запястьях, а его напарник надел ножные кандалы, и, наступив Эндфилду ногой на спину, притянул их цепью к блестящей полевой броне ручных «браслетов». Они повернули превращенного в заготовку для детских качелей Капитана на бок, попутно пнув его в солнечное сплетение.

— Код доступа к системе! Быстро! — заорал Воронин, тыча ему в лицо дуло бластера.

— Как некультурно, — кривясь от боли, выдавил Джек.

Он с огорчением подумал, что Валентин, один из его учеников, с кем он ходил в конвоях и проводил долгие часы на тренажере, вдалбливая в голову молодого офицера премудрости встречного боя, так жестко с ним обошелся.

— Код, скотина! Я тебе всю морду сожгу!

— Не надо быть грубым, Воронин, — произнес Эндфилд — меня и жгли, и стреляли, и даже мертвым побыть пришлось.

— Ты мне зубы не заговаривай, — произнес дракон уже без прежнего запала.

— Пока вы шли, я настроил систему на ваши параметры: голос и мыслепосылки. А на ручном управлении никакого кода не стоит.

Воронин выпрямился и скомандовал:

— Компьютер! Отключить силовое защитное поле. Снять полевые захваты с пришвартованного крейсера.

— Вас понял, выполняю, — отозвался электронный мозг корабля.

Джек почувствовал, как выключились генераторы, и рассеялся в пространстве газ, который грозил взрывом.

Драконы отключили генераторы поля на пилотных комбинезонах, превратив их из скафандров нулевой степени защиты в обычную одежду.

— Видеосвязь. Канал 15.

— Есть! — отреагировал блок управления.

На экране появился Катран.

— Корабль под контролем. Опасность взрыва устранена. Бывший майор Эндфилд арестован, — четко отрапортовал Воронин.

— Молодцы, оперативно, — похвалил драконов командир группы. — Были сложности?

— Эндфилд сам настроил крейсер для управления группой захвата, еще до того, как мы проникли на борт.

— Вот как, — удивился Полупанов. — Ладно. Бывшего майора изолировать, приступить к осмотру летательного аппарата.

— Ну что, раз-два взяли? — спросил Александр Гладышев, взглянув на Воронина.

— Я вообще — то и сам могу идти.

— Ладно, — произнес первый пилот. — Освободи ему ноги, пусть топает на своих двоих. Запри в каюте, пусть Полупапик сам разбирается.

В общем-то, Валентин был совсем не злым или жестоким парнем, просто правила захвата пленных, вбитые в голову в школе Патруля, предусматривали именно такие действия, с бранью, угрозами и побоями при задержании.

— Приступаю к осмотру задержанного корабля, — начал Воронин. Корабль — крейсер-истребитель «Дракон-4».

"Вот болван", — подумал Джек.

Отличия крейсера пятого поколения от предыдущих моделей бросались в глаза даже при беглом осмотре.

— Нет, стоп — на пульте ручного управления наблюдаю группу сенсоров, отсутствующих на наших кораблях. Это не «Дракон» и не «Ангел»… Это вообще неизвестно что!!!

"Допер, наконец" — подумал Эндфилд со смешанным чувством облегчения и досады. Второй лейтенант Гладышев аккуратно отвел Джека в жилой сектор, открыл дверь одной из аварийно-спасательных ячеек. Капитан повернулся, почувствовав нечто чужеродное.

— Глянь — ка, сказал он своему конвоиру.

— На что? — отозвался тот.

— На стену за тобой…

— Капитан, давай без фокусов — безо всякого выражения произнес тот. — Поверь, мне не слишком приятно держать тебя на мушке и выполнять обязанности тюремщика, но будешь шутки шутить, разрежу лучом без сантиментов.

— Ты сам не поворачивайся, наведи камеру обзора. И вообще, ты что думаешь, что я тебе броню кулаком пробью?

— Джек, ты нас чуть не взорвал… У Победы натворил черт чего. На тебя ориентировка пришла… Ни хрена себе — произнес он, — ты, что — ли тут развлекался?

От удивления Гладышев повернулся всем корпусом, не забывая, однако, держать Капитана на мушке.

Джек поднял ладони скованных браслетами из полевого металла рук, и сделал аккуратный и плавный разворот, стараясь, чтобы конвоир видел, что в них по — прежнему не возникло ни сверхмалого бластера, ни какой другой подлой штучки из арсенала секретных служб.

То что, предстало перед глазами «драконов», не могло появиться на кораблях Черного Патруля. В торце узкого и короткого ответвления центрального прохода, на глухой стене красовалось довольно недурно исполненное граффити, которое изображало посаженного на кол дракона.

Мифическое чудовище билось в агонии, из глаз текли слезы, зубы животного в бессильной злобе кусали цепи, которые притягивали его к земле за крючья, продетые прямо через шкуру, мясо и кости, не давая взлететь.

Под картиной стояла пепельница, сделанная из банки стандартного армейского рациона. Емкость была полна бычков, которые, как было видно по многочисленным точкам на стене, тушили об изображение летающей рептилии. Часть окурков валялась на полу, не найдя места в урне. От уничтожения этот совершенно не свойственный кораблям Черного Патруля гадюшник спасала магнитная полоса, которая была сигналом остановки для автоматических роботов-уборщиков. Даже издалека было видно, что сигареты были выкурены до фильтра — так обычно высаживают косяки шалалы.

Гладышев посмотрел на Джека, хотел что-то сказать, но передумал только сделал движение рукой, предлагая ему войти вовнутрь.

В каюте второй лейтенант пошарил в поисках оружия и средств освобождения от наручников в укладке инструментов, изъял большой и малый бластеры, взрывные заряды, горелку, куттер, дезактивировал стартовые системы и забрал ключ с кодом доступа. Вполне удовлетворенный результатом, он кивнул Капитану на койку. Судя по звукам, дракон бросал все это добро рядом с дверью в коридоре.

— Возьми и это, — сказал Капитан, освобождаясь от наручников.

— Мастер, — заметил Гладышев. — Как это?

— Замок на «браслетах» электронный, Саша… И схемы в бластерах…

— А… Это значит ты мог…

— Ну, типа того…

— А зачем нас взорвать хотел?

— Хотел бы — взорвал бы. Иначе полк не остановил бы.

— Зря ты так. Встал бы на параллельный курс, вышел на связь, — сказал Гладышев и вдруг замолк, поражаясь нелепости своих слов.

— Вы ведь сначала стрельнули, а потом разбираться бы стали. Верно ведь?

— Ну в общем-то, да, — согласился второй лейтенант.

— Когда на меня ориентировка пришла? — спросил Джек.

— Перед Сфероидом. А мы ждали тебя… Думали, прилетит Капитан и что-нибудь придумает… А ты… У нас в полку в том бою 60 машин выбили. Какие ребята погибли…

— А победи вы тогда — все бы по каторжным планетам бы расселились. На Ламию, Эриду и Персефону.

Гладышев долго смотрел на него, не говоря ни слова, потом закрыл дверь, оставив Джека в одиночестве.

"Прямо как дети" — пронеслось в голове у Капитана.

Потом уселся поудобнее в кресле, рассматривая внутреннее убранство тесной каюты. Аварийно-спасательная капсула ничем не отличалась от стандартных, используемых на всех крейсерах Космофлота — обычный набор панелей управления тяговыми и маневровыми двигателями, экран связи, электромагнитный локатор, глубинный радар, блоки биодетекторов, вседиапазонных сканнеров, гравиметрические датчики. Сейчас все это было мертво и заблокировано, за исключением системы жизнеобеспечения. На ее крохотной панельке горели зеленые индикаторы включенных термо и газорегуляторов. Через некоторое время, когда концентрация углекислого газа от дыхания Эндфилда повысилась, цвет глазка кислородной системы сменился на красный, сердито прозвучал сигнал, а на экранчике размером с половину кредитки появились цифры, которые показывали, как нарастает содержание углекислоты, заданное соотношение компонентов газовой среды.

Потом, когда заработали поглотители, осталась лишь значения загруженности термохимических преобразователей, которые превращали углекислоту в кислород. Капитан усмехнулся: — термоэлементы в эпоху атомного синтеза были анахронизмом. Даже в капсулах «Драконов» — «четверок» стояли компактные суперпозиционные ячейки, в пять раз более легкие, практически не занимающие места, которого и так не хватало на борту крошечного кораблика.

Капитану, в общем, не было дела до устройства спасательного аппарата, который был по совместительству жильем одного из членов экипажа. Его больше интересовал прежний постоялец этого убогого закутка. На снимке, приколотом над экранчиком связи, зазывно улыбалась крашенная блондинка, увешанная безвкусной бижутерией. В углу пластикового прямоугольника была накарябана почерком ученицы младших классов надпись — "Любимому Боречке от Леночки". На полочке валялись дурацкие комиксы, а под креслом, очевидно спрятанные от чужого нескромного внимания, лежали пачки журналов с голыми девицами. Глаза Эндфилда определили, что на пластиковых листах, с изображениями пышнотелых красоток присутствуют пятна и потеки явно белкового происхождения.

Очевидно, бывший хозяин любил помечтать в свободное время не только о своей Леночке. Капитан пошарил в памяти терминала и блоках памяти самой капсулы, обнаружив помимо руководств и наставлений, к которым никто никогда не притрагивался, единственную книгу с картинками, даже не аудиоролик, обычного знакового письма, сказку для детей младшего школьного возраста о приключениях маленького мальчика, выгнанного из дому злыми братьями. Джек хмыкнул по поводу убожества духовных запросов "отважного драконоборца" и перешел к более насущным проблемам.

Его сверхчувственное восприятие, скользнув по обстоятельствам коротенькой и никчемной жизни бывшего жильца каюты, отправилось далеко, за мегаметры от точки, где летели корабли полка, к прошивающим космос на субсветовой скорости боевым звездолетам «вепрей».

Джек проверил качество энергетических фантомов, которые создавали иллюзию движения у неприятельских сенситивов, заново проанализировал сигналы от перенастроенного имитатора цели. По-прежнему тонкий, модулированный луч гравитации от специальным образом отрегулированных генераторов имитатора, попадая на приемные антенны подземной станции наблюдения, подтверждал снятый экстрасенсами сигнал.

Нечеловеческая сущность Электронной Отмычки не имела эмоций, но Джек Эндфилд был человеком. Волна ярости пронеслась в сознании, грозя вывести его из привычного состояния внутренней пустоты.

На мгновение расплылись, и чуть было не погасли, фантомы созданных им миражей. Капитан усилием воли успокоился, лишь где-то в уголке осталась злобная радость от мысли, что же случилось с бывшим командиром корабля и его сослуживцами — такими же тупыми олигофренами с гипертрофированной эмоциональностью неблагостного толка.

Примерно через полтора часа дверь каюты открылась, и вошел его тюремщик, второй лейтенант Гладышев с уложенным в кобуру излучателем. Он был сильно разозлен, изрядно напуган, смущен.

Он коротко предложил ему пройти в рубку. Капитан, не говоря ни слова, последовал за ним. Эндфилд почувствовал всех присутствующих. Там уже было все начальство. Джек вошел вовнутрь и тихонько встал у дверей. Его не заметили, и Капитан имел возможность понаблюдать за реакцией собравшихся. Командир первой эскадрильи майор Татищев, морщился.

И.о. комэска — 1, первый лейтенант Алексеев смотрел на экран, не отрываясь, зверея с каждой минутой. Капитаны Говоров и Михайлов, которые водили третью и четвертую эскадрильи, сохраняли внешнее спокойствие, и только Эндфилд понимал, чего им это стоило.

Катран, без которого не обошлось, был напуган больше всех. На него было жалко смотреть, он ежился, стискивал в волнении пальцы, хоть и периодически одергивал себя, его голову постоянно и самопроизвольно затягивало в плечи.

На экране, к которому было приковано напряженное внимание присутствующих, шел нескончаемый гомомазохистский и садосексуальный сюжет.

Драконы к тому времени разобрались, что крейсер, несмотря на внешнюю похожесть — чужой. Были просмотрены полетные листы, карты с местами дислокации баз, изучены инструкции и директивы, но все равно не верилось, что это правда.

Но записи первого пилота, который имел слабость к сохранению "для истории" приятных моментов, когда ему выпадало проявить полную власть над другими людьми, быстро убедили драконов, что это не подделка, слишком уж знакомы были имена жертв.

Экран показывал темную и грязную комнату с импровизированным пыточным станком, в который было зажато человеческое тело. В этот раз «кабаны» не использовали изыски фармакологии и волновой психотехники. Все было в старых добрых традициях, с использованием подручных средств.

То, что глумились над офицером Черного Патруля, можно было узнать лишь по обрывкам формы. Тело несчастного было превращено в сплошной синяк, иссечено шомполами. Были видны воспалившиеся колотые и резаные раны, ожоги от горелки и окурков сигарет. Лицо от побоев чудовищно опухло, и было неузнаваемым.

Его мучитель, притомившись, устроился рядом с жертвой, поставил камеру так, чтобы оба были в кадре. Закурил сигарету с шалалой и начал разговор с упорно молчащим «драконом», пьянея от ядовитого дыма и тыкая его тлеющей сигаретой.

— Ты кто есть? Ты думаешь, что ты командир корабля, пилот, первый лейтенант. Как тебя там звали — палач со смаком почесал затылок и шею — А! Спиридонов, блядь. Так вот ты, блядь, лейтенант Спиридонов вкусно ел, сладко спал, а мы, блядь, баланду трескали и парашу нюхали. А все из-за таких как ты, блядь. Попробуй, блядь, как это приятно.

С этими словами «кабан» поднялся, расстегнул ширинку и помочился на голову беспомощного человека. Тот с трудом поднял голову, неимоверным усилием разомкнул опухшие веки. В глазах дракона блеснула стылая, холодная ненависть.

— Я тебе уже отрезал язык за слова неправильные. Хочешь без моргал остаться, сучонок?!

«Кабан» ударил его ногой по уху и исчез из поля зрения камеры.

— Это тебе так не сойдет, гондон штопаный, — донеслось оттуда. — А ну расслабься. Я сказал, жопу не сжимай, блядь.

— Не хочешь по хорошему, пидарюга раздолбанный?!! На, получи!!! На!!! На!!!

На голову «дракона» обрушилась металлическая дубинка. Кровь и кусочки мозга забрызгали обьектив камеры.

Эндфилд мысленно приказал процессору корабля выключить воспроизведение.

— Я очень, конечно извиняюсь, — произнес он так, что в голосе прозвучали издевка и угроза. Вынужден прервать зрелище, чтобы напомнить о делах насущных.

Капитан перестарался и выключил не только воспроизведение видео, но и аппаратуру полного обзора. Автоматически пришли в движение броневые плиты на иллюминаторах.

В глаза собравшихся ударил свет далекого солнца, смягченный дежурными светофильтрами металлополевых блистеров пилотской рубки. В открытом для обзора секторе неба находились почти все машины 511 полка.

Драконы замерли, таким резким был переход от иллюзорного марева лазерно-голографической проекции к, до боли четкой, режущей глаза реальной действительности. Ближайший крейсер двигался в каких-то четырехстах метрах от захваченного Джеком корабля.

«Дракон-4» был виден во всех деталях: гладкий обтекаемый корпус из несокрушимой полевой брони, площадки носовой и кормовой батарей, стартовые трубы ракетопускателей, каплевидные гондолы двигателей на концах коротких крыльев, "Молоты", — тяжелые сверхмощные ракеты, удерживаемые кронштейнами внешнего подвеса. Боевой звездолет сразу напомнил людям, что в их власти не допустить повторения с собой этого кошмара, который они только что наблюдали.

— Эндфилд, сука!… Откуда у тебя это?! — услышал Капитан откуда-то со спины.

Это Воронин, тот, что лихо заковал в его наручники, кинулся к нему, с перекошенным от гнева и ненависти лицом. Джек встретил лейтенанта ударом в скулу. Несмотря на то, что классический хук справа, сбил с ног крепкого, закованного в бронепанцирь мужика, удар был не смертельным.

Джек просто врезал ему от души, без обманчиво — смертельной мягкости проникающего удара.

Не успел второй лейтенант с лязгом и грохотом повалиться на пол, как Эндфилд оказался на прицеле четырех излучателей.

— Спокойно, господа, — произнес он. — Больше я никого бить не собираюсь.