ТОЧКА ДЖИ-ЭЛ

— Формально — да, как бы и не могло, а практически очень даже могло, — заверил Виктор Францевич. — Всё зависит от того, что считать СП, и с кем его учреждать, так сказать. Понимаете?

— Нет! — честно ответил Александр. — Ни хрена не понимаю!

— Ничего, скоро поймёте!

— Но всё-таки, как давно вы работаете?

— Долго, уже долго, поверьте мне.

— Хорошо, а что за форс-мажор, о котором в контракте напсиано?

Виктор Францевич хмыкнул:

— Ну, форс-мафор, он и в Африке, или даже где подальше, форс-мафор. Скажем, землетрясения, наводнения, войны и тому подобное. Хотя, должен сказать, даже во время войн, не говоря уже о наводнениях, нам удавалось решать многие проблемы. Разумеется, там, где города сровняли с землёй, имелись определённые трудности, но тоже решаемые. Я понимаю, жалко потерять дом или квартиру, но когда вам выплачивают, допустим, её десятикратную реальную стоимость, это утешает, не правда ли?

Тут трудно было поспорить, но Быков ухмыльнулся, вспоминая небезызвестные фильмы-катастрофы:

— А при падении астероида, допустим?

— Практически отпадает! — Виктор Францевич даже оторвал одну руку от руля и помотал в воздухе пальцем.

— Ага, в этом случае, значит, не выплачиваете ничего? — Александр саркастически поморщился.

— Нет, скажем так: у нас есть большая уверенность, что астероид на Землю не упадёт. Очень, очень маловероятно.

Быков не выдержал и повысил голос:

— Интересная уверенность! Какого дьявола — объясните, что это всё значит?

Виктор Францевич снова успокаивающе похлопал его по колену:

— Это значит, что вам предложили очень интересную работу. Благодаря неким своим качествам — во-первых, реакции: не каждый успел бы заметить ту исчезающую надпись адреса на экране, длительность её специально подобрана. Затем, благодаря вашему возрасту — вы молоды, а после 45 редко кто проходит даже первичный тест на реакцию. Кроме того, самое главное, вы явно не удовлетворены положением в обществе, а традиционными путями решать данный вопрос вам скучно — это следует из анкеты. Все вопросы тщательно отработаны, и наши аналитики могут сделать верное заключение.

Машина свернула к зданию аэропорта, светившемуся огнями, но вокруг было пустынно — всего один автомобиль на стоянке, и никого народу.

Виктор Францевич показал милиционеру у стойки какое-то удостоверение, и провёл Быкова мимо заспанной дежурной — в это время, видимо, никаких других рейсов из Араминок не вылетало.

Быков запоздало испугался, что его проверят и обнаружат револьвер, но всё обошлось — никто ничего не стал проверять. Они миновали прохладный смрад тёмного приземистого зальчика, так называемого «накопителя», и через второго милиционера, который, отпирая дверь, даже козырнул Виктору Францевичу, вышли на лётное поле.

Вдалеке в полумраке темнели силуэты самолётов и вертолётов. Виктор Францевич уверенно шагал по бетонному покрытию к стоявшему ближе всех приземистому с верхним крылом двухмоторному самолёту, в котором Быков узнал трудягу АН-24. В недоумении он покосился на Виктора Францевича:

— Сколько вы сказали лететь — семь часов? С кучей посадок, что ли?

Не сбавляя шага, наниматель небрежно помотал пальцем:

— Нет! Будем считать, что перелёт беспосадочный.

— Ничего не понимаю! — в который раз возмутился Быков. — Что вы мне голову морочите?! Этот самолёт летает на небольшие расстояния, он не продержится в воздухе семь часов!

— А это не ваша забота! — по-прежнему не останавливаясь, ответил Виктор Францевич.

В самолёте маячила открытая задняя дверь, и в проёме виднелась женская фигурка стюардессы в строгом сером костюмчике, поверх которого была наброшена пуховая шаль.

— Ещё кто-нибудь приедет, Виктор Францевич? — спросила девушка, передёргивая плечами от сырой морозной прохлады.

— Васянин уже был?

Девушка кивнул:

— С полчаса уже до вас, всего двадцать четыре человека собралось. Они у меня там уже парятся, — улыбнулась она, показывая пальцем в салон.

— Ясно, Леночка, значит, я юбилейного привёз, двадцать пятого, — кивнул Виктор Францевич, подмигнул Быкову и достал из кармана телефон. Наниматель ткнул пару кнопок, подождал и спросил невидимого собеседника:

— Матвей, ты как?… Понятно, у тебя, стало быть, сегодня пусто…. Ага, ты у нас в отстающих. Ну, тогда мы стартуем. До встречи!

Он повернулся к Быкову, который ждал, держа сумку обеими руками:

— Всё, прошу в салон, Александр Иванович!

В тусклом свете потолочных плафонов Быков разглядел, что занято едва ли половина кресел. Почти все пассажиры повернулись, а кое-кто даже приподнялся, чтобы посмотреть на вновь прибывших. На мгновение Быков замер, пытаясь рассмотреть лица, высовывавшиеся из-за спинок, а потом повернулся к Виктору Францевичу, взглядом спрашивая, куда садиться.

— А где вам больше нравится, — кивнул тот.

Быков пожал плечами и бросил сумку на одно из сидений справа в предпоследнем ряд, а сам сел на второе. Помнится, он слышал, что в хвосте вообще безопаснее летать, а самолётик-то старый!

— Располагайтесь! — Виктор Францевич потрепал его по плечу и прошёл вперёд, прямиком в кабину пилотов.

"А. может, стоило подсесть к кому-то и поболтать? — подумал Быков. — Хотя с другой стороны, чего уж теперь болтать — только воду в ступе толочь…. Интересно, а в полёте поесть дадут?"

Сзади глухо хлопнуло — стюардесса Леночка заперла дверь, и тоже прошла в носовую часть, скрывшись за висевшими поперёк прохода занавесками. Тусклые плафоны погасли, и только через иллюминаторы пробивался слабый свет немногочисленных аэродромных огней.

Протяжно завыл сначала левый, а потом правый двигатель, салон наполнился давящим гулом. Самолёт дрогнул и начал разворачиваться, выруливая на взлётную полосу.

Табло в передней части салона с просьбой пристегнуть ремни, не горело — видимо, не работало. Быков, воровато взглянув по сторонам, перекрестился и слабо махнул рукой в окно — неизвестно, что за авантюра, в которую он ввязался и когда ещё увидит снова родной город, если увидит вообще. Нет, конечно, надо быть полным идиотом — назваться груздем и полезть в такой кузов.

На всякий случай Александр снова пощупал в кармане револьвер. В общем, вдруг пригодится? На мгновение даже Сергей Иванович показался милым и понятным, но только на мгновение: воспоминание о шефе лишний раз дало понять Быкову, что вряд ли он теряет там слишком много.

Разгон сопровождали толчки, неожиданно сменившиеся плавным скольжением по воздуху. АН-24, набирая высоту, сделал вальяжный разворот и лёг на неизвестный курс.

"Даже леденцов, похоже, не дадут…", прикинул Александр, сунул в рот «Орбит» и стал смотреть в иллюминатор.

Какое-то время Быков созерцал огоньки внизу, где скоплениями, где цепочками оттеняющими предрассветную мглу окрестностей родного города, а потом попытался снова рассмотреть хоть кого-то из пассажиров, но смотреть вперёд мешали спинки кресел. Впрочем, теперь не горели даже те плафоны, что светили на земле, и густой полумрак в салоне вряд ли позволил бы хорошо увидеть даже близких соседей.

Быков вдруг почувствовал, что очень хочется спать.

"Я же почти не спал сегодня, — отрешённо подумал он. — В общем, даже если лечу в ад, стоит поспать".

* * *

Поспал он хорошо и крепко — настолько хорошо, что проспал посадку. Самолёт уже стоял, двигатели молчали, а в иллюминатор лился яркий солнечный свет.

Быков наклонился чуть вперёд к стеклу — и обомлел:

Самолёт, похоже, стоял как раз на той самой странной круглой площадке, которую Александр видел на картинке. Площадка по виду сильно смахивала на бетонную. Всего в нескольких метрах от её края проходила с крутым изгибом дорога, за которой ещё чуть дальше расстилалось озеро. За полосой воды в лёгкой дымке испарений высились голубые с белым на вершинах и с зелёным внизу горы.

Остальные пассажиры копошились в креслах и тоже посматривали в окна по обе стороны самолёта. Раздавались отдельные сдержанные возгласы, но в целом, почти никто друг с другом не разговаривал, из чего Александр машинально сделал вывод, что видимо, все, так же, как и он, были доставлены к самолёту поодиночке, и познакомиться пока не успели.

Взглянув на противоположную сторону, он почти не удивился, узнав уже виденные раз домики и деревья, кое-где лиственные, кое-где хвойные, а, местами, как ни странно, попадались явно южные экземпляры — во всяком случае, Быков узнал азалии и фикусы. В поле зрения не было видно ни одной живой души, но через секунду из-за высокой живой изгороди на краю бетонной площадки вышли двое в теннисках и шортах и направились к самолёту.

— Ага, — сказал Быков вслух, — значит, хоть в этом пока не обманули.

Произнёс он это довольно громко, потому что сидевший через два ряда кресел парень повернулся и внимательно посмотрел на Сашу. Быков приветливо кивнул:

— С прибытием!

Парень усмехнулся немного напряжённо и кивнул в ответ.

Занавески в передней части салона распахнулись, пропуская Виктора Францевича. Десятки глаз моментально уставились на него, кто-то покашливал, прочищая горло, но люди пока мочлали.

Из-за спины странного вербовщика выпорхнула стюардесса Лена и протанцевала в хвостовую часть, там стукнул люк и в салон потянуло свежим, но тёплым воздухом. Пассажиры, одетые по-зимнему, начали разоблачаться.

Виктор Францевич, хлопнул в ладоши и помахал руками, призывая к вниманию:

— С прибытие, друзья мои! — весело объявил он. — Сейчас вы проследуете в отведённые каждому личные апартаменты, где сможете немного привести себя в порядок, как говорится. В комнатах у вас есть часы, показывающие местное время, сверите его со своими. Сейчас здесь двенадцать-шестнадцать. Ровно в четырнадцать-ноль-ноль по местному времени в центральном зале для собраний состоится общая лекция, на которой последуют разъяснения и ответы на все возможные вопросы…

— «Возможные» — это какие? — несколько вызывающе спросила девушка, стоявшая через четыре ряда сидений слева впереди от Александра. — На которые можно отвечать?

Виктор Францевич улыбнулся:

— Смею уверить: вопросов, на которые вам пока не ответят, будет очень мало. Обычно, их даже не каждый умудряется задать. А пока — прошу! — Он указал в хвост самолёта, где через распахнутую дверь, веяло свежим воздухом.

Поскольку Быков сидел последним, то вышел он первым. Вышел — и невольно остановился. Самолёт действительно стоял почти в центре той самой круглой бетонной площадки с картинки.

Собственно, он почти не сомневался в этом, взглянув через иллюминатор, но только сейчас до Саши дошло, что АН-24 просто не мог здесь сесть. Этому самолёту требовалась достаточно длинная посадочная полоса, а здесь за пределами бетона не наблюдалось даже просто ровной поверхности, пусть и грунтовой, размеры которой позволяли бы приземлиться подобному летательному аппарату. В довершение всего, бетонный круг часто окружали толстые полосатые столбики, высотой примерно с полметра, и самолёт неизбежно оторвал шасси, попытайся он въехать с луга на площадку.

"Уж не переделан ли АН-24 в конвертоплан?" — ошарашено подумал Быков, не зная, что и подумать, но сзади его тронули за плечо.

— Дружище, чего встал, как вкопанный? — Это был тот самый парень, которого он поздравлял с прибытием.

— Да вот не понимаю, а как самолёт-то здесь сел? — выдавил из себя Александр, отходя в сторону от трапика, по которому гуськом потянулись пассажиры.

Подошли двое мужчин, которых Быков заметил из самолёта. Они дружелюбно улыбались и кивали всем вновь прибывшим. Пассажиры, нанятые на работу непонятно куда, столпились кучкой, непроизвольно собравшись слева от трапа — по другую сторону от той, с которой стояли улыбчивые местные парни.

Последним вышел Виктор Францевич с дюралевым дипломатом в руке. Он что-то негромко сказал остававшейся внутри стюардессе, и повернулся к рекрутам.

— Ну, дорогие мои, ступайте с Петей и Митей. Они приведут вас к нужному жилому блоку.

Видимо, поскольку именно Виктор Францевич доставлял в аэропорт Быкова, только Быков и подал голос:

— А вы сами сейчас куда?

Виктор Францевич кивнул:

— Я, разумеется, тоже пока с вами. У нас ещё собрание будет. Идёмте!

И он зашагал к белевшим за деревьями уютным корпусам.

Быков бросил быстрый взгляд на попутчиков, толпившихся гурьбой возле трапа со свитерами, куртками и сумками в руках. Сейчас, при свете дня, их можно было рассмотреть куда лучше, чем в салоне. В основном все молодые, хотя и с достаточным возрастным разбросом: кому на вид не более двадцати, кому — явно много больше, но старше сорока, похоже, точно нет. Примерно поровну группы составляли женщины — одна очень даже ничего: высокая, шатенка с хорошей фигурой.

— Сударыня, — Улыбаясь лишь уголками глаз и губ, он протянул руку за достаточно объёмной сумкой девушки, — позвольте помочь…

— Да ну что вы, не стоит… — слабо возразила девушка.

— Да ну как же! — в тон ей возразил Саша. — Сумка у вас довольно тяжёлая на вид.

Девушка впервые открыто улыбнулась — напряжение первых минут, кажется, начинало таять.

— Знаете, — сказал она, — хотя и пообещали, что тут практически ничего не требуется из вещей, но я взяла кое-что. Так, на всякий случай — кто его знает, верно?

— Конечно, — Быков кивнул и взял сумку — вес её вполне соответствовал виду. — Я вот просто в спешке собирался — у меня оставалось полчаса, а то бы тоже взял побольше….

— Ребята, пойдёмте, а то они вон уже утопали куда! — позвал парень, выходивший из самолёта следом за Быковым и кивнул на убежавших несколько вперёд Петю и Митю.

Все двинулись по бетонной площадке в сторону посёлка. Следуя примеру Александра, остальные мужчины начали забирать сумки у женщин. Парень подхватил сумку у миловидной женщины несколько постарше Ольги на вид. Возможно, её делали старше объёмная кофта и свободный брючный костюм, совершенно скрывавшие в совокупности какие-либо подробности фигуры — именно поэтому Быков и не сразу обратил на неё внимание.

На ходу четвёрка успела познакомиться. Парня звали Глебом, а девушку и женщину Ольга и Ирина соответственно. Быков начал развивать тему знакомства, стараясь втянуть в разговор и других пассажиров странного Ан-24, но поговорить не дали жизнерадостные Петя и Митя, которые приостановились и дождались всю группу.

— Вы сейчас отдохнёте, — тараторил один из парней, так как было не ясно, кто из них кто, — потом пообедаете. А на общем вводном собрании будет знакомство и представление всех друг другу. У нас русскую группу уже что-то давно не привозили.

— Так у вас тут из разных стран…?

— Ой, кого у нас тут только нет, — засмеялся абориген и поманил рукой: — Идёмте, идёмте!

И они с напарником пошли вслед за успевшим существенно удалиться Виктором Францевичем.

— Ты вообще въезжаешь? — Глеб посмотрел на Быкова.

— Откуда?! Одно понимаю: тут тепло и красиво. Если не будут резать на органы, то жить, кажется, можно.

Женщины округлили глаза, а Глеб вскинул глаза на Быкова:

— Типун тебе на язык — на органы!

Александр, криво усмехаясь, пожал плечами: мол, всё может быть, хотя он сам уже не верил в такое.

Они миновали чуть пологий травяной луг за бетонным кругом, и оказались на аккуратной аллее, идущей вдоль ряда белых коттеджей. Здесь уже встречались люди — пока немного. Александр понял, что насчёт разных стран ему сказали правду: тут были и белые, и чёрные, и жёлтые лица явно разных этнических принадлежностей. Кое-кто приветливо помахал руками и крикнул что-то на непонятном языке. Новички, чтобы не казаться невежливыми, помахали в ответ.

Шедший впереди Виктор Францевич остановился у четвёртого по ходу коттеджа.