ТОЧКА ДЖИ-ЭЛ

"Может, вернуться?" — подумал он.

Но вернуться — значило признать, что заведомо ставит себя в положение просителя, зависимого партнёра, подчиняется правилам игры второй стороны. Это было невозможно!

Дверь бара раскрылась, выпуская кого-то.

— Я почему-то был уверен, что вы сразу не уйдёте, Фёдор Сергеевич, — раздался уже знакомый голос. — У меня рядом машина, может, поговорим там?

В голосе не слышалось даже тени радости от победы в первом символическом туре игры, и Фёдор, смилостивившись, кивнул — типа "ваша взяла".

За углом заведения, в небольшом дворике, где часто оставляли «колёса» посетители кафе, незнакомец подвёл Пошивалов к ВАЗ-2111 тёмно-синего цвета: машина не несла на себе никакого модного тюнинга, никаких особых деталей, разве что стёкла тонированы.

Тем не менее, в салоне, несмотря на прохладу позднего вечера, плавало приятное тепло — судя по нагретым подушкам сидений, работала автоматика, что означало, что автомобиль оборудован, более чем стандартным набором "прибамбасов".

— Давайте отъедем, не возражаете? — Странный мужчина чуть наклонил голову, заглядывая в глаза Фёдору.

Пошивалов неопределённо повёл плечом — отъезжайте, чего уж.

Мужчина достал из кармана коробочку, которую Фёдор в первый момент принял за сотовый телефон, и утвердил её в разъёме, расположенном чуть выше магнитолы. На коробочке сразу же засветился совершенно пустой янтарный дисплей.

Покружив по улицам погружающегося в ночь города, незнакомец свернул к одному из работавших допоздна супермаркетов. Всю дорогу они молчали, но Пошивалов заметил, как мужчина бросает взгляд то в зеркало заднего вида, то на коробочку: на экранчике вращалась какая-то черта, обметавшая всё поле наподобие базового луча радара.

Мужчина выключил двигатель и, откинувшись на спинку сидения, всё также доброжелательно посмотрел на Пошивалова:

— Что ж, Фёдор Сергеевич, давайте знакомиться?

Фёдор покосился на своего спутника:

— Ну, со мной-то вы знакомы, судя по всему. Сами бы представились.

Незнакомец засмеялся, в свете витрин супермаркета, проникавшем внутрь салона, показывая ровные зубы:

— Конечно, конечно. Я бы представился ещё в баре, но вы так резво вскочили, уж извините. Для вас меня зовут Кир Францевич.

— Кир?! — вырвалось у Пошивалова, когда-то неплохо знакомого с литературой. — Случайно, как Булычёва?

Мужчина сдержано улыбнулся:

— Поскольку "Кир Булычёв" — литературный псевдоним вашего прекрасного писателя, светлая ему память, то у него не было отчества.

— Булычёв разве умер? — приподнял брови Фёдор.

Лучше чем многие он знал, что всё люди смертны, и бывает, скоропостижно, но почему-то весть о том, что писатель, которого он читал ещё в подростковом возрасте, ушёл из жизни, оказалась неожиданной.

— Увы! — вздохнул Кир Францевич, — уж несколько лет тому назад.

— Понятно… Погодите, что вы там про отчество? И, к тому же, вы сказали, что это для меня вас зовут вот так. Значит, имя ваше — не настоящее?

— Само собой, но отчество есть, потому как у меня не псевдоним, а вымышленное имя. Для работы с вами, так сказать.

— Значит, для работы с другим кем-то у вас есть другие имена?

— Само собой! — снова кивнул Кир Францевич. — Но это вас смущать не должно — это имя у меня как раз звучит максимально близко к реальному русскому звучанию.

— Так вы ещё и иностранец?! — вырвалось у Пошивалова.

— Но и не иностранная спецслужба, как вы уже начинаете подозревать! Ладно, не будем ходить вокруг да около. С некоторыми нанимаемыми на работу…

— Нанимаемыми?! — Фёдор приподнял бровь.

— Да, мы же предлагаем вам работу. Так вот, некоторых нанимаемых по другим направлениям деятельности мы знакомим с истинным положением дел поэтапно, с вами, пролагаю, это лишнее. Да, я не русский, и я вообще не с вашей планеты.

"Ого, — подумал Фёдор, — да это не ЦРУ, это куда хуже: психиатрическая больница. А надо же — выглядит вполне солидно…"

Пошивалов несколько секунд внимательно вглядывался в лицо человека, назвавшегося Киром Францевичем, потом глубоко вздохнул и откинулся на спинку сиденья, раздумывая, сразу выйти или для смеха послушать бред сумасшедшего.

— Прекрасно вас понимаю, — Кир Францевич мерно кивал, — любой нормальный землянин или человек цивилизации аналогичного уровня на вашем месте подумает примерно так же: псих. Но не спешите с выводами, лучше послушайте. Кроме того, у меня будут не только словесные доказательства.

Доказательства действительно оказались весьма убедительными, и он перестал быть безработным.

Пока я помню…

Девушка в чёрной униформе сама была чёрной и, к тому же, толстой.

Пошивалов подумал — «негритянка», но тут же с иронией поправил себя: «афроамериканка», не вздумай вслух иначе сказать!

Ему вспомнился фильм «Брат-2» и то, что в школе он сам всегда считал, будто неграм в США живётся плохо. Пошивалов улыбнулся, глядя на таможенницу.

Толстая таможенница тоже заучено улыбнулась, но глаза её оставались холодными и настороженными — к приезжим в США сейчас относились с повышенным вниманием.

— У вас с собой так мало вещей? — как-то брезгливо поинтересовалась таможенница.

Пошивалову очень захотелось съязвить, что ещё совсем недавно исламисты бесконтрольно таскали тюки с взрывчаткой по всей Америке — и ничего, но только снисходительно улыбнулся в ответ.

— Люблю путешествовать налегке, знаете ли. И, вообще, разве это проступок — мало багажа?

Эбонитовая жрица американской таможни чуть прищурилась:

— Вы не в первый раз в США?

— Пока в первый, но я прекрасно вас понимаю. Я видел по телевизору, что сейчас здесь досматривают всех. Терроризм! Увы, и у вас, как и у нас, пытаются бороться со следствием, а не с причинами…

Он даже чуть-чуть подивился сам себе — своему беглому английскому: система обучения языкам, которую предоставили его наставники, работала здорово.

— Откуда же вы так хорошо знаете язык? — В голосе таможенницы скользнул вполне человеческий интерес.

— Английский — моё хобби с детства, со школы, — сообщил Фёдор. — Да и позже я учил его, мне иностранные языки для работы необходимы.

Таможенница, кривовато усмехнулась жирными лиловыми губами, шлёпнула штамп в паспорт и протянула документы Пошивалову:

— Желаю приятно провести время в Америке!

Произнесла это, она словно сплюнула.

Желательно было подождать, пока пассажиры его рейса рассосутся. Фёдор послонялся по холлу, постоял у нескольких справочных дисплеев, купил "NY Gerald" и только затем вышел из здания терминала.

Обещали, что в Нью-Йорке будет тепло, но погода, как часто случается, наплевала на прогнозы синоптиков: не так давно шёл дождь, и температура не радовала: максимум градусов 5–6 тепла, если по привычным «цельсиям». Правда, пока ещё рано — всего семь утра, и вполне могло потеплеть.

Странно было легко ориентироваться в месте, куда попал впервые в жизни — сказались специальные тренировки и системы обучения. Времени было вдоволь, и он прошёлся под нависающим козырьком мимо неплотного ряда припаркованных автомобилей, словно никуда не спешащий менеджер средней руки, вернувшийся из отпуска или из необременительной командировки.

Если за ним кто-то и следил в аэропорту, то сейчас слежка в пределах визуального контакта отсутствовала. "Нет-нет, — сказал сам себе Фёдор, — никто не может знать, что я приехал. Ни-кто! Даже Антон, и тот не знает, я его сам должен найти".

При воспоминании об Антоне и от предвкушения встречи на душе потеплело. Он остановился, бросил взгляд на мутно-серое небо, одновременно лишний раз прощупывая людей, высыпающихся из дверей ближайшего терминала и ныряющих внутрь. Всё спокойно — и сам он спокоен. И он увидится со старым другом!

"Не расслабляйся особо! — напомнил внутренний голос. — Тебя как раз и послали всё проверить …"

Обогнув невысокую белую колонну, поддерживавшую крышу перехода, он направился к стоянке. Тёмнокожий таксист из ближайшего «йеллоу-кэба» поймал его взгляд, и Фёдор вопросительно дёрнул подбородком. Таксист кивнул, вышел, было, открыть багажник, но Пошивалов указал на свой небольшой саквояж:

— Это весь багаж, приятель!

Он бросил сумку в салон, и уселся сам.

Видимо, его внешний вид вызвал у таксиста доверие. Афроамериканец опустил разделительное стекло и поинтересовался:

— Стало быть, налегке путешествуете, сэр?

— Ага, — подтвердил Фёдор, — налегке удобнее.

Мужчина засмеялся и поинтересовался, куда ехать — Пошивалов назвал адрес.

— Манхеттен, — кивнул таксист, мягко трогая машину с места. — У вас там офис, сэр?

— Нет, я приезжий, — ответил Пошивалов, рассеянно оглядывая уплывающие назад постройки аэропорта JFK. — Приехал по делам фирмы.

Таксист покосился в зеркало заднего вида — пассажир, похоже, не слишком был склонен поддерживать беседу. Тем не менее, парень спросил, откуда он.

— Из Вашингтона…

— Из города? — Таксист не дал Пошивалову закончить фразу.

— Да нет, из штата! Я из Сиэтла.

Пошивалов назвал этот город, так, на всякий случай. Просто совсем недавно прибыл и самолёт из Сиэтла. Бережёного бог бережёт: если, мало ли что, будут искать и как-то выйдут на таксиста, не сразу подумают на рейс из Европы.

— А почему вы так обрадовались, если я из столицы? — Он усмехнулся.

— Да у меня там брат, тоже — таксист. Я сам там вырос, а потом сюда перебрался. В общем, родной город где-то.

— Понятно, — кивнул Пошивалов и достал наладонник.

— Дела? — тут же подал голос таксист.

— Совершенно верно, — подтвердил Фёдор. — Вы меня, пожалуйста, провезите так, чтобы через Бруклинский мост — хочу посмотреть на него, а я пока тут почитаю документы.

Таксист понимающе кивнул и с некоторым сожалением замолчал.

Пошивалов запустил на экране простенькую программку «Калейдоскоп» и под плавно меняющиеся хороводы узоров и геометрических фигур, помогавших расслабиться, задумался.

Позади остались восемь месяцев подготовки — да такой, какой он никогда ещё не получал, даже в ВДВ. Кир Францевич действительно происходил "не от мира сего" — в самом прямом смысле: тренировки были организованы во многих местах, и в основном в дальнем космосе.

Новый наставник Фёдора, а теперь и главный начальник, оказался прав: душевную боль удалось, если не вылечить, но сгладить существенным образом. Самое главное, существование Пошивалова снова стало осознанным. Никто не вернёт жену и дочку — даже орхане не умели поворачивать время вспять, но ощущение собственной нужности ему вернули. Нужности всем людям, хотя они, люди Земли, об этом даже не догадывались.

Фёдору сейчас было даже жаль ту чёрную таможенницу. Просто она, как и многие из так называемых афроамериканцев — термин, придуманный в угаре шизофренической политкорректности — пока не могла избавиться от комплекса неполноценности. Потому и делила мир на белых и чёрных в подсознательную отместку европейцам за годы рабства своих прабабушек и прадедушек. Она, как и многие другие земляне, занятые «домашними» распрями, не понимала, что за стенами дома под названием Земля подкарауливают более серьёзные проблемы.

Что было самым обидным — этим людям, коих, увы, подавляющее большинство, нельзя рассказать, как обстоят дела на самом деле. Людям многое пока нельзя рассказать открыто, и поэтому Землю приходится защищать тайно. И он теперь один из солдат этого скрытого и от простых граждан, и от земных правительств, "звёздного МЧС", своего рода "человек в чёрном".

Когда Фёдор, более или менее, уяснил реальное положение дел, он впервые за долгое время улыбнулся и спросил Кира Францевича, дважды навещавшего его во время спецподготовки:

— Не ваши ли подкинули в Голливуд идею этого фильма?

Его куратор одобрительно кивнул:

— Фёдор, мне нравится, что ты начал наконец улыбаться. Память о горьком прошлом не должна чрезмерно тяготить, поверь. Ты не виноват, что выжил в той аварии на шоссе. Ты считай, что и твои родные живы — пока ты о них помнишь. И ты сам во многом жив памятью о них. Поэтому — живи!

— Пока я помню, я живу, — ответил Пошивалов строчкой из давно забытой песни, снова становясь серьёзным. — Кир, ты не ответил на мой вопрос: неужели в Голливуде сами придумали "Людей в чёрном"?

— Ну а ты как думаешь? Мы не можем сказать правду — пока не можем, но надо же как-то исподволь внушать людям хотя бы самые общие моменты истины. Пусть и в такой гротескной форме. Кстати, знал бы ты, какой политический скандал разразился из-за этого фильма.

— Там? — Фёдор ткнул пальцем вверх, имея в виду просторы Галактики.

Кир зевнул и потянулся на скамеечке, где они сидели после ужина. Над горизонтом как раз поднимался жёлто-серый Иран, один из двух спутников планеты Кулор. Впервые услышав название местной луны, Фёдор удивился такому совпадению звучания слов, но это оказалось уж точно не более чем совпадение.

Разговор происходил на базе специальной подготовки в системе Поллукса, куда только что прибыл Фёдор. 35 световых лет от Земли — Пошивалов всегда хорошо запоминал разные "технические характеристики". Там было довольно жарко, хотя планета располагалась пятой от светила, но Поллукс больше Солнца, и светимость его намного выше.

— Естественно! Вообще это могло пройти и незамеченным, но нам не удалось перехватить информацию, и Альтеры, чужие, главным образом, камалы и их основные приспешники ратланы и ларзианцы, подняли вой. Правда, они не сумели доказать, что идея на сто процентов не принадлежит земному сценаристу. Вообще, по большому счёту, уже около тысячи лет по земному летоисчислению принят пакт не соваться в дела планет других рас.

— Погоди-ка! А как же Альтеры проникают на ту же Землю и в другие ваши миры?

— Наши, наши миры! — поправил Кир.

— Само собой, — кивнул Пошивалов, — но как же?…

— Очень просто: прилетают тайно! — Орханин развёл руками. — Полная аналогия с земными тайными политическими делами. У вас же тоже нельзя засылать шпионов, в ерно? Их вылавливают, и происходят скандалы. Так же и тут. Только контролировать ещё сложнеее. Представь себе сферу, включающую систему Солнца или любую другую подобную. Возможно ли жёстко закрыть весь её пространственный периметр?… Вот-вот! Скажем, лет триста тому назад это было легко сделать, но теперь и у землян есть весьма приличные средства наблюдения, а мы связаны этим чёртовым Пактом с альтерами и не должны раскрываться перед землянами. Поэтому корабли Содружества не висят на орбите вашей планеты флотилиями! Более того, мы уже не можем выставить серьёзные кордоны ближе орбиты Сатурна. Кроме того, на таких планетах, как Земля, существуют тайные от аборигенов, но вполне официальные в рамках Галактического Сообщества представительства негуманоидов — тех, кто желает, разумеется. Всё тоже согласно Пакта: наблюдают, чтобы не было нашего целенаправленного, так сказать, прогрессорского вмешательства. Ну а тайные агенты — агенты засылаются, разумеется. Как шпионы при земных дипломатических корпусах. На пустых осваиваемых мирах, конечно попроще: там мы можем держать силы флота открыто, и если происходит попытка несанкционированного вмешательства, то есть, говоря попросту, диверсии то… сам понимаешь.

— Уничтожаете?