Три лика пламени

— Что ж, попробую. Так в чем проблема — диски не выдерживают? — Алдор покосился на усеявший пол мусор. — А снизить обороты?

— Как бы не так! Что хорошо для нормальных алмазов, для этого порождения пьяного бреда не годится. Невероятная твердость! Станок скоро развалится на части. И, потом, у меня запланировано не пятьдесят семь граней, а сто сорок четыре — почти втрое больше работы. Учитывая, что камней — три, и вшестеро.

— Творения подобны творцу, — поддразнил меня Алдор, напомнив давний разговор о драконах, — такие же упертые и не поддающиеся влиянию извне. Эй, я пошутил! Убери молоток! Зашибешь ненароком — и прости-прощай, Дагор Дагоррат. Деглин будет весьма огорчен.

— То-то же… — Я удовлетворенно швырнула инструмент обратно на полку. — А каким боком ты причастен к пророчеству о Конце Света? Ты, вроде бы, раскаялся?

— Ну, мне не любить Свет положено по определению. Владыка Тьмы, как-никак. Соответствие роли, Замысел, и прочий маразм… — Айнур слегка поморщился. — Ладно, до Конца Времен еще далеко, вернемся к нашим камешкам. Сделаем вот что…

…С привлечением к работе Алдора огранка завершилась уже к вечеру, и даже без особенных разрушений.

— …И что ты будешь с ними делать? — Ступающий-во-Тьме задумчиво перекатывал между пальцами утративший после обработки часть массы, но отнюдь не привлекательности кристалл.

— Запру в сундук и усядусь сверху. — Хмуро (от перенапряжения ломило все тело) бросила я, присев на краешек стола.

— Я серьезно. Для перстней или даже ожерелья они слишком велики. Разве что… — Узкая металлическая лента, из тех, что пускают на крепление витражей, в руках айнура свернулась в обруч, надежно ухвативший сгусток бело-голубого сияния тончайшими «лапками». — Примерь.

Зеркало запасливый Аллан держал в подсобке.

— Мы явно не созданы друг для друга… — Ровно льющийся свет волшебного бриллианта превращал неказистый обруч в корону, достойную самой Владычицы Звезд. В полумраке мастерской ярко переливалась даже каменная пыль, осевшая на волосах и одежде. Чарующе-прекрасный и безжалостный свет, в котором четче проступала резкость и неправильность черт, темные круги усталости под глазами да кривящиеся в ироничной усмешке губы. Я — не Королева Амана8. Просто — худая некрасивая женщина в мужской одежде. — А вот вам, Владыка, должно пойти. — Дурачась, я переложила обруч на смиренно склонившего голову Алдора.

— Бравый шахтер… — Фыркнул айнур, поправляя «венец». Синеватые отблески камня придавали его загорелому лицу что-то болезненное. — Да, не ожидал. Жаль…Кому, как не тебе, носить собственное творение… — Брошенный на стол обруч недовольно звякнул. Самоцвет выкатился из разжавшихся креплений и замер возле двух собратьев. Нет, все-таки дело не в камне. В нас самих. Мы были для этого чуда слишком…земными, что ли?

— Веришь — ни сколько. — Заметила я без особой скорби. — У меня достаточно побрякушек.

— С этим не поспоришь, о, Глава цеха ювелиров. — Алдор осторожно поддел простой кожаный шнурок моего талисмана и провел пальцем по трех- и четырехугольным алмазам платиновой звезды.

— К тому же, мы с тобой оба знаем, что такое эти камни на самом деле. Неуютно как-то, таскать на голове артефакт подобной мощности.

— Ты знаешь? — Подвеска выскользнула из рук айнура.

— Алдор, я могу не помнить состав, но очень хорошо помню волну Силы. И руины на месте мастерской. Хотела создать полезную игрушку, вроде палантиров, а вышло…оружие. — Последнее слово вырвалось само собой.

— Стекляшки, пусть даже магические, оружие? Ты преувеличиваешь. — Спокойный и уверенный голос, которому я привыкла доверять. Только вот почему мне отчетливо послышались в нем какие-то незнакомые и не слишком приятные нотки? Бред. Так и до садов Лориэна9 рукой подать. — Скажу одно — на чьей-нибудь голове они рано или поздно осядут. Жди гонцов с Таникветила, Фэйниель. Свою родню я знаю слишком хорошо.

— Перебьются. Рисковать жизнью, чтобы кто-то другой мог за здорово живешь покрасоваться перед зеркалом? — Алдор изумленно приподнял брови. Да, знаю. Общение с Древними начисто отбило у меня всякое благоговение. Сверхъестественные существа? Я видела между нами лишь одно различие — в Силе.

— Надеюсь, Дану или Вэридэ ты ничего подобного не скажешь. — Айнур небрежно скинул самоцветы в шкатулку. — Кстати, как бы их назвать? Не бриллиантами же, в самом деле?

— Хм-м… — Я призадумалась на минуту. — Пусть будут…Сильмариллами. "Обитель белого сияния" звучит лучше, чем "Последствие злоупотребления выпивкой".

* * *

— Фэйниель из рода Финвэ, Владыка Арды и Пресветлая Королева повелевают тебе явиться в Небесный Чертог, дабы повелители наши могли взглянуть на дело рук твоих. — Голос застывшего посереди тронного зала Эонвэ звучал столь же ровно, сколь бесстрастным было и лицо Герольда Короля. На груди майяра поблескивала тяжелая золотая цепь с подвеской в виде раскинувшего крылья орла — герб Владыки Мира, еще одно напоминание о близости ее обладателя к высочайшему двору. Сверкал золотой вышивкой тяжелый синий плащ и белоснежное долгополое одеяние, золотой волной падали на спину волосы, перехваченные синей налобной лентой. В высшей степени официально…

— Благодарю тебя, о, мудрый Эонвэ, за то, что донес ты до скромного нашего дома столь радостную весть, ибо нет чести выше, чем ступить под сень дивных чертогов на вершине Таникветила. — Учтиво ответила я, поскупившись, однако, на поклон. Он, может быть, и любимец Манавидана, но я — принцесса Тириона и ученица самого Аллана. И мною сработан скипетр Короля мира! — В самое ближайшее время я отправлюсь в Валмар, а оттуда в Обитель Владык.

— Не тревожься, дочь Финвэ, Король Арды милостиво прислал за тобою первого из крылатых стражей Таникветила, могучего Соронтура. — "Проклятье, даже переодеться не успею!"

— Но, благородный Эонвэ, вид мой не пристал несравненной красоте Небесного Чертога. Не прогневлю ли я этим Короля и Владычицу Звезд? — Может, пронесет?

— Повелители Арды выше этого, высокородная дева, — покровительственно заметил майяр, — ибо видят не обличье, но суть. — Не пронесло.

— Ты слишком добр, о голос Властителя Мира. Обожди немного, я захвачу камни. — Едва не поскользнувшись на мраморном полу, я резво сбегала до своей спальни и обратно, чудом умудрившись перекинуться парой слов с отцом. Правитель Тириона явно был не в духе…

Полет на орле оказался вовсе не так плох, как я воображала. Он оказался еще ужаснее! Пробиравший до костей ветер неистово бил в лицо, заставляя жмурить слезящиеся глаза, дышать через раз и судорожно хвататься за перья. Мускулы, приводившие в движение огромные крылья Соронтура, стальными канатами перекатывались под моим задом (благо, сесть в присутствии Их Величеств я все равно права не имею). Эонвэ, паривший на орле поменьше, видимо, подобных трудностей не испытывал, — где уж нам, Воплощенным10, равняться с айнурами…

Небесный Чертог встретил нас торжественно-жутковатым безмолвием и рассеянным золотистым сиянием, исходившим, казалось, от самих стен. Следуя за бесшумно скользящим Эонвэ, я жадно осматривалась, — никогда прежде мне не доводилось бывать в сердце Валинора.

Даже коридоры поражали. Позолота, яркая роспись высоких потолков, изысканная лепнина, казавшиеся почти одушевленными статуи в нишах…Драгоценные мозаики: сотворение Арды, пробуждение Старших Детей Эру, и — меня передернуло — на диво подробные сцены Войны Стихий и суда над Алдором. Сомневаюсь только, что Ступающий-во-Тьме на коленях умолял брата о помиловании, да еще и рвался припасть к королевским ногам! Настроение резко испортилось. И чем ближе к центру замка, тем сильнее начинала болеть у меня голова: от легкого покалывания до пульсирующей боли в затылке.

Если коридоры всего лишь изумляли, то тронный зал, очевидно, должен был повергать неподготовленных посетителей в немой восторг. Меж покрытых богатой резьбой колонн по краям гигантского помещения трепетали полупрозрачные серебристо-голубые занавеси, расшитые золотыми орлами. Зеркально-гладкие плиты пола слагались в многолучевые, собственным светом мерцающие звезды, центральную часть свода занимал огромный витраж — снова герб Владыки, смесь голубого, темно-синего и солнечно-желтого, бросающий на мрамор под ногами сочные блики.

Столб света падал прямо на возвышение с парой одинаковых золотых кресел. Но золото трона ни в коей мере не могло соперничать с живым золотом волос Повелителя Арды, а лазоревые отблески витража — с голубизной его глаз. На коленях облаченного в кипенно-белый шелк айнура покоился созданный мною скипетр, сапфиры в венце вспыхивали колдовскими огоньками. Уложенные короной вокруг головы Королевы Звезд косы цветом напоминали не пепел костра, а блеск кованого серебра. Серебряное шитье покрывало невесомую голубоватую ткань платья, чинно покоившиеся на подлокотниках руки унизывали перстни…

— О, Вековечный Владыка Арды, о, Пресветлая Владычица, дочь Финвэ явилась пред вами вместе с сотворенными ею Камнями Света, Сильмариллами именуемыми. — Эонвэ почтительно склонил голову. Я согнулась в глубочайшем поклоне, рассмотрев каждую пылинку на туфлях. Боль с затылка расползлась и на виски…да что же это такое!

— Спасибо, мой верный Эонвэ, ты, как всегда, безупречно исполнил мое желание. — Голос Манавидана журчал сладкой музыкой. — Ступай. — Герольд, не теряя изящества, скрылся где-то за колоннами. — Можешь встать, дочь Финвэ, манеры твои безупречны и радуют мое сердце.

Благодарю, Владыка, а то спина уже начала затекать. И кровь — приливать к моей несчастной голове все сильнее.

— Нет, о, Пресветлые Властители, это мое сердце наполняет блаженством милость ваша. Впервые узрела я воочию Небесный Чертог, и, даже если никогда более не изведаю этого счастья, сохраню образ Ильмарина в памяти как величайшее сокровище… — "Не ты один, о, Король Мира, искушен в словоблудии". На губах Вэридэ заиграла одобрительная улыбка, еще больше красившая Королеву.

— Приятны нам речи твои, дева, но отнюдь не ради беседы призывали мы тебя. Слава о необыкновенных камнях летит быстрее ветра… — Айна жестом подозвала меня ближе к возвышению. Неспешно приблизившись, я откинула резную крышку деревянного ларца. Покоящиеся на черном бархате Сильмариллы вспыхнули маленькими звездами.

— О! — Королева выхватила у меня шкатулку. — Это воистину диво, равного которому не знал Валинор! Взгляни, супруг мой, видел ли ты когда-нибудь подобную красоту?

— Не припомню…Сотворившая их достойна величайшей награды. Проси, что пожелаешь, дочь Финвэ, я не в чем не откажу. — Огонь Сильмариллов, пройдя сквозь живую плоть, окрасил руку Короля в алый тревожный цвет. В голове затрепыхались смутные подозрения, откуда-то всплыли слова Алдора о нравах обитателей Чертога…

— Владыка, мне не нужно иной награды, чем похвала Повелителей Арды.

— Достойная уважения скромность. — Улыбнулся Король. А я поймала себя на мысли, что впервые так пристально его рассматриваю, да еще сравнивая с Алдором. Ни малейшего сходства, разве что в разрезе глаз, и, пожалуй, стати. По-иному изгибались брови, идеально прямым был нос, кожа — мраморно-белой. Ясная синева очей разительно отличалась от непроглядной тьмы в глазах старшего брата Повелителя Ветров. Мелькнула совершенно дикая мысль: что, если Манавидан изменил облик, избавляясь от общих с Отступником черт?

— Разве есть более высокое предназначение для любого самоцвета, чем украшать голову самого Владыки Мира? — Голос Королевы разом утратил часть своего очарования.

— Простите за дерзость, Ваше Величество, — в горле мгновенно пересохло, — но свет трех Стихий — не для сокровищниц или даже корон Повелителей Арды, а для всех живущих в Валиноре, как свет солнца или луны, или сотворенных вами, о, Владычица, звезд небесных.

— Скажи, Фэйниель, не принимал ли Ступающий-во-Тьме участия в твоем труде? — Нахмурилась вдруг Вэридэ. А! Вот и лазейка!

— Принимал, Высокая. Более того, он спас мне жизнь, когда я, неосторожно растратив силы, уже близка была к порогу Обители Умерших. — Оставите камни и меня в покое или будете настаивать?

— Что ж, ты сотворила светоносные камни, тебе и решать их судьбу. Но предрекаю я, что Сильмариллов никогда не смогут коснуться нечистые руки, и никакой силе в Арде так просто не уничтожить их. — Прозвучал глубокий голос Короля.

Высочайшая аудиенция явно подошла к концу. Ну и слава Эру, за пол часа в блистающих залах я утомилась больше, чем за подобный же срок полноценной работы в кузнице. Интересно, обратная дорога опять по воздуху?

— Будущее ведомо лишь Единому, Владыка. Благодарю вас, о, Повелители Арды, за милость вашу. — Король и Королева благосклонно кивнули, взмахом руки отпуская меня.

Эонвэ терпеливо выжидал за дверьми. На сей раз, майяр без затей проводил меня до небольших Врат Переноса, ведущих в Валмар. Что ж, оттуда недалеко до жилища Аллана.

* * *

В скромном (сравнивая с Ильмарином) доме Кователя светские беседы не жаловали. Едва лишь моя мрачная фигура возникла на пороге, как трое айнуров, не сговариваясь, засуетились над «дохлятиной» (наставник тоже бывает изрядной язвой). После ледяного совершенства и изысканного высокомерия царствующей четы, явно встревоженные и одетые по-домашнему, Алдор и Аллан с женой казались самыми близкими и понятными существами в Арде. Кементари, возмущенно покачав головой, подала мне кружку с мирувором, в которую я немедленно вцепилась, жадно глотнув бодрящей янтарной жидкости.

— Может, присядешь?

— Спасибо, я постою.

— Придворный этикет не выходит из головы? — Тепло улыбнулась Ивэйн. — Сейчас-то ты дома.

— Не в этом дело, — отмахнулась я, прихлебывая целебный напиток, — просто у меня после милого путешествия в Небесный Чертог болит все, что может болеть, особенно те части тела, о которых в приличном обществе упоминать не принято.

Три пары таких несхожих глаз — серые, зеленовато-карие и черные — сверкнули общим гневом.

— Если кто-нибудь вам особенно неприятен, и вы горите желанием испортить ему жизнь, рекомендую воздушные прогулки на орлах. Свежий воздух, незабываемый вид сверху и непередаваемые ощущения…снизу. Я решительно отказываюсь понимать менестрелей, превозносящих "радость полета". — Буркнула я.

— Расскажи лучше о приеме. — Аллан покосился в сторону маячившей на столе шкатулки.

— Да уж расскажу. Итак, коротко о приеме — брр.

— А почему…разве они…э… — Кователь смущенно замолк, не решаясь произнести вслух нелицеприятные для гордых Властителей Мира догадки.

— Именно. Вдобавок, Королеве взбрело на ум поинтересоваться, не участвовал ли в создании камешков некий неблагонадежный элемент. — По доброй традиции черная бровь «элемента» поползла вверх. Тебе ли удивляться?

— Ты сказала им?

Я виновато посмотрела на Алдора, но Ступающий-во-Тьме и не думал распекать меня за излишнюю откровенность с его старинными недругами. Он расхохотался — так беззаботно и искренне, что Аллан, не удержавшись, хрюкнул в бороду. Смахнув непроизвольно выступившие слезы, Алдор присел на обитый бархатом подлокотник моего кресла.

— …? — Я-то поняла, а вот Ивэйн и наставник, боюсь, не очень.

— Иви, не смотри с такой укоризной, мое душевное здоровье пока еще в норме. Поясняю — любящие родственники усмотрели в камешках мою попытку выслужиться…или, наоборот, очередную каверзу. Этакая подсадная утка. Прошу прощения, Фэйниель… — Айнур мягко коснулся моего плеча.

— Было б за что…С дерьмом, да простят меня гостеприимные хозяева Ильмарина, смешать куда как просто, особенно заведомо слабейшего. Признаться честно, я горько сожалею, что ввязалась тогда в спор. И разбить камни от беды подальше уже поздно: разобиженный Король наложил на них чрезвычайно интересное заклятие: "Не коснуться нечистым рукам и не уничтожить никому в мире". — Передразнила я Манавидана. — Так что, о, Великие, если кто из вас забыл вымыть руки, трогать мое несравненное творение не советую. Да и сама теперь поостерегусь.

— Посмотрим, посмотрим…Иви, Лан, не стойте столбом, присоединяйтесь, любопытно же, что мой братишка припас для нечистых на лапу любителей драгоценностей. — Алдор жестом перенес со стола шкатулку. Мне отчетливо поплохело: в богатое воображение Повелителя Ветров верилось безоговорочно.

— Алдор! — Я попыталась выхватить ларец, не желая испытывать на друге причуды высочайшей мысли.

— Не волнуйся, щупать я их не стану даже в порядке эксперимента. Не то чтобы страшно, но к рукам я за пару тысяч лет жизни успел привязаться. — Айнур высвободил шкатулку из моих цепких лапок и осторожно приоткрыл ее — в темных глазах отразились голубоватые огоньки. — Лан, стой!…

— …!!! — Не столь осмотрительный Аллан с чувством выругался. — Выходит, мы все — нечисты на руку? Ай, спасибо, Ваше Величество, уважили…

Дальнейшее я просто не поняла ввиду недостаточных познаний в Тайной Речи. Алдор презрительно кривил губы, сосредоточенно колдуя над пострадавшей рукой друга. Счесть Владыку Тьмы безобидным и раскаявшимся в этот момент мог лишь полный дурак: так явственно мелькали в прищуренных глазах искры огня — уже не холодноватого отблеска Сильмариллов, а столь подробно описанного в сказаниях Пламени Глубин.

— Поспешишь — всех вокруг насмешишь…Ох, и не ценишь, ты, дружище, народную мудрость. Или, к примеру, молчание — золото. — Назидательно бросил Отступник Аллану, цвет лица которого постепенно перетекал из загорелого в багровый. — Стоит ли так разоряться? Дану на вершине Таникветила от этого ни жарко, ни холодно.

— И ты туда же! — Возмущенно рыкнул Кователь, вырывая из ладоней Алдора уже зажившую руку.

— Хватит! — Сурово вмешалась Ивэйн. — Один распетушился почем зря, у второго — воспаление вредности. А я потом диву даюсь, у кого это эльфы словарный запас перенимают! — Я прикусила губу, сдерживая смешок. Да, пополняю. Да, у этих двоих. Ох уж эта наша врожденная нолдорская тяга к знаниям…

— Вы как знаете, а я — отдыхать.

— Я провожу. — Алдор немедленно оторвался от подлокотника.

Ценю вашу любезность, Высокий. После незабываемых впечатлений утра не хватало лишь заплутать в знакомом с детства коридоре. Или он вознамерился меня отнести? Было бы недурно…

— Даже не мечтай. Ножками, Фэйниель, ножками.

— Изверг!

— Не стоит благодарности… — Алдор с очаровательной улыбкой толкнул дверь комнаты, отведенной мне еще лет двести назад.

…- И чем ты собираешься заняться? — Айнур присел на кровать. Зарывшись лицом в подушку, я слышала только его голос да ощущала прикосновения перебирающих мои волосы пальцев. Одна прядь, другая, третья…Вот также, в далеком-далеком прошлом, гладил меня по голове отец, рассказывая на ночь истории о таинственном и недоступном Среднеземье. Нормальные дети почему-то предпочитали колыбельные.

— В ближайшие два-три часа — крепким здоровым сном.

— Спина все еще болит?

— Если б только спина…Думаешь, организм орлов приспособлен для переноски грузов?

— Зато, какова честь…

— Объясни это моему…безвинно пострадавшей части тела! Вас, сиятельных и могучих, такие мелочи, как синяки, растяжение и просто боль, не касаются, особенно Короля, Илуватар его за ногу! — Прошипела я. — У вас даже не низменное hroa, а fana11, так, оболочка для пущего единения с миром.

— Больше слушай ваниаров и мою родню. Hroa, fana…Насочиняют чуши, а потом и самим не верится, что дело обстоит как-то иначе. — В голосе Алдора скользнула насмешка. — А помочь твоей спине и…прочему можно и без капли Силы. — Теплая и вполне материальная рука отвела в сторону волосы и пробежала чуткими пальцами по саднящей шее.

— Ты что задумал? — Забеспокоилась я, с трудом поворачивая чугунно-тяжелую голову. — Наставник тоже временами изволит шутить, что секира — вернейшее средство от головной боли…и дури. Хотя в моем случае, боюсь, не помогут и Палаты Мертвых.

— Да уж…окажись ты в Залах — и за установленный от начала времен порядок я не ручаюсь. Сперва разбегутся все души, а за ними Тарви12 с супругой и свитой.

Когда Алдор закатал мою рубашку почти до лопаток, я попыталась, было, что-то протестующе вякнуть. Увы…Спорить с вошедшим во вкус айнуром — все равно, что выяснять отношения со стихийным бедствием!

О, ужас! Где же понятия о нравственности? Позволить коснуться себя так…бесцеремонно мужчине, который мне не суженый, не родственник, или, на худой конец, не целитель? Но можно ли воспринимать Древних как мужчин? Ах, какое кощунство…В Бездну все эти "приличия", — ощущать ласковые прикосновения было невыразимо приятно.

— Какого…! — Аллан, видимо, придерживался старозаветных понятий о допустимом. Распахнув дверь, наставник ошалело застыл на пороге. — Алдор! У меня слов нет!

— Кроме непотребных? Уверяю тебя, ничего крамольного здесь не происходит. — Далее последовала фраза, которую я перевела, как: "не переживай, ничего с главным сокровищем твоей воспитанницы не случится"

Кователь, не оценив заботы друга о Сильмариллах, разразился потоком брани, явственно призывая Алдора немедленно покинуть не только мою комнату, но и сей гостеприимный кров, и прогуляться с ним, Алланом, во двор. Для оч-чень серьезного разговора.

— Ладно, уступаю… из уважения к старинной дружбе. — Отступник с явным сожалением оторвался от моей спины. Я готова была придушить Аллана за столь несвоевременное вторжение!

— Что происходит? Я, между прочим, требую продолжения!

— За продолжение Аллан меня точно убьет. Как-нибудь в другой раз…и в другом месте, дабы не вводить в искушение нашего поборника нравственности.

— Обещаешь?

— Посмотрим…