Республиканец 2

— Спасибо, господин капитан. Мы рады оказать вам помощь.

Соглядатай для «медицинской» команды был ни к чему, но отказаться от него означало вызвать лишние подозрения. Внутренняя трансляция лайнера сообщала пассажирам о начавшейся эвакуации. Большая часть пассажиров дисциплинированно потянулась к ангарам. Многие пытались прихватить с собой багаж, а он у некоторых был весьма объемным. «Медики» с СпК-37 осматривали каюту за каютой, пока в конце одного из коридоров наткнулись на запертую дверь. Стюард постучал, никакой реакции. Докричаться до пассажиров каюты также не получилось.

— Кто здесь? — поинтересовался командир группы.

Стюард только пожал плечами, этот коридор не входил в зону его обслуживания.

— Ломаем дверь. — решил командир. — Инструмент и носилки сюда.

— А Вы сможете сломать? — поинтересовался стюард. — Здесь очень хороший замок.

— Конечно. — успокоил его командир. — Мы же военные спасатели, иногда на крейсерах переборки вскрывать приходится. Вы продолжайте осмотр, мы тут сами разберемся.

Если бы стюард начал упорствовать, то пришлось бы его вырубить и накачать отшибающей память химией. Впрочем, стопроцентной гарантии эта химия не давала, да и сам факт потери памяти тоже мог вызвать подозрения. К счастью для себя самого стюард согласился следовать дальше вместе с двумя медиками. То ли ничего не заподозрил, то ли сделал вид.

— Давай!

Один из «медиков» пристроил к замку специальный заряд. Двое достали из под носилок спрятанные там лазерные винтовки.

— Начали!

Бах! Направленный взрыв выбил из двери замок, пробив в ней приличных размеров дыру. Ш-ш-ш-ш, бамс. Командир группы рывком сдвинул дверь в сторону и рванулся к плавающему в каюте окровавленному телу. С-с-с, крак! Чуть не лишился носа командир. Второй пассажир негостеприимной каюты спрятался на верхней полке сбоку от двери. И как только первый «медик» попытался ворваться в каюту, нанес удар сверху вниз почти полуметровым стальным лезвием. Не рассчитал, отсутствие гравитации подвело. Конец клинка зацепил противоположную стенку каюты и замедлил движение. Командир группы еле успел дернуться назад, оттолкнувшись от проема двери. Полоса блестящей стали прошла в миллиметрах от кончика его носа.

Зато не промахнулся спецназовец, страховавший командира. Лазерный луч прошил державшую клинок руку и тот отправился в самостоятельный полет. Едва избежавший потери столь значимой части лица командир взревел словно раненый медведь и опять использовав дверной проем как опору влетел внутрь каюты. На этот раз он нацелился на верхнюю полку. Раненый пассажир не смог оказать достойного сопротивления и за несколько секунд был скручен в положение полной невозможности оказания сопротивления. Ему тут же вогнали инъекцию отключающую сознание. Второй пассажир продолжал спокойно плавать в районе нижней полки, пребывая без сознания, причем без всяких инъекций. Кроме него в воздухе каюты плавало множество еле заметных красных шариков.

— Проверь второго. — распорядился командир группы вытаскивая из тесной каюты первого пассажира.

— Жив, пульс прощупывается. — доложил «медик» с лазерной винтовкой.

— Не хрена было под дверь лезть. — прокомментировал второй «медик», пряча винтовку обратно под носилки.

— Пакуем обоих. Быстро!

Разобраться на месте кто из них курьер, а кто сопровождающий было решительно невозможно. Поэтому забрали обоих. После того как «пострадавшие» были уложены на носики, а их вещи спрятаны под носилками, командир распорядился.

— Несите этих на корабль. Я осмотрю каюту.

Нести носилки было незачем, невесомость все-таки. Спецназовцы максимально быстро поплыли по коридорам в направлении корабельных ангаров, буксируя раненых за собой. Командир, не торопясь, тщательно проверил каюту на предмет возможных тайников. И только убедившись, что ничего из вещей пассажиров в каюте не осталось и сами они ничего не спрятали, двинулся в противоположном от ангаров направлении. Туда ушел стюард, а роль спасателей следовало доиграть до конца.

Уже в ангаре спецназовцы наткнулись на пассажирского помощника капитана «Олимпиуса». Как и положено по должности он руководил посадкой пассажиров в спасательные катера. Заметив носилки, сопровождаемые медиками, он немедленно остановил посадку, пропуская пострадавших.

— Что с ними?

— Похоже нарушили и инструкцию и не пристегнулись. — отговорка от возможной проверки была предусмотрена заранее. — Вот их при старте чуть по переборке и не размазало.

Взглянув на окровавленное тело на передних носилках, помощник не сильно заинтересовался вторыми. Впрочем, простреленную лазером руку предусмотрительно прикрыли. Носилки вне очереди погрузили в катер, и тот стремительно рванулся к ангару СпК-37, одному из гостей действительно требовалась срочная медицинская помощь.

Пока в медицинском отсеке проводили диагностику раненого, последний катер с пассажирами «Олимпиуса» прибыл на борт республиканского спасателя. Экипаж лайнера смог, наконец приступить к ремонту своего судна. А СпК-37 взял курс на пересадочную станцию Зангара, не тащить же пассажиров с собой на Астгартус.

— Ну что Вы, что Вы… — отбивался от вездесущих журналистов капитан спасателя. — Мы всего лишь выполнили свой долг, обычная спасательная операция, так на нашем месте поступил бы экипаж любого космического корабля.

Пока стая этих живоглотов терзала командира, к штурману СпК приблизился человек в комбинезоне зангарского чиновника. Судя по виду, шишка не из самых маленьких.

— Господин…

— Лейтенант. — Вольдемар счел излишним рекламировать свою фамилию, звания будет вполне достаточно.

— Господин лейтенант, на Ваш корабль были доставлены двое пострадавших с «Олимпиуса». Мы до сих пор не получили информацию о состоянии их здоровья. Если оно позволяет переправить их…

— К величайшему сожалению. — Вольдемар прервал собеседника. — Господин…

— Я начальник этой станции. — представился гость.

— К нашему величайшему сожалению, господин начальник станции, наша медицина оказалась бессильна. Один из них умер еще в катере, второй уже в медицинском отсеке. Уверяю Вас, наши врачи сделали все возможное, но травмы, полученные при старте лайнера, были слишком сильны.

— Неприятное дело. — нахмурился собеседник. — Мы можем получить их тела?

— К нашему величайшему сожалению, нет.

— Почему? — еще больше нахмурился начальник станции.

— На нашем корабле отсутствуют условия для хранения трупов, тела погибших были немедленно кремированы. Урны с прахом, а также найденные при них личные вещи будут доставлены к Вам для дальнейшей передачи родственникам.

— Неприятное дело.

Начальник станции нахмурился еще больше, хотя куда уже больше-то. Может и заподозрил что зангарский чинуша, но придраться было к действиям республиканцев он не мог. Сейчас они были героями.

— Поздравляю, господин капитан!

— С чем?

— Как с чем? — на лице лейтенанта Табера было нарисовано самое искреннее удивление. — С удачно проведенной операцией. И курьера, и сопровождающего живыми взяли. И без всякого шума. Зангарцы даже благодарность выразили за спасение пассажиров.

— А толку? — махнул рукой Вольдемар. — Пустышку вытянули. Про самое главное, конвой, они ничего не знали. И в документах, которые они везли, тоже пусто.

— Совсем?

— Есть кое-что интересное, но к предстоящей проводке конвоя отношения не имеющее. Дешифровка, правда, еще не совсем закончена.

— Да-а-а. Флотская разведка лажанулась по полной программе. Но наш-то отдел сработал безукоризненно.

— К нам претензий нет, как нет и результата.

— Что будем делать дальше? — поинтересовался заместитель.

— Пойду к начальнику штаба. — ответил Вольдемар. — Есть мысль, но без гарантии.

— Зачем Вам это?

— Хочу попробовать извлечь оттуда какую-нибудь полезную информацию.

— За соломинку хватаетесь, господин капитан?

— Хватаюсь, господин вице-адмирал. — согласился Дескин. — Но вдруг получится. В конце концов, мы все равно ничего не теряем.

— Хорошо. — Согласился начальник штаба ВКФ. — Вы получите все дешифрованные сообщения императорского флота за последние два месяца.

Служба перехвата переговоров и сообщений противника в республиканском флоте работала безукоризненно. К вечеру память коммуникатора на стоявшего на столе начальника подотдела специальных операций была переполнена, техникам пришлось подключать дополнительные блоки расширения памяти. Наконец река информации превратилась в тоненький ручеек, который к ночи иссяк до отдельных сообщений, поступавших из службы перехвата в режиме реального времени. Когда Вольдемар осознал какую гору информации ему придется перелопатить, то приуныл. Но ненадолго. Не долго думая, привлек к решению задачи своего зама. Табер был не в восторге.

Начали с самых последних сообщений, справедливо полагая, что какие-то крупицы информации о проводке конвоя будут содержаться именно в них. Редко какое сообщение противника удавалось дешифровать полностью. К тому же внутри самих сообщения постоянно попадались кодовые обозначения неизвестные республиканской разведке. Поэтому далеко не всегда удавалось понять, о чем вообще идет речь. Помогали комментарии к сообщениям, в которых служба перехвата предположительно называла отправителя и получателя. Но это были только предположения. Большинство посланий содержало информацию о мелких хозяйственно-бытовых нуждах императорского флота. Более важные сообщения шифровались другим, не поддающимся дешифровке кодом, или вообще передавались с курьером. Поэтому к следующему утру Вольдемар уже был в курсе, на каких имперских базах не хватает специальных космических унитазов или куда будет направлена на утилизацию партия списанных комбинезонов с крейсера, название которого было спрятано за трехзначным кодовым числом. Однако к решению проблемы они не приблизились. Ни ему, ни Таберу ничего интересного не попадалось.

Наиболее важными из дешифрованных были сообщения о поставках топлива. Вот кстати одно из них. Три дня назад отдел топливного снабжения штаба императорского флота сообщил на базу под кодовым номером 2212, что сверхнормативный расход топлива будет компенсирован им не ранее десятого числа следующего месяца. Стоп. А откуда на базе 2212 мог возникнуть сверхнормативный расход топлива? Дескин торопливо вывел на экран сводки боевых действий за последнюю неделю. Так, стычка сторожевиков у… Не то. Атака конвоя… Тоже не то. Ага, вот. Пять дней назад оперативное соединение республиканского флота атаковало передовую базу флота императорского. Сводка потерь. Наши, имперцы… Да, горячее было дело, потери с обеих сторон приличные и расход топлива тоже должен быть немаленьким. Стоп. Это же передовая база, а топливо ей обещают не раньше, чем через две недели. А если завтра новая атака? На чем они от нападения отбиваться будут?

Вот она, зацепочка! Запрос на топливо ушел четыре или пять дней назад, ответ был отправлен три дня назад. И в ответе этом практически открытым текстом сказано, что свободных танкеров у императорского флота сейчас нет, то есть все возможные емкости для топлива уже задействованы для перевозки топлива на Паннону. Пойдем от обратного. Предположим, что заявка на топливо от передовой базы находится в числе приоритетных и будет удовлетворена немедленно после освобождения танкеров после рейса на Паннону. Вольдемар прикинул возможный маршрут танкера, время в пути, время на погрузку и разгрузку. В конце расчетов его прошиб холодный пот. Получалось, что для прибытия танкера на передовую не позднее десятого числа следующего месяца, конвой должен был пройти через Сетку Проциона в течение ближайших стандартных суток! Капитан Дескин подхватился с кресла.

— Я к начальству!

И пулей вылетел в коридор штаба, оставив заместителя в полном недоумении.

— Значит Вы, капитан, хотите, чтобы я срочно собрал в Сетке Проциона все свободные силы флота на основании одного паршивого сообщения о нехватке топлива и ваших догадок? Так?

— Так точно, господин вице-адмирал!

Начальник штаба ВКФ сверлил взглядом стоявшего перед ним Вольдемара. Взгляд капитана третьего ранга Дескина был чист и по детски наивен.

— Хорошо, идите. Я подумаю.

Вольдемар облегченно вздохнув, поспешил скрыться из кабинета. Едва за ним закрылась дверь, как вице адмирал резво повернулся к коммуникатору и включил канал прямой связи с командующим.

— Господин адмирал, есть информация о том, что конвой к Панноне проследует в течение ближайших суток…

Через десять минут оперативный отдел штаба превратился в растревоженный улей. Все свободные и не очень свободные корабли республиканского флота отправлялись к Сетке Проциона. Бесполезно. Они опоздали буквально на несколько часов. Когда силы, достаточные для атаки эскорта были собраны, имперские транспорты проскочили опасную зону, ни один из них не пострадал. К удивлению республиканцев эскорт конвоя не ушел к Панноне, а после боя вернулся обратно. Потери сторон были приблизительно равными, небольшая победоносная заварушка не состоялась.

— Обратно транспорты пойдут через Зангар. — высказал свою догадку Вольдемар. — Это туда они везут военные грузы, а обратно пойдут пустыми. Придраться к ним зангарцы не смогут, никакой военной контрабанды на них не будет.

— Логично. — согласился с ним Табер.

На этот раз от высказывания своих догадок большому начальству Вольдемар решил воздержаться.

Глава 6

Дипломат

— Вот он!

Четвертый помощник атташе по культурным связям сумел указать на входящего в зал мужчину не двинув ни одним мускулом, даже смотрел в другую сторону. Вольдемар такими способностями не обладал, поэтому постарался осторожно рассмотреть вошедшего, не привлекая его внимания пристальным взглядом. На вид двадцать пять — двадцать восемь лет, чуть выше среднего роста, худощавого телосложения. Волосы русые, зачесаны на бок, лицо овальное, черты лица правильные. Особые приметы. Небольшой шрам от ожога на правой щеке. Есть такой. На правой же руке отсутствуют два пальца: мизинец и безымянный. Отсутствуют? Отсутствуют, точно он.

Он это помощник военного атташе посольства империи на планете Леда Дон Арманд. Он же племянник личного императорского советника первой ступени Бака Арманда. По сведениям дипломатической разведки республики, этот дядюшка вхож непосредственно к императору. То есть цепочка передачи информации заинтересованному лицу получалась самой короткой из всех возможных: племянник — дядюшка — император, и все довольны. К тому же, по слухам, которые удалось добыть дипломатам, именно Бак Арманд с самого начала выступал против войны. Оставалось только убедить племянничка эту информацию передать.

— Мне его проще убить, чем убедить. — Вольдемар прямо выказал свое отношение к этой затее.

— Забудьте свои флотские замашки, капитан. — сенатор Тасселер продолжил наставлять капитана Дескина на путь истинный. — Вы должны его именно убедить, причем без всякого насилия. Сосредоточьтесь, соберитесь и действуйте. Сейчас в Ваших руках, а точнее на кончике Вашего языка находится судьба не только республики, а почти всего человечества. И в этих красивых словах есть доля правды. Поэтому приложите все усилия для успешного выполнения Вашей миссии.

— Я постараюсь. — заверил его Вольдемар, но прозвучало это как-то не очень убедительно.

— Да уж постарайтесь, будьте так добры. — голос сенатора был полон неприкрытого сарказма. — Тем более, что сама идея принадлежит Вам.

— Мне. — капитан Дескин не стал отрицать очевидное. — Разрешите приступить к выполнению?

— Не торопитесь. — притормозил его сенатор. — Мне, в принципе понятен мотив ваших действий, но как далеко Вы готовы зайти на этом пути?

— Не понимаю Вас, господин сенатор. — искренне удивился Вольдемар.

— Предположим, я предложу Вам убить адмирала Кагершема…

— Я не буду этого делать.

— Даже если это будет необходимо для завершения войны?

— Ни при каких обстоятельствах.

— Вот об этом я и говорю. Что Вы считаете допустимым сделать для достижения нашей цели.

Вольдемар задумался. А в самом деле, как далеко он готов зайти. Отвечал Вольдемар не торопясь, тщательно обдумывая свои слова.

— Мне абсолютно безразличны ваши межпартийные разборки. Единственное различие между Вашей партией и партией Кагершемов я вижу в том, что ваши деньги делаются на меньшей крови, поэтому сейчас я с Вами. Но когда война закончится, наши пути разойдутся, и надеюсь навсегда. А что касается длительности моего пешеходного пути, то я готов договориться о мире с врагами моей Родины. Убивать своих, похищать людей и продавать военные тайны я не намерен.

— Понятно, хотите остаться чистеньким.

— Хочу, но боюсь, не получится. Совсем недавно я был близок к тому, чтобы убить за кусок хлеба.

— Хорошо, что Вы это понимаете. А не боитесь, что вся эта история когда-нибудь вскроется, тогда адмирал Вас в звездную пыль сотрет.

— Когда-нибудь она наверняка вскроется, слишком много народа в ней задействовано, кто-нибудь обязательно проболтается, но я готов рискнуть.

Сенатор как-то по-новому рассматривал Вольдемара, как будто увидел у него на лице что-то новое. Наконец он опять заговорил.

— Очень интересно, значит шантажировать Вас этим бесполезно?

— Абсолютно.