Голод сердца

— Я чудовище, да, Саша? — ее глаза искали подтверждение этому в нем, выискивали обвинение. — Если ты знаешь, скажи — я ужасна?… Мне так больно…, и так хочется крови… Но это же отвратительно…? Кровь… отвратительна…, я так думала раньше, а теперь, — она замолчала, так и продолжая смотреть на него, столь явно нуждаясь в поддержке.

И Алекс понял, что Ярина была дезориентирована, не понимала, кто она, и что ей теперь с этим делать. Он осознал, что хочет дать ей опору, был совершенно уверен в этом.

— Нет, Яря, нет, — мягко потянув за ее ладонь, он приблизил Ярину к себе. Почему-то, Алексу казалось, что этот голод…, эта жажда — мучает ее, причиняет страдания, не меньшие, чем муки совести и метания разума, которые его Яря так явно испытывала. Но ее вины не было в том, что она стала вампиром. И Алекс собирался сделать все, чтобы уменьшить страдания любимой, как душевные, так и физические. — Ты не чудовище, милая, совершенно точно — нет. И ты не должна мучить себя, не сейчас, когда можешь утолить свой голод.

Ярина покачала головой и попыталась отстраниться.

Однако он не позволил, а она… наверное, и сама не понимала, как неистово нуждалась в этом, потому что не использовала свою силу, которой, явно, имела теперь гораздо больше.

Зная, что играет не совсем честно, Александр поднял пораненную руку и обхватил ею щеку девушки, заставляя в полной мере ощутить аромат крови.

— Возможно, моя кровь не самое лучшее, что ты могла бы получить, — Алекс ступил еще ближе, решив, что должен ее предупредить, так как помнил реакцию Лины. — Но пока нет иного способа утолить твой голод, ты можешь ее взять? Пожалуйста, Яря? — он смотрел на ее лицо, которое казалось удивленным. Не задумываясь над этим, Александр продолжил, — пожалуйста, любимая. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

У Ярины вырвался отрицающий возглас.

— Но это не так, Саша, — она покачала головой, и он заметил, как сложно ей было сдержаться, и не повернуть лицо. Видел, как дернулось ее горло.

Отчего-то, ему захотелось, чтобы она не сдерживалась. Чтобы не могла устоять перед его кровью так же, как не могла раньше устоять перед ним самим.

Абсурд. Сейчас совершенно не о том стоило думать.

И потом, он же имел представление, что будет. В этом не было ничего приятного.

И все же, с Яриной — он желал этого…

Наверное, просто потому, сколько всего было между ними, потому, что любил Ярину.

— Твой аромат — это, — Яря взмахнула рукой, словно не могла найти слов. — Он такой… манящий, словно именно то, что мне необходимо… Я не знаю, как это рассказать…, но он гораздо лучше всего, что я ощущала за эти дни… Я не вызываю отвращения у тебя, говоря подобное? — она опять увлажнила губу, и в этот раз, ее язычок задел его кожу.

Это было похоже на разряд тока, побежавший по его нервам. Настал черед Александра глотать с затруднением.

Ей не была отвратительна его кровь.

Такая мысль — его успокаивала…

Хм, нет, черт возьми, это тешило его самолюбие. Заставляло что-то внутри мужчины испытывать удовольствие от такого, странного факта.

А от совокупности подобного ощущения, и того, что сама Яря, стояла рядом, почти в его объятиях…

После всех этих дней — это было испытанием для Александра. Серьезно. Ему хотелось хотя бы обнять ее, крепко прижав к себе, так, чтобы не осталось никакого расстояния. Но боясь напугать Ярю, пошатнуть то, что уже было достигнуто, Алекс не позволял себе ничего, кроме легкого касания своих ладоней к ее щекам, кроме нежного поглаживания ее руки, которую так и не отпустил.

— Нет, любимая, — его голос стал низким и хриплым, но Александр был уже не в силах повлиять на это. — Нет, я только рад, если это будет приятно для тебя.

С этими словами он еще немного приблизил свою ладонь к ее губам.

Пальцы Яри мягко обхватили его кисть, но сама она, даже прижавшись к его коже ртом, скользя по пульсу на запястье Алекса языком, продолжала неуверенно смотреть в его глаза.

Он не понимал. Чего она боится?

И тут Алек вспомнил, то, что Яря говорила только что. Его любимая еще никогда не делала ничего подобного. Он будет первым, чью кровь она выпьет как вампир.

Иисусе!

Наверное, было глупо так радоваться данному факту. Но Алекс радовался. И даже, испытывал нечто большее. Чему никак не мог найти никакого объяснения.

— Пей, Яря, — Алекс сам надавил, так, чтобы ее клыки царапнули его запястье, не давая ей отступить в этот раз. — Пей, любимая.

И Ярина поддалась своей жажде. Наклонив голову, она прокусила его вены, жадно делая первый глоток.

Черт! Наверное, он окончательно сошел с ума!

Это было совершенно иначе, чем пару дней назад, когда Алекс пытался помочь напарнице. Совершенно не так.

Словно небо и земля…

И сейчас, Алекс, вне всякого сомнения, был на Небесах.

Из горла Яри вырвался тихий горловой стон, но она не оторвалась от его руки, делая новый глоток.

Этот звук, заставил его напрячься. В буквальном смысле, каждую мышцу в его теле.

Алекс знал его так же хорошо, как и каждый миллиметр тела своей любимой. Когда Яря так стонала — она начинала испытывать возбуждение.

Ее возбуждало то, что она пьет его кровь?

Что ж, значит ему нечего было стыдиться своего собственного вожделения, которое завладело Алексом, стоило тому дотронуться до ее щеки. Едва он понял, что она здесь. Живая, не важно, каким способом.

А от того, как ее язык, ее губы, двигались по его запястью, от тихого, чуть засасывающего ощущения ее глотков — его возбуждение стало почти болезненным. Он не помнил, когда зима в Бухаресте успела стать настолько жаркой, что его кожа покрылась испариной. А дыхание стало таким частым, словно Алек пробежал несколько километров. Собственно, оно не было настолько тяжелым, когда мужчина в самом деле бежал, догоняя Ярину.

Плоть Алекса, напряженная от одного ее присутствия, сейчас — болезненно пульсировала. Ад! Но ведь он всегда безумно желал ее…

И вполовину не так, как сейчас, тем не менее.

Понимание всего этого, дало Алексу осознание большего… Он хотел еще. Чтобы она снова и снова брала его кровь. Только его. И не так. Больше. Ближе.

Он желал ее обнимать, ласкать, когда Ярина будет утолять свой голод.

Не имея представления, когда именно успел погрузить свои пальцы в волосы Яри, Алекс чуть сжал руку, почти с сожалением, понуждая ту оторваться от своего запястья.

Она послушно поддалась, хоть он и видел, как сложно было ей прерваться.

Губы Ярины были в крови. В его крови. Почему ему это настолько нравится?!

— Прости, — Ярина виновато отвела глаза, — прости, Саша, я не хотела, чтобы тебе стало противно…

У него не было достаточного запаса воздуха, чтобы что-то объяснять. А хриплый звук, который издало спазмированное горло, не походил на непринужденный смех, который должен был бы ее успокоить.

Ну и черт с ним!

Алекс обхватил растерянную Ярину обеими руками, обнимая так, как все это время желал, и надавив ладонью на затылок, прижал ее губы к своей сонной артерии, пульс в которой стучал настолько громко, что было слышно на весь парк. Он мог поклясться в этом.

Тихо, целуя ее ухо, Александр прошептал:

— Я хочу обнимать тебя, когда ты пьешь, — он хотел большего.

Но посчитал неуместным сейчас упоминать об этом. К тому же, степень близости их тел не оставляла простора воображению, давая четко понять Ярине, что отвращение, было совершенно неподходящим определением его чувствам. Ее бедра дернулись навстречу его напряженному пульсирующему паху, а сама Ярина издала все тот же стон, сводящий Алекса с ума, и провела языком по его шее, оставив влажную дорожку, словно, даже так, смакуя вкус любимого.

И когда, не сдержавшись, она резко погрузила свои клыки в его шею, он с удивлением понял, что вполне может кончить от этого ощущения. Это было… немного ошеломляюще. Но Алекс просто принял данный факт.

Алекса дико, неистово возбуждало, как Ярина пьет его кровь.

— Я люблю тебя, — он глубоко вдохнул ее аромат, наслаждаясь тем, что она застонала от этого признания, крепче прижимаясь к нему, так и не прекратив тихих глотков.

Глава 4

Ярина удивленно смотрела на свои ноги. Последние пять минут.

Пока Саша гремел чем-то на кухне в квартире Каталины, расставляя продукты, купленные по дороге.

Он учел ее просьбу не ехать к нему домой, даже не выясняя почему.

И заставил Ярю одеть носки. С розовыми зайцами на них.

Купил в том же магазинчики, где и еду, и сам одел на нее, там же, в машине.

Это было… мило. Он, вообще, был очень мил эти два часа.

Она не хотела, чтобы он был милым, черт возьми! Ей хотелось другого отношения…

Вздохнув, Ярина осознала, что не испытывала необходимости в этом движении, а сделала так просто… по привычке? Хм, да, похоже, именно по этой причине.

Ярина вернулась к рассматриванию носков, задумавшись над тем, ощущает ли она холод?

И не знала, что ответить самой себе.

Когда, несколько часов назад, Яря пришла в себя, выплывая из странной темноты, окутавшей сознание в последние шесть дней — ей просто было плохо.

И не было деления на категории.

Все тело, каждая клеточка казалась сосредоточением всей возможной муки, всего того, что только могло вызвать боль.

Там, в той странной пустой полуподвальной комнате, где Ярина окончательно пришла в себя, ей было холодно, так, словно она была в Антарктике; ей было больно, так, словно тысячи иголок вонзились в каждый ее нерв, и… Ярину мучило что-то еще, чему она не могла дать определения…

Жажда. Скручивающая внутренности в тугой узел нужда. Голод, который ей никогда не доводилось испытывать.

И только тогда, когда в комнате появились ее мучители, Яря поняла, чего именно ей так хотелось.

Они пришли не одни.

Эти двое привели с собой жертву. Обед для нее. Маленькую девочку, в которой текла горячая кровь…

На миг, Ярину оглушил шум пульса этого ребенка, она почти видела, как алая густая влага течет под тонкой, бледной кожей девочки, безвольно стоящей перед ней, не понимая, что уже почти мертва…

Ей хотелось глубоко впиться в хрупкую шею, вонзить свои клыки, разрывая стенки тонких артерий, и жадно глотать.

И Ярина оперлась на руки, поднимаясь с жесткого камня, на котором лежала все эти дни, не понимая, что скалится, и тихо рычит, подползая к своей жертве…

Яря прерывисто вздохнула при вспоминании об этом, и уткнулась лицом в ладони, терзаемая жгучим чувством стыда.

Именно этот звук — ее рычание, и помог Ярине осознать, как она ужасна. Отвратительна. Она едва не убила маленького ребенка!

Это ужаснуло ее. Заставило отскочить к стене, и вцепиться в камень, лишь бы не дать себе сотворить то, на что подбивали Ярю те, кто превратил ее в такое.

А Хэнк и Вацлав лишь расхохотались над ее попытками противиться новой сущности. И решив показать, что Ярина теперь представляет собой, убили эту девочку на ее глазах…

Выпили всю ее кровь, до последней капли.

Вацлав, словно дикий зверь, вспарывал сосуды ребенка ногтями, и жадно лакал горячую кровь, не обращая внимания, что она стекает по его подбородку, капая вниз, на одежду. А девочка даже не вскрикнула…

Осознав, что начинает всхлипывать от этих картин, терзающих разум, Яря закусила губу, не обращая внимания на легкую боль.

Поняв, что и это, лишь больше пугает Ярину, Цлав начал насмехаться над ней и, подойдя впритык, удерживая ее, не давая вырваться, провел окровавленными пальцами, пачкая Яре губы.

Отвращение от того, что это заставило ее рот наполниться слюной, что ее горло свело спазмом от металлического привкуса, ощущаемого на губах — помутил Ярин рассудок. Собственно, она не была уверенна, что он у нее еще оставался…

С силой, которой ранее никогда не обладала, она оттолкнула Вацлава от себя и, не обращая внимания ни на его проклятия, ни на окрики Хэнка, который требовал, чтобы она остановилась, помчалась к двери, испытывая единственное желание — как можно скорее убраться отсюда. Не слышать их, не ощущать соленый аромат, не видеть стекленеющих детских глаз…

— Яря? Что такое, любимая? — Саша сел перед ней на пол, обхватывая ее щеки своими горячими ладонями. Это было так приятно, что она не смогла удержаться от довольного вздоха. — Тебе плохо?

Она слышала звуки, но не соотнесла их с его приближением.

Все изменилось, все.

Слишком громко все было, слишком ярко, все чересчур, слишком…

Наверное, именно так чувствуют мир животные.

Была ли она теперь зверем?

Саша говорил, что нет. Но Яря не знала, можно ли верить такому утверждению, помня о том, как вел себя Цлав. Тот вампир был диким, безжалостным зверем. Она не хотела быть такой. Но что в этом мире зависело от ее желания?

— Нет, — она покачала головой и снова посмотрела на свои ноги. — Не плохо… кажется.

Ей не было холодно, теперь она точно это поняла. Не после того, как Саша заставил ее пить… Воспоминание об этом было таким ярким…, его вкус на ее языке, его кровь, которую она глотала, пока руки любимого так крепко держали ее… ох, Яря опять испытывала жажду, но совершенно иного рода.

Однако она лишь отвела глаза, подозревая, что так или иначе, но вызывает отвращение у Саши.