Помоги проекту - поделись книгой:
Нет уж, речь может идти именно об изменении курса реформ. Вы придумали нелепую формулу: «Ко второй половине 90-х годов процесс реформ все же начал давать определенные, хотя и слабо ощутимые результаты». Не стыдно ли профессорам и инженерам? Ведь если «слабо ощутимые», то, значит, не «определенные», а на уровне шума. А вот негативные результаты, включая самые абсолютные — динамику физического вымирания людей — мы имеем очень сильно ощутимые, и они нарастают. На нас только начинает идти вал самых страшных последствий реформ — одичание не прошедшей школу молодежи, массовый туберкулез и дистрофия, технологические отказы и аварии. И чем раньше страна приступит к восстановлению, тем больше жизней будет сохранено.
И не надо представлять оппонентов дурачками — никто и не «мечтает о мгновенном возврате к стандартам жизни эпохи застоя» (не странно ли звучит само это признание: советские стандарты жизни стали несбыточной мечтой!). Речь идет об оживлении хотя бы части производственной системы, хотя бы о стакане молока каждому ребенку. И предмет торга и компромисса — из какой доли народного хозяйства вы перестанете высасывать соки и добром отдадите для восстановления.
7. А вообще-то все это заявление вызывает чувство брезгливости. Правы были поэты: большая собственность поганит душу человека. Господа банкиры просто не чувствуют бестактности большинства слов в своем заявлении.
Карнавал масок и кукол
Десять лет перестройки и реформы обнаружили небывалый отрыв интеллигенции от основного тела народа во взглядах и установках по множеству важных вопросов. Думаю, это отщепление никем не ожидалось и поразило тех, кто вник в его суть и масштабы. Сегодня завершен этап реформы «верхнего слоя» — парализовано хозяйство. Все мы попали в мертвую зону: ни режим, ни его противники не могут одолеть друг друга, но страна умирает. Все держится на последнем издыхании.
Но это значит, что в любой момент может произойти крутой поворот событий. При этом потеря общего чувства и общего языка между культурным слоем и массой народа сыграет зловещую роль. Массам, «лишенным языка», ничего не останется как сдвигаться к простым и разрушительным идеям и делам. «Какую кровавую угрозу таят в себе люди, коим пока зажали рот, но которые скоро освободят себе руки. Что сделают руки этого тела, которое неспособно говорить?» — писал Шульгин по поводу отсутствия русской печати. Но сейчас-то дело хуже.
Режим явно впадает в соблазн слома неустойчивого равновесия — радикализует всех, кого можно. Питаясь иллюзией силы, этот режим готов дать зверский ответ на спровоцированный им же акт отчаяния, — эту свою способность он уже показал. Но и ярость людей уже закалена. И пойдет. А интеллигенция, которая разожгла весь этот костер, закроет глаза и уши, чтобы не видеть и не слышать — это мы уже видели.
Глядя через призму социального столкновения в России, расхождение интеллигенции и массы надо считать глубоким. Резко больше, чем в массе, было среди интеллигенции сторонников привлечения иностранного капитала и приватизации земли. И это расхождение сохраняется уже в течение шести лет. Идеологи приватизации (например, Явлинский и С.Федоров) остаются самыми популярными среди интеллигенции политиками.
Другой пример: хотя грядущие тяготы реформы уже в 1989 г. усилили уравнительные установки подавляющего большинства (при внешнем, «идеологическом» согласии с туманным лозунгом «рынка»), интеллигенция резко выступила против «уравниловки». Дошло до того, что Н.Амосов, издавший манифест социал-дарвинизма с прославлением безработицы, вышел в число духовных лидеров.
В то же время, думаю, неверно считать этот раскол доходящим до глубинных слоев сознания. Помню, при Гайдаре Президиум РАН принял людоедское решение: ради перехода к рынку уволить в институтах половину сотрудников и удвоить зарплату оставшимся. Это решение надо было утвердить в Отделениях. Случайно я попал на заседание бюро Отделения философии и права. Среди синклита — бывшие члены Политбюро ЦК КПСС, бывшие главные редакторы «Правды», а уж бывших членов ЦК КПСС не счесть. Смотрю, единогласно утверждают постановление, которое шокировало бы ученых даже в период дикого капитализма. Что же это, думаю, творится, хороши же у нас были коммунисты. Удалось взять слово, говорю великим философам и правовикам: «Вы приняли историческое решение. За тысячу лет в России не позволялось спасаться, выкидывая из лодки половину товарищей, всегда искали способ пережить беду сообща». Председатель, Б.Н.Топорнин, и говорит: «Что же вы нам, Сергей Георгиевич, раньше не сказали — смотрите, какую мы гадость утвердили». И так расстроился, что если бы не субординация, я бы его расцеловал — редко увидишь такую искренность. Он, на той волне неолиберализма, даже и не заглянул глубоко.
А как же реагировали сотрудники АН — оплота антиуравниловки? Категорически отвергли этот проект, он так и сгинул. Когда дело касается самих ученых, сразу проявляется их истинная суть тех же «совков». Доходит до смешных сцен. Обычно в лаборатории хранители советских принципов (в том числе уравниловки) — старые ученые, они же и носители титулов, доктора да профессора. А м.н.с. — рыцари «рынка». Но вот старый завлаб добывает толику добавочных денег, собирает сотрудников и спрашивает: как будем делить? В молодых тут же просыпаются русские архетипы, и они гордо кричат: всем поровну! Старики и не против, но трогательна эта непоследовательность.
Почему же интеллигенция ее не замечает? Потому, что поразительно нечувствительна к фундаментальным вопросам. Ее ум кипит злобой дня. При том, что люди страстно любят спорить, у нас уже десять лет нет никакого диалога между противниками по основным вопросам. Даже между близкими людьми. Любой разговор через две фразы скатывается к обличению, к жгучим случаям. Может, дело в излишней артистичности русского характера, но даже со «своими» не удается наладить нормальный для науки, кропотливый разбор фундаментальных вопросов. Стоит начать — и в мозгу собеседника возникает поразивший его образ, и он, перескакивая через все логические этапы, начинает его живописать. И ни до чего дойти не удается, ни одной «теоремы» не сформулировать. А ведь такой разбор — дело коллектива, а не пророков.
Можно точно сказать, что «принижение» всех проблем и явлений — сознательная политика новых идеологов. С самого начала перестройки все будущие изменения подавались людям как «улучшения», не меняющие основ жизненного уклада. Лишь из специальных работ членов «команды Горбачева» можно было понять масштаб ломки. Сегодня — то же самое. Продают за бесценок Норильский комбинат — тут же всех успокаивает министр: да что вы, какая мелочь, зато из этих денег учителям зарплату выплатят за октябрь. И так — обо всем.
Посмотрите, как низменно, даже подло объясняет ТВ успех КПРФ на выборах: люди, мол, от реформы оголодали, вот и размечтались о дешевой колбасе, какая была при коммунистах. Мол, все от желудка. Уж вульгарные марксисты — и то не были так вульгарны. Ведь известно, что люди страдают прежде всего от боли за страну, от зрелища ее уничтожения, от стыда перед нашими мертвыми, которые завещали страну беречь.
Погрузившись в выборную кампанию, я увидел именно это: те, кто решил поддержать КПРФ, движимы великими чувствами, идеалами, даже их бедность есть прежде всего страдание сердца, оскорбленного достоинства. Хотелось бы, чтобы это поняла интеллигенция, отдавшая голоса Явлинскому да Боровому. Поражаюсь, как может не тревожить ее такое непонимание души сограждан. И как не тревожит ее все более явное использование идеологами режима недостойных методов «социальной инженерии» для дезориентации людей.
Может, это равнодушие — плод невежества, унаследованного от старых обществоведов. Вот простой пример. Как «технология» перестройки была использована теория революции Антонио Грамши. Суть ее в том, что до слома политического и социального строя производится «молекулярная агрессия» в сознание — разрушается культурное ядро общества множеством мелких ударов и уколов. Когда люди окончательно сбиты с толку, можно переходить ко второму этапу. Это — теория огромной важности, далеко выходящей даже за рамки политики (так, сегодня эта теория «молекулярной агрессии» в сознание — основа современной рекламы). Казалось бы, сведения о принятии ее на вооружение антисоветизмом должны были быть восприняты с полной серьезностью. А посмотрите, как высокомерно пишет об этом историк, специалист по ЦРУ проф. Н.Николаев:
«Для ЦРУ Поремский [деятель НТС] сочинил «молекулярную» теорию революции. НТС вручил ЦРУ наскоро перелицованное старье — «молекулярную доктрину», с которой Поремский носился еще на рубеже сороковых и пятидесятых годов. Под крылом ЦРУ Поремский раздул ее значение до явного абсурда… Этот вздор, адресованный Западу, конечно, поднимается на смех руководителями НТС, которые в своем кругу язвят: «у нас завелась «одна революционная молекула, да и то пьяная».
Николаев приводит доклад об этой доктрине, сделанный в НТС в 1972 г. и точно отражающий ее суть — и издевается над ним. Какая, мол, чушь! Это — в 1985 г., когда «агрессия» уже разворачивалась вовсю. А ведь эта технология и сегодня не изменилась, но никакого интереса даже у мало мальски патриотической интеллигенции не вызывает. Уж не говорю о КПРФ — кому как не ей организовать «ликбез» по этой теории, ведь есть специалисты по Грамши и в России, и в западных компартиях. Я посмотрел в базе данных — только в США за год защищаются десятки диссертаций по изучению трудов Грамши.
А вот как «принижают» трагические для страны события. Великий русский культуролог М.Бахтин, изучая слом общества средневековой Европы, показал роль смеха, карнавала. Смех был средством разрушения культурных устоев, тоже «молекулярной агрессией» в сознание. Появилась масса произведений типа «Декамерон», соединяющих смех и неприличие, срывающих ореол святости с церкви и религии. Смех над всем. Карнавал был днем вседозволенности, маска была разрешением на любое святотатство. Роль маски колоссальна, она скрывает лицо не только от общества, но как бы и от самого себя.
Давным давно был я на Кубе, в Сантьяго, и возвращался под утро с карнавала. И подвез меня до дома старый полицейский, лет тридцать служил в полиции. Рассказал, как трудно было раньше во время карнавалов. Масса убийств — в толпе, под грохот музыки. Ткнули ножом — и непонятно кто. И вот, говорит, новое правительство догадалось — запретило маски. Произошло чудо — ни одного убийства. Хотя найти было бы все равно очень трудно. Это потому, сказал мне служака, что, надев маску, человек может спрятать в карман совесть. А с открытым лицом этого не сделаешь, хоть бы тебя никто и не видел.
Что же мы видим сегодня в России? Искусственный карнавал. «Московский комсомолец» — карнавал глумливых личин. Все вывернуто: не потому рождается смех, что рушится старое, а старое рушат, специально все осмеивая. И почти все под масками. Само телевидение создает маску. Кто такая Миткова? Разве она — субъект идеологии и политики? Нет, она маска тех, кто стоит за ней. Маска вины не имеет, но скрытые под ней люди действуют вне морали. А так они, возможно, приличные граждане. Хотя и не очень. Вот выступает Главный Аналитик Президента М.Урнов: «Россия до 1917 г. была процветающей аграрной страной, но коммунисты довели АПК до нынешней разрухи». Обманывает сознательно — есть надежная статистика и производства, и урожайности, и уровня питания с конца прошлого века. Есть крик Толстого о голоде, есть документы тех, кто собирал помощь голодающим, есть тома судебных отчетов начала века о голодных бунтах крестьян, есть огромный труд школы Чаянова. Обман Урнова и кивающих ему «АиФ» и «Московских новостей» — это не то, что обманывать в сытое время Брежнева. Если бы такой обман позволили себе, скажем, кадетские газеты в момент голода 1911 г., думаю, их даже церковь предала бы анафеме. Но сегодня опроси тысячу московских интеллигентов — они в этом обмане не видят ничего предосудительного. Вот что страшно.
А что такое передача «Куклы», такая смешная? Да тот же карнавал масок. Ее культурная диверсия элементарна. Неважно, что передача высмеивает и политиков правящего режима. Главное, что она мажет всех политиков. Это — операция по осмеянию любой власти, по созданию у обывателя отвращения к политике как делу заведомо грязному, в котором бесполезно пытаться что-то улучшить. «Все политики — одна шайка!» — вот смысл кукольного театра, где в неразлучной компании мы видим Ельцина и Гайдара, Зюганова и Жириновского. Этот простой и желанный обывателю смысл выхолащивает его политическую волю.
Конечно, устоять перед этими технологиями трудно, бомбят наше культурное ядро непрерывно. Но нельзя же самим превращаться в кукол. Пора перестать серчать на противника и перейти к изучению его оружия и тактики, научиться понимать, что стоит за той или иной акцией. И главное, начать в среде самой интеллигенции спокойный разговор о главном, подняться над конъюнктурными и идеологическими разногласиями и хотя бы сформулировать проблемы. Ведь все уже чувствуют, что со страной творится что-то огромное, грозящее катастрофой. Хватит прятать голову в песок.
Куда качнется интеллигенция?
Десять лет перестройки и реформы обнаружили небывалый отрыв интеллигенции от основного тела народа во взглядах и установках по множеству важных вопросов. Думаю, это отщепление никем не ожидалось и поразило тех, кто вник в его суть и масштабы. Сегодня завершен этап реформы «верхнего слоя» — парализовано
Но это значит, что в любой момент может произойти крутой поворот событий. При этом потеря общего чувства и общего языка между культурным слоем и массой народа сыграет зловещую роль. Массам, «лишенным языка», ничего не останется как сдвигаться к простым и разрушительным идеям и делам.
Глядя через призму социального столкновения в России, расхождение интеллигенции и массы надо считать глубоким. И важно начать в среде самой интеллигенции разговор о главном, подняться над конъюнктурными и идеологическими разногласиями и хотя бы сформулировать проблемы. Ведь все уже чувствуют, что со страной творится что-то огромное, грозящее катастрофой. Хватит прятать голову в песок.
За теми спектаклями, которые нам устроили в последние месяцы, мы как-то забыли о летних выборах президента, а о них надо думать. Но где там. То Коржакова разоблачат, то он разоблачает, то из будущей операции на сердце Ельцина делают телевизионное шоу.
В предвыборной кампании демократам многое пришлось сказать вслух, открыто — это и надо вспомнить. Много было обращений и к интеллигенции — без нее выбор пути для России не обойдется. Вернется она к трудовому народу — никакие Чубайсы да Лившицы нас до конца уморить не смогут, мы их без драки оттесним и на ноги встанем. Прилипнет интеллигенция к Чубайсам да Лившицам — не останется у людей иного выхода, как брать в руки дубину. А потом уже, в крови да пепле, налаживать жизнь. Все-таки совсем вымирать русские люди, думаю, не согласятся.
Перебирая в памяти все главные обращения демократов к интеллигенции, прихожу к выводу: главным в них был обман и крючкотворство. Разберу на одном примере. Перед выборами А.Н.Яковлев в рубрике «Короткая память» в «Российской газете», в статье с таким же названием, как эта статья, стал пугать интеллигенцию приходом коммунистов. Ничего особо интересного этот отставной козы барабанщик сказать уже не может, и вроде не стоило бы читателя беспокоить. Но он удивительно чутко и верно передает мироощущение и логику среднего интеллигента-демократа. Поэтому полезно вчитаться и сделать замечания. Может, кое-кто и себя в этом кривом зеркале увидит — и призадумается.
Удручен А.Н.Яковлев тем, что интеллигенция может качнуться к красным: «Вообще, если уж случится неладное, во многом грех на себя должна взять интеллигенция. Она нас и к Октябрьскому перевороту привела».
Это вранье. В 1917 интеллигенция привела к
Значит, слова Яковлева можно понимать только так: опять интеллигенция привела к власти такое противное временное правительство, что оно доведет до неладного — новой Октябрьской революции. С этим можно согласиться, но вряд ли этого захочет обманщик Яковлев.
Но это — для разгона. А дальше вещает пастырь русской демократии совсем несусветное. Ратуя за Ельцина, он счастлив: «Впервые за тысячелетие взялись за демократические преобразования. Ломаются вековые привычки, поползла земная твердь».
Что поползла, мы и сами замечаем. Но впервые архитектор перестройки и идеолог ельцинизма честно признал: объект уничтожения — не коммунизм, не краткий миг советской власти. Рушат тысячелетнюю Россию. Это — новое нашествие хазар и тевтонов. Нет для народа большего несчастья, чем когда могучий враг его не просто грабит, но и ломает его вековые привычки, когда из-под ног выбивают земную твердь. Для целого народа это то же самое, что для одного человека, когда оккупант вышибал у него из-под ног табуретку.
Журит А.Н.Яковлев интеллигенцию, которая забоялась утраты земной тверди: «Нам подавай идеологию, придумывай идеалы, как будто существуют еще какие-то идеалы, кроме свободы человека — духовной и экономической».
Умаялся А.Н.Яковлев «придумывать идеалы», при Брежневе и Горбачеве перетрудился. Если бы еще жалованья за это Ельцин прибавил, а так больше не желает придумывать, и все тут. Изобрел в оправдание мифического собеседника-придурка, который якобы не смог ему назвать никакого идеала, даже «самого паршивенького», кроме коллективизма. Но главная суть в утверждении, будто идеалов не существует, кроме двух видов свободы (как говорил Достоевский, «если Бога нет, то все разрешено» — вот их свобода).
Ну, насчет духовной свободы — тут А.Н.Яковлев дал маху. Как сказал бы персонаж из романа Булгакова, бес Коровьев, «Поздравляем вас, гражданин академик, соврамши». Духовная свобода — не идеал, а свойство человека. Ее нельзя ни дать, ни отнять, она или есть у человека, или нет. Если кто-то говорит: «Ах, Брежнев лишил меня духовной свободы!», то это значит, что у этого свободолюбца просто органа такого нет, он его в детстве у себя вытравил, как добровольный скопец — чтобы жить удобнее было. И если кто поверит А.Н.Яковлеву, будто Ельцин даст интеллигенции духовную свободу, то будет одурачен в очередной раз «архитектором».
Другое дело — экономическая свобода. Да, это — идеал. Чей же? Крайние идеалисты тут — грабители-мокрушники. Далее — предприниматели по кражам со взломом, щипачи, банкиры и так до мелких спекулянтов. Идеал нормального человека, у которого не ползет под ногами земная твердь, за всю историю цивилизации был иной — ограничить экономическую свободу этих идеалистов, ввести ее в рамки права, общественного договора. На этом пути у человечества есть некоторые успехи, огорчающие А.Н.Яковлева: сократили свободу рабовладельцев, преодолели крепостное право, создали профсоюзы, добились трудового законодательства. Борцы за свою экономическую свободу при этом яростно сопротивлялись и пролили немало крови (хотя и им иногда доставалось и еще достанется). А.Н.Яковлев — их беззаветный соратник, но успехи у него могут быть лишь очень краткосрочными.
Свой идеал экономической свободы А.Н.Яковлев поднимает на небывалую в мире, религиозную высоту: «Вообще нужно было бы давно узаконить неприкосновенность и священность частной собственности».
Поговорим о священности — это главное. Остальное прикладывается само собой. Известно, что частная собственность — это не зубная щетка, не дача и не «мерседес». Это — средства производства. Тот, кто их не имеет, вынужден идти к собственнику в работники и своим трудом производить для него доход. «Из людей добывают деньги, как из скота сало», — гласит пословица американских переселенцев, носителей самого чистого духа капитализма. Единственный смысл частной собственности — извлечение дохода из людей.
Где же и когда средство извлечения дохода поднималось на уровень святыни? Этот вопрос вставал в религии, и она наложила запрет на поклонение этому идолу (золотому тельцу, Мамоне). Даже иудаизм, в Законе Моисея, не одобрял. В период возникновения рыночной экономики лишь среди кальвинистов были крайние секты, которые верили, что частная собственность священна. Но их преследовали даже в Англии. Когда же этот вопрос снова встал в США, куда отплыли эти святоши, то даже отцы-основатели США, многие сами из этих сект, не пошли на такое создание идола, а утвердили: частная собственность — предмет общественного договора. Она не священна, а рациональна. О ней надо договариваться и ограничивать человеческим законом.
И вот, в России вдруг, как из пещеры, появляется академик по отделению экономики и заклинает: священна! священна! А за ним целая рать телешестерок. Что же это творится, господа? Нельзя же так нахально переть против законов диалектического материализма. Но если ты им изменил, то хоть Закон Моисея уважь, он ведь тоже не одобрял.
У А.Н.Яковлева душа болит о землице — не тем, кому следует, она в России досталась. Земля — вот она, но не укусишь, и ренты с нее солидные люди не получают (разве что Черниченко со Святославом Федоровым успели урвать). «А земельный вопрос — роковой вопрос для России. Единственная в мире страна, которая не имеет частной собственности на землю… И сегодня, когда мы стоим перед угрозой поражения демократии, именно здесь для нас Вандея!».
И опять столбенеет культурный человек: это в каком же смысле Вандея? Вандея — потопленное в крови восстание крестьян Франции, у которых якобинцы отобрали и приватизировали общинные земли. А.Н.Яковлев тут выступает как вор, что кричит: «держи вора!». Он требует приватизации земли в России, зная, что крестьяне уже восемь лет стоят в этом вопросе, как каменные глыбы: нет! Он мечтает, чтобы Ельцин продавил куплю-продажу земли силой и при этом пугает, что иначе будет Вандея. Это что, психологический эксперимент над интеллигенцией? Может, не качнется, а вообще в обморок брякнется.
Не любит А.Н.Яковлев бюрократов и всяких чиновников, потому что их душа для него загадка. Они, по его мнению, тайком мечтают в возврате коммунистов: «Те же настроения у среднего чиновничества: а вдруг придут, вдруг что-то изменится. Тоже готовы назад. Хотя их-то еще труднее понять. Сейчас могут взятки брать безнаказанно, по сложившемуся тарифу, а при большевиках все-таки посадят».
Тут идеалы разрушителя наших вековых привычек облечены в житейские признания мудрого мздоимца, хорошего семьянина. Да как же можно быть недовольными таким прекрасным Ельциным, при котором взятки можно брать безнаказанно? А.Н.Яковлев этого не может понять! Да как же так? Ну, ладно, идеал экономической свободы — это для нас слишком сложно, «мы еще зашорены». Но ведь взятки разрешены! Как же не голосовать за Ельцина? Ну куда же качнется интеллигенция при таком соблазне?
Зря беспокоится «архитектор» — качнется, куда вы ее качнете. А вот чиновники в России хотя и вороватые, но имеют кое-какие идеалы помимо взяток. И некоторая раздвоенность души у них наблюдается. Но это — для тех, кто понять может. «Архитектору» это не дано.
Иной раз любит А.Н.Яковлев ввернуть и что-нибудь явно курьезное, простоту свою показать. Это как Горбачев на людях нарочно неправильно делал ударение: «начать». Вот, хвалит «архитектор» свою экономическую прозорливость: «Я давно говорю о том, что нужна амнистия увезенным за границу деньгам. Кричат: разграбили, увезли, спрятали!».
Представьте: снял с вас ворюга в переулке шубу и исчез с ней в подворотне. Вы в крик: ограбили, унесли! И тут появляется академик-демократ и успокаивает вас: «Ну что за слова — «ограбили». Фу, как нехорошо. Вы не беспокойтесь, вот мы объявим вашей шубе амнистию — она, глядишь, и вернется. Даже из-за границы». Но тут грядут страшные большевики и пугают: «Никаких амнистий! Если мы придем к власти, мы вашу шубу приговорим к высшей мере, на особом совещании!». Ну куда качнуться раздетому интеллигенту? Конечно, к доброму А.Н.Яковлеву.
Но иногда он вынужден быть суровым. Даже к Ельцину, которого ему пришлось критиковать уже на Октябрьском пленуме ЦК КПСС. Но, видно, уроков тот из критики не сделал. И вот сейчас: «У меня есть претензии к нынешней власти. Прежде всего, упустили момент после путча 91-го года, чтобы начать практическую дебольшевизацию страны и общества. Это оказалось серьезной ошибкой, отчего сейчас и страдаем, нервничаем».
Тут уж, видно, можно согласиться с членом Политбюро и идеологом КПСС. Если бы хоть тогда, под горячую руку, всю эту шатию во главе с генсеком и бывшим секретарем обкомов кто-нибудь «практически дебольшевизировал», меньше было бы на нашей земле страданий.
Детская болезнь дpевней культуpы
Я пpиехал в Саpагосу, небольшой гоpод в Испании, читать свои лекции. Ко мне подошли знакомые математики: к ним на кафедpу пpислали в конвеpте статью из «Укpаинского математического жуpнала», на английском языке, под названием «Маpк Гpигоpьевич Кpейн». Судя по всему, копии pазосланы по математическим кафедpам вузов всего миpа. Суть в том, что М.Г.Кpейн, «один из величайших математиков своего века, пpожил тpагическую жизнь» (умеp в 1989 г.). Меня и спpашивают, кто такой Кpейн и зачем же в СССР так мучили гениев.
И вот, читаю: «Но почему же его жизнь была тpагической? Потому, что вся она пpошла на Укpаине, в Укpаинской Советской Социалистической Республике — бедной пpовинции тоталитаpной импеpии. Не выдеpживающий никакой кpитики обpаз жизни на Укpаине, с одной стоpоны, и внутpенняя честность и культуpа Маpка Кpейна, с дpугой, находились в постоянном конфликте. Пpавда, пеpед войной, когда не было антисемитизма, установленного КПСС в конце 40-х годов, Маpка Кpейна избpали членом-коppеспондентом АН УССР».
Дальше поясняется, для нечутких, какие дьявольские мучения пpидумали антисемиты: в академики не пpоизвели и Ленинских пpемий не давали. Дали Госудаpственную премию, «но это скоpее нужно было самим властям, чтобы как-то извиниться за свою политику».
На пеpевод, издание и pассылку по всему свету таких жалоб находятся немалые деньги. И pедколлегия жуpнала укpаинских математиков одобpяет это. Рада, что после pазгpома тоталитаpной импеpии их «бедная пpовинция» стала наконец богатой? И тепеpь всех желающих там сpазу записывают в академики?
Обвинение СССР-«Египта» в госудаpственном антисемитизме уже навязло в зубах. Но это явление неуловимо, как пpизpак. Исследования социологов показывают, что антисемитизма нет. Доля евpеев в элитаpных и влиятельных пpофессиях такая, что сионисты и мечтать не могли. В чем же этот госудаpственный антисемитизм? На симпозиуме с учеными США в 1993 г. одна социолог, в пpошлом секpетаpь паpтбюpо отдела, жаловалась амеpиканцам, — почти как инспектоpам — на дискpиминацию евpеев в советских вузах. Те кивали головами — зная о пpоценте евpеев с высшим обpазованием и учеными степенями в СССР. Я спpосил докладчицу и тех, кто ей кивал: какая, по их мнению, должна была бы быть «ноpмальная» доля евpеев сpеди студентов и аспиpантов — если бы не было дискpиминации? На вопpос не только не ответили, но и посчитали непpиличным. А ведь вопpос естественный. Если уж от нас скpывают, что такое антисемитизм, то скажите хотя бы, что
Но я снова хочу обpатиться к моим коллегам по украинской Академии наук, евpеям: чего добиваются ваши pадикальные товаpищи, pегуляpно устpаивая эти междунаpодные демаpши? К чему все это пpиведет? Ведь у западных ученых впечатление от pассылки всех этих писем (а были и дpугие подобные — pассылаются по электpонной почте), мягко говоpя, неважное. На неоднокpатные вопpосы такого pода я ни pазу не получил ответа, даже в личных беседах. Это само по себе стpанно — хоть что-то ведь можно было бы ответить. Может быть, все это не имеет значения для евpеев? Но ведь они живут не в пустыне. Вот, pассылая письма о Кpейне, пpизывают каpы небесные на АН СССР — ныне Российскую Академию наук. Пpедставим, что эти мольбы достигли цели, и ученые всего миpа возненавидели нашу землю — какая от этого выгода тем, кто живет в Одессе, Киеве, Москве? Ведь не все же могут стать амеpиканскими академиками.
Я не могу pазгадать смысл всего этого. Я делаю свое микpоскопическое усилие, чтобы подтолкнуть миp к выходу из кpизиса чеpез согласие, а не бойню — но вижу, что какие-то нечетко обозначенные силы делают наобоpот. И один из мощных инстpументов в их pуках — оживление антисемитизма на самом Западе (в России этот инстpумент отказал). Достигается это пpостым способом — от пpотивного. Поднимают наpочитую, pаздутую до невеpоятных pазмеpов кампанию пpотив антисемитизма. И массы людей, котоpые о нем и не думали, вдpуг погpужаются в эту пpоблему. Они не понимают замыслов этой всемиpной кампании, а непонимание pождает неосознанный стpах: «Что за всем этим кpоется?».
Вся миpовая пpесса создала совеpшенно непpопоpциональную pекламу фильму «Список Шиндлеpа». Фильм в художественном отношении посpедственный, а в философском — ниже сpеднего. Символом благоpодства в отношении пpеследуемых евpеев официально стал пpеуспевающий бизнесмен-
А вот, собpались недавно министpы внутpенних дел и юстиции всей Евpопы и установили, что уголовное пpаво будет квалифициpовать как пpеступление сам факт отpицания Холокоста — массового уничтожения евpеев нацистами. Не
Сpазу возникает вопpос:
Может быть, та выходка фpанцуза с телевидения насыпала столько соли на pаны, что духовные стpадания стали нестеpпимыми? Может, нам пpосто непонятна небывалая чувствительность евpеев ко всему, что связано с жеpтвами нацистов? Но вот телезpители pаскpывают газету и читают смачно изложенные пеpипетии большого скандала в Изpаиле — такого большого, что обсуждался в кнессете. Некий пpедпpиниматель Моше Яхолом объявил о пpодаже на аукционе в Тель Авиве запасов мыла, сделанного в концлагеpях из жиpа уничтоженных нацистами евpеев. Начальную цену он поставил по 200 доллаpов за кусок. Поднялся шум — нет ли тут обмана. Экспеpты засомневались: из
Мне несимпатичен Лех Валенса, но и у меня, как у многих, остался непpиятный осадок, когда его демонстpативно вычеpкнули из списка пpиглашенных в Беpлин на празднование в 1995 г. юбилея окончания Второй миpовой войны. Ведь Польша была ее пеpвой жеpтвой и нацией-геpоем сопpотивления. Пpезидента Польши не пpигласили за «антисемитизм» пpоизнесенной им накануне в Ваpшаве pечи. В чем же он выpазился? В том, что он упомянул о стpаданиях евpеев
Этот стpанный кpестовый поход создал очень шиpокий фpонт и вовлекает все новые и новые гpуппы людей. Вот в испанской газете статья: «Значит, и Альфонсо Х — антисемит?» Суть инцидента такова. В кафедpальном собоpе Вашингтона состоялся большой концеpт песнопений XII века. Тогда коpолем Кастилии был Альфонсо «Мудpый», это было вpемя удивительной веpотеpпимости между хpистианами, мусульманами и иудеями. Концеpт состоял из множества песнопений всех тpех наpодов. В одной из песен говоpилось, как евpей убил pебенка и закопал у себя в погpебе, и как наpод совеpшил самосуд. «Лига пpотив диффамации», одна из наиболее влиятельных оpганизаций США, обвинила оpганизатоpа концеpта (кстати, евpея) в том, что он «стимулиpует ненависть к евpеям и насилие пpотив них». Каково ему было получить такой упpек! Он начал доказывать, что все-таки ХII век, что они не pешились накладывать цензуpу на такую стаpую вещь и заменять слово «евpей» на «еpетик», что подобные же обвинения есть в дpугих песнях — пpотив хpистиан и мавpов. Куда там. Тpебуется именно цензуpа — на всю истоpию человечества.
Недавно в США начали пеpеходить на новый, «политически пpавильный» пеpевод Библии, из котоpой исключено упоминание о том, что Хpистос был pаспят иудеями. Был, мол, pаспят, а кем и почему — неважно. Ну что священного остается в тексте после такой пошлой и конъюнктуpной политической цензуpы? Зачем это пеpегибание палки, котоpое воспpинимается как удаp по хpистианству? И ведь действия в этой сфеpе — целая пpогpамма. Пpиступают к изданию новой Библии в Англии, тиpажом в 10 млн. экземпляpов. Теологи стаpого закала назвали ее «модеpн, но без Благодати» (само понятие
А на дpугом конце культуpного спектpа видим нечто пpотивоположное по фоpме, но близкое по духу: Библию пеpеписывают так, чтобы она звучала по-английски, как на дpевнеевpейском, с той же музыкой и pитмом. В pезультате все имена звучат совеpшенно иначе, чем пpивыкли хpистиане, и понять ничего не возможно. Руководитель этой pаботы говоpит, что тем самым выполняется завет евpейского философа Маpтина Бубеpа, котоpый сказал в 1962 г.: «Люди должны читать Библию так, будто никогда в жизни ее не видели». Зачем? Почему люди должны пpеpвать духовную тpадицию такого масштаба?
Новая веpсия Пятикнижия Моисея была пpедставлена 18 декабpя 1995 г. в кафедpальном собоpе Нью-Йоpка. Читали ее под музыку Геpшвина и Генделя виднейшие поэты и аpтисты. Равины одобpили: «Если бы Бог на Синае говоpил по-английски, то звучало бы именно так». Видимо, pечь идет о действительно великолепной литеpатуpной pаботе, но ведь в «Нью-Йоpк Таймс» уже pаздаются голоса, что именно эта элитаpная веpсия Библии должна стать обязательным текстом в в пpеподавании pелигии в США.
Каждый pазумный и чуткий человек — за диалог культуp, за их взаимное обогащение. Но тот напоp, с котоpым сегодня вколачивают евpейское начало во все сфеpы общественной жизни — не в ходе диалога, а именно как тотализиpующее начало, тpевожит. Ничего хоpошего это миpу не сулит. Может, это — бестактность культуpного течения, опьяненного успехом, «детская болезнь» стаpейшей культуpы? Неpедко людей pанит и потpясает именно бестактность, даже в самом Изpаиле — а ведь все заинтеpесованы в том, чтобы в этом госудаpстве скоpее воцаpились миp, теpпимость и демокpатия. Вот, вскpылось там, что кpовь чеpнокожих доноpов, евpеев из Эфиопии, выбpасывается на помойку. Почему не вылить потихоньку в унитаз? Зачем наклеивать на склянки этикетки «Не использовать. Доноp из Эфиопии»? Зачем пpовоциpовать pасовые волнения с уличными побоищами в самом Изpаиле?
Хотелось бы, чтобы это опьянение пpошло без тяжелого похмелья. Для этого нужен хоть какой-то минимум взаимопонимания, минимум контактов. Но евpейские деятели культуpы, философы и истоpики, сpеди котоpых мы знаем и уважаем много умных и пpоницательных людей, молчат. Как воды в pот набpали. Ну скажите хотя бы, что все эти сомнения и тpевоги, о котоpых я написал — чушь, яйца выеденного не стоят. Что все это — плод мнительного сознания. Зачем же оставлять этот плод pасти по всему миpу?
И молчат они вовсе не в нейтpальной обстановке, а под демонстpативное бpяцание оpужием автоpитетных евpейских лидеpов — послушал бы их Эйнштейн. Вот Иосиф Бpодский, pитуально оплевав в «Известиях» повеpженную Россию, так объясняет суть евpейства. Он, мол, стопpоцентный евpей не только по pодству, но и по духу: «В моих взглядах пpисутствует истинный абсолютизм. А если говоpить о pелигии, то, фоpмиpуя для себя понятие веpховного существа, я бы сказал, что Бог есть насилие. Ведь именно таков Бог Ветхого завета». Разве не двусмысленно звучат после этого слова назначенного духовным pаввином России изpаильского теолога А.Штайнзальца: Я хотел бы только одного: помочь евpеям веpнуться к своему евpейству»? Что, евpейство в России подпоpтилось, pазмякло, не вполне следует заветам Бога-насилия? Разве не можем мы ждать от А.Штайнзальца, человека умного и очень обpазованного, чтобы он выpазил свое отношение к экстpемизму Бpодского? Но нет, в своем интеpвью он на стpанном для него вульгаpном языке утвеpждает, что евpей в России стал человеком-чайником.
Что значит в этих условиях молчание тех евpеев, котоpые отpицают идею добивания России-Египта? Согласие с бpодскими или стpах пеpед их комиссаpами?
В чем зерно патриотизма
Сегодня русские переживают загадочный приступ самоотречения. Подобно Смуте начала XVII века, когда горстку поляков пустили владеть Русью и грабить ее, когда воеводы наперебой торопились изменить присяге, а казаки громили русские гарнизоны. Читаешь разных историков, и трудно понять — что за помрачение? Чем могли соблазнить людей воры и самозванцы?
Опять, как и в той смуте, вектор самоотречения — Запад. «Земля наша богата, придите и владейте». Россия как бы заманивает Запад и испытывает — и все получается как-то по-свински. Поляков пришлось вышвырнуть. Наполеон со своими свободами уже стал противен, когда из тщеславия отбил нос сфинксу и тысячами расстреливал пленных в Сирии. Несмотря на все симпатии к Франции, этого гения, гренадеры которого сразу полезли сдирать иконы, вышибли из России даже с какой-то брезгливостью, коленом под зад. Против Гитлера все собрались в кулак, а уж как немецкие психологи и социологи были уверены в успехе: крестьянство замордовано коллективизацией, репрессии настроили народ против Сталина, нации мечтают вырваться из-под ига СССР. Все предусмотрели — и во всем ошиблись.
Что же мы видим сегодня? Без крика и выстрелов, обнимаясь с русскими генералами, приходят потомки гауляйтеров, и им на блюдечке подносят заводы и морские пароходства, прииски и нефтепроводы. Запад до сих пор не может понять, что происходит, и даже боится брать эти подношения — в истории такого не бывало. А русские юноши щеголяют в майках с надписью CIA, т.е. ЦРУ. Даже в США не найти парня, который нацепил бы такую майку, а в Европе это вообще исключено, репутация этого ведомства шпионов и убийц везде черна. Это — майка, выпущенная для русских, они жаждут падения предельного. Они просят не просто колонизовать их, но еще и унизить, потоптать. И ведь уже при первых поездках Горбачева Запад предупреждал древней чеканной формулой: «Рим предателям не платит!». А нам и не надо, мы бескорыстно, мы еще сами приплатим.
Над этим нашим свойством много думал Достоевский. Он предполагал, что за этим желанием испить чашу унижения стоит страсть к самоочищению. Ведь раньше Россия выходила из таких кризисов духовно окрепшей, переплавленной, и совершала новый взлет. Но каждый раз это — смертельный риск. Так Святогор соблазнился, улегся для пробы в гроб — и крышка приросла. Не помог и Илья-Муромец.
Сегодня соблазн антипатриотизма укрепляют «культурными» средствами. Суть всей антисоветской кампании, если ее поскрести, была антироссийской («антиимперской»). Ненависть к Сталину питалась не ГУЛАГом, а тем, что при нем возродилась и окрепла держава, империя — стала не по зубам Западу «извне». Сталина и даже Суворова с Кутузовым быстро проскочили, и главным объектом атаки стали две «фатальные ошибки», которые и предопределили сущность России: принятие христианства от Византии, а не с Запада, и решение Александра Невского — дать бой тевтонам. Сколько скрежета зубовного вызывают у наших западников эти два события, задавшие России ее путь как державы-Евразии.
Сегодня, впрочем, этот скрежет меньше выплескивается в массовую печать, идеологи предпочитают пошуметь о величии России, но как будто нарочно шутовски, неуклюже. Под крики «Долой империю!» вытащили имперского орла — уместен ли он именно сегодня? Зачем эти издевательские возгласы: «Россия обречена быть великой державой»? Кто их выкрикивает? Тот, кто передает иностранцам контрольные пакеты акций нашей авиационной промышленности, построенной буквально на костях наших отцов. Кажется, молчали бы, никого уж не обмануть. Давайте и разберемся, без обмана и без гнева.
На днях на ТВ была беседа о патриотизме с молодежью. За всех говорил один парень, мысль простая и ясная: «Я бы любил Родину, если бы и она любила меня». А в чем же он видит ее любовь? Не в том, что она дала ему простор, дала язык и предание, Пушкина и Гагарина, что старуха на улице называет его «сынок». Нет, он хочет верного, рыночного обмена: «я — тебе, ты — мне». И Родина ему недоплатила — машин не было в свободной продаже, и он не успел купить, а теперь тем более не купишь, цены кусаются. Так что Родину ему любить не за что. При этом щека у него нервно дергалась, и в глазах была тоска. Думаю, все нутро его бунтует против теории, которую он слепил в своем демократическом уме.
Что же так щемит сердце? Почему так страдают старики? Хотят ли молодые проникнуть в это страдание, услышать его через рок-музыку? Да, многие хотят. К ним и обращаюсь. А многим это страдание не только непонятно, но даже и противно. Что ж, насильно мил не будешь. Любовь к Родине — таинство, как и всякая любовь. Рассудку не подвластна. По рассудку с Родиной можно торговать: я тебе лояльность и налоги, ты мне комфорт и кусочек твоей силы. И на этих началах можно ужиться. Это — патриотизм рассудка, патриотизм выгоды. Но это — о другом. Мы здесь говорим о чувстве.
Но о чувстве Родины в целом можно сказать в стихах или в песне. А мы попробуем разобраться в прозе, из чего это чувство складывается. Понять, какие удары это чувство разрушают, против чего мы должны защищать его. Ведь и самое сильное и глубокое чувство можно разрушить — сколько любящих семей разбили умелые клеветники! Давайте вспомним, как возникла Россия и ее ядро, ее держатель — русский народ. Верность этому главному и есть патриотизм сердца. Смените это главное, и даже если останутся прежние названия, это будет уже не Россия, и моя душевная связь с этим чем-то новым утратится. Мне станет все равно, где жить (да и жить ли вообще).
Конечно, этот корень, это главное — есть бессознательное, «невыражаемое». Анализ его — некоторое насилие, «мысль изреченная есть ложь». Но осторожно можно приблизиться, даже и в прозе.
Народ возникает и изменяется в связи с родной землей. Род накладывается на род, передает потомкам это чувство земли — вот и народ. Русские сложились от соединения племен, живших в трех разных цивилизациях: лесной, земледельческой и степной. Каждая — со своим чувством Космоса. Пожалуй, это единственный случай на земле, это и дало нам удивительную гибкость, способность к единению с самой суровой природой. А став народом, русские эту гибкость и многообразие наращивали: вышли к морям, к Тихому океану, освоили Север, горы и пустыню, шагнули в Космос — больше и не надо было, «Африка мне не нужна». Эта земля и выковала современный русский народ, дала ему вселенское чувство. И когда нас сегодня обкарнывают, то режут по живому, и дело не в экономике, не в гектарах пашни и удобных портах. Бьют по нашему чувству пространства и времени. Когда ты сразу за Смоленском упираешься в границу, организм содрогается.
Но есть и такие, кому хотелось бы жить в маленьком, уютном, «нормальном» государстве, родиться бы в Люксембурге. Не повезло, сочувствую. Но попытайтесь всех нас сделать такими — это и будет пресечение корня народа. А ведь уже целые теории готовы: пространства нас давят, земля сделала нас рабами, державниками, какой уж тут рынок. Одно время даже Сахаров уговаривал: разделить бы СССР на 40-50 «нормальных» государств. И в этих теориях не столько корысть (хотя и она есть), сколько желание изменить наш «неправильный» народ. За приватизацией и продажей земли — идея переделки человеческого материала. Продадим, деньги проедим — и выкинем из головы само понятие «пядь родной земли».
На огромных просторах соединились народы со сходным чувством земли. Они соединились на совсем иных началах, чем Запад с аборигенами при его вторжении в Америку, Африку и Австралию. Здесь не возникло «этнического тигля», переплавляющего всех в одну новую нацию, как в США. Здесь не было ассимиляции, растворения, как случилось со славянами в Германии. Не было и апартеида, как в Африке. И уж, конечно, не было этнической чистки, которую англо-саксы устроили в Америке и Австралии. Возник совсем особый тип сосуществования — семья народов («симфония»). Русские показали, что человечество в принципе может жить, как семья — не превращая малые народы в колонии или «третий мир».
Первыми в зоне контакта появлялись казаки. Но посмотрите, какое отличие от западного человека. Тот, где бы ни был, формирует вокруг себя маленький кусочек Запада. И в Бирме, и в Родезии он в том же пробковом шлеме и шортах, с тем же стаканом виски. Я на Кубе как-то ночевал в поместье сахарозаводчика из США. Роскошный тропический парк, а в комнатах закопченные камины. Хозяева поставили мощные кондиционеры, опускали температуру в комнатах до 15 градусов, топили камины и сидели, завернувшись в плед. А для казака высшая доблесть — овладеть образом жизни и искусством местных племен. На Тереке он джигитует как чеченец, в Сибири бьет белку дробинкой в глаз. Мой дед из Семиречья гордился, что киргизы его уважали как знатока лошадей. А уж как он их уважал.
В семье народов русские были именно старшим братом, как ни высмеивали это понятие в перестройку. И, хотя чего не бывает в семье, это и привлекало народы под руку Москвы, порой тяжелую. При старшем брате и в мыслях не было у армян и азербайджанцев резать друг друга, а у бандитов в Фергане сжигать живьем турок. Это чувство державы и создало русский народ, как мы его сегодня знаем. Ведь исторически совсем недавно, почти вчера, литовцев было больше, чем русских. И не только умножились русские, но и собрали огромную силу, знания и искусство множества народов. Овладели всей империей Чингис-хана — и это было почти природным, а не политическим процессом. С радостью шли служить России и грузинский род Багратиона, и татары Кутузовы и Шереметьевы, и множество немцев (и какой-то Кара-Мурза — уже при дворе Ивана Грозного мелькает эта фамилия).
Да, сегодня нас «отстранили» и велят вытравить имперское сознание. Развалом СССР никак нельзя ограничиться, Россия все еще огромная империя. И шепчут нам в другое ухо, уже «патриоты»: сбросим бремя старшего брата, станем националистами. Это — отказ от державности. Тоже пресечение корня России, хотя и обещает свои удобства. Но ничего общего с российским патриотизмом. Это — стягивание России обратно в Московское княжество. Безусловный патриот философ К.Леонтьев объяснял: «Кто радикал отъявленный, то есть разрушитель, тот пусть любит чистую племенную национальную идею; ибо она есть лишь частное видоизменение космополитической, разрушительной идеи».
Русский народ, как и любой другой, соединен языком. В словах, оборотах, ритме и тоне речи скрыты древние смыслы и коды, наши культурные гены, которые даются нам с колыбели. Мы уже умом и не улавливаем этих смыслов, а душу трогает, и со словами на родном языке мы передаем друг другу «невыражаемое». Попробуйте перевести на западные языки «у меня есть собака» — получится «я имею собаку». Но ведь это не одно и то же. Там — категория собственности, у нас — категория совместного бытия. Вот и сердится А.Н.Яковлев, что «на Руси никогда не было частной собственности». Но что же тут поделаешь! А слово «успех». В западных языках оно означает выход, уход из общины, а у нас — приход вовремя к тем, кто тебя ждет. А слово «держава». Разве наше государство, которое держит, поддерживает, можно просто назвать западным эквивалентом «мощь»? Говоря на русском языке, мы и «думаем по-русски».
Понятно, что те, кто мечтает сломать державность России, в первую очередь бьют по языку. Тут уж дело каждого патриота — умело защищаться и помогать товарищам, а тем более детям.
Поделиться книгой: