Игры ночи [СИ]

Она не хотела уходить. Сопротивлялась. Михаэль ощущал в аромате ее нежелание. Это ласкало его кожу, доставляя не меньшее удовольствие, чем касание ее волос. Она, уже почти, была его…

«Мы сделали первый шаг в нашем танго, малыш.

Я веду, и ты ступаешь за мной. Еще шаг.

Отступ… но я не отпускаю тебя.

И ты возвращаешься, следуя за своим желанием, пусть и бьется от страха сердечко.

Мою кожу покалывает его стук. Это доставляет удовольствие… я хочу растянуть его, впитывая всеми чувствами.

Еще шаг, поворот головы и наклон…

Я близко, малыш. Не волнуйся. Я не отпущу тебя саму. Мои губы скользят по твоей шее, лаская ее прохладой тумана. Я вдыхаю твой аромат, дразня кожу своим дыханием.

И ты вздрагиваешь, ощущая эту ласку.

Ты ждешь этого, и желаешь больше. Не так ли, милая?

Что ж, мы ступаем дальше, следуя ритму тягучей и напряженной музыки наших общих желаний.

Ты не слышишь ее? Тогда доверься мне, малыш… Я буду вести и дальше. Просто следуй за касанием моих рук, подчинись напору моего тела.

Твоя кровь играет для нас, заполняя меня своим звучанием, забирая разум.

Но, нам и не надо быть разумными, моя милая. Шалость безумна…»

Полумрак окутывал его, даже в свете этого бара, позволяя остаться нечеткой тенью. Михаэль сидел за одним из пустых угловых столиков. И он, определенно, был причастен к тому, что вечером в пятницу, эти столики пустовали.

Бессмертный не хотел сейчас ничьего общества, ни своих собратьев, ни смертных, кроме одного единственного человека.

Черные глаза, не отрываясь, следили за движениями Сирины. Он был хищником, вышедшим на охоту,… он был мужчиной, желающим ее.

Жаждущим обещания, которым Сирина манила.

Аромат девушки разливался в душной атмосфере бара, затмевая для него все остальные запахи. И за всю свою, как смертную, так и бессмертную жизни, Михаэль не знал более сильного афродезиака, чем этот, пьянящий, запах.

Михаэль прикрыл веки, продолжая видеть ее и сквозь них.

Все, чего хотел бы сейчас Вечный, это обладать ею. Пробежать по ее коже туманом, заставляя Сирину сомневаться в реальности своих ощущений. Околдовывая ее.

Михаэль знал, что он будет целовать ее кожу, теряя разум от ее вкуса, выпуская свою тьму, своего зверя, царапая, и заглаживая боль языком. Это будет.

Он скользнет по ней, подавляя своим телом. Давая ощутить весь вес материальной плоти. И, почти знал, как будет звучать ее стон.

Он погрузится в нее, наслаждаясь ее влажным, бархатным и шелковистым прикосновением. И будет тягуче-медленно двигаться в ней, выпивая каждый звук покоренного тела.

И вот тогда, доведя Сирину до вершины ее страсти, он коснется ее шеи, прокусывая тонкую кожу. Он сделает глоток ее страсти. И поцелует ее губы, заставляя и девушку ощутить, как сладка она на вкус. Забирая ее душу, одурманивания разум. Подчиняя себе.

Так будет. Больше Михаэль не отступит.

Но не сейчас. Нет, еще рано.

Будь он нетерпеливым смертным, чей век столь быстротечен — мужчина бы спешил. Но Вечный, мог позволить себе растянуть удовольствие, смакуя все его нюансы. Он мог …

Что, дьявол его побери, позволяет себе этот чех?!

О, он только что подписал себе смертный приговор. И Михаэля не волновало, что тот не мог понимать этого. Чех был предупрежден.

Его кровь будет утолять его голод. Он позаботиться об этом. Но не подарит мужчины легкой смерти. О нет, она будет ужасна и мучительна. Михаэль умел вытаскивать на лунный свет самые темные кошмары любого сознания. И он, с удовольствием, покажет это умение чеху.

Как смел он касаться плеч Сирины?! Как смел скользить своими пальцами, приближаясь к ее волосам?!

Ей не было приятно это касание. Не могло это, пачкающее прикосновение, понравиться девушке. И не от того, участился ритм ее сердца… Вампир чувствовал неуверенность и сомнения в ней.

Она была его! Никто не имел права прикасаться к тому, чего желал Михаэль.

Никто.

Он имел силу и власть, чтобы утверждать это.

Пламя взвилось в черноте, и тьма забурлила в нем, желая вырваться на волю. Он услышал порывы ветра, ударившие в стены, и унял эмоции, почти…

Лампочки над несколькими столиками вспыхнули, перед тем, как взорваться, осыпая с мелодичным звоном, посетителей осколками. Начался беспорядок, сопровождающийся, столь любимой смертными, метушней и криками.

Он использует момент, который сам и создал. Не сумев полностью удержать гнева. Но, и из своих просчетов, Вечный умел извлекать толк.

Его глаза пробежались по соседям Сирины, и остановились, создавая контакт, подавляя волю. Он был вампиром. И умел этим пользоваться.

***

Сирина не заметила, когда ушел Алекс. Ее внимание было отвлечено начавшейся неразберихой из-за нескольких лопнувших лампочек. Очевидно, в сети был скачок напряжения. Интересный, избирательный феномен. Отчего были повреждены только эти лампы? Дефект стекла? Слабина в нити накаливания?

Сирина с любопытством рассматривала «место происшествия». Рядом, что-то обсуждали ее коллеги.

Ник был прав. Она неплохо отвлеклась, даже расслабилась, впервые задумавшись, что стоит больше времени уделять отдыху. И сейчас, Рина была рада, что поддалась импульсу, принимая его приглашение.

Да, и помимо отдыха, девушка смогла посмотреть на своих новых сотрудников в легкой обстановке. Заново оценить каждого, корректируя свои предыдущие выводы.

И все было бы хорошо, да только ее фантазия не переставала пугать свою хозяйку, давая все больше поводов для мыслей о посещение психиатра.

Она ощущала на коже чей-то взгляд. Но это чувство не было таким, какое часто посещало Сирину ранее. Касание было почти материальным, она могла проследить его, прочувствовать, как он следует по ее шее, взвиваясь к губам, как опускается ниже, замирая на ее груди, обтянутой хлопковой блузой.

Сирина ощущала ласку этого касания, почти забывая, что не может чувствовать такое в реальности. Не сидя за столом, отгороженная ото всех личным пространством, которое сама и выбрала. Но, даже понимание этого не убирало жара, который начинал растекаться по телу девушки, не подавляло зарождающегося желания… вот только, кого она желала? Сирина пугалась сама себя.

Она вздрогнула, резко отстранившись, когда Николай потормошил ее плечо, привлекая внимание к разговору. Это прикосновение казалось грубым и неприятным после той, фантомной ласки. Ей не хотелось сейчас ощущать пальцы, скользящие к шее. Не его, во всяком случае.

И вот тут-то, взрывы лампочек и отвлекли Сирину от странных и будоражащих ощущений. Пожалуй, ей серьезно стоило подумать о поиске мужчины. Это становилось настолько очевидным, что не могло не беспокоить ученого в ней. Уже очень давно у Сирины никого не было. А отсутствие времени, полностью поглощаемого работой, не позволяло и задуматься о таком.

Что ж, скорее всего, организм, обделенный хозяйкой, взял дело в свои руки, напоминая Сирине о своих потребностях.

В этот момент, отвлекая девушку, раздался негромкий голос возвратившегося Алекса, который кого-то представлял друзьям.

Она подняла голову, и вздрогнула, замирая под пристальным взглядом темных, почти черных глаз. Странная дрожь пробежалась по ее коже, и страх закрался в душу. Он вызывал в ней чувство уже виденного, уже известного…, но, совершенно незнакомого.

Мужчина был высок. Его густые, черные волосы, длинными, взъерошенными прядями спадали от затылка к шее, рождая странное, иррациональное желание зарыться в них своими пальцами, притягивая ближе эти, жестко очерченные губы. На которых играла такая усмешка, словно он знал все ее мысли, мог ощутить желания взбунтовавшегося сегодня, либидо Сирины. И мысль о том, что такое, невероятным образом, возможно, смутило девушку, отвлекая от изучения его внешности. Но, она так и не смогла удержаться, снова попадая в плен взгляда незнакомца.

— Это Майкл. Мы с ним познакомились в Будапеште. — Негромко рассказывал Алекс, знакомя с подошедшим. — Он историк. Мы пересекались в университете. Соседние этажи, ну, вы меня понимаете. — Мужчина неясно махнул рукой.

Если кому-то и было непонятно столь сумбурное представление, высказаться никто не решился.

Все приветливо кивали вновь подошедшему, только Ник, сидящей рядом с ней, напрягся отчего-то. А еще две женщины в их тесном кружке, включающие и Саманту, просто поедали историка глазами, начиная открыто флиртовать, даже не утруждая себя попытками скрыть свой интерес.

Это, по совершенно непонятной причине, вызвало раздражение в Сирине. Но, Майкл, казалось, не видел всего этого. Он смотрел на Сирину, в упор, и девушка не могла отвести своих глаз от манящей густоты его взора, как не старалась.

Мужчина сел возле нее, на место, которое освободил Алекс, пожелавший подвинуться ближе к Саманте.

Все, вновь, вернулись к прерванному разговору, обсуждая последние исследования. Извинились перед Майклом, попытались и его включить в обсуждение. Но он только усмехался, отвечая на вопросы. И, так и не отрывал глаза от Сирины.

А девушке казалось, что она тонет в них, окончательно теряя разум.

***

«О, поверь мне малыш, я не планировал быть сегодня так близко.

Но ты так манишь меня.

Я не могу удержаться. Я привык поддаваться своим искушениям. А ты — самое большое из них.

Ты так зовешь меня, и я не буду противиться музыке этого зова.

Шаг…, и мы так близко. Я ощущаю твою кожу, наконец, я касаюсь ее без преград.

Ты не веришь. Ты думаешь, что спишь. Это я так пожелал.

Ты утратишь реальность, малыш. Ты погрузишься в меня, в мой мир. И я создам другую реальность, из которой ты не убежишь.

Поворот…, и я скольжу по твоей шее, лаская ее губами… Мои руки, полные твоих локонов…

Твои пальцы, погружающиеся в мои волосы…

О, да, … я знал, что твой стон будет таким. Он поет не хуже аромата твоей крови. Они так идеально дополняют друг друга, воспламеняя меня.

Наклон,…поворот и шаг… ты покоряешься мне. Я покоряю тебя…

Твои волосы… они ласкают меня, словно тьма, они льнут ко мне… ты припадаешь ко мне. Ты желаешь меня. Но я жажду тебя больше.

Еще шаг в нашем танце… ощущение твоего тела подо мной лишает разума… я не могу остановиться. Я отпускаю свою тьму, и она укутывает нас.

Наш танец переходит на другой этап. Я так хочу…

Я веду … ты следуешь за мной. И тебе нравится этот ритм, я ощущаю это, малыш. Ты так неприкрыто наслаждаешься нашим танцем…

Но я не буду пить сегодня тебя, моя милая. Я, и без того, поспешил.

Спи, малыш. Это сон…

Тебе снилась наша шалость. И только я буду знать, что это было…

Тебе нравится наша игра?»

Сирина с трудом открыла глаза. Взгляд уперся в циферблат часов на прикроватной тумбочке. Было без двадцати минут семь. Суббота. Можно еще спать и спать. Учитывая, что легла она около двенадцати.

Тем более что это была первая, за очень долгое время, ночь, когда девушка не проснулась несколько раз. Она спала все это время, и не очень хорошо помнила, что ей снилось. Но, кошмаров не было сегодня, однозначно.

Только обрывки, мимолетные воспоминания сна, которые своим мельканием в ее памяти вызывали румянец на щеках и дрожь в теле.

Господи! Ей, что, в самом деле, снилось, что она занималась сексом с мужчиной, которого впервые увидела только вчера вечером?! Это было… обескураживающее. Особенно то, что она помнила, каким восхитительным казалось это все в ее сне. Лишающим разума…, если попытаться быть честной.

Никогда она не замечала за собой такого раньше. Стоило обдумать все то, что происходило за вчерашний вечер.

Потянувшись, девушка села в кровати. Поежилась, недовольно глядя в открытое окно, и подивилась своей причуде — не закрыть створки в середине сентября, в Праге. В комнате было холодно и зябко. За окном негромко шумел моросящий дождь. Еще раз, потерев плечи, в попытке согреться, она протянула руку к белому халату, небрежно отброшенному ею вчера на спинку кровати, и закуталась в его пушистое тепло.

Поднялась. Постояла задумчиво, прислушиваясь к своим ощущениям. И встряхнула головой, пытаясь вернуться в реальность.

Черт ее попутал…, но, не будь она уверена, что вчера абсолютно одна зашла в эту квартиру, и лично закрыла все двери, могла бы подумать, что все ее сны… были реальностью.

Тело сладко ныло, а мышцы тянуло, словно не приснилось ей скольжение его рук и губ по ее коже. Властные, требовательные поцелуи, от которых голову окутывало дурманом.

Она могла так точно представить себе ощущение его кожи на своей, его губ, ласкающих ее грудь. Его пальцев, скользящих по ее животу, дразнящих нежную кожу рисунками спиралей.

Рина не смогла удержать слабый стон, когда в памяти всплыло ощущение его погружения в нее… сильного, резкого, покоряющего… клеймящего.

Ноги дрожали в предательской слабости. И девушка ухватилась за столбик стойки кровати. Никогда ее сны не были такими яркими… таким завораживающими… и такими пугающими…

Ей казалось, что она уже не такая, какой засыпала вчера. Что-то изменилось в ней. Словно тем сном, тем касанием в ее мыслях, незнакомый мужчина поставил на ней свою метку…

Бред!

Еще раз тряхнув головой, и потерев лоб пальцами, девушка направилась в ванную, предварительно включив чайник на кухне.

Она несколько раз ополоснула лицо холодной водой, пытаясь полностью избавиться от остатков сна, прогоняя будоражащие сознание картинки, возвращая себя в реальность.

И замерла у зеркала, почти с ужасом замечая на своей коже синяк, притаившийся над бешено бьющимся пульсом…

Это просто не могло быть правдой! Не могло. Пораженно покачивая головой, девушка прислонилась к полупрозрачной стенке душевой кабинки, испытывая острую нужду в поддержке.

Ее рациональный ум ученого не мог не признать, что она была бы не против… да что там, она хотела бы иметь вот это все с Майклом… но, желала бы точно знать сон это, или реальность.