Помоги проекту - поделись книгой:
ЗНАКОМСТВО И ИСПЫТАНИЯ
«Беспрерывная струя пуль, как вода из брандспойта, если направлена в мишень, перерезает ее, как пилою, если по людям — то косит жизни в одну минуту, как целая рота стрелков. А между тем пулеметом управляет только один человек, и еще один придается ему в помощь».
.
Первые сведения о пулемете Максима попали в Россию от военного агента в США в том же 1885 году, когда состоялись сравнительные испытания «малокалиберных скорострельных пушек». «На первый взгляд, — заключил тогда Артиллерийский комитет ГАУ, — орудие обладает следующими серьезными недостатками: механизм, хотя и чрезвычайно остроумен, но весьма сложен; орудие, как одноствольное, в самое непродолжительное время придет в негодность, если только от него потребуют той же скорости, как и от многоствольных картечниц; в случае осечки автоматическая стрельба прекращается… Ввиду вышеизложенного Артиллерийский комитет находит, что орудие это в настоящем своем виде не может еще конкурировать с существующими системами картечниц». Тогда иную роль, как замену рукояточных картечниц с их ограниченным применением, системе Максима никто прочить не мог, к тому же данное заключение относится к первой системе Максима, которую сам изобретатель вскоре коренным образом переделал.
В 1887 году в Петербург были доставлены первые три «скорострельных орудия» Максима нового типа на треножных станках. На первой опытной стрельбе 11 апреля было выпущено 350 пуль с 8 задержками, на второй 18 апреля — четыре серии в 60, 75, 100 и 333 (полная лента) пуль с 9 задержками и 3 поломками. Артиллерийский комитет Главного Артиллерийского Управления счел, что «хотя испытанная картечница и несколько проще, сравнительно с первоначальным образцом, но и теперь еще она представляет более сложный механизм, нежели испытанные у нас картечницы, стреляющие… от движения рукоятки… в минуту выпускалось около 340 выстрелов… между тем как из 5-ствольной картечницы Норденфельда… можно выпустить по 350 пуль в минуту и без задержек. Кроме того, при порче механизма картечницы Максима орудие на некоторое время перестает действовать; между тем как 5-ствольная картечница при порче механизма одного из стволов безостановочно продолжает стрелять из других… Вследствие большой сложности механизма одноствольной картечницы Максима сравнительно с пятиствольной Норденфельда (у нас уже испытанной во всех отношениях и большим числом выстрелов) в первой можно ожидать более частых неисправностей». Отмечалась, впрочем, возможность обслуживания одним человеком. Участник испытаний Н. Лангенфельд писал: «Идея пользования отдачею для заряжания чрезвычайно остроумна, но здесь самострельность вряд ли окажется практичною для боевых целей, ибо прицеливание ствола, выпускающего в минуту 600 выстрелов, невозможно во время стрельбы, не говоря уже о дыме» — все испытания велись пока с патронами с дымным порохом. Что до «прицеливания ствола во время стрельбы», то здесь Лангенфельд лишь солидаризуется с едким замечанием генерала Драгомирова об отсутствии «музыкантов, способных переменять направление ствола 600 раз в минуту».
А вот полковник А.И. фон дер Ховен, записавший в уже упомянутом выше особом мнении по поводу испытаний тех самых картечниц Норденфельда в том же 1887 году: «Англия есть единственное большое государство, в котором митральезы поныне употребляются в сухопутной войне, но и там этого рода оружие не состоит как предмет нормального вооружения частей пехоты и кавалерии, но придается как оружие случайных отрядов войск, сражающихся в колониях в Африке и Индии… В настоящее время только две митральезы Норденфельда используются как пехотные орудия в 22-м Миддльсенском полку волонтеров, и как кавалерийские орудия в одном из гусарских полков. Североамериканцы потребляют митральезы Гатлинга в войне с индейцами… Если же предположено было бы ввести митральезы в состав вооружения наших войск, то, по моему мнению, недавно испытанная у нас одноствольная автоматическая митральеза системы Максима заслуживает большего внимания, чем митральеза Норденфельда».
ГАУ, впрочем, предложило испытать 37-мм пушки Максима в сравнении с пушками Гочкиса и Норденфельда того же калибра. Артком записал: «Комитет не находит возможным дать Максиму заказ, но если бы Максим доставил за свой счет приготовленные им орудия калибром не менее трехфунтового, а еще лучше 6-фунтового с достаточным числом снарядов, то такое орудие могло бы быть испытано». То есть речь шла о скорострельных пушках калибра 76 или 95 мм, которые, по мнению артиллеристов, представляли тогда больший интерес, чем автоматические орудия.
Военный министр генерал П.С. Ванновский все же приказал заказать Максиму несколько экземпляров пулемета под русский 4,2-линейный патрон и провести новые широкие испытания в сравнении с картечницей Норденфельда. Таким образом, кандидатами на принятие на вооружение оказались два варианта продукции фирмы «Максим — Норденфельд» — «рукояточная» или «автоматическая» картечницы.
8 марта 1888 г. в манеже Аничкова дворца из 4,2-линейного пулемета Максима производства 1886 года стрелял царь Александр III — этот пулемет на треножном станке перешел на хранение в Артиллерийский музей. А с 7 по 23 мая 1888 г. прошли уже куда более серьезные опытные «стрельбы из пулеметов Максима и Норден-фельда» на Главном артиллерийском полигоне в присутствии генерал-майоров Эрна и Кирпичева, полковника Литвинова, капитанов Зенькова и Лангенфельда, штабс-капитана Керна. Испытания прошли не слишком удачно — энергии отдачи не хватало для надежной работы системы. Один 4,2-линейный «Максим», как уже указывалось, в 1893 году передали «для усиления» Памирскому отряду, где он прослужил до 1900 года.
В 1888 году испытали и 37-мм автоматическую пушку. Военное министерство почти сразу передало его морскому. Испытания на Охтинской морской батарее не выявили особого превосходства перед 37-мм револьверной пятиствольной пушкой Гочкиса в качестве «противоминной». Тем не менее в 1889 году Морское министерство заказало две автоматические пушки для дальнейшего изучения, в 1890-м они прошли испытания. В 1891 году 4 января. Морское министерство предложило провести летом «испытания на судах автоматических пушек Максима 37-мм калибра сравнительно с 37-мм 5-ствольными пушками Гочкиса», а 20 января фирма «Максим — Норденфельд» извещала Военное министерство, что может «теперь изготавливать еженедельно… от 10 до 20 пушек Максима». 37-мм пушки установили на крейсер «Герцог Эдинбургский» и плавбатарею «Кремль», затем — на броненосец «Император Николай I» и минный крейсер «Лейтенант Ильин». В том же 1891 году Морской Технический Комитет просил заказать для замены револьверных пушек Гочкиса 6 новых пушек, затем еще 20, но средств на это не отпустили. Только в 1894 году, по настоянию Комитета, заказали 8 таких пушек. 37-мм пушка «Максим — Норденфельд» с № 37 хранится в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи вС.-Петербурге. В том же 1894 году, кстати, Россия закупила также 57-мм капонирные и береговые пушки Норденфельда.
Фирма «Максим — Норденфельд Ганз энд Аммунишн Компани Лимитед» была полна энтузиазма. В феврале 1891 Foga ее доверенные Н.И. Кабат и Р. фон Гартман сообщали в ГАУ: «Компания установила валовое производство следующих типов орудий. Пулемет Максима (калибра 8 мм для бездымного пороха). Пулемет Норденфельда (тo же). Орудие Максима 37 мм (как для черного, так и для бездымного пороха). Орудия Норденфельда береговые 47 мм и 57 мм (то же). Орудия Норденфельда 57 мм (то же)». А в письме от 15 марта 1891 г. Кабат писал даже, что компания «еще в 1889 году доказала на деле Русскому правительству свое желание установить производство орудий здесь, заарендовав завод в Петербурге, но, вследствие неимения заказов, должна была от него отказаться».
16 апреля 1891 г. на вооружение русской армии была принята магазинная «трехлинейная» винтовка системы СИ. Мосина под разработанный Н.Ф. Роговцевым новый патрон с бездымным порохом. Соответственно в 1891–1892 гг. у «Максим — Норденфельд» приобрели первые пять пулеметов под 3-линейный винтовочный патрон. Эти пулеметы работали несколько лучше. Совместными усилиями офицера Главного артиллерийского полигона капитана Н.Н. Жукова и техника компании «Максим — Норденфельд» Миллера был разработан надульник-усилитель отдачи — впоследствии такое устройство ввели и в другие модификации системы Максима.
На дополнительные испытания были представлены двенадцать 3-линейных пулеметов с переделанными замками (затворами), и испытания дали, наконец, положительные результаты. Артком признал такие достоинства, как автоматичность действия, меньшая, чем у картечниц, масса, меньшая опасность затяжного выстрела, замена сложных магазинов холщовой лентой. Эти 12 пулеметов передали для войсковых испытаний в Туркестанский военный округ, где их испытывали стрельбой и возкой во вьюках.
Сложившееся отношение к картечницам продолжало довлеть над большинством специалистов. По результатам испытаний в Туркестанском и Сибирском округах Артком пришел к выводу, что «при современном вооружении пехоты и полевой артиллерии пулеметы вообще и прежних систем в особенности имеют для полевой войны весьма малое значение». Пулеметами заинтересовалась Комиссия по вооружению крепостей, признавшая их важным «вспомогательным противоштурмовым средством».
ПУЛЕМЕТЫ ПОСТУПАЮТ НА ВООРУЖЕНИЕ
«Автоматические пулеметы в настоящее время получили значительное распространение: они признаются хорошим вспомогательным боевым средством как в крепостной, так и в полевой войне».
28 мая 1895 г. «высочайшим повелением» решено было «ввести в состав вооружения крепостей 3-линейные автоматические пулеметы Максима». Они должны были заменить стоявшие в крепостях «4,2-линейные пулеметы», т. е. картечницы Гатлинга — Горлова и Гатлинга — Барановского. Артком ГАУ счел, что, «хотя пулеметы полезны и в береговых и в сухопутных крепостях», «на первое время» нужно вооружить ими передовые форты важнейших западных крепостей — Варшавы, Новогеоргиевска, Зегрже, Брест-Литовска, Ивангорода, Ковно и Осовца, а также «выразил желание, чтобы в будущем такие пулеметы готовились в России».
Пулеметы включили в общий план перевооружения крепостей. Особое совещание, собиравшееся в феврале — марте 1895 г., признало необходимым иметь 24 пулемета в «составе особого Черноморского запаса орудий в Одесском военном округе». Представителю фирмы «Максим — Норденфельд» в С.-Петербурге действительному статскому советнику А.И. Палтову (позже он представлял и датский синдикат при закупке ружей-пулеметов «Мадсен») выдали запрос об условиях закупки 250 пулеметов. Заявленная цена 347 фунтов стерлингов 4 шиллинга и 4 пенса за пулемет (что равнялось 3266 руб.) не устраивала ГАУ, как и цена, уменьшенная Палтовым до 320 фунтов без учета запасных стволов. Тем более что указанные выше двенадцать 3-лин. пулеметов с улучшенными замками были закуплены для испытаний по цене 245 фунтов за штуку. Палтов заявил, что такая цена устроила бы фирму при заказе Россией хотя бы 1200 пулеметов. Но о таких «больших» заказах тогда еще никто не думал. В октябре 1895 г. на переговоры в Санкт-Петербург специально приезжал Альберт Виккерс, вновь объявивший цену в 347 фунтов. На запросы ГАУ к офицерам, находившимся в то время за границей (полковнику Федорову и военному агенту во Франции подполковнику князю Енгалычеву), пришел ответ, что парижская фирма «Баррикан и Марр» предлагает пулеметы с седельными вьюками по 7405 франков, что равнялось 293,5 ф. ст, а берлинская фирма «Людвиг Лёве унд К°» — по 5930 марок, то есть 290,25 ф. ст. Виккерс вернулся в Лондон, а вскоре фирма согласилась на цену 300 ф. ст. (2830 руб.) за пулемет в комплекте и 4,5 ф. ст за запасной ствол. Наконец, с учетом неизменности ассигнованной на закупку суммы, решили вместо планировавшихся 250 заказать 150 пулеметов для крепостей и 24 для особого запаса — все на крепостных лафетах, с запасными частями (но без запасных стволов). Такое решение, в соответствии с представлением ГАУ от 20 апреля 1896 г., записано в журнале Военного Совета от 4 мая того же года. Положение Военного Совета было «высочайше утверждено» только 31 мая 1896 г., и фирма «Виккерс, сыновья и Максим» получила заказ на 174 пулемета под 3-линейный патрон обр. 1891 г. Для заводских испытаний в Англию отправили 100 200 патронов. «Виккерс, сыновья и Максим» выговорила себе и монополию на русские заказы на пулеметы Максима — любые заказы другим фирмам не должны были даваться «без предварительного соглашения с компанией». 348 запасных стволов — по два на пулемет — поручили изготовить Тульскому оружейному заводу «ввиду очевидной экономии» (13 рублей за ствол против 42 при закупке в Англии). Так был сделан первый шаг к постановке производства пулеметов в России.
Изготовленные пулеметы принял в Англии штабс-капитан Залесский. Поступившие пулеметы в 1897 году испытали на полигоне Офицерской стрелковой школы.
Артиллерийский комитет уже тогда счел, что «с технической точки зрения не встречается препятствий для передачи пулеметов пехотным и кавалерийским частям». И в 1897–1898 гг. в «среднеазиатских владениях» — войсках Оренбургского, Туркестанского и Амурского округов — прошли испытания три взвода 3-линейных пулеметов. Причем различались и конструкция испытывавшихся пулеметов, и их установки: пулеметы с водяным охлаждением на трех типах установок — полевых запряжных лафетах, складных треножных станках, приспособленных к перевозке во вьюках; один «легкий пулемет без кожуха, переносимый за спиной человека в виде ранца», т. е. с воздушных охлаждением и складной треногой. Кавалерийский пулеметный взвод на колесных лафетах с передками парной запряжки испытывали при Таманском казачьем полку, «легкий» пулемет — в Закаспийской стрелковой бригаде, вьючный кавалерийский взвод с треножными станками — в 5-м Оренбургском казачьем полку, взвод на колесных лафетах крепостного образца с пеше-горными передками одиночной запряжки — при Туркестанской стрелковой бригаде. Стрельбы велись на 400, 700, 1000 и 2200 шагов, прочность пулеметов испытывали возкой. В рапорте Забайкальского областного артиллерийского управления в ГАУ от 15 декабря 1897 г. сообщалось: «Переносный автоматический 3-линейный пулемет пехотного образца не удовлетворяет боевым требованиям, т. к. дает отказ действия уже после 200 выстрелов… Кавалерийский пулемет в настоящем виде пригоден… в тех случаях, когда требуется быстрый выезд и энергичный огонь на короткое время». По мнению командующего войсками области, «система остуживания водою малопригодна, особенно в Азии» (по сути, повторялось остроумное замечание того же Драгомирова, что «колодец с собой возить нельзя»). Туркестанское окружное артуправление рапортовало 18 декабря о результатах испытаний в Туркестанской стрелковой бригаде и 5-м Оренбургском казачьем полку: «Командующий войсками округа… 1) несмотря на некоторые конструктивные несовершенства пулеметов, признает очень желательным иметь их… 2) полагает наиболее целесообразным сформировать особые пулеметные батареи… 3) таких батарей сформировать 5, из которых 4 вооружить пулеметами пехотного образца (на колесных лафетах), а одну — кавалерийского образца (вьючные) — по расчету одной батареи на каждую бригаду пехоты и конницы. Каждую батарею составить из 8 пулеметов». Любопытно мнение казачьих офицеров: «В горной войне с малокультурными народами пулеметы принесут существенную пользу» (как мало изменилось за сто десять лет!). Испытания велись под наблюдением полковника Жукова, по словам которого пулеметы «показали себя страшным противоштурмовым средством». «Внести… проект заключения по поводу различных переделок» в пулемете канцелярия Арткома поручила полковнику Жукову, подполковнику Керну и капитану Маркевичу. Жуков составил баллистические таблицы пулеметов, Керн — первое официальное описание пулеметов для войск.
Между тем вопрос выбора системы пулемета все еще исследовался, и достаточно широко. «Максим» занял прочные позиции, но уже получил сородичей — на рынке уже были представлены пулеметы Манлихера 1885 г., «Кольт» 1895 г. (система Браунинга), «Гочкис» 1897 г., «Шкода» 1893 г. В журнале Арткома № 187 от 27 апреля 1898 г. записано, между прочим, следующее: «Имеются попытки избежать охлаждения водой. Так, в Северо-Американских Штатах была испытана… система Кольта, в которой стенки ствола были утолщены. Происходило самовоспламенение патронов в чрезмерно нагретом патроннике… Таким образом, условия оказались те же, как и при… пулемете Максима без охлаждения. В настоящее время предлагается еще французской фирмой „Гочкис“ автоматический пулемет с оболочкой с рядом тонких кольцеобразных ребер. Нашим Морским ведомством имеется в виду произвести испытания этого пулемета». Однако выбор Морского министерства все же остановился на «Максиме». По поводу испытанных пулеметов Максима в том же журнале Артком предложил: по пулемету — сохранить водяное охлаждение, испытать увеличенный в объеме надульник полковника Жукова, ввести съемные кольца (кольцевые прокладки) оси мотыля для регулировки зазора между казенным срезом ствола и зеркалом затвора; по колесному лафету — заменить трубчатую ось более прочной сплошной стальной, усилить крепление щита и резервуара для воды; в «пешегорном» передке — слегка изменить соединение с лафетом; по треноге «Виккерс» — потребовать от фирмы устранить «сдавание» подъемного и поворотного механизмов; изменить вьючные приспособления; принять для вьючных пулеметов ящики под ленты на 334 патрона вместо 450, как у «пехотных». Как это часто бывало с зарубежными фирмами, вожделенный «русский заказ» потребовал от фирмы «Виккерс, сыновья и Максим» детальной доработки оружия и установок. Русская армия отличалась повышенными требованиями к характеристикам и надежности оружия.
В 1898 году сформировали 8 пулеметных батарей — по одной в каждой артиллерийской дивизии (наследие картечниц), пулеметы числились в «осадных артиллерийских парках». Поскольку было признано, что пулеметы «могут значительно увеличить поражение», в 1899 году на сумму в 170 056 рублей закупили 58 штук для полевых войск, а пулеметные батареи начали переформировывать в роты и переводить их в пехотные дивизии. Кроме того, 50 пулеметов включили в состав береговой артиллерии. В 1900 году несколько пулеметных рот с крепостными лафетами одноконной запряжки отправили в Китай для участия в подавлении Боксерского (Ихэтуаньского) восстания. Дабы повысить подвижность, пулеметы цепляли к пешегорным передкам от старых 3-фунтовых горных пушек. Кстати, при подавлении Боксерского восстания пулеметы «Максим» использовали также британские и германские войска. «Китайский» опыт утвердил русское военное руководство России, Великобритании и Германии в намерении создать в войсках постоянные пулеметные подразделения.
Через того же А.И. Палтова начались переговоры с «Виккерс, сыновья и Максим» о закупке 224 пулеметов. По согласованию с фирмой пулеметы заказали германской «Дойче Ваффен унд Мунишенфабрикен» (DWM — наследница «Людвиг Лёве и K°») по контрактам №№ 23133/1900 и 5034/1901 — германская фирма имела уже контакты с Военным ведомством, да и транспортные расходы оказывались меньше. Однако стоимость пулеметов оставалась высокой — около 3 тыс. рублей золотом за штуку. На заводы обеих фирм отправились русские артиллерийские приемщики. На берлинский завод ГАУ в феврале 1902 г. командировало капитана Кржижановского, в то же время находившийся в Берлине представитель ГАУ капитан Шокальский получил задание приобрести образцовый пулемет и комплект рабочих чертежей. Берлинский завод DWM получил следующие условия поставки: точное соответствие изделий рабочим чертежам, внесение любых изменений только с согласия ГАУ, все пулеметы должны поставляться с запасными стволами и полным комплектом других запчастей, к каждому пулемету должно быть поставлено 16 патронных лент, пулеметная лента на испытаниях должна выдерживать на разрыв нагрузку в 250 кг, пулеметы и «лафеты» (установки) должны быть окрашены в темно-зеленый цвет. Кстати, вскоре «Виккерс» передала ГАУ полные комплекты своих чертежей пулемета «Максима», и в конце 1902 г. альбом чертежей «пулемета Максима на ездящем лафете» был размножен распоряжением ГАУ в петербургской типографии Э. Арнгольда.
К 1901 году четыре пулеметные роты имелись в Варшавском округе — в 4, 8, 6 и 16-й дивизиях, одна — при 3-й Восточно-Сибирской стрелковой бригаде в Квантунской крепости (стоит отметить, что к тому же 1901 году пять пулеметных «отделений» по 8 пулеметов MG.01 системы Максима имелись и в германском рейхсвере). Штат пулеметной роты включал 5 офицеров, 98 нижних чинов, 37 лошадей, 8 пулеметов. Пулеметы в пулеметных ротах русской армии были «ездящего типа» на колесном «пехотном» лафете высотой 1,83 м со щитом, одноконной запряжкой, пешей прислугой и пешими вожатыми. Один из пулеметов «крепостного типа» сохранился в экспозиции Музея Краснознаменного Тихоокеанского флота во Владивостоке. Он несет медную пластинку с надписью: «Трехлинейный пулемет фирмы „Виккерс, сыновья и Максим“, Лондон, 1896–1897 гг., № 6780». Такие же пулеметы ввели для гвардейских пехотных полков. А 25 января 1903 г. ГАУ направило в свое Оружейно-патронное отделение записку: «Для предполагаемого сформирования трех пулеметных рот при полках 15-й пехотной дивизии предназначены к отпуску 24 пулемета Максима крепостного образца, имеющиеся в особом запасе крепостного имущества, по переделке таковых в пехотный образец».
Итак, от начала рассмотрения вопроса до введения пулеметов на вооружение войск прошло 16 лет. И кроме вооружения крепостей уже опробовались варианты придания пулеметных подразделений пехотным дивизиям и полкам.
10 февраля 1902 г. Артком ГАУ признал необходимым «теперь же принять меры к установлению у нас производства 3-линейных пулеметов Максима». При этом речь шла не о предоставлении «Виккерс, сыновья и Максим» права на производство в России (что, как мы видели, уже пыталась сделать «Максим — Норденфельд»), а о производстве пулеметов целиком собственными силами. Для переговоров по этому вопросу в Петербург прибыл один из директоров фирмы, известный оружейный предприниматель Василий Захаров, французский гражданин, грек по национальности, хорошо владевший русским языком и знавший особенности государственной бюрократии едва ли не всех стран Европы, включая Россию (кстати, к моменту начала сотрудничества Максима и Норденфельда Василий Захаров был торговым представителем последнего). 7 декабря 1902 г. он писал Генерал-фельдцейхмейстеру великому князю Сергею Михайловичу: «Моя фирма предоставляет Артиллерийскому Управлению право на изготовление на ее Императорском заводе автоматических пулеметов Максима и других автоматических пушек Максима на следующих условиях.
Артиллерийское Управление уплачивает моей фирме по £ 80.00 (восемьдесят английских фунтов стерлингов) за каждое и всякое орудие Максима, изготовленное в России на заводе Артиллерийского ведомства. Эта сумма… должна быть уплачиваема… в течение десяти лет, считая с того дня, как первое орудие, изготовленное в России, удовлетворительно выдержит контрольное испытание. По истечении десятилетнего срока Артиллерийское Управление приобретает в собственность все права моей фирмы на эти орудия для России и, следовательно, получает возможность беспрепятственно изготавливать любое число автоматических орудий Максима без всякой уплаты вознаграждения моей фирме…
В течение контрактного срока моя фирма обязуется сообщать Артиллерийскому Управлению о всех улучшениях как в автоматических орудиях Максима, так и в лафетах, боевых припасах и принадлежности, давать соответствующие детальные чертежи и т. д.; для полной взаимности Артиллерийское Управление со своей стороны должно сообщать моей фирме о всех улучшениях, сделанных им в тех же предметах… Моя фирма охотно будет давать все разъяснения, которые могут понадобиться Вам или Вашей комиссии по отношении к специальным машинам, заводам, изготавливающим эти машины, ценам и проч…Так как наша репутация зависит от достоинств орудий нашей системы, то мы сделаем все от нас зависящее, чтобы помочь Вам в изготовлении орудий хорошего качества». 11 декабря начальник ГАУ доложил Генерал-фельдцейхмейстеру, что «предполагается установить фабрикацию 3-линейных пулеметов Максима на Императорском Тульском оружейном заводе» (ИТОЗ), и соображения о необходимых для этого средствах. 6 марта 1903 г. начальник ИТОЗ генерал-майор А.В. Кун сообщил в ГАУ о возможности постановки на заводе полного производства пулеметов. Расчет, подготовленный помощником начальника завода по технической части полковником Филатовым, показывал, что постановка производства возможна за полтора года, при получении же готовых лекал «сборка первого пулемета могла бы быть начата через 9— 10 месяцев». С учетом неизбежного при новом производстве высокого процента брака стоимость изготовления одного пулемета составит 942 руб. при заказе 100 штук и 855 руб. при заказе 200 штук. На постановку производства и изготовление первых 100 пулеметов завод просил ассигновать 199 920 рублей, на изготовление 200 пулеметов — 276 720 рублей. «Вознаграждение фирме» в 80 ф. ст за каждый изготовленный пулемет соответствовало 756 рублям. Т. е. стоимость одного пулемета при производстве в России составляла бы от 1611 до 1698 рублей, в то время как при покупке у англичан — 2288 руб. 20 коп. Уже эта экономия окупала затраты на постановку производства, не говоря уже о перспективе начать в России выпуск автоматического оружия.
Выбор для этого Тульского оружейного завода был вполне обоснован. Пройдя основательную реконструкцию (включая обновление станочного парка, установку новых паровых машин, электростанции) при постановке производства 3-линейной винтовки, имея неплохое по тем временам инструментальное производство, хорошо подготовленные кадры рабочих и мастеров, инженеров — в том числе из числа выпускников Михайловской академии, — завод был лучше других подготовлен к постановке принципиально нового производства. Был и другой аргумент — в 1902–1903 гг., после выполнения срочной программы перевооружения армии 3-линейной винтовкой, завод остался недогружен заказами, а многие рабочие — без заработной платы. В условиях кризиса Военное министерство старалось сохранить военную промышленность. ГАУ считало «желательным установить изготовление автоматических пулеметов в России, так как помимо выгоды для казны производство это даст заработок рабочим, находящимся ныне в тяжелом положении, даст возможность изготовлять все запасные части к имеющимся уже пулеметам и вообще избавит от необходимости прибегать к заграничным заказам».
Для ознакомления с производством начальник ИТОЗ просил командировать на завод «Виккерс, сыновья и Максим» начальника инструментальной мастерской завода гвардии капитана П.П. Третьякова и старшего классного мастера той же мастерской И.А. Пастухова. Третьяков, окончивший Михайловскую артиллерийскую академию с дополнительным курсом (позволявшим офицеру служить по артиллерийскому управлению и заниматься научной и производственной деятельностью), поработавший на ИТОЗ под руководством С.И. Мосина, прослуживший начальником инструментальной и коробочной мастерской, набравший большой опыт оружейного производства и участвовавший в испытаниях английских пулеметов Максима в Туркестане в 1902 году, и опытный мастер Пастухов должны были в деталях изучить организацию производства пулеметов, весь технологический процесс от заготовочного до сборки, его экономическую сторону, применимость к условиям Тульского завода, особенности подготовки рабочих, необходимые оснастку и инструмент. Любопытно, что в документах на командирование упомянут некий «Н.Н. Пастухов», «надворный советник», что соответствовало подполковнику. Похоже, чиновники просто допустили ошибку — И.А. Пастухов носил младший (XIV) чин коллежского регистратора.
Был подготовлен соответствующий договор с «Виккерс». 30 августа 1903 г. ГАУ утвердило командировку Третьякова и Пастухова в Лондон. Однако, прибыв туда 11 сентября, они не были допущены в цех, поскольку контракт еще не был подписан. 16 сентября А.В. Кун передал начальнику ГАУ телеграмму Третьякова: «Не пускают за завод Виккерса. Прошу распоряжения». Василию Захарову пришлось срочно улаживать дело, к тому же ГАУ намекнуло англичанам, что может просто увеличить заказ германской фирме. Специалистов на завод «Виккерс» пустили, и по результатам двухмесячной командировки Третьяков составил подробный отчет о постановке пулеметного производства, определил, что «производство пулеметов может быть установлено на Тульском оружейном заводе без серьезных затруднений», и предложил дополнить контракт обязательством фирмы доставить образцовый пулемет, технологические («построительные») чертежи, полную серию лекал, спецификацию специальных сталей. На берлинском заводе фирмы DWM русских военных специалистов встретили более радушно и деловито. Причина тому была проста — для фирмы, уже несколько лет выпускающей пулеметы Максима, столь «массовый» заказ был первым. Приемщик на DWM капитан Кржижановский составил подробный отчет об изготовлении и приемке пулеметов на заводе.
Фирма «Виккерс» тем временем успела сменить своего представителя в Санкт-Петербурге — 11 января 1904 г. вместо Палтова им стал Ю.К. Миллер. 4 февраля фирма направила в ГАУ подписанное Альбертом Виккерсом и нотариально заверенное обязательство, «имеющее целью предоставить Русскому Военному министерству право изготовлять на казенных или на всяких других заводах в России по выбору русского правительства митральезы Максима или всякие другие пушки той же системы», при следующих условиях: «1.Русское Военное Министерство будет уплачивать Обществу „Виккерс, сыновья и Максим“ с ограниченной ответственностью за право производства вознаграждение в размере восьмидесяти фунтов стерлингов (ф. ст. 80) за каждую штуку (пушку или митральезу), выходящую из казенных или иных русских заводов в готовом для употребления виде, то есть после того, как каждая штука была подвергнута испытанию и принята. Это вознаграждение будет взиматься Обществом „Виккерс, сыновья и Максим“ с ограниченной ответственностью в продолжении десяти лет, считая с того дня, когда первая штука (пушка или митральеза) будет изготовлена и принята после испытания в вышеуказанных заводах. 2. По истечении вышеозначенного десятилетнего срока Русское Военное Министерство приобретает все права производства пушек и митральез Максима и освобождается от уплаты какого бы то ни было вознаграждения Обществу „Виккерс, сыновья и Максим“ с ограниченной ответственностью. 3. В течение трех месяцев со дня подписания настоящего обязательства Общество „Виккерс, сыновья и Максим“ с ограниченной ответственностью обязуется доставить безвозмездно ГАУ:
а. Строительные чертежи с обозначением размеров и с скрепою в трех экземплярах для всех частей и предметов, составляющих митральезу Максима, притом соответственно типу предшествовавших заказов русского правительства, причем допустимые отклонения в размерах предметов и частей орудия также будут указаны.
б. Полную митральезу, подвергнутую опытам, испытаниям и проверке, в качестве модели-типа.
в. Равным образом в течение шести месяцев со дня подписания настоящего обязательства Общество „Виккерс, сыновья и Максим“ с ограниченной ответственностью обязуется безвозмездно поставить ГАУ новую полную серию лекал для проверки изготовляемых предметов.
4. Общество „Виккерс, сыновья и Максим“ с ограниченной ответственностью доставит также подробную номенклатуру всех сортов стали, применяемых при изготовлении его митральез, с механическим результатом и химическим анализом каждого из сортов.
5. В продолжение вышеозначенного десятилетнего срока Общество „Виккерс, сыновья и Максим“ с ограниченной ответственностью обязуется допускать в свои заводы в Англии для необходимого изучения дела делегатов ГАУ, а равно и доставлять и давать все сведения, могущие помочь при ведении производства автоматических митральез Максима в России».
27 февраля 1904 г. Артком ГАУ утвердил отчет об успешном испытании усовершенствованного замка пулемета системы Максима.
Контракт с «Виккерс, сыновья и Максим» в окончательной редакции был подписан 9 марта 1904 г., компенсационные выплаты фирме остались без изменений — 80 ф. ст за пулемет, при том, что общая стоимость каждого пулемета российского производства составляла 942 руб. (99,5 фунтов ст.). Фирма обязывалась в течение трех месяцев поставить в Россию все построительные чертежи и образцовый пулемет, в течение шести месяцев — полные серии лекал и номенклатуру сортов стали. ИТОЗ тут же получил заказ на 175 пулеметов, вопрос стал срочным — 26 января началась война с Японией. Работы по постановке производства возглавил Третьяков. «Виккерс» не торопилась с высылкой образцового пулемета и лекал. В начале июня 1904 г. начальник ИТОЗ Кун попросил прислать на завод пулемет из Офицерской стрелковой школы, а 20 июля распорядился начать изготовление лекал по этому пулемету. Только угроза разрыва контракта заставила англичан 7 августа сдать чертежи и спецификацию, а в октябре прислать образец пулемета.
ПУЛЕМЕТЫ В РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЕ
«Скорострельные пушки и пулеметы страшно увеличили силу огня и поражения».
На март 1904 г. в Южной Маньчжурии было сосредоточено 59 батальонов и 39 эскадронов и сотен русской армии при 140 орудиях и всего 8 пулеметах — в единственной пулеметной роте 3-й Восточно-Сибирской бригады. Кроме того, к началу Русско-японской войны 63 пулемета находились в крепости Порт-Артур, 12 в крепости Владивосток, 8 на Северном Сахалине и 4 на Южном Сахалине. У японцев к началу кампании оказалась одна опытная рота с пулеметами «Гочкис» и одна с картечницами Гатлинга.
Пулеметная рота 3-й Восточно-Сибирской бригады вошла в состав Восточного авангарда под командованием генерал-майора Кашталинского (8 батальонов, 32 орудия и 8 пулеметов), выдвинутого к реке Ялу в районе Шахедзы — Тюренчен — Фынхуанчен. Вскоре этот авангард был усилен и получил наименование Восточного отряда. Этот 18-тысячный русский отряд должен был оборонять Тюренченскую позицию — ряд господствующих над местностью холмов с достаточно удобным обстрелом. Непосредственно у Тюренчена поставили 4 батальона, 8 орудий 2-й батареи 6-й Восточно-Сибирской стрелковой артиллерийской бригады и все 8 пулеметов пулеметной роты.
18 апреля 1904 г. японцы перешли в атаку. Двигались они густыми цепями и были хорошо видны на фоне местности. Пулеметчики, расположенные на левом фланге русской позиции, интенсивным огнем нанесли противнику значительные потери и заставили остановиться перед участком стрелковой бригады, на котором находилась пулеметная рота. Однако под огнем японской артиллерии и перед угрозой обхода превосходящими силами 12-й Восточно-Сибирский стрелковый полк вместе с артбатареей и пулеметной ротой начал отходить от Тюренчена к общему резерву. Отвести батарею не удалось — дорога была под обстрелом японцев. Батарея снялась с передков и открыла огонь с ближайшей дистанции. Пулеметная рота, не желая оставлять артиллеристов в их отчаянном положении, тоже встала на позиции. В этом бою пулеметная рота выпустила около 35 тыс. пуль и, по выражению генерал-майора Кашталинского, «легла костьми». Ценой потери всей матчасти и большей части личного состава артбатарея и пулеметная рота помогли 12-му полку пробиться к своим.
Большие потери нанесли японцам русские пулеметы под Бенсиу и при отражении первого же штурма Порт-Артура. 12 пулеметов, взятые из Владивостокской крепости, составили две пулеметные роты для полевых войск. 4 пулемета привезла с собой на театр военных действий Кавказская бригада. С началом войны на Дальний Восток перебрасывали пулеметные роты из Варшавского округа.
Русские пулеметчики проявили себя в боях за главную Ляояньскую позицию 20–21 августа 1904 г. Имевшиеся здесь укрепления войска старались удерживать до последнего. Пример тому — оборона 21 августа 3-го и 4-го фортов Ляояна, когда уже имелся приказ об отходе. Атаки японцев останавливались в 400 шагах от фортов сильным ружейно-пулеметным огнем. В описании боя рассказывается, как раненые пехотинцы «подносили патроны и воду и набивали ленты пулеметов». Вечером форты очистили по приказу командования.
Ко времени сражения на р. Шахэ 214-тысячная русская Маньчжурская армия имела 32 пулемета, а 170-тысячная японская — 12. Все это — на фронте 90 км. Здесь проявились уже черты будущих позиционных боев, значение ружейного и пулеметного огня на ближних и средних дальностях, в то время как артиллерия решала огневые задачи на больших дальностях. Противники, не в силах продвинуться вперед остановились на занимаемых рубежах и приступили к укреплению позиций в ожидании подкреплений; и оборонительные позиции пока строились бессистемно. Все же русские войска создали несколько линий окопов, соединенных ходами сообщения, создавали узлы сопротивления, окапывали позиции батарей, строили блиндажи и искусственные препятствия.
Проявляли себя и японские пулеметчики. Во время «сшибки» двух сотен 8-го Сибирского казачьего полка с эскадроном японской кавалерии под Юдзятунем 17 мая 1904 г. на стороне японцев было два пулеметных отделения по 4 пулемета каждое. Выручить своих кавалеристов во время этой «сшибки» они не смогли, но своим огнем, видимо, предотвратили удар казаков по японской пехоте. 26 сентября японцы сбили подразделения 3-го Сибирского корпуса с вершины Ляотхелаза и быстро установили на ней горные пушки и пулеметы. После этого все атаки 3-го русского корпуса на вершину были отбиты. Так же быстро японцы закрепили занятую ими 3 октября на левом берегу реки Шахэ сопку между деревнями Сандепу и Сахетун. Но отряд генерал-майора Путилова на следующий день отбил сопку после рукопашного боя. При этом впервые в ходе боев в Маньчжурии были захвачены 11 японских пушек и 1 пулемет.
К 12 октября 1904 г. силы русской армии в Маньчжурии составили около 300 тыс. человек (включая 319 батальонов, 153 эскадрона и сотни) при 1267 орудиях и 40 пулеметах. Как видим, пулеметы все еще составляли очень незначительную долю в вооружении армии. Накануне сражения под Мукденом, к началу февраля 1905 г. русские войска имели: в 1-й армии Линевича — 107 тыс. человек, 386 орудий и 22 пулемета, во 2-й армии Каульбарса — 92 тыс. человек, 439 орудий и 24 пулемета, в 3-й армии Бильдерлинга — 62 тыс. человек, 266 орудий и 10 пулеметов. Всего же русские войска насчитывали 330 тыс. человек (370 батальонов, 142 эскадрона и сотни) при 1476 орудиях и 56 пулеметах, т. е. в среднем по 1 пулемету на 5893 человека. Японские войска имели на то же время 1062 орудия и 200 пулеметов на 270 тыс. человек (263 батальона, 66 эскадронов) или 1 пулемет на 1350 человек. Это сражение происходило на большем фронте, чем на р. Шахэ, — 155 км. Японцы опередили русские войска в переходе в наступление, начав его 11 февраля. Несмотря на активное сопротивление и даже попытки перехода русских частей в контрнаступление, в целом действия японцев оказались успешными. 24 марта активные боевые действия в Маньчжурии завершились. Хотя можно упомянуть набег генерала Мищенко в тыл 3-й японской армии, предпринятый 4—11 мая силами в 4 тыс. сабель при 8 орудиях и 8 пулеметах, причем среди трофеев оказались 5 японских пулеметов.
По ходу действий, конечно, шло и обобщение боевого опыта. В частности, рекомендовалось не располагать пулеметы в редутах, где их быстро выявляли японские наблюдатели (артиллерия уже начала охоту за пулеметами), а ставить в линии окопов между редутами, на высотах с пологими скатами, готовить для каждого пулемета две-три позиции с удобным обзором и обстрелом впереди лежащей местности. Пулеметы рекомендовалось держать в укрытиях, позиции соединять укрытым ходом сообщения. Часть пулеметов располагали так, чтобы они могли вести фланговый огонь по цепям противника.
Продолжилось формирование рот. Маршал Советского Союза Б.М. Шапошников вспоминал об их формировании в Туркестанском округе: «На стрелковую бригаду были сформированы две пулеметные роты, вооруженные каждая восемью пулеметами системы Максима на треногах; одна из рот придавалась нашему батальону, а другая —2-му стрелковому батальону; офицеры в роты отбирались из всей бригады — лучшие в стрелковом деле». В Офицерской стрелковой школе в г. Ораниенбаум открыли курсы подготовки пулеметных команд, в октябре — ноябре провели курс для офицеров и унтер-офицеров ездящих и вьючных команд, вскоре здесь создали курс по обучению унтер-офицеров и оружейных мастеров обращению с пулеметом Максима. Одним из преподавателей этого курса оказался служивший на Ружейном полигоне школы В.А. Дегтярев — в будущем выдающийся советский конструктор автоматического оружия. Приказом по военному ведомству № 277 за 1905 год был введен «Устав строевой службы ездящих и вьючных рот», определявший основу организации и боевого применения пулеметных рот. В мае 1905 г. вышла «Инструкция для действия в бою вьючных пулеметов». «Инструкция Полевого штаба 1-й Маньчжурской армии» рекомендовала «подпустить противника на дистанцию действительного ружейного выстрела, никак не далее 1000–1200 шагов, а при возможности на 600–800 шагов, и только тогда открывать огонь» (интересно, что примерно те же дальности действительного огня будет указывать для пулеметов Боевой устав пехоты 1942 года).
В Германии у фирмы DWM в небольшом количестве закупили вьючные пулеметы с лентами на 250 патронов, треножными станками по типу, принятому в армии Швейцарии, без щита, с вьючными седлами. В 1904 году Военное министерство заказало 246 пулеметов с такими установками и 411 пулеметов «на лафетах», но до конца войны получить успели только 16 и 56 соответственно.
Каждой пехотной дивизии придали по пулеметной роте (по 8 пулеметов), вьючных же рот удалось сформировать только две. Главнокомандующий на театре военных действий генерал Н.П. Линевич писал военному министру А.Ф. Редигеру 23 августа 1905 г.: «Мы все же и поныне столь бедны пулеметами, что даже обидно… Это орудие в настоящую войну сделалось грозным, и им японцы с успехом пользуются; куда идет японская рота, туда она тащит за собою и пулемет. По сему вопросу его высочество генерал-инспектор артиллерии телеграммой № 46 сообщил, что пулеметы заказаны и будут готовы лишь в мае будущего года. Очень тяжело ожидать пулеметы до мая… Патронов и снарядов в армии тоже очень мало». В ходе войны части порой приобретали пулеметы на собственные средства — как, например, Кавказская казачья бригада. К концу Русско-японской войны русская армия имела уже 324 пулемета. И все же их не хватало. Закупленные в Дании для кавалерии ручные пулеметы Мадсена (речь о них впереди) попали в Маньчжурию в небольшом количестве.
Пулеметы сыграли роль и при обороне Порт-Артура. К началу боевых действий на подступах к крепости Порт-Артур был «недовооружен» — для вооружения фортификационных сооружений сухопутного фронта крепости из требовавшихся 400 орудий и 48 пулеметов 44-тысячный гарнизон имел 207 орудий и 38 пулеметов.
Зато в бою под Чинчжоу 12 мая 1904 г. на подступах к Порт-Артуру образовалась необычно высокая тактическая плотность — на фронте 5 км части русской 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии выставили 10 пулеметов (1 пулемет на 380 штыков), части 2-й японской армии — 48. 5-й Восточно-Сибирский стрелковый полк подготовил здесь 8 редутов и люнетов, окопы для стрелков расположили в два-три яруса, прикрыв их искусственными заграждениями. Кроме пулеметов позицию защищали 64 орудия. Японцы атаковали позицию тремя дивизиями при поддержке 216 орудий, японские пулеметы пытались вести огонь через головы своих войск. Русская артиллерия быстро расстреляла свои снаряды, и позиция оборонялась только ружейным и пулеметным огнем при слабой поддержке удаленных батарей и канонерской лодки. Упорные действия 5-го полка не предотвратили отступления с этой позиции по приказанию генерала Фока, причем отход под огнем противника стоил больших потерь. Русские части отошли на «передовую горную позицию», где закрепились 8 батальонов, 16 охотничьих команд при 36 орудиях и 8 пулеметах. Активные бои здесь начались 13 июня. В них проявили себя и японские пулеметы. Так, попытки русских частей отбить захваченную японцами высоту Куинсан разбились о быстро возведенный на ней редут с четырьмя пулеметами. А 16 июля русским войскам пришлось укреплять уже Волчьи горы, расположенные еще ближе к крепости. Вскоре бои шли уже у стен крепости. Атаковавшая Порт-Артур 3-я японская армия Ноги к тому времени имела 48 тысяч человек, 400 орудий и 72 пулемета, у защитников Порт-Артура было всего 646 орудий и 62 пулемета.
Поделиться книгой: